1й. ремесленник. А я тебе так скажу - когда уже дать больше нечего, дают свободу. Нынче только и слышно: "Народ, народ!". Народ решит, народ скажет. А, что такое - народ? 2й. ремесленник. Тьфу! 1й. Вот именно. Народ - это мы с тобой. 2й. Вот и я говорю. 1й. А что, к примеру, я могу сказать? 2й. Да, уж представляю. 1й. Нет, я, конечно, могу. 2й. Скажем - если потребуется. 1й. Только я по- нашему, по- рабочему! 2й. Без всяких там... 1й. Вот, эдак! /Бьет кулаком по столу/ 2й. С аргументом! 1й. Да, толку-то. 2й. Да, все без толку. 1й. Смыслу мало. 2й. Смыслу мы отродясь не имели. 1й. /Понизив голос/ А еще мой папаша, силач Лапитуп говорил мне, что при Толстяках все же был порядок. 2й. И уважение было. 1й. А как их свергли тут и началось. 2й. Ну, при "хрюшках" каждый знал свое место. 1й. Правда, мой папаша, что при Толстяках только жрал да гири всякие таскал, что после. 2й. А если хорошенько вспомнить, дружище Лапитуп, первый правитель - сапожник Бук порядок навел ой-е-ей! 1й. Это верно. Бук всех работать научил. Даже папашу моего приструнил. Сгинул старик где-то на рудниках. 2й. Думаю, это ему припомнили то, что он когда-то помогал жандармам ловить Тибула. А вот моего папу за что? При толстяках он торговал шарами, и даже через это пострадал и чуть не был заживо съеден, когда попал в большой королевский торт "Виктория". Однако, и он во времена правления Бука заработал таки себе трудовые мозоли, верблюжий горб и гнилой кашель, от которого одно лекарство - деревянный горчичник. /Входит Тутти. Он замаскирован широкополой шляпой, низко надвинутой на глаза, и закутан в плащ. Ремесленники некоторое время смотрят на него. Бармен у стойки продолжает возню. Те же и Тутти./ Тутти. /Подходит к стойке/ Добрый вечер. Мобз. /Не отрываясь от своего занятия, только вместо бормотания начинает говорить громче/ Двести двадцать, двести тридцать... Тутти. Э-э-э.., я хотел бы ... Мобз. /Еще тверже/ Двести пятьдесят, двести шестьдесят... Тутти. ... сделать заказ... Мобз. Вы видите - я занят, я деньги считаю. Тутти. Извиняюсь, я полагал ... Мобз. Вы еще будете говорить, что мне делать?Вы сядьте на мое место! Тутти. Хорошо, хорошо - я постою. /Бармен углубляется в счет/ 1й. Ну и тип. 2й. Лунатик какой-то. 1й. Может того... - ревизор? 2й. Ревизоры в эту дверь не ходят. 1й . Космонавт какой-то. 2й. Да не, из запою. 1й. Проснулся болезный. 2й. У него теперь в голове, как у моей тети, которой упал на голову дубовый лист. 1й. А, что может быть от дубового листа? 2й. От обычного - ничего, но этот упал вместе с дубом. Мобз. /Закончив считать/ Я вас слушаю. Тутти. Я хотел бы сделать заказ. Мобз. Слушаю. Тутти. Что-нибудь поесть. Мобз. Вот меню. Тутти. Э-э... Мобз. Остались только жидкие блюда. Тутти. На ваше усмотрение, погорячей. Мобз. Все? Тутти. Тут написано пиво... Мобз. Разливное. Тутти. В смысле?М Мобз. В смысле не в бутылках. Тутти. Пинту. Мобз. В кружках. Тутти. Пусть будет. Мобз. Вам подадут. /Тутти садится за столик. Бармен приносит тарелку, ложку, хлеб и кружку пива./ Тутти. Это пиво? Мобз. Суп в тарелке. Тутти. Вы уверены? Мобз. Вы заказали пиво? Тутти. Я думаю, может... Мобз. Я, что назад буду это выливать? Тутти. Нет, что вы! Я только хотел спросить ... соли. 2й. А помнишь, Лапитуп, какой порядок навел правитель Бук? 1й. Особенно в армии. Каждый рабочий, каждый пахарь знал тогда толк в войне. Как мы тогда, вместе с нашим дальним соседом, сером Лонселотом, навели в ближних землях порядок? 2й. Еще бы! Мертвых, правда, было много с нашей стороны. 1й. Такая победа тем и ценна - чем больше жертв, тем дороже победа, чем дороже победа, тем она значительнее. Зато после этого наша мощь выросла невероятно. И были мы сильны, и все нас уважали. 2й. Боялись. 1й. Все равно - лишь бы не лезли. 2й. Соседи стали нас бояться и днем, и ночью. И, даже, сер Лонселот стал укреплять свои границы и потратил кучу денег на переоснащение армии. 1й. А ей-ей, еще немного и мы бы славно вздули этого аристократишку Лонселота. 2й. Да, бойня была бы знатной, если бы не его внезапная смерть. 1й. Сер Лонселот был крепкий малый, и его смерть была полной неожиданностью. 2й. Говорят, его отравили. 1й. У него было много врагов. 2й. Но самые опасные были мы, так что смерть его выгодна больше всего... 1й. Попридержи язык, старина, этот малый, за соседним столом, растопырил уши. И, думается мне, не спроста. Тутти. Хозяин, счет пожалуйста. Мобз. У вас был луковый суп или свекольник? Тутти. Не знаю, но у меня от этого изжога. Мобз. Значит луковый суп, от свекольника, обычно, рези в животе. Тутти. А что бывает от вашего пива? Мобз. Чаще, просто расстройство, если почки крепкие. /подает счет/ Вот, пожалуйста. /Тутти расплачивается, подсаживается к ремесленникам/ Тутти. Добрый вечер, друзья. 1й. Сказал волк баранам. Тутти. Я знаю - вы приняли меня за доносчика. Но прошу, вас, не бойтесь. 1й. А чего нам бояться? 2й. Нам уже нечего бояться. Тутти. Дело в том, что я недавно в этой стране. 1й. Иностранец значит? 2й. Судя по акценту, ты - негр. Тутти. Да, я говорю чисто, но это потому, что я здесь родился и жил. Но в юности вынужден был покинуть родину. Впрочем, как и многие тогда. 1й. Да, раньше бы вас отправили в клетку к диким зверям, а нынче вот - пускают, и вы ходите тут, бродите. 2й. А мне кажется ваше лицо знакомым. Где-то я вас видел. Тутти. Не мудрено. Мальчиком я объездил с бродячим цирком, почти, все города. И особенно много мы выступали здесь - в столице. 2й. Пусть скиснет все пиво, если это не сам наследник Тутти. Тутти. Теперь просто Тутти. 1й. Ту-у-у-у-тти! Эвон! /Бармен Мобз ныряет под стойку и выскакивает с тремя бутылками пива/ Мобз. Ваше величество, какая честь. Пивко чешское, свеженькое, специально для вас. Тутти. Э-э-э..? Мобз. Из собственных запасов.За счет заведения. Тутти. Спасибо, братец. Мобз. Ваше величество, крабы имеются консервированные. Тутти. Ну какое я величество. Я- просто гражданин, к тому же, другой страны. Мобз. Это и приятно. Тутти. Но мечтаю вернуться на Родину. Мобз. Так, прикажите подать крабчиков? Тутти. /к ремесленникам/ Как на счет крабов? 2й. Это которые из моря? 1й. С шупальцами? Тутти. /Бармену/ Несите. 2й. Мы слыхали, Ваше Величество... Тутти. Опять? Просто, Тутти. 2й. Мы слыхали, господин Тутти, вы там, у них, добились успеха? Богатым стали? Тутти. Что касается богатства, то, я этого никогда не скрывал, кое-какие деньги лежали там на мое имя еще со времен правления Трех Толстяков. Вобщем, даже, не кое-каие, а такие..., достаточные, чтобы получить приличное образование. И успеха, как вы выразились, я добился именно в научной области. Я опубликовал несколко трудов по психологии. 1й. Чего психо? Тутти. Я психолог. 2й. Доктор что ли? Тутти. Уже да. 2й. Психами занимаетесь? Ну так, вы, попали в самую точку. У нас вы без работы не останитесь. Тутти. Вообще- то я расчитывал в несколько ином аспекте, в глобальном масштабе. 1й. Тут будьте спокойны - масштабы у нас - будь здоров! 2й. Масштабы прямо угрожающие. Тутти. Вот, вот, друзья, об этом-то я и хотел поговорить. Меня очень заинтересовал ваш разговор. Проживая там, я все время внимательно следил за всем, что здесь происходило. И кое- что, мне, безусловно, известно. Но, признаюсь, понять все это, на расстоянии сложно. А, тем более, делать какие-либо выводы. Я покинул эту страну будучи совсем мальчиком. Да и тогда, всего-то года три я жил среди народа. Я помню только, что после грандиозного, длившегося почти год, праздника, наступило, вдруг, всеобщее уныние. Никто не добывал руду, никто не плавил металл, никто не выходил в поле. Некому было отдавать приказы. Страной никто не управлял. Тоесть Просперо с Тибулом пытались объяснить необходимость работы, но их не понимали, потому, что совсем недавно они кричали, что труд - это рабство. Люди не понимали, зачем они столько боролись, чтобы опять гнуть спину, как при Толстяках. Потом кончились запасы продовольствия отнятого у Толстяков, начался голод. И тут все стали говорить о сильном, решительном правителе из народа. Который навел бы порядок. Каждый думал, что стоит только выявить виновных и наказать несколько человек где-то там, наверху и все. Все будут довольны. Тогда-то и появился Бук. 2й. Да, да, господин Тутти, появился сапожник Бук. Уж он, действительно, навел порядок. Тутти. Порядок он навел. Только, с тех пор, праздники стали походить на военные парады. Бродячий цирк запретили. Тибул очень был возмущен, и его арестовали, а потом, как я узнал позже, казнили. А нам с Суок удалось уехать. 1й. Просперо уже тогда отошел от всех дел, стал изучать науки, вроде, что-то изобрел, а потом, вдруг, исчез. Тутти. Так вот, даже тогда я никак немог этого понять. И я прошу вас, друзья мои, помочь мне. 2й. Тут, господин Тутти, вам опять повезло. Лучше нас, самого народа, вам никто и не расскажет. 1й. Единственная наша просьба, исключительно для поддержки разговора, велите подать грамм по двести пятьдесят водочки. Тутти. Водки? После пива? 1й. Натурально. 2й. Смею заметить, ваше благородие, что если хлебнуть после пива, скажем, молока, получится сплошное расстройство настроения и урчание в животе. Я как-то совершил подобную глупость, и весь следующий день, вместо того, чтобы стоять у станка, просидел в клозете. Тутти. Ну, будь по-вашему. Бармен, бутылку водки! Мобз. И закусить? Тутти. А можно? Мобз. Ветчинка голландская. Тутти. Голландская? Мобз. Из собственных запасов. Тутти. А..., ну да. Несите. /Бармен приносит ветчину, водку и три стакана. Первый ремесленник наливает./ Тутти. Что вы, что вы - мне не нужно, вы пейте, а мне не надо. 1й. Ваше святейшество, как же так? Тутти. Я, вообще, водку не очень. Тем более с пивом. 2й. Да как же вы собираетесь что-то понять не выпив? Тутти. А, что? 2й. Да бог с вами. Уж если на то пошло, если мы выпьем, а вы нет, то разговора - просто не получится. А уж понять что-либо, без пятидесяти грамм, вместить все это в трезвую голову не возможно. Тутти. Вы полагаете? 1й. С этого надо начинать. 2й. Верное средство. Тутти. А вот один мой знакомый профессор медицины уверяет, что крепкие напитки с пивом дают крайне негативный результат. 1й. Этот ваш профессор, он хоть раз пил водку с пивом? Тутти. Не думаю. Он, вообще не сторонник крепких напитков. 2й. Как же можно о чем-то рассуждать не попробовав? Это не наука, а сплошное фигли-мигли. Тутти. Но он проводил опыты. 2й. На неграх? Тутти. Да, нет, зачем же, на кроликах. 1й. Где? Тутти. У себя в стране. 1й. А мы-то пьем здесь. 2й. Тут мы - профессора. Да, что там! Спросите любого нашего самого завалящего профессора, чем лучше всего запивать водку? Тутти. Неужели пивом? 2й. Да любой наш профессор, в этом деле, заткнет запояс сотню ваших кролей. Тутти. Не могу устоять против таких аргументов. 1й. За ваш первый успех! /пьют/ 1й. Чего это? 2й. Ну-у, Ваше Превосходительство, так нельзя! Тутти. Что? Опять не так? 2й. До дна, до дна. Тутти. Да как же? 1й. А так - хлоп и ветчинкой. Тутти. Ну, Бог с ним. /Пъет, тянется к ветчине, 2й ремесленник подсовывает стакан с пивом/ М-м-м? 2й. Отполировать, обязательно. 1й. Полировочка, полировочка. Ваше Степенство. /Тутти махнув рукой запивает/ Тутти. И впрямь здорово. Водка сама проскочила. 2й. Народное средство! 1й. Ну вот, теперь можно и поговорить. Тутти. Да, мы остановились на правителе Буке. 1й. Ага. С Буком вышла скверная история. В один прекрасный день, Бук всем показался слишком того... 2й. Чересчур, как это сказать, ну жесткий , что ли. Это уже после войны было. Но Сер Лонселот был еще жив. 1й. И тут, совершенно вовремя Бук дал дуба, скопытился. 2й. Вообще, хочу вам доложить, правители наши умирают на редкость вовремя. Иной бывало и дня не правит и сделать, вроде ничего не успел, а помер и Слава Тебе Господи. Не позже, не раньше. В самое яблочко. Вот хоть бы взять нынешнего президента - аккурат к выборам и приставился. Только, вот кто вместо него будет? 1й. А в тот год, когда умер Бук, выбрали землепашца Брюта. 2й. Хотя какие там выборы? Это нынче устроили балаган, одних денег сколько перевели. А тогда все по закону было: сказали Брют - значит Брют. 1й. Только и с Брюта толку было, как с бесхвостой коровы. 2й. Ну, поначалу, он все, вроде, правильно говорил. Накормить всех хотел, чтобы хлеба вдоволь было. А, как за дело взялся, одну неразбериху устроил. Своими новшествами и изобретениями последних крестьян разорил. Кто с голоду не посинел, те в город подались. А, кто остался да выжил - те, в основном, горькие пьяницы. 1й. А тут, как раз, под руку попался Муртин. 2й. И Брют, как водится, помер. А Муртин - клоун, трепач, но хитер. Тутти. Да,да - помню. Ну и что же? 1й. А, что? Тутти. Дальше, дальше. 2й. Ваше Преподобие, так дела не делают. Тутти. Да теперь-то что? 1й. Выпить нужно. 2й. Мы ж не жлобы какие-нибудь. Перерывчик, чтоб все, как у людей. /пьют/ 1й. Кислород! 2й. И отполировать. А как же? Тутти. /постепенно, но основательно пьянеет/ Друзья мои, это же все чертовски интересно, черт вас раздери! Я счастлив, что я снова на Родине, в компании старых славных друзей! 2й. Тоесть, Ваше превосходительство, мы и знакомы то всего какой-нибудь час. Тутти. Да? Но тысячу гиен мне на на голову- мне кажется, что мы знакомы триста лет. Ей богу, вот так бы взял и расцеловал вас в ваши пухлые физиономии. Словом, друзья, я - счастлив! 1й.. А уж мы как счастливы! 2й. Мы просто дохнем от счастья! Но! Не будем отвлекаться! Тутти. Не будем. 2й. Мы добрались до Муртина. Тутти. Да, да,да. Муртин. Какой он? В нем непременно что-то было. Нельзя управлять великой страной и быть заурядным парвеню. 2й. Я, Ваше превосходительство, не совсем проникаю в значение ваших слов, но чувствую, что крепко вы огрели этого Муртина. И вы- зверски правы. Свет не видывал еще такого хитреца и проныру, каким был Муртин. 1й. Это детеныш старого лиса и ядовитой ехидны. 2й. Он был не прост - этот Муртин. Ловко умел наводить слепых на березы, прикидываясь простачком. Он любил шумные пирушки. Да, он был не дурак пропустить стаканчик. Он всех любил , все одобрял и раздавал чины и награды направо и налево. Поверите ли, при нем наш главнейший орден - орден звезды, названный в честь самого большого фонаря, что висит над центральной площадью, можно было запросто выменять за буханку хлеба. 1й. А, как при нем воровали, как воровали! Перли все, что могли. 2й.. При нем не тащили только мертвые и слепые. Муртин, подлец, сам полстраны прожрал. 1й. Вот- спросите хотя бы у бармена Мобза. Верно, Мобз, ты нахапал тогда прилично?Так, что когда покончили со всеми свистоплясками и снова разрешили частные лавочки, ты сумел напрячься и выкупил этот кабачок со всеми потрохами, и из бармена сделался хозяином. Скромняга - все попрежнему зовут его бармен Мобз, он сам так велел. Он даже обижается если кто называет его хозяином. Мобз. О, господин Тутти, это сущий вздор, все было вполне законно. Я - не единственный хозяин заведения. Кабачок куплен на паях. 2й. Ну, да, только остальные пайщики - твоя жена и твой тесть, которого разбил паралич лет двадцать назад. Когда он, на обеде у Трех Толстяков, увидел закованного в цепи оружейника Просперо. 1й. Толстый трусливый мельник, спокойно переживший все невзгоды, сидя на балконе в старушечьем чепце, под которым, кроме гнилого капустного кочана, ничего нет. Тутти. Друзья мои, мы рубим с-сук... 1й. Кого? Тутти. Мы рубим сук, на которых сидим. Пардон! Мы рубим сук, на котором сидим! Милый мой, многоуважаемый Мобз. Не обижайтесь на этих замечательных людей. Они говорят это не по злобе, а в силу своей природной целомудренности и прямолинейной непосредственности. 1й. Ну, Мобз! 2й. Мобзуля, ты же нам, как отец и мать. Мы бы без тебя давно подохли от жажды. 1й. От расстройства и сердечного приступа. Мобз. Что вы, господа, какие счеты у друзей. Ставлю еще бутылочку. 1й,2й. О-о-о! Да, здравствует папаша Мобз! Тутти. А нам это не повредит? 1й. Хорошая выпивка не может повредить серьезному разговору. 2й. Эх, господин Тутти, когда еще выпадет такое счастье посидеть вот эдак - душевно в такой темной... э-э-э, теплой компании. Тутти. Друзья мои! Я предлагаю выпить! 1й. Это - другое дело! 2й. Вот это по-нашему. Ты просто на глазах становишься человеком. Я клянусь тебе, брат Тутти, что если ты, когда-нибудь, случайно, вновь окажешся в тех краях, где вел свое кроличье существование, ты с радостью плюнешь в глаза каждому тамошнему профессоришке, кричащему о вреде того, в чем сам ни черта не смыслит. 1й. По сто плевков в каждый глаз! Тутти. Я посоветую ему ставить опыты на мушках дрозофилах! Ха-ха-ха!Господа, тост! 2й. Тост! 1й. Тост! Мобз. Тутти произносит тост! Тутти. Господа! Я хочу выпить за эту великую страну! За ее светлое будущее, такое же прозрачное и-и-и ... бесцветное, как этот напиток! Все. Ур-р-р-р-а-а-а-а! /постепенное затемнение/

/Номер-люкс в отеле. Тутти в постеле с компрессом на лбу рядом на столике графин с водой, порошки и таблетки. В комнате беспорядок - следствие бессонной ночи. У окна в кресле, накрывшсиь пледом, спит Суок. Чуть позже лакей/ Тутти. /стонет, приходит в себя очень больной, разбитый/ А-а! О-о-о! /Суок вскакивает, подбегает к нему/ Суок, о-о, где я? Суок. В гостинице. Ты ничего не помнишь? Тебе плохо? Тутти. Я - чуть живой. Что со мной Суок? Суок. Я сама хотела бы знать, что все это значит? Вчера вечером тебя принесли два каких-то замусоленных типа, от которых воняло, чуть ли не псиной, но ты, к моему неслыханному удивлению, был весел, обнимал этих выходцев из народа и кричал, что это твои друзья. Тутти. Это, должно быть, те два ремесленника. Я познакомился с ними в ... баре. Суок. Что? Их пускают здесь в бар? Тутти. Отличные, ты знаешь, ребята. Суок. Вероятно, эти отличные ребята обчистили твои карманы? Тутти. Мой бумажник? Суок. Даже пластиковые карты. Тутти. Вот как? Хм. Зачем им здесь пластиковые карты? Что они с ними будут делать? Понятно бумажник - там деньги. Суок. Вспомни попуасов. Они, в свое время, крали у белых людей пустые консервные банки. Они интересовали их с эстетической точки зрения - красиво. Тутти. А может я все это потерял? Суок. Не нужно себя обманывать. Тутти. Я верю людям. Суок. Не надо верить. Ты забыл? Мы вернулись домой. Единственный человек, которому я верила - был Тибул. Но его больше нет, от него избавились. Тутти. И все же ..., мы так славно посидели. Суок. Ну, считай, что с тебя взяли за доставку на дом. Тутти. Бедная, несчастная страна! Суок. Несчастен в ней, кто верит. Тутти. Но мы спасем ее! Суок. Только не в таком виде. Кстати, чем тебя поили? Тебя так рвало. Я испугалась, я думала - тебя отравили. Тутти. Э-э ... м-м-м. Суок. А, знаю, ты опять смешал "Бордо" с "Джонни Уолкер". Тутти. Да! Суок. Ты уже однажды допустил подобную глупость. Но тогда тебе небыло так худо. Тутти. Качество не то. Суок. Меня предупреждали, что сюда везут всякую дрянь. Тутти. М-да. Виски был не самой лучшей очистки, к тому же, поздним вечером в баре не нашлось льда. Суок. Боже, как ты беспечен. Я не отпущу тебя больше одного. Тутти. О, моя милая, моя дорогая сестра, ты всегда спасала меня... Но, тем не менее это наша Родина, а мы о ней, почти, ничего не знаем. Суок. Пока ты бродил по темным местам, как принц Флоризель, Я тоже не теряла времени даром. Тутти. Ты отважилась одна ходить по городу? Суок. Но я ходила днем. Я была на кладбище, а к вечеру, конечно, вернулась. Тутти. М-м? Ты была на кладбище? /стук в дверь/ Суок. Да! /входит лакей/ Лакей. Завтрак , сеньоры? Суок. Что-нибудь морское: креветки, мидии, может быть устрицы? Тутти. Я, пожалуй, откажусь. Разве, чего-нибудь тонизирующего, минеральная вода. Лакей. Вы больны, сеньор? Тутти. Слегка. Ваши алкогольные традиции... Лакей. Вам плохо , сеньор? Тутти. Господи, да почему - сеньор? Что во мне итальянского? Лакей. Просим прощения ... Тутти. Можно сэр. Я немного... лишнего ... с друзьями. Лакей. А-а, вам хреново, сер. Айн момент./удаляется/ Тутти. Удивительная страна. Ни в одном отеле мира не реагируют так человечно на самочувствие клиента. Суок. Ни в одном отеле мира клиенты не бывают в таком виде. Тутти. Хороша ложка к обеду! Суок. А слабительное - после! /появляется лакей с сервировочным столиком/ Лакей. Вот, господа, из даров моря - красная икорка, специально для вас. Суок. А разве красная икра водится в море? Лакей. В нашем водится. Для мосье - двести водочки, "Смирновской" и вот это. Тутти. Мне водки? Лакей. Кристал клир. Суок. Вы с ума сошли! Тутти. Вы верно ошиблись? Я же сказал, что я болен. Лакей. Точно так. Но вы же изволите быть больны с перепою-с. Тутти. Ну так, ну болен, отравлен. Какая разница. Лакей. Не скажите. Эту болезнь пилюлей не излечешь. Этот клин клиром вышибают. Тутти. Ты уверен? Лакей. Народный способ. Тутти. Да ведь меня мутит. Я изапах ее видеть не желаю. Лакей. А вы- вот, для начала. Тутти. Это еще что? Лакей. Огуречный рассол-с. Тутти. Это, что же для компресса? Лакей. Вы, право, как ребенок. Это каждый благородный мосье, вставши утром с постели, должен перво-наперво стаканчик выпить. Нате-ка вот. Я этим не одно мосьё вылечил. Тутти. /выпивает/ Ба-а-а-льза-а-ам! Лакей. То-то. Ну вот, а теперь, чуть погодя - водочки. Суок. Да, что же это. Вы, убъете его. Лакей. Я, Ваше Величество, извиняюсь. А, только служу я тут давно, и много всяческого мосья перевидал, но ни разу не видел, чтобы кто опохмелившись помер. Скорее наоборот. Это Они теперь умирают. А полечаться, Вы их и не узнаете, столько прыти. Для начала немного - грамм пятьдесят и рассольчиком запить. /наливает/ Тутти. Рецептурка. /пъет, запивает рассолом/ Лакей. Ничего, ничего. Сейчас оно приживется. Вот, Вы икорки, Сударь. Вот. Тутти. А ничего. Лакей. Лекарство - оно всегда горькое. Вона шоколад - сладкий, а пользы никакой. Шоколадом, небось, не лечатся, а даже наоборот. Тутти. Ишь ты шельма. Правда ведь, а , Суок? Шоколад и верно - гадость. Уж не помню, кто сказал, что шоколадом только свиней и кормить. Ты спас меня, друже. Лакей. Гуд-мерси. Но это не все. Всякое лечение нужно доводить до конца. Вон-грипп, вроде уж и здоров, а пилюли глотаешь - врач велит. Так, что, мосье, извольте еще сто грамм. Суок. Может не надо больше? Лакей. Мадам, мне горько это слышать. Как Вы изволили видеть, я поставил вашего братца на ножки. А вот теперь-то самое главное, теперь самый кризис. Ежели ему теперь не дать хотябы ста грамм, ему станет еще хуже. Суок. Нет, нет, что, вы! Лечите! Тутти. /пьет, заедает икрой У меня, ей богу, выросли крылья! Лакей. Там вот - еще пятьдесят осталось, так после, у Вас и хвост, как у павлина будет. /уходит/ Тутти. Ты что-то говорила о кладбище? Суок. Ах, да! Я посетила могилу доктора Гаспара Арнери. Тутти. Бедный доктор... Ну и что же там, любопытно. Суок. Ты, знаешь, она прекрасно содержится. За ней постоянно ухаживают. Тутти. Вот как? Но у него небыло родственников? Или я ошибаюсь? Суок. Вот это - самое удивительное и странное. Раз в неделю приезжают на могилу люди, приводят ее в порядок, оставляют свежие цветы. Тутти. Кто же они такие? Суок. Я узнала у кладбищенского сторожа-монаха. Это люди из института доктора Гийотена. Тутти. Гийотена? Того самого, который внес свой вклад в дело восставшего народа тем, что изобрел машину для отрубания голов? Суок. В том-то и дело. Именно тот самый доктор Гийотен. Тутти. Действительно странно. Какая же тут связь? Суок. Не объяснимо. Но за могилой ухаживают. И, если я правильно поняла намеки монаха, именно по личному приказу Гийотена. Тутти. Откуда он, вообще, взялся - этот выскочка Гийотен? Когда он "выплыл" со своим, так называемым, "гуманным" способом умерщвления, со своей адской головотяпкой, тогда несчастный, бедный, добрейший Арнери был уже мертв. А, до того, они не знали друг друга. Не могли знать. Я, по крайней мере, что-то не припомню среди друзей Гаспара такого имени. Суок. Доктор Гаспар, в некотором смысле, вообще друзей не имел. Говорили про него, что он друг народа. Но быть другом всех, значит не быть другом никому. Тутти. Да, странно. Суок. Кстати, личность самого монаха мне, тоже, показалась знакомой. Тутти. М? И, что же это за личность? Суок. Высокий такой, мохнатый, бородатый и, видно по всему, силен - плечи, как этот шкаф, кулаки с твою голову и ни малейшего намека на брюшко. Тутти. Он, что там голый ходит по кладбищу? Суок. Фи! Тебя , по-моему, действительно, вчера поили чем-то странным. Конечно, он в рясе, но с поясом. Ну, словом, ему бы в цирке подковы гнуть или молотом в кузнице махать, а не стоять со смиренным видом. Тутти. Какие тонкие наблюдения. Я даже начинаю путать, кто из нас психолог. Суок. Балерина - психолог, я в полне допускаю, но наоборот... Да! Я забыла главное - он назвал мне свое имя. Тутти. Имя? Суок. Ну, да. Как же..., вчера я помнила, что-то на "Б". Бернард, нет. Ага - вот, Бертольд, кажется. Тутти. Уж не тот ли это монах Бертольд Шварц, который изобрел порох, а затем устыдившись содеянного, стал активным борцом за мир? За это попал в немилость, был осужден народом и отстранен от всех важных дел. Суок. Не знаю. Он сказал, только, что всю жизнь пытался помочь людям, хотел видеть жизнь счастливой, но в сущности, только грешил и тем прогневал Бога. И теперь по Его замыслу живет он на границе жизни и смерти, думая о вечном. Тутти. Так и сказал? Cуок. Почти слово в слово. Тутти. Экий словоблуд. Я никогда не верил всем этим скорбным инокам. Дай им волю, они бы такого понаделали. Впрочем, он - глупец. Что такое его порох по сравнению с нынешними летающими снарядами, способными превратить в пыль саму землю? Просто детская шалость. Не он, так другой. Движение человечества по пути прогресса - нельзя остановить. Суок. А, жаль. Тутти. Вздор! Суок. Ты считаешь снаряды прогрессом? Тутти. Это достижение науки, как и другие открытия. Суок. А по-моему, это просто технический вывих, злокачественная опухоль. Такие штуки придумывают люди с больной печенью или, того хуже, с каким-нибудь сексуальным комплексом. Прогресс человека - это область духа, область человечности, человеческого. И здесь, за тысячи лет, люди ни на шаг не продвинулись. Они жестоки, алчны, корыстны и, парадоксально, бесчеловечны. Если на нашем пути верстовыми столбами стали порох, летающие снаряды и горы хлама, возведенного в ранг высших ценностей, которые ничто по сравнению с ценой чистой человеческой души, то где же тут прогресс? Тутти. Тебя послушать, так монах на кладбище - и есть наш прогресс. Суок. Уж лучше монах. Тутти. А по- моему, в монахи идут, либо, неудачники, либо, люди с сексуальными отклонениями. Суок. Пусть уж лучше в монахи. Тутти. Слова типичной представительницы богемы. Ты рассуждаешь, как все женщины. Суок. Все женщины, милый брат, рассуждают, в основном, о любовных увлечениях своих подруг. Тутти. Но ты говоришь, как любая из них. Суок. "Любая", говорит, обычно, о тряпках, побрякушках и рецептах варенья. Тутти. Потому, что в этом они разбираются лучше. Суок. Знаешь, Тутти, я уверена, что любая, самая зауряднейшая бабенция, торчащая день- деньской у корыта с грязным бельем и окруженная стаей сопливых детишек, знает гораздо лучше, самого блестящего политика, что нужно, чтобы накормить сотни, тысячи таких вот маленьких беззащитных детей. Она- то знает как сделать их счастливыми. Тутти. Она-то знает, только ее об этом не спрашивают. Суок. Напрасно... Тутти. М-м-м. Так вот... М-м. Однако! Чувствую я - к моим крылышкам не хватает пышного хвоста. /наливает себе водки/ За птиц высокого полета! /пъет/. Суок. Мы никогда с тобой серьезно ни о чем не говорили. Ты все время занят своей наукой. Тутти. Да, и не даром! Я кое-чего достиг. Суок. Конечно, конечно. А я все танцую, вся моя жизнь - балет. Тутти. Тебя не устраивает роль примы? Тебе рукоплещет весь мир. Разве ты не этого хотела? Суок. Хотела, но не знала, какая за это назначена цена. Я знала, что искусство требует жертв, но не думала, что главной из них будешь ты. Тутти. Это говоришь мне ты? Постой, может ты больна? Суок. Скорее нет. Тутти. В таком случае, пребывание на Родине - действует на тебя отрицательно. В тебе проснулась национальная тоска. Декаденский сплин. Слушай, а ты кокаин не употребляешь? Суок. Боюсь, что и на тебя, наше пребывание здесь действует не лучшим образом. Тутти. Я весел. Суок. Без видимой причины. Тутти. Но, я не вижу повода для огорчений. Суок. Мы вернулись сюда с надеждой, что ты станешь президентом и благодаря своему уму и эрудиции сможешь помочь Родине. Тутти. Я стану президентом! Суок. Боюсь, для этого у тебя не хватает некоторых важных качеств. Тутти. Я, слава Богу, уже не мальчик! Суок. Вот именно. Но когда-то ты им был. Хорошо, конечно, что тот профессор, кончивший свои дни в клетке дворцового зоопарка, не вложил в твою грудь железное сердце... Тутти. При развитии современной науки, искусственное сердце - вовсе не плод фантазии. Суок. Я только хотела сказать, что я упустила самое главное. Конечно, и ты и я росли без отца и матери. Мне родителей, какое-то время, заменяли Тибул и Клоун Август. А вот тебе... Тутти. Суок, милая моя сестра, но мы же все-таки нашли друг друга. И мы вместе, вот уже сколько лет. Суок. Вот. И только теперь я поняла, что могла бы дать тебе хоть частицу того, что дает ребенку мать, что делает его человеком. Тутти. Ну, что же ты нагоняешь уныние? Мы затеяли большую игру. Мы должны быть бодры, веселы и азартны. Тебе нужно взбодриться. Ба! Да, тебе просто, небходимо выпить. Шампанского? Шампанского! Суок. Но еще рано, еще утро, дела. Тутти. Такие дела надо начинать при полном подъеме духа. Утро? Ерунда, чушь! /берет телефонную трубку/ Обед в номер. На двоих. Нет, в самый раз. Да, с шампанским и ... коньяком. Что? Осетрина? Свежая? Несите!

/Большой зал в бывшем дворце Трех Толстяков. На стенах остатки былых украшений с добавлением народной символики, вроде ангелов с граблями и косами. Множество народу. Выступают кандидаты в президенты: Тутти и его соперник, полковник Цереп, сын капитана караула Трех Толстяков./ Тутти. /На трибуне/ Собираясь сюда, я все время думал, как мне обратиться к вам? Господа? Но с теми, кого раньше называли господами, связано много крови и боли. У тех, кто нынче метит в господа - слишком грязные руки. Но, как же мне обратиться? Друзья? Через чур фамильярно. Товарищи - звучит аникдотично. Сограждане? Но, я не гражданин этой страны... Да! Пока, вынужденно, я не числюсь гражданином этой страны. Но всегда, и особенно теперь, сердце мое было здесь, с вами, и мысли мои были устремлены к вам, мои соотечественники, мои братья! /аплодисменты/ Да и не только мысли. В трудные, суровые годы, я был еще молод и только сочувствием мог оказать вам помощь. Но нынче я лично, неоднократно организовывал для вашей страны эшелоны помощи с продовольствием, медикаментами, одеждой. Я вкладывал деньги в развитие экономики, я давал кредиты, и наконец... теперь, я сам, лично, прибыл сюда, чтобы организовать и, если вы позволите, возглавить процесс возрождения нашей многострадальной, горячо любимой Родины! /аплодисменты/ Тутти. Именно теперь, нам , как никогда, нужны патриоты с ясными лицами и чистыми душевными порывами. Люди способные обуздать вседозволенность и торговлю народными богатствами! /аплодисменты/ Голос из зала. Разрешите задать вопрос? Тутти. Конечно, конечно. Задавайте. С радостью отвечу на все ваши вопросы. Я ведь, забегая вперед скажу, разработал целую программу при помощи опытных специалистов. Поэтому готов отвечать. Пожалуйста. Голос из зала. А, правда ли, господин Тутти, что третьего дня, вы нарезались в кабачке Мобза, в компани Лапитупа-младшего и сына продавца шаров. Да так хорошо вы погуляли, что потеряли и бумажник с деньгами и даже удостоверение Вашей светлой личности? /Тутти обескуражен. В зале зловещая тишина. Неожиданно встает человек. Это сын капитана гвардии графа Бонавентуры./ Бонавентура. А вот это - нехорошо! Это удар ниже пояса. Ай-яй-яй! Можно ли опускаться, в честной борьбе, до таких гнусных приемчиков? Предвыборная компания состоит в том, что каждый кандидат излагает свою программу. При этом он, ни в коей мере, не должен порочить своего конкурента. Это низко, это нечестная игра, это нецивилизованно. И низок тот, кто распускает подобные слухи. Голоса из зала: 1й голос. А ты кто такой? 2й голос. Может оно и правда. Чем докажешь? Бонавентура. Я личный секретарь господина Тутти. И я официально заявляю, что все обвинения - гнусная ложь. Голос из зала. Пусть покажет. Бонавентура. Во-первых - это хамство. Во-вторых - господин Тутти совершенно не обязан делать здесь подобные отчеты. И втретьих, наконец, неужели вы наивно полагаете, что господин Тутти все свои вещи постоянно носит с собой, опасаясь краж? И что он вышел на трибуну с оттопыренными карманами? А? Все его личные вещи и документы, необходимые в течении дня, находятся у его секретаря, тоесть у меня. И уж если вы хотели его унизить, вам это все равно не удасться. /Достает паспорт и бумажник Тутти/ Вот, я вам демонстрирую паспорт и бумажник, глядите и унижайтесь. Вы, кажется, подняли этот вопрос? Подойдите. /Из задних рядов подходит человек, смотрит/ Человек. Все верно, ребята, паспорт господина Тутти. Извиняюсь, господин Тутти, люди говорят. Бонавентура. Ну, а теперь, я предлагаю поаплодировать терпению и мужеству господина Тутти! /зучат аплодисменты, Бонавентура успокаивает зал/ Далее, поскольку вопросов по существу у вас не возникает, думаю мы дадим уважаемому господину Тутти отдохнуть. А сами послушаем следующего кандидата, полковника Церепа. /Аплодисменты. На трибуну поднимается полковник Цереп/

/Действие происходит на авансцене на фоне выступления полковника Церепа. Тутти, Суок, Бонавентура/ Тутти. /держит в руках свой паспорт и бумажник/ Кто вы, мой спаситель? Ангел с неба или добрый маг? Бонавентура. Что вы, господин Тутти, я - человек маленький. Тутти. Не бывает маленьких людей, есть мелкие, ничтожные души. Бонавентура. Я, только скромный исполнитель своего долга - гражданского и человеческого. Суок. Но, как вам удалось все это найти? Бонавентура. Служба, мадемуазель. Тутти. Ах, как это просто - служба, ты слышешь, Суок, это восхитительно! Надеюсь эти два ремесленника не пострадали? Вы же понимаете - они это сделали по своей простонародной наивности. Бонавентура. Что вы! Их только слегка пожурили. Тутти. Уверен, что протрезвев, Лапитуп и сын продавца шаров, сами поняли - какую они совершили глупость. Наверняка, они даже не сумели бы воспользоваться валютой, не говоря уже, обо всем остальном. Бонавентура. О, да! Эти ... простые люди, впервые, очень близко увидели иностранца и, как у всякого ребенка, при виде новой игрушки, у них возникло естественное желание узнать, что там в нутри? Тутти. А-хха-ха-ха! Очень мило. Суок. Вы знаете, господин ... Бонавентура. Бонавентура. Суок. Вы знаете, господин Бонавентура, мой, горячо любимый, брат - талантливый ученый. Он глубоко заглянул в человеческую натуру, но при этом, в жизни, остался совершенно беспомощным. Он до сих пор не усвоил, что нельзя мешать виски с красными винами. Это просто моветон! /Бонавентура удивленно смотрит на Тутти, тот незаметно подает ему знаки хранить тайну/ Бонавентура. О, у нас об этом знает любой ребенок. Тутти. Ха, прелестно! Ты слышишь, Суок, как остроумен господин Бонавентура! Суок. Да, да. я только хотела спросить у господина Бонавентуры, почему этому Мобзу позволяют торговать напитками такого скверного качества? Бонавентура. Для нас это дело новое, в стадии организации. И потом, заведение Мобза расчитано, все таки, на людей с низким, не только финансовым, но и культурным уровнем. Чего греха таить, там, откуда вы прибыли нынче, такие заведения тоже не редкость. Суок. Возможно ... я их не посещаю. Тутти. Я, вобщем, тоже. Просто пытался уяснить ситуацию. Бонавентура. Пошли, так сказать, в разведку и напоролись на мину? Тутти. Ха-ха-ха! Суок. Мне ваша фамилия, господин Бонавентура, кажется знакомой. Тутти. Позвольте, был, по-моему, такой Бонавентура - граф, капитан дворцовой гвардии. Не родственник вам? Бонавентура. Так точно - мой родитель. Тутти. Что вы говорите? Как тесен мир. Вы знаете, господин Бонавентура, я чувствую - сама судьба шлет мне вас. И уж, коли вы нынче добровольно с блеском исполнили роль моего секретаря, прошу вас и дальше, уже на законном основании, ее продолжать. Бонавентура. Что вы, что вы! Такое внимание столь мелкому ... Тутти. Да бросьте вы, в самом деле. Вы же граф в конце концов. Бонавентура. О, да! Нынче титулы в моде. Тутти. И званья и чины. Вы мне нужны. Образованный и способный разобраться в лабиринтах здешних нравов. Бонавентура. Почту за честь. Тутти. Вот и славно. Бонавентура. Смею Вас заверить - Вы не пожалеете. Тутти. Дайте, я пожму Вашу благородную руку. Суок, пожми и ты руку господину Бонавентуре. Бонавентура. Дамам принято ручки целовать. Вы, позволите? /обращаясь к Тутти./ Я позвоню вам завтра утром. Тутти. В семь часов. Бонавентура. А, пока, разрешите откланяться. Тутти. Всего хорошего, Мой Друг. Суок. До свидания. /Бонавентура уходит/ Суок. Хм. Бонавентура ... Я кажется припоминаю. Коварный, жестокий, карьерист. Ты, думаешь его сын не перенял от отца все эти отвратительные качества? Тутти. Ну вот, опять. Ты рассуждаешь так, будто и не было двух десятилетий безнаказанности, беззакония и воровства. Я уверен, что граф Бонавентура был ярым ревнителем закона и порядка. Возможно, он проявлял некоторую строгость, но во-первых - он исполнял свой долг, а во-вторых - ты же сама видишь, что этих скотов распускать нельзя! Суок. Тутти, брат, что за слова? Тутти. Вот, видишь, довели. Извини. Только я думаю, сын, по-всему, пошел дальше отца. Суок. Интересно, в какую сторону? Впрочем, как я могу судить? С чужих слов. А сама, много ли я тогда понимала? Это уже после, народная молва сделала из меня Жанну Д' Арк. А, скажу честно, я пошла тогда освобождать Просперо, только потому, что меня попросил об этом Тибул. Я любила его ... и стала твоей "куклой" по его просьбе. Но, какой-то особой ненависти к Трем Толстякам, у меня не было. Неговоря уже об идее с которой я, якобы, совершила свой "подвиг". Тутти. А я и вовсе был изолирован от мира, я даже о существовании детей таких, как ты, имел тогда очень смутное представление. А, потому, с легкостью принял тебя за куклу. Суок. Я тоже видела , в то время , жизнь только из окна фургончика дядюшки Бризака. Что знала я об искусстве? И нечего удивляться тому, что после миленького циркового фургончика, даже самый скромный дворец, казался мне больной фантазией объевшегося человека. Впрочем, и мой любимый балет тоже. С таким мировоззрением, я могла воспринять, разве что, примитивную идею всеобщей сытости. Для осуществления которой нужно отнять все у богатых и разделить между бедными. Тутти. Не нужно самобичеваться. Эта идея была тогда главной. И уж если люди, намного взрослее и серьезнее тебя, руководствовались ею, тебе и вовсе ничего не оставалось делать. Суок. Одноко, знаешь,Тутти, иногда мне кажется, что это руки маленькой девочки повернули колесо истории. Мои руки, понимаешь? Тутти. Что ты несешь? Ну я еще могу понять больного с манией величия, но больного с таким чувством вины ... Это не естественно. Суок. А если бы я тогда не освободила Просперо? /шум аплодисментов/ Цереп. Я во всяких тонких материях не разбераюсь. Да, они нам и ни к чему нынче. В наше конкретное время, надо действовать, а не рассуждать. Пора, понимаешь, навести порядок в стране. И я так скажу: если работает человек, трудится, как говорится, до седьмого пота, то ты уж, будь добр, вынь и положь ему зарплату и всяческие, там, блага. И мы вынем! /аплодисменты/ Мы знаем из кого вынимать! Расплодилось их нынче, которые сидят на народной шее. Разъелись, понимаешь, на народном горе. Но рабочий народ еще скажет свое веское слово, как уже не раз говорил. Мы церемониться не будем. Хочешь жить - живи честно! И да, здравствует справедливость! /аплодисменты/

/Штаб-квартира Тутти. Деловая суета. Множество снующего туда-сюда народа.Тутти сидит за большим письменным столом. Бонавентура прохаживаясь диктует машинистке текст рекламного листа./ Бонавентура. Конечно, у нас нет сомнений - кто победит на предстоящих выборах. Мы уверены - это будут достойные люди. Честные, справедливые, ставящие заботу о благе страны выше личных интересов. А потому, мы говорим вам: "Голосуя за Тутти - Вы голуете за великую страну!" /к Тутти/ Ну, как? Тутти. Замечательно. Особенно, моя биография - коротко, но о главном. Только ... Бонавентура. М-м? Тутти. Не слишком ли вы меня идеализируете? Бонавентура. Но ведь это реклама. А любая реклама - всегда несколько преукрашает действительность и слегка преувеличивает возможности. И потом ... в конце концов, стали бы вы претендовать на такой ответственный пост, зная о себе нечто такое, что нужно было бы скрывать? Тутти. Нет! Как можно? Бонавентура. Вот видите. В таком случае - к делу! /машинистке/ Текст немедленно в печать. Тутти. Сколько это будет стоить? Бонавентура. Надеюсь бумага самая лучшая? Тутти. Да, да. Бонавентура. Печать цветная? Тутти. Несомненно. Бонавентура. Я полагаю - миллионов пять. Тутти. Пять милли... э-э-э? Бонавентура. Или шесть. Экономить на себе- последнее дело. Тутти. Да, да. Конечно, конечно. Если сам себя уважать набудешь, так и никто не будет. Вот - чек. Бонавентура. /прячет чек в нагрудный карман/ Деньги вложенные в себя - самое надежное вложение. Тутти. Скажите ... э-э-э, Бонавентура. Бонавентура. У вас ко мне вопрос? Тутти. Нет ... тоесть, не то, чтобы вопрос ... Бонавентура. Смелее, господин будущий президент. На вас смотрит страна! Тутти. Скажите, а вы ... ну, вы сами уверены в нашем успехе? Бонавентура. Ах, вот что! У вас есть причины сомневаться? Тутти. Но, я пока не знаю ... Бонавентура. Зато, знаю я. Я- знаю секрет победы! Тутти. Это приятно. Но неплохо было бы узнать и ... мне ... Бонавентура. Успех всякого предприятия заключается в количестве денег затраченных на рекламу! Красиво, широко, много. Деньги, деньги и еще раз деньги! Все остальное у нас в наличие, а именно то, чего ни за какие деньги не купишь. Тутти. Если дело только за этим ... Бонавентура. Сущий пустячок - с вашей стороны. Все остальное - я беру на себя. Тутти. Я благодарен судьбе, господин Бонавентура, за встречу с вами. Бонавентура. Мы выпустим такие рекламные листы, каких не видел ни один президент. Да, что листы! Мы издадим о вас книгу! О вас, уже теперь можно писать романы. А, в настоящий момент я думаю наладить выпуск фруктовых тянучек с вашим именем. Тутти. С моим именем? Бонавентура. Да! Мы назовем их Тутти ... -фрутти! Тутти. Сколько? Бонавентура. Чтобы завалить прилавки супер-магазинов и мелкие лавчонки ... /Тутти выписывает чек. Бонавентура заглядывает через плечо./ Конфетные обертки должны сиять возбуждая энтузиазм и аппетит. /Тутти увеличивает сумму./ Приятно иметь дело с умным человеком. /засовывает чек в нагрудный карман/ Тутти. Что-нибудь еще? Бонавентура. Да, нет - ничего. Впрочем, мы только подошли к самому главному. Тутти. К главному? Бонавентура. Помилуйте, чему же тут удивляться? Главное то, что мы немедленно , не теряя ни минуты, должны начать строительство большого загородного дома. Тутти. Какого дома? Зачем? Бонавентура. Строительство Вашего дома. Тутти. Но зачем? Что за необходимость? Бонавентура. Это просто, как выпить бокал шампанского и необходимо, как вечером смокинг. Штука в том, что как только вы станете, а это вне сомнений, президентом, вы сразу же сможете начать полноценную работу в новой, современной резиденции, оснащенной наилучшей современной информационной системой и системой связи. Сейчас- это пригодится нам в качестве грандиозной рекламной компании. А потом, сами понимаете, то что достанется вам в наследство от старого кабинета - просто каменный век. Тутти. Ну, господин Бонавентура, мне кажется это несколько преждевременно и легкомысленно, я бы сказал. Бонавентура. Смотрю я на вас, милый господин Тутти, и понимаю насколько права была ваша разлюбезная сестра. Тутти. Попрошу объяснить. Бонавентура. Да, что же тут объяснять, вы и вправду, беспечны, как новорожденное дитя. Если бы не серьезность нашего положения и если бы я не был так благороден, честное графское слово, я ржал бы теперь, как эскадронная лошадь. Поймите, что строительство дома - серьезнейший момент, наиглавнейший. Тутти. Извините, но я склонен думать, что вы, на этот раз, ошибаетесь. Сейчас нам надо сконцентрировать наши силы. Бонавентура. Да поймите вы, что широко разрекламировав строительство, мы покажем: что будущий президент - человек состоятельный и стремится к власти лишь с целью служения Родине. Но главное - будущий президент уверен в победе и вернулся сюда окончательно с серьезными намерениями. Тутти. Вы так думаете? Бонавентура. На то и секретарь, чтобы думать. Тутти. Но я даже не знаю с чего начать. Бонавентура. Место я уже подыскал. Карту! Вот здесь. Чистый, зеленый район, река. В далеке от промышленных объектов. Тутти. Но строить ... Бонавентура. Проект уже заказан и почти готов к оплате. Тутти. Чтобы я без вас делал. Вы - мой добрый гений. /выписывает чек/ Бонавентура. /прячет чек в нагрудный карман/ Просто, я привык добросовестно выполнять свою работу. Особенно - на службе Родине!

/Торжественный ужин в честь будущего президента. Множество народу. Тутти, Бонавентура,Раздватрис-сын учителя танцев, дамы, дипломаты, политики, политологи, паталогоанатомы, джентельмены, проходимцы, авантюристы. Не видно лишь Суок / Раздватрис. Господа! Я предлагаю выпить за нашу надежду, за нашу гордость, за нашего будущего президента. За наше великое будущее, за Тутти, господа! Все. Ура! (пъют) Тутти. (заметно пъян) Друзья мои, я счастлив, что здесь, дома у меня столько друзей. Что я без вас? Так, эмигрантишка, бывший наследник, профессоришка. А, с вами я человек с большой ... э-э-э, буквы. Вы сливы общества и мои опорки ... нет, вы сливки общества и моя опора! Все. Ура! Тутти. Мы с вами, как в той сказке "Вершки и корешки". Я- вершки, а вы - мои корешки. Именно теперь, нам нужны патриоты с ... э-э-э, красными лицами и душевными нарывами. Люди способные разнуздать вседозволенность и торговлю народными богатствами. Все. Ура! Да, здравствует великий Тутти - наш отец и покровитель! Раздватрис. Прошу слова, господа! Разрешите обратиться к нашему благодетелю от имени, так сказать, завтрашнего дня, от молодых, если так можно выразиться, побегов нашего народа. Тутти. Я, пардон, ни бельмеса не смыслю в садоводстве. Раздватрис. Я, господин Тутти, имел в виду наше подрастающее поколение, наших деток. Тутти. Ах, этих! Я, признаться, тоже очень люблю этих - наших детей. Раздватрис. Благословите святое дело. Мечтаю открыть школу изящных искусств для мальчиков. Тутти. Прелестно. Как же это будет называться? Раздватрис. Институтти имени Тутти! Тутти. Вы настоящий патриот э-э-э Раздватрис. Раздватрис, ваше величество. Тутти. Вы истинный патриот господин э-э-э ... танцор. /достает чековую книжку/ Благославляю. Раздватрис. /подхватывая чек/ За отечество - жизнь готов положить. Тутти. За настоящих патриотов! Все. Ура! /пъют/. 1й джентельмен. Ваше величество, школа цирковых акробатов "Батутти". /Тутти выписывает чек/ 2й джентельмен. Медицинский центр высоких и низких температур "Ртутти". 3й джентельмен. Аэрокомпания воздушных шаров и цеппелинов "Надутти". /Тутти выписывает чеки, поднимается невыносимый гвалт все лезут к Тутти, что-то крича/

/Комната с неярким, интимным освещением. На огромном диване сидят Тутти и дама под вуалью. Он держит ее руки . Из соседней залы доносятся шум веселья и тосты за здоровье Тутти./ Дама. Это совершенно невозможно, господин Тутти. Тутти. Я умоляю вас - быть ко мне благосклоннее. Дама. Ах, господин Тутти, я не обманываю себя, я знаю - я, просто, игрушка в ваших руках. Тутти. Я человек твердых принципов. И нынче мои намерения серьезны, как никогда. Доказательство этому - вот этот бриллиантовый браслет. Дама. Что? Ах! Браслет? Бриллиантовый? Тутти. Позвольте собственноручно надеть. Дама. О! ... Ничего браслетик, миленький. Но, однако же, вы злой! Тутти. Злой? Дама. Вы злой и коварный. Тутти. Но почему? Дама. Мало того, вы еще и опытный соблазнитель. Вы умеете играть на наших слабостях. И делать такие подарки, в нашей несчастной, бедной стране ... Тутти. Тем более, сударыня, тем более. За ваше мужество, пардон за каламбур. Дама. Нет! Жестокий! Вам неудасться купить честь бедной женщины, так дешево. Тутти. Бедной? Насколько мне известно - у вас самая шикарная квартира в центре города. Дама. Ха-ха! Держите меня! Это по здешним меркам она шикарная. В стране Диогенов любая обширная бочка - уже дворец! А в вашей стране - это была бы зауряднейшая конуренция. Тутти. О, моя королева! Один твой взгляд и я построю для тебя дворец. Дама. Дворец? Это, пожалуй, слишком. Я всегда мечтала о чем-нибудь уютном, небольшом ... о собственной вилле с бассейном и оранжереей. Тутти. Твоя мечта уже материализуется. /выписывает чек/ Вот она - твоя вилла. Дама. /нехотя принимает чек, прячет/ Ах, господин Тутти, не каждый день встречаешь мужчину, чье обояние просто неотразимо ... Ну иди же ко мне, мой Тутсик. /затемнение/

/Номер в отеле. Жуткий беспорядок. Суок с трагическим лицом в кресле. Тутти в халате и тапочках мечется по номеру/ Тутти. Этого не может быть. Нет, этого не может быть! Суок. Но это так. Тутти. Нет! Это обман. Это дурацкая шутка. Это провокация! Суок. Не усугубляй. Я чувствовала, что будет не хорошо. Тутти. Чувствовала? Что? Что ты могла чувствовать! Женщина, я потратил кучу денег! Я не мог проиграть на выборах! Нет! А? Да! Бонавентура! Я сейчас позвоню ему и все выяснится, все встанет на свои места. Выборы признают недействительными, произошла подтасовка, мухлеж, шулерничество! /берется за телефон/ Алло! Кто это? Алло! Бонавентуру мне. А я говорю - дайте Бонаветуру! Нет? Узнайте у машинистки. Тоже нет? А кто говорит? Что? Ночной сторож. Совсем никого? /кладет трубку/ Штаб-квартира пуста. Исчезли все вместе с пишущими машинками и сейфом ... Знаю! Он, наверняка, дома. Он в панике. Еще, чего доброго, покончит с собой. Сейчас я подниму его боевой дух! Где-то был его домашний телефон. Алло! Бонавентуру мне, живо! Что значит какого? Моего секретаря. Я Тутти! Что значит Тутти-мутти? Я ... Не живет? И не жил? В глаза не видели? /роняет трубку/ Это телефон какого-то Цибули. Что же он мне не тот телефон дал? Ошибся - вот растяпа. Как он мог ошибиться? Суок. О, Боже! Что ты несешь? Раньше я думала, что ты наивен, а ты просто глуп! Он же ограбил тебя, обобрал! Тутти. Не сметь! Ты ничерта не смыслишь в людях. Мне, профессору психологии, о моей некомпетенции заявляет женщина, плясунья. Он чужд корысти, он столько уже сделал, он ... строит загородную резиденцию! Суок. Я была вчера на месте строительства. Тутти. Вот видишь! Суок. Там растут чудесные ромашки. Но нет и намека на человеческую деятельность. Тутти. Не может быть! Ты ошиблась. Вот же. Вот фруктовые тянучки. Сегодня утром принесли. Где они? А, вот. Вот - доказательство! А! Мамочки! Что это? Какое оно невзрачное. Совершенно мерзкие обертки! Нет это не фруктовые тянучки. Это жженый сахар с каким-то пигментом. Что же это? Что? Но деньги. Столько денег. Суок. Уже лучше . Только без истерик. Тутти. Ах, так! Ну я ... ну я ему устрою! Я им всем устрою! Сколько денег у нас на счету? Cуок. Наш счет закрыт. Там ничего нет. Тутти. Вообще? Суок. Абсолютно. Тутти. Надо срочно написать управляющему. Пусть переведет деньги. Суок. Вот телеграмма от него: "Ваше финансовое положение требует немедленного Вашего присутствия". Тутти. Не может быть. Что же? Все пропало? У меня есть друзья, у меня много друзей, влиятельных друзей. /хватает телефонную трубку/ Аллло, госпожу, пожалуйста! Что? Надолго? /опускает трубку/ она уехала отдыхать. Уехала вчера. Значит знала. Уехала в такой трудный час ... с моими деньгами. Мерзавка! Cуок. Ты, кажется, ее любил? Тутти. Не мели вздор! Ах! Ой! Мне плохо. Ох! Я умираю. Воды!

/Действие происходит в вечерних сумерках. По сцене осторожно крадетсяТутти в широкополой шляпе, прикрывая лицо плащом. Время от времени он останавливается, прислушивается. Издалека слышен цокот копыт. Цокот приближается. Тутти достает пистолет клацает затвором и исчезает в темноту. Слышатся взрыв и выстрел из пистолета. В ответ несколько винтовочных/ Голос в темноте. Брать живым! Голоса. Вот сволочь! Хватай его! Террорист проклятый! Осторожно - не убей! /шум борьбы/ Голос. Президент жив? Голоса. Целехонек. Даже ни царапины. Этого куда? Голос. Приказано доставить лично. /по сцене проводят Тутти со связанными руками. Он уже без плаща и шляпы/

/Кабинет президента страны. Обычная, для таких мест, обстановка. Президент, Полковник Цереп сидит за столом. Не смотря на недавнее покушение, он спокоен. Входит офицер охраны. Президент, офицер охраны, позже Тутти./ Офицер. Разрешите войти?! Президент. Входите. Офицер. Разрешите доложить, господин президент? Президент. /молча кивает/ Офицер. Так что - привели этого. Президент. Да? Ну и ка он? Офицер. Говорить сможет. Хотя, сказать прямо, моим ребятам очень хотелось пощупать его за личность. Но приказ - есть приказ! Президент. Благодарю за службу. Офицер. Рад стараться! Президент. Давненько у нас небыло террористов. Почитай с самых Толстяков. Тогда наш Просперо доблестный с бомбами бегал. А теперь, видишь, опять. Офицер. Подраспустились малость. Президент. Ну, ладно, давай его сюда - поглядим. Офицер. Есть! Президент. Секундочку. Вот это отдайте в типографию, срочно. Офицер. Разрешите идти? Президент. Ступай. /Вводят Тутти. Он растрепан и жалок./ Президент. Вот сюрприз! А я ломаю голову - откуда у нас взялись террористы-бомбисты? А это, оказывается, иностранный подданый, профессор, уважаемый господин Тутти. Бегает по улице с бомбами, как безусый студент, с пистолетом, как Ринальдо Ринальдини. Бывший кандидат в президенты. Тутти. Мерзавец! Президент. Кто? Тутти. Подлец! Президент. Мне странно это. Я вас еще, можно сказать, и пальцем не тронул, а вы, полчаса назад, швырнули в меня адскую машину, и я же, после этого мерзавец, и я же, после этого, подлец? Тутти. Жаль, что я промахнулся! Президент. Вот именно, вот именно, господин Тутти. Вы промахнулись нынче. Вы промахнулись чуть раньше, выбирая себе помошников и друзей, вы ошиблись в предмете своих любовных чувств. Вы не смогли толком организовать предвыборную компанию, и теперь пытаетесь .../Тутти бросается на президента. Они борются, Тутти стягивает с лица президента искусно сделанную маску-лицо полковника Церепа. Под маской оказывается бывший покойный президент./ Тутти. А! Что это? Господин покойный президент? Бывший президент. Я мог бы, между прочим, крикнуть стражу ... Тутти. Вы убили его, вы убили полковника Церепа и, присвоив его лицо, вновь пробрались к власти. Конечно, никому и в голову бы не пришло. Все считали, что вы мертвы! Бывший президент. Кого же вы всей страной, перед этим, хоронили? Тутти. А, вы предчувствовали, что проиграете на выборах. Вы убили его заранее, а затем, воспользовались его популярностью. Измена. Бывший президент. У вас изумительно развита фантазия. Тутти. /громко кричит/ Измена! Бывший президент. /Громко смеется нечеловеческим голосом/ Тутти. Все сюда! Здесь убийца! Изме-ена-а-а! Бывший президент. Не напрягайте связки. /Тутти пытается бежать. Бывший президент без труда пресекает его попытку, затем подходит к телефону./ Бывший президент. /голосом полковника Церепа/ Алло! Типография? Мой заказ готов? Один экземпляр, пневмопочтой. /Тутти набрасывается на него сзади. Бывший президент вновь без труда сбрасывает его и, спокойно скрутив, удерживает одной рукой/ Тутти. Мне больно! Твои пальцы словно стальные тиски. Ты давишь, как пресс, как безжалостная машина! Бывший президент. Именно! Машина! Ты хотел меня убить? /выпускает Тутти/ На - попробуй. /кидает Тутти пистолет/ Тутти. /хватает пистолет, наводит на Бывшего президента, но подумав, швыряет пистолет/ Вы издеваетесь. Пистолет не заряжен, или заряжен холостыми! Бывший президент. Да? /поднимает пистолет/ Проверим. /стреляет несколько раз в люстру, она со звоном разлетается и гаснет. Они остаются в полумраке/ Как видишь - /направляет пистолет на себя/ ты просто трус /стреляет/, слизняк /выстрел в себя/, тряпка /еще раз/, щенок /выстрел в себя/ ! /Во время выстрелов, голос президента изменяется, становится страшен. Весь кабинет, тоже, дъявольски преображается, наполняясь чем-то инфернальным, нечеловеческим. Тутти падает зажав уши/ Бывший президент. Открой глаза, встань. Я жив. И твоя хлопушка мне, тоже, не повредила. Ты не промахнулся. Ты, все же, кое чему здесь научился. Но рок преследует тебя! Будь другой на моем месте, твоя машина разнесла бы его на куски. Я жив лишь потому, что меня нельзя убить! Тутти. Ты - порождение Ада! Ты - сам Сатана! Бывший президент. Никакой Ад не сможет породить то, что способно создать человеческое воображение. Сатана ... Сатана - карнавальный жупел, фокусник, фигляр - вот кто он в сравнении с творениями воспаленного человеческого разума какого-нибудь гения. Вам- людям пора задуматься всегда ли вдохновение божественно? Дьявол и его слуги - лишь попущение Бога не кажущее миру свою суть, но только проявляющее себя с божьего попустителства и ... по хотению человека. Другое дело человек. Он - творение божие. Пока Бог следит за Сатаной, человек творит в его отсутствие. Только человек был способен создать меня. Я - творение человека, я - один из вас, я - и есть вы. Тутти. Кто же ты? Кто?! Говори, или я вырву свое сердце! /Совсем ненавязчиво начинает звучать приятная музыка, что-то детское, кукольное, колыбельное. Кабинет снова преображается, теперь уже, в нечто приятное./ Бывший президент. /его голос изменился. Он говорит, как маленькая девочка/ Ты не узнал меня, мой милый, мой Тутти? Ты не помнишь меня? Ведь это я /президент снимает маску и превращается в "Куклу наследника Тутти". Кукла начинает танцевать, в начале на месте, потом двигаясь и постепенно приближаясь к Тутти./ Кукла. /поет песенку/ Как лететь с земли до звезд, Как поймать лису за хвост, Как из камня сделать пар, Знает доктор наш Гаспар. /Кукла берет Тутти за руку и они кружатся все быстрее и быстрее, наконец, Тутти падает и теряет сознание/

/Кабинет президента в своем обычном виде. Тутти на стуле у стола. Президент полковник Цереп в кресле за столом. Позже стража, санитары/ Президент. Вот так мы и спасли страну- покойный доктор Гаспар, я и, нане здравствующий, доктор Гийотен. Гаспар, правда, ни о чем таком не думал, когда отремонтировал меня - куклу наследника Тутти, перед своей роковой поездкой за границу. Но, в критической ситуации, когда некому было управлять страной, появился доктор Гийотен. Из всех кандидатов в вожди выбрали самого подходящего, для того времени. Не сказать, что его очень любили, но народ за ним бы пошел. Ему не хватало только одного - твердости. Тутти. Жестокости? Президент. Время такое было. Гийотен сделал мне лицо сапожника Бука. И в одну бурную, ненастную ночь, сам Гийотен подменил Бука мной. Так, я стал вождем народа, вечным вождем. Потом, я только менял маски. Я был Брютом, Муртином и всеми остальными вождями и президентами. Просто - подыскивали личность соответствующую настоящему моменту и потребности масс. Для этого был создан целый институт, под руководством доктора Гийотена. Вообще, деятельность института доктора Гийотена распространяется на многие сферы и области нашей жизни. Тутти. Вонючий, скользкий Спрут! Президент. Гений. Он делал мне обличие очередного кандидата. Затем кандидат, аккуратно ликвидировался, а я продолжал свое победное шествие. Тутти. О! Кровавое чудовище. Вампир! Если бы несчастный Гаспар знал - кто станет после него главным ученым в государстве! Добраться бы мне до этого Гийотена! Президент. У вас будет такая возможность. Мы отправляем вас к нему. В экспериментальную, закрытую психиатрическую лечебницу доктора Гийотена. Настолько закрытую, что выхода из нее, практически, нет. Там вы сможете созерцать известного ученого доктора Гийотена и вести с ним беседы. Надеюсь, он сможет вас удовлетворить. Тутти. Вы не посмеете. Я иностранный подданый. Я професор. Я ... Президент. Успокойтесь. Вам вредно волноваться, больной. Профессор Тутти вылетел вчера вечером на Родину. Вот, пожалуйста, об этом написано в газете и уже есть фотография. Узнаете? Это - он. А вы - психически больной, маньяк, покушавшийся на жизнь президента. Вам требуется немедленная помощь и лечение. /нажимает кнопку звонка, входят стража и санитары/ Уведите больного! Тутти. Я убью тебя! Я убью Гийотена, я всех вас ... /санитары скручивают его и уводят/ Президент. Очень сложный случай. Опасный больной. Тутти. /из-за двери/ Я вас всех убью! Президент. Желаю удачи!

/Городское кладбище. Могилы доктора Гаспара Арнери и оружейника Просперо. Монах- отшельник Бертольд Шварц наводит порядок. Появляется Суок./ Монах. Добрый вечер, сударыня. Суок. Бог Вам в помощь, Святой Отец. Монах. Вы опять пришли к этим двум? Суок. О, да. Пришла к своим старым друзьям, которых мне теперь так не хватает. Монах. Вы хорошо их знали? Суок. Нас многое объединяло. Монах. И Арнери, и Просперо? Суок. Обоих. Монах. Извините, сударыня, что нарушаю Ваше уединение но, скажите, Вас не удивляет, что я заговорил с Вами? Суок. Хоть мне, право нынче не до удивлений, однако, Вы никогда не заводили разговор первым. Монах. Осмеливаюсь это сделать лишь потому, что, думаю, я смогу Вам помочь. Суок. Вы? Монах. Все, что в моих силах. Суок. О, я ничего не могу требовать от Вас - бедного кладбищенского сторожа. Но видит Бог, я здесь так одинока. Атепеь вот - еще пропал мой неразумнный брат. Я делала официальный запрос, и мне ответили, что профессор Тутти отбыл домой, а уж почему он мне об этом не сообщил - так это, наше с ним, личное дело. Но я чувствую, понимаете, Святой Отец, я твердо знаю, что это был он. Это он покушался на президента. Монах. Я знаю истинную правду. И я скажу Вам ее. Это, действительно, был Тутти.. Это он совершил покушение. Суок. Сердце не обманешь! Монах. Скажу больше - я знаю где он теперь, Ваш брат. Суок. Вы? Откуда? Монах. Он в психиатрической лечебнице доктора Гийотена. Суок. Он болен? Монах. Не более, чем в день вашего приезда сюда. Суок. Да, да - он вел себя, как безумец. Но умоляю, скажите где это? Адрес, есть же адрес? Монах. Я знаю - где это. Но Вам это , пока, ничего не даст. Суок. Разве я не смогу его увидеть? Монах. Боюсь, что нет. Лечебница Гийотена - это нечто среднее между больницей и тюрьмой. Она закрыта для посторонних. Суок. Вот как ... Спасибо, Вы были так добры ко мне. До свидания. Монах. Куда же Вы? Суок. Не смею Вам больше мешать. Монах. Но я обещал помочь. Суок. О, Вы уже столько сделали. Все, что в силах бедного монаха, все, что он может. Монах. Ну, я еще кое-что могу. Мы спасем вашего брата. Суок. Да, да. Спасибо. Будем просить Бога. Это все, что нам остается. Монах. Итак, встречаемся здесь же, через три дня. За это время я сумею кое-что подготовить. Суок. Да, да. Прощайте. Монах. До свидания ... Суок. Суок. Просперо! ? Монах. Ваша любовь к старым друзьям, сударыня, столь велика, что Вы сумели оживить одного из них. Суок. /бросается к нему/ Просперо! Монах. Не так громко, сударыня, не так громко. Моя милая Суок. Если мертвые иногда и воскресают, чтобы помочь живым, то вовсе не обязательно, об этом знать всем. Суок. Просперо, живой, Боже мой! Я уже не знаю от чего сойду с ума - от потери брата или от твоего Воскресения. Монах (Просперо). Прошу тебя, называй меня отец Бертольд. Суок. Бертольд Шварц? Монах. Да. Суок. Изобретатель пороха? Монах. Да. Суок. Но почему? Куда девался наш доблестный Просперо, и откуда явился смиренный отец Бертольд с темным алхимическим прошлым? Монах. Сразу всего и не расскажешь, а времени на мемуары у нас, теперь, нет. Объясню в двух словах. До того как свергли власть Трех Толстяков, пятнадцать лет я учил людей - ненавидеть. И лишь много позже я понял, что гораздо тяжелее научить их - любить. Но прежде, чем это понять я , уже успевший кое-что уяснить, и вовремя отошедший от борьбы за власть, выучившись и став образованным, создал те самые летающие снаряды, смертоноснее и разрушительнее которых ничего нет. Суок. Ты? Ты создал летающие снаряды? Монах. Да, я. Суок. А порох? Монах. Что, ты! Порох изобрели до меня, давным давно. Но я присвоил себе это изобретение. Суок. Но зачем? Монах. Может быть для того, чтобы легче было бороться со своим же созданием. А скорее всего, из малодушия. Я в конце концов понял, что я натворил, пытаясь создать надежный заслон страны. И вот - я вспомнил про безобидный порох. Суок. Безобидный? Да, по сравнению с летающими снарядами дъявольское зелье Бертольда Шварца - действительно выглядит детской игрушкой, но все же ... Монах. Умоляю тебя - давай, пока , отложим воспоминания. А, то мы еще кого-нибудь воскресим. А нам, сейчас, лучше обойтись без лишней суеты. Да и время нынче дорого. Суок. Ой, мамочки. Нынче буду молиться, чтобы не встретиться во сне с покойным Тибулом или клоуном Августом, а то мне не захочется больше просыпаться. Монах. Помни - через три дня. Суок. Славный могучий Просперо. Монах. Бертольд Шварц. Суок. До свидания, Святой Отец!

/Клиника доктора Гийотена. Кабинет врача. За столом в белом халате сидит человек в пенсне. Напротив, на стуле сидит Тутти в смирительной рубашке с завязанным ртом. Рядом стоит санитар, читает историю болезни./ Санитар. Больной Альварес. Страдает тяжелой формой шизофрении, сопровождающейся маниакально-депрессивным психозом, на почве которого развивается мания величия. /снимает повязку со рта Тутти/ Тутти. Я, черт возьми, профессор психологии Тутти, а не какой-то идиотский Альварес, разорви вас на части ... /санитар надевает повязку/ Человек в пенсне. Интересно. Обычно хотят быть Наполеонами. Слава Тутти - политика, превзошла его профессорскую славу. Санитар. /продолжает чтение/ На самом деле, больной Альварес по роду занятий - садовник. В настоящее время болезнь протекает в стадии крайней, опасной для здоровья окружающих, агрессивности. /снимает повязку со рта Тутти/ Тутти. Доктор Гийотен - это вы? Человек в песне. Нет, я - главный врач. Тутти. А где этот проклятый доктор? Проведите меня к нему. Я сверну ему шею, я перегрызу ему глотку, я ... /санитар надеавет повязку на рот/ Санитар. Больной крайне опасен для общества. Его состояние требует его немедленной изоляции и строжайшего надзора. Человек в пенсне. Случай необычный, случай трудный. Попробуем сделать все возможное. Хотя, я лично, в успехе сомневаюсь.Но, посмотрим, что скажет наш кудесник, доктор Гийотен. /входит второй санитар. Санитары утаскивают сопротивляющегося, что-то мычащего Тутти./

/Кабинет доктора Гийотена. Связанного Тутти вталкивают в тускло освещенное помещение зловещего вида. Всюду развешаны муляжи частей человеческого тела, кости, черепа, протезы различных конструкций. На полках склянки с заспиртованными органами. В большой склянке плавают мозги. У дальней стены, возле лабораторного стола, стоит человек спиной к зрителям./ Гийотен. Развяжите его. Оставьте нас вдвоем. /санитары удаляются/ Тутти. Вы ... доктор Гийотен? Я именно так и представлял себе нашу встречу, встречу с чудовищем в его зловонном логове. /выбирает, из разложенных на столике инструментов, что-то большое, блестящее похожее на кухонный секач/ Гийотен. /не поворачиваясь/ Профессору психологии не к лицу роль мясника. Тутти. Тогда повернись и защищайся! Гийотен. Это более благородно, чувствуется голубая кровь наследника пристола. Только, на чем же мы будем драться? Тутти. Чем угодно, я уже вооружен, а ты можешь взять шпагу, если она у тебя есть. Гийотен. Поскольку, я давал клятву Гиппократа, а Вы - мой пациент, я вынужден драться клистирной трубкой, чтобы даже в случае Вашего поражения, в конце концов, Вы получили бы облегчение. Тутти. Я убью тебя голыми руками! Гийотен. Осторожней! Вы уже пытались убить врага, но лишь натолкнулись на стену своего прошлого. /голос его меняется, становится приятнее, добрее/ Нельзя, мой милый мальчик, убить того, кто уже однажды умер. Мой бедный маленький Тутти /оборачивается/ Тутти. /пристально всматривается/ Гаспар Арнери? Нет! Не может быть! Это опять злые козни! Гийотен. Но это я, мой мальчик. Тутти. Доктор Гаспар умер! И потом ... Гаспар, милый , добрый Гаспар. Нет! Это маска. Гийотен. /подходит к Тутти, кладет его руку себе на лицо/ Ты, чувствуешь? Оно живое. Это не маска. Это я, Гаспар Арнери. Тутти. Я схожу с ума. Гийотен. Напротив, теперь, ты, как никогда, здраво мыслишь. Тутти. О, доктор! Доктор Гаспар! Ведь это и вправду Вы! Эта знакомая фигура, это Ваши руки, золотые руки доктора Гаспара Арнери, умеющие все. Помните, доктор? Как лететь с земли до звезд, Как поймать лису за хвост, Как из камня сделать пар, Знает доктор наш Гаспар. Гийотен (Гаспар). Даже и теперь эти куплеты преувеличивают мои возможности. Тутти. Но, милый доктор, действительно люди всегда обращались к Вам за помощью, по любому поводу. И, что там ни говори, ни одно правительство не могло обойтись без ваших услуг. Помните мою куклу ..? Гийотен. Да ... Тутти. Боже! Я совсем забыл - где я! Моя кукла! Это монстр, она правила страной все это время, с тех самых пор, Вы понимаете? Гийотен. Да, я знаю. Тутти. Что ..? Доктор Гаспар, что Вы делаете здесь? Вы же давно умерли. Почему Вы так смотрите на меня? Этот кабинет ... Вы? Вы и есть тот самый Гийотен? Кровопийца, монстр? Гийотен. Вы опять преувеличиваете мои заслуги, но теперь в другую сторону. Тутти. Изобретатель человеческой мясорубки. О! Что же это? Я, действительно, уже умер или это бред, самый ужасный? Бред из которого не возвращаются! Гийотен. Успокойся, мой мальчик. Доктор Гаспар - умер, давно умер. Он умер там. Но перед смертью успел изготовить искусственное сердце. Помнишь - "Железное сердце Тутти"? Он сделал его. И когда его собственное сердце остановилось, его зарубежные ученики пересадили ему искусственное. "МЭДИЦЕ, КУРА ТЭИПСУМ" - Врач, исцели самого себя! Это был единственный выход. Но помни - доктор Гаспар умер, не только потому, что его человеческое сердце отстучало свои часы, он умер - по требованию эпохи, как умерли Тибул и Просперо! А на его место явился Гийотен. Не потребовалось даже пластической операции. Тутти. Значит - это ваши руки сделали из моей куклы оборотня, упыря? Гийотен. Руки и мозг. Но не упыря. Я лишь пытался уталить жажду страждущих, точно устанавливая ее причины. Я шел на поводу у толпы. Но, зато какой был порядок, какое святое подчинение. Сколько невзгод выдержали они, только потому, что народ верил своим кумирам. Я создавал для них Бога, по их образу и подобию и в соответствии с их желаниями, самыми затаенными. И даже теперь, в результате свободных выборов, выбрали мою куклу! Тутти. Свободных? Меня одурачили, облопошили, обокрали, сделали из меня паяца, Петрушку, умалишенного! Гийотен. Дело - не в обмане. Тутти. А в чем по-вашему? Гийотен. Ты для них - слишком живой. Ты не только думаешь, но и чувствуешь. Ты ошибаешься, у тебя есть слабости: " ... HUMANI NIHIL ...". Вот если б я тогда сделал тебе железное сердце. Тутти. Но я - человек! Гийотен. Я помню твою радость, когда ты увидел свою кровь, радость того, что ты - такой, как все. Но вождь - не имеет право быть человеком. Вождь - это машина. Это монумент. Его заживо можно выставлять на площадях. Тутти. По-вашему - всем миром правят куклы? Гийотен. Гм. В известном смысле. Все эти короли, президенты - просто марионетки в руках военных, политиков и "денежных кошельков". Впрочем, не только в их руках ... кто знает? Но для этой страны я нашел абсолютную формулу власти! Она всесильна, она живуча, потому, что не имеет слабых мест, потому, что это - машина! Машину всегда можно переделать, исправить, дополнить, усовершенствовать. Человек же, с его страстишками - неисправим! Тутти. Но машина-то ваша сориентирована на эти самые "страстишки". Гийотен. Машину можно переделать вовремя, по желанию. С человеком этого не сделаешь. То этого девать некуда, то нового не найти. Человек совершает ошибки всегда, машина - только в случае поломки. Тутти. Но, в конечном счете, это обман! Гийотен. Причем здесь обман? Люди не знают для чего им их свобода. Мало того, они ее бояться. И замирая от страха, они мечтают кому бы отдать себя, как молодая женщина мечтает выйти замуж. И так же, как она, толпа создает в своем воображении образ суженного. И вот когда этот образ окончательно вызревает и становится выпуклым и объемным, я беру его за основу и леплю им то, что они вожделеют. И, потом, когда кумир готов, о! Если бы ты мог себе представить, с каким наслаждением они ему отдаются. Что такое, в сравнении с этим, самая искренняя, самая страстная брачная ночь? Большего самозабвения не в силах испытать никто. А знаешь почему? Потому, что у них появляется надежда! Дай им в критический момент надежду, и они улыбнуться, и, если хочешь, пойдут за тобой. Дай им надежду, самую неромантичную, самую приземленную, воняющую перегаром и прелой землей - тем лучше, тем она ближе и ощутимее. Вот - моя философия, моя правда. И никто у меня ее не отнимет. Потому, что это и есть - гуманизм. Тутти. Доктор. Гийотен. Да. Тутти. У меня к Вам две просьбы, думаю, они Вас не затруднят. Гийотен. Все, что в моих силах. Тутти. Отпустите меня в палату, и не показывайтесь мне на глаза. Гийотен. Что ж, по старой дружбе ... /звонит в колокольчик/

/Ночь. Спальня Гийотена. Гийотен спит. Входит монах Бертольд Шварц с фонарем/ Монах. Проснитесь, доктор Гийотен. Гийотен. А! Кто здесь? Монах. Это я, монах Бертольд Шварц. Гийотен. Как ты попал сюда отшельник? Монах. Волей Божьей. Гийотен. Это ты, Просперо? Монах. Я, Гаспар. Гийотен. Что-то в последнее время покойники ведут себя через чур оживиленно - не к добру. Чего тебе "СПИРАНС КАДАВЭР" - дышащий труп. Монах. Призрак Просперо - живее и подлиннее живого Гийотена. Гийотен. Судя по тому, что ты явился, несмотря на наш договор и твои убеждения, случилось что-то важное. Монах. Случилось. Гийотен. Ты снова что-то затеваешь, Просперо - вечный бунтарь, сломавший зубы о собственную твердость: "ЛЮПУС ПИЛЮМ МУТАТ, НОН МЭНТЭМ" - Волк меняет шкуру, а не душу. Но наш договор? Монах. Скажу честно - я и сам без большого восторга притащился сюда. По мне уж лучше раз сразиться с тигром, чем раздавить двадцать блох. Гийотен. Ты все так же крут и так же радикален. Монах. Не люблю размазывать грязь и тянуть за хвост кота. Гийотен. Тогда бери за горло. Монах. Ты должен выпустить Тутти. Гийотен. Не удивлен, что ты знаешь о его судьбе, но не возьму в толк зачем тебе он? Монах. Мертвому оружейнику уже давно ничего не нужно, а отшельнику-монаху еще меньше. Гийотен. Тогда зачем? Монах. Для маленькой Суок. Гийотен. Ба! Да ты сентиментален. Плачущая наковальня - трогательнее, чем плачущая икона. Но верится едва. И потом, он болен. Монах. Здесь любой нормальный человек - выглядет больным. Гийотен. Тебе ли говорить? Монах. Именно поэтому. Они от нас уже и так натерпелись. Мы лишили их Родины. Теперь ты хочешь лишить их человеческих радостей и свободы. Гийотен. Но я ... Монах. Ты тоже - гриб из нашей корзины. Гийотен. А если - нет? Монах. Если ты подзабыл - кто такой Просперо, то я прекрасно помню - кто такой Гийотен. Гийотен. Просперо - умер, но и монах не вечен. Здесь, все таки - мои владения. Монах. Не поможет. Просперо умер, но верные друзья, все еще живы, и тоже кое-что помнят и знают. А нынче публика так падка на сенсации и жареные факты, плюс художественная фантазия газетных писак. Представляю - какие подвиги Вам припишут. Джек - потрошитель на Вашем фоне будет, просто, шалунишкой. Гийотен. Ты все такой же. Монах. Меня лишь вылечит могила. Гийотен. Увы - бессильна и она. Бери его. Возможно так и лучше. От совести стальное сердце не спасет. Монах. Поэтому я любил иметь дело с простым народом, а не со всякими докторишками. А Вы, Гаспар, что-то совсем сдали. Поглядишь на вас - не доктор, а какой-то старый торговец говядиной. Впрочем, прощайте, желаю без забот дожить до могилы! Гийотен. А Вам - могилы без забот!

/Заключительная. Аэропорт одной из европейских стран. По трапу самолета сходят Тутти и Суок. Слышна торжественная музыка. Множество людей с цветами, видны представители прессы и телевидения. Все идут к самолету./ Тутти. Смотри, Суок, вот неожиданная радость. Ты, видишь как нас встречают? Я не знаю - как они узнали о нашем прибытии, но тем более приятно. Родина, Суок, это там, где тебя ждут! /обращается к идущим навстречу/ Друзья мои, соотечественники! Я счастлив ... Я столько перенес ... /Люди проходят мимо, не обращая на них внимания/ Тутти. Ничего не понимаю... Я здесь! Друзья мои, вы ошиблись! Суок. Мне кажется, они встречают не нас. Тутти. Не нас? Но кого же? Суок. Вон там, кто-то сходит по трапу. Что-то знакомое есть в этих фигурах. Тутти. Мне кажется ... Не может быть! /Трое, окруженные толпой встречающих и репортеров, приближаются. Тутти бросается в толпу/ Господин пропавший секретарь! Вот вы где, граф Бонавентура! Вор, проходимец! Он обокрал меня, он обокрал народ, схватить его, бандит! Бонавентура. Кто это? Что, и здесь тоже самое? Уберите сумасшедшего. Раздватрис. Мсье, мсье, что с Вами? Соблюдайте этикет. Тутти. А, и вы здесь , господин танцор! Вы, тоже разбогатели? А как же ваши Институтти? Решили осчастливить Европу своими "Антраша"? Раздватрис. Даю слово интеллигентного человека: я - жертва обстоятельств. Тутти. Сейчас я Вам скажу - чего Вы жертва! Гийотен. Тутти! Быть может, мы обсудим это после. Тутти. Доктор! Отличная компания: два вора и палач. В таком союзе Вы не победимы. Три кита в замену Трем Толстякам. Гийотен. Ну какой же я палач? Скорее наоборот. Тех, кто погиб под ножом гильотины, приговаривал не я. И их казнили бы, тем или иным способом. Я, скорее, облегчал их страдания. А вот на Вас, господин Тутти, действительно, кровь неповинных людей. Тутти. На мне? Гийотен. Сын продавца шаров умер в тюрьме, а Лапитуп-младший погиб при невыясненных обстоятельствах. Неосторожное обращение с оружием. Самое непонятное, - подумал я делая экспертизу: Зачем этому ремесленнику в хозяйстве "Беретта" сорок пятого калибра? А случилось это с ними после известной пъянки в кабачке Мобза. Тутти. /Обращаясь к Бонавентуре/ Как же так? Бонавентура. Я говорил Вам: Я - человек маленький, ничего нельзя поделать. Мобз донес на вас. Сам напоил, подбил этих двоих обобрать вас, а потом сам же и донес. Тутти. Подлость, сплошная подлость и обман. Но ... я же не виноват, я сам пострадал, я - жертва. А? Бонавентура. Господь с Вами, кто же Вас винит. Ступайте, служите на благо науки. Гийотен. Только, умоляю, не суйтесь в серьезные дела. Займитесь частной практикой, и обещаю вам ежедневную встречу с интересными людьми. Вы же известный ученый. Мы все с радостью станем вашими клиентами. Заодно поправите свои финансовые дела. Суок. Доктор ... Гийотен. "НОМЭН ЭСТ ОМЭН!" Суок. Ваше появление здесь доктор ... Гийотен? Почему? Гийотен. Скажу по секрету: Наш старый друг - добрый монах опять что-то затевает и, боюсь, на этот раз он не ошибется. Суок. А как же страна, народ? Кто же будет править? Вы же бросили их на произвол судьбы! Гийотен. Успокойтесь, дорогая, был бы народ, а кукла для него найдется. Репортер с микрофоном. Дамы и господа! Мы ведем наш репортаж из аэропорта куда прибыла группа эммигрантов, вот, что рассказали они сойдя с трапа самолета: Доктор Гийотен, что бы Вы хотели сказать в эту минуту? КОНЕЦ. 1996-1997 г.