Все вышло по
моде - еще молодой,
непонятый веком, забытый и нищий.
И вспорота глина на дальнем кладбище,
и ров наполняется мутной водой.
Что? Страшно?..
Да, жутким выходит рассказ!
Чтоб годы спустя у других поколений
дрожали в тревоге сердца и колени -
есть сказка еще, что последний заказ
я взял, когда серые струи дождя
секли, когда звезды, как тусклые грозди,
висели над городом. Черного Гостя
я встретил. И он заказал, уходя,
мой Реквием.
Нет, не совсем мой. Увы.
Жаль время транжирить
на письма потомкам.
Он будет дописан рукою подонка,
поскольку.
(входит СОФИ, испугана, плачет)
Кто здесь?
СОФИ:
Я подумала - Вы
уснули. И смертью забылись во сне.
Я так испугалась! Простите!
МОЦАРТ:
Но ночью
одна через город!
СОФИ:
простите!
МОЦАРТ:
А впрочем,
лишь снег знает список гостей. И ко мне
занес он тебя. Пусть ребенка ладонь
закроет глаза.
Ты замерзла?
СОФИ:
Немного.
Сейчас отогреюсь.
МОЦАРТ:
Откуда тревога
в сердечке взялась?
СОФИ:
Я смотрела в огонь.
МОЦАРТ:
Занятье не очень полезно для глаз.
СОФИ:
Но боль возле сердца, что лекарь не лечит,
стихает, когда долго смотришь на свечи.
МОЦАРТ:
И что же случилось?
СОФИ:
Огонь вдруг погас.
МОЦАРТ:
И ты испугалась, малыш, сквозняка,
дыхания ветра в безветрии комнат?
СОФИ:
Нет, комнатам нашим сквозняк незнакомый.
Но мне показалось, что чья-то рука -
чужая, бескровная, стылая - вдруг
как из-под земли - беспощадно и резко -
к свече потянулась из-за занавески.
И пламя погасло. Один только звук
убитой свечи шелестящей волной
остался на миг, чтоб на век раствориться.
Мне стало так страшно за Вас!
МОЦАРТ:
Что творится!
Задуло свечу - и пора надо мной
молитвы читать! Понимаешь, дружок,
история эта закручена лихо,
но всё же.
(долго молчит)
СОФИ:
О, Боже! Как стало вдруг тихо!..
МОЦАРТ:
Мной жизни не отдан последний должок.
Пора б рассчитаться!
СОФИ:
Просить Вас хочу!
Но только поймите, что это не шутка!
Когда Вы молчите - становится жутко.
Прошу - не молчите!
МОЦАРТ:
Пока не молчу.
Есть чистое место для нескольких строк
еще на листке. Не молчу. Погляди-ка -
мы здесь не одни.
С нами в доме - гвоздика -
откуда-то взявшийся бледный цветок.
Тянулся он к свету из влажной земли.
И даже сейчас он совсем не жалеет,
что срезан однажды был в оранжерее.
Старается жить.
СОФИ:
Если б только могли
Вы знать.
МОЦАРТ:
Понимаешь - осталось ему
дожить до исхода сегодняшней ночи.
СОФИ:
Так коротко?
МОЦАРТ:
Может случиться - короче.
СОФИ:
Тогда одного я никак не пойму:
Зачем его стебель так зябко дрожит?
Зачем дорожит он последними днями,
коль знает, что гнить ему в мусорной яме?..
Зачем, если знает, что кончилась жизнь?
МОЦАРТ:
Вопрос не из трудных.
СОФИ:
Из трудных - ответ.
МОЦАРТ:
Он верит, что кто-то спасет его душу.
Он думает, что в старой книге засушен -
останется с кем-то на несколько лет.
Надеется. Может, напрасно и зря,
что кто-то, взглянув на него, после вспомнит
промозглую, темную, вечную полночь
и тусклый рассвет в пятый день декабря.
Возьми же!
(протягивает цветок)
СОФИ:
Рука Ваша - словно крыло
измученной птицы в последнем полете.
Даете цветок - словно жизнь отдаете.
МОЦАРТ:
Возьми же!
(Софи берет цветок)
СОФИ:
Как стало вдруг сразу тепло!
МОЦАРТ:
Как стало вдруг холодно.
СОФИ:
Поздно-то как!
Пора возвращаться!
МОЦАРТ:
Послушай, малышка.
СОФИ:
Я завтра зайду!
МОЦАРТ:
Завтра занят я слишком.
СОФИ:
Вам нужен покой.
МОЦАРТ:
Да. Покой на века.
СОФИ:
Вы шутите всё. А больным, говорят,
полезнее сна не придумать леченья.
А завтра - хотите? - с корицей печенья
я Вам принесу!
МОЦАРТ:
Пятый день декабря.
СОФИ:
Заладили тоже! Как будто в бреду!
Поспать обещаете?
МОЦАРТ:
Что-то не спится!
СОФИ:
Ах, так! Ну, тогда - никакой Вам корицы!
Ну, ладно. Не хмурьтесь! Я утром приду!
МОЦАРТ:
Придешь? Не обманешь?
СОФИ:
Обманывать - грех.
МОЦАРТ:
Тогда - если вдруг не застанешь меня ты -
возьмешь эту рукопись. Здесь - три сонаты.
СОФИ:
Снести переписчику?
МОЦАРТ:
Нет. Не для всех
мелодии эти. Листы - посмотри -
как пестрая жизнь, все исписаны пестро.
Последние письма.
СОФИ:
Кому же?
МОЦАРТ:
Трем сестрам.
СОФИ:
Трем сестрам?
МОЦАРТ:
Трем сестрам. И писем здесь - три.
Им в путь отправляться настал уже час.
Одно - передай своей старшей сестрице.
СОФИ:
Кому? Алоизии? Вот удивится!
Не ждет она точно подарка от Вас!
МОЦАРТ:
Второе - Констанце.
СОФИ:
Она Вам - жена.
Что ж сами не отдали?
МОЦАРТ:
Как-то забылось.
А третье.
СОФИ:
О, Боже! Как сердце забилось!..
МОЦАРТ:
А третье - для той, кому очень нужна
и очень понятна невнятная речь
сонаты, рожденной в бессоннице голой.
Она - для тебя.
В ней услышишь мой голос -
и Моцарта вспомнишь.
СОФИ:
Сумею сберечь
Ваш голос надолго. До смерти самой.
И после нее. Ведь душа остается
и после. И с неба до Вас донесется
мелодия эта.
МОЦАРТ:
Останься со мной еще хоть чуть-чуть!
СОФИ:
Хоть - на жизнь!
МОЦАРТ:
Да. На жизнь.
СОФИ:
Останусь, чтоб ночь не казалась унылой,
чтоб спать Вам спокойно,
чтоб музыка снилась
во сне Вам..
МОЦАРТ:
Ты часто ли плачешь, скажи?
СОФИ:
Мне плакать нет времени. Мало ли дел?
Вот завтра - к примеру - забота из срочных:
почистить подсвечники и две сорочки
лежат недошитых.
МОЦАРТ:
А если - в беде?
СОФИ:
В беде? Это как?
МОЦАРТ:
Потеряется вдруг
какая-то вещь, дорогая сердечку.
СОФИ:
Подарок Ваш?
МОЦАРТ:
Может, и так.
СОФИ:
То колечко,
что на Рождество я из Моцарта рук
взяла? И как будто на пламя свечи
боялась дышать на искрящийся камень.
И вдруг - потеряется?!
МОЦАРТ:
Будто бы канет!
СОФИ:
Найду все равно!
МОЦАРТ:
Ладно!
СОФИ:
...Только в ночи,
когда с двух шагов не увидеть лица,
когда на душе, как на улице, слякоть -
становится страшно. И хочется плакать.
В беде - это как?
МОЦАРТ:
А ты помнишь скворца?
СОФИ:
Зачем Вы сказали?
МОЦАРТ:
А прошлой весной
он жил в нашем доме пружиной звенящей.
Потом для него нашли маленький ящик,
зарыли в саду.
А случись и со мной
подобное. Смерти лишь дай приласкать -
обнимет вдруг так, что и не отвернешься
от жарких объятий!
(Софи улыбается)
О чем ты смеешься?
СОФИ:
Вам ящик побольше придется искать.
МОЦАРТ:
Смешно.
СОФИ:
Да, смешно. Лучше смех, чем вранье.
МОЦАРТ:
Я вру? Что я слышу?
СОФИ:
Конечно же, врете!
Ведь это понятно, что Вы не умрете.
Что делать Вам там, где одно воронье
над чьей-то бедой, насмехаясь, кричит?
Кто будет Вас слушать там? Глухо и слепо
живут под покровом печального склепа.
МОЦАРТ:
Не очень-то весело.
СОФИ:
Даже лучи
весеннего робкого солнца с трудом
туда пробиваются.
МОЦАРТ:
Ну и картина!
СОФИ:
И самое страшное.
МОЦАРТ:
Что?
СОФИ:
Паутина!
МОЦАРТ:
Ты знаешь, похож мой сегодняшний дом
на эту пустыню по ряду примет.
СОФИ:
Как только не стыдно Вам?!
МОЦАРТ:
Стены повсюду.
На узкие окна, на книги, посуду
ложится слой пыли. И тысячи лет
ей там и лежать. Этих комнат покой
тревожить никто никогда не посмеет.
Здесь воздух тяжелый пригоден для смерти.
Откроешь лишь двери - и мертвой рекой
затопит весь город. В потоке густом
трактир, бакалейная лавка и почта
исчезнут.
СОФИ:
Всемирный потоп!
МОЦАРТ:
Это точно!
Но вовсе не страшно, что в доме пустом
меня на года поселила судьба.
СОФИ:
О чем же тогда Вы?
МОЦАРТ:
Хочу заручиться
я словом твоим: Если что-то случиться -
холодные капли проступят у лба,
и бледная краска запудрит лицо,
и ты вдруг поймешь -
больше Моцарт не дышит.
Дай слово, что точно никто не услышит
рыданий твоих!
СОФИ:
Вот зачем со скворцом
Вы вспомнили случай!
МОЦАРТ:
Дай слово, малыш!
СОФИ:
Возьмите его, если чем-то поможет
Вам слово мое.
МОЦАРТ:
Это странно. Но всё же.
Я с жизнью в расчете. Все порвано. Лишь
тесемкой к чему-то привязана жизнь.
И - как не старайся! - ответить не просто,
что именно держит. Открыт до погоста
мне путь. И делов-то - умойся, ложись
на белую простынь. Но, что за беда?!
Лишь смерть в хороводе меня закружила -
назад возвращает упругой пружиной
какая-то мелочь.
СОФИ:
Так будет всегда,
пока здесь Вас любят!
МОЦАРТ:
Любовь. Нет, любовь
давно уже в двери мои не стучится.
И коль навсегда я закрою ресницы -
она не заставит открыться их вновь.
СОФИ:
Так что же тогда? Может, музыка?
МОЦАРТ:
Нет.
Я знаю, как будет звучать "Лакримоза".
СОФИ:
Вино молодое? Премьерные розы?
МОЦАРТ:
Всего было вдосталь за тридцать пять лет.
СОФИ:
Так что ж за причина?
МОЦАРТ:
Причина проста.
Пустяк - а так много порою он значит.
Нельзя умереть, если кто-то заплачет,
тебя провожая в Часовню Креста.
Ты слово дала. Значит, мне до конца,
до края, за край - только шаг.
СОФИ:
Вы сказали,
что жизнь удержать можно только слезами.
МОЦАРТ:
Ты слово дала!
СОФИ:
Вам не больно? С лица
все краски исчезли. Да что же сама
с собой говорю я? Вы, может, уснули?..
Так спать не годится! Свечу не задули.
И в кресле продует Вас. Нынче зима
простудная очень. Ложитесь в кровать!
Укройтесь от стужи. Я рядом побуду.
А завтра случится обычное чудо -
проснетесь здоровым.
МОЦАРТ:
Как хочется спать.
СОФИ:
Ну, вот! Скучной речью измучила Вас!
МОЦАРТ:
Твоей нет вины. Скучной жизнью измучил
себя я. Но, к счастью, представился случай
мученья закончить.
Который же час?
СОФИ:
Час после полуночи.
Будут звонить
часы уже скоро.
МОЦАРТ:
Нет, я не услышу.
А снег будет так же ложиться на крыши
беззвучно.
СОФИ:
Что с Вами?
МОЦАРТ:
Пора уходить.
Уходишь, как будто на миг - налегке.
Последних признаний
груз в сторону сброшен.
А тело - не слишком тяжелая ноша.
СОФИ:
Что с Вами?
МОЦАРТ:
Вкус смерти уж на языке.
СОФИ:
Неправда!
МОЦАРТ:
Как будто бы жаркий укус
невиданной твари.
СОФИ:
Вам больно?
МОЦАРТ:
Не слишком.
СОФИ:
Воды принести?
МОЦАРТ:
Снег ложится неслышно
на крыши. Плодов диких приторный вкус
отведать пора.
СОФИ:
Успокоится боль.
МОЦАРТ:
И все успокоится. Стихнут измены.
Свеча отгорит над уставшею сценой.
Расшитый камзол доедать будет моль.
У публики высохнут слезы. И мир
найдет для себя развлеченья иные.
Нет музыки? Что ж - есть котлеты свиные!
А, впрочем, какой-нибудь новый кумир
положит на ноты жестокий свой век.
Услышит он, что, будто блюдце о блюдце,
больные сердца у людей звонко бьются.
А музыка. это. как падает снег.
Но выпадет день - я из пасмурной тьмы,
из душного сна, из глухого мороза
вернусь к вам сюда отголоском вопроса:
"Что делает мир со своими детьми?.."
1996
|
Настя Самарская
(театр "Вообрази")
в роли Софи.
Сцена из фильма.
СОФИ: (поет)
Где-то, но не здесь
от беды - к звезде
есть одна тропа.
Засыпай.
От ночей беды
до лучей звезды
ты найдешь свой путь.
Как-нибудь.
От неверных вьюг
до надежных рук
есть одна тропа.
Засыпай.
Сквозь людское зло
к дому, где тепло,
ты найдешь свой путь.
Как-нибудь.
Буду ворожить.
Буду ворошить
одиночеств мглу,
как золу.
Буду тихо петь.
Будут шелестеть
белые ветра
до утра.
|
