ТОРКВЕМАДА – ВЕЛИКИЙ ИНКВИЗИТОР.

(ОПТИМИСТИЧЕСКАЯ КОМЕДИЯ)



ВЕРНЫМ (группе "МОГИКАНЕ")



ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

 И ИСПОЛНИТЕЛИ
преподобный Томас ТОРКВЕМАДА, Великий Инквизитор........................ Константин ЦЫГАНОВ

КОРОЛЕВСКАЯ ЧЕТА:
ФЕРДИНАНД II, III и V, король Арагонский, Кастильский и Неаполитанский................................................................................................... Илья СОЛОНИЦЫН
"Инфанта" ИЗАБЕЛЛА, королева Кастилии.................................................. Ирина ФОМИНА

ЧЕТВЕРО ВЕРНЫХ:
благородный дон ДИЕГО ди Кастельно, кабальеро....................................... Александр НЕССЛЕР
юный МИШЕЛЬ (Мигель) де Нотрдам, предсказатель................................. Станислав МИХАЙЛОВ
отважный ХОСЕ де Леон, матадор..................................................................... Роман ЛУНЕВ
известный Христофор КОЛУМБ, путешественник........................................ Антон БЕЛОВ (голос)

ПРЕКРАСНЫЕ ДАМЫ:
донья МЕРСЕДЕС Альба, благородная синьорита........................................... Ирина ПОПОВСКАЯ
"Прекрасная МАГДАЛЕНА", карибская мулатка........................................... Римма РОЖКОВА

ПРИДВОРНЫЕ:
АНИТА де Реаль, камеристка "инфанты" Изабеллы................................... Анна КОРЖАВИНА
МАРИО, паж короля Фердинанда........................................................................ Ксения ХУПАЦАРИЯ
дон АЛЕХАНДРО Карлос, благородный кабальеро и мистер ИКС................. Ксения ХУПАЦАРИЯ

" И пусть мой крик достигнет Тебя"
псалом Давида
"Господи, дай мне додумать сюжет..."
А. Кабаков
"... и дай мне дожить до развязки"
Автор.




ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ:

ВЕРНЫЕ



СЦЕНА ПЕРВАЯ. INTRO.

И была тьма, и была ночь.
Только случайные всполохи света озаряли то, что было в ней.
Это делалось во имя Божие.
И он был один надо всеми. И он был слугой Ангела, самого любимого Ангела.
Имя ему было – как раскат грома среди ночи, как жало карающей молнии.
Имя его было – ТОРКВЕМАДА.
Четверо противостояли ему.
Четыре есть число смерти.
Четверо мечтали о смерти для него, сеющего смерть.
Они скрестили шпаги и обнажили кинжалы, чтобы принести ее под крыльями своих плащей. И они владели еще одним оружием смерти – смехом. Они смеялись над ним, смеялись над Торквемадой!
И над его хозяином – над самым любимым Ангелом, имени которого не могли знать, называя Князем мира сего и Злым Богом.
И он был слугой Самого Любимого Ангела.

(Sound: Innuendo, Queen. Mонахами через зал в рясах проходят Дон Диего, Мишель, Хосе; "Верные" за сценой сбрасывают рясы, выходят на авансцену в ряд, отдают медленный салют шпагами от пола ко лбу, назад, на задник. Задник высвечивается)

 КОЛУМБ:
Испания. Ты бесподобна. Ты окружена морями, а море – это то, что я люблю
больше всего. Я, генуэзец Христофор Колумб, знаю еще и то, что больше нигде нет таких друзей как здесь. В Испании их есть, чем проверить. Друзья мои, перед лицом любимого детища нашей святой церкви, перед лицом святейшей инквизиции мы доказали свою верность друг другу и этой земле. Мы были вместе не только в беде, но и в счастье, а это, пожалуй, потруднее. У вас есть своя задача, а мой путь лежит за океан...
.....




СЦЕНА ВТОРАЯ. МАДРИДСКАЯ УЛОЧКА.
(Появляются дон Томмазо и дон Алехандро, наигрывая на
гитараx. Sound: Paco de Lucia: Quizas, Quizas, Quizas).

ТОММАЗО:
Любезнейший мой Алехандро! Я заскучал в Мадриде. В Мадриде жарко, двор отправился на дачи, и путь один для нас – в Эскориал.
АЛЕХАНДРО:
Да, дон Томмазо, ваша правда. В Мадриде делать нечего. Жара, тенистые беседки не спасают, все доньи устремились на природу, из дам... одна гитара нам осталась.
ТОММАЗО:
Так не спеть ли?
АЛЕХАНДРО:
Что ж, споем... (Берут пару аккордов, пытаются петь, играется хорошо, но не поется)
ТОММАЗО:
М–да, певуны из нас не очень... Нам явно не мешало бы солиста...
АЛЕХАНДРО:
Солиста... гитариста... гармониста... эль марияччччи, понимаешь. Да я и сам себе солист, хотя фальцет дрожит, как... банный лист!
ТОММАЗО (в удивлении опускает гитару):
Друг Алехандро... банный лист дрожать не может. Он, скорее, – липнет...
АЛЕХАНДРО (неожиданно вытягивается):
Как скажет монсеньор. Я просто не подумал...
ТОММАЗО:
Да ладно, брось, забудь. Расслабься.
(Выходит, бормоча, никого не замечая u что–то записывая в книжечку Нострадамус).
ТОММАЗО:
Эй, юный кабальеро! Эй, дружо–o–oк!
(Мишель не слышит)
АЛЕХАНДРО (машет перед носом Мишеля):
Услышьте нас, прохожий! От–зо–ви–тесь! Э–ге–гей!
МИШЕЛЬ (вздрагивая):
К услугам вашим, доны. Весь к услугам.
ТОММАЗО:
Простите за внезапное знакомство,..
АЛЕХАНДРО:
Но вы, случайно... (переглядываются с Томмазо) вы... могли бы – спеть?
МИШЕЛЬ:
Я? Спеть? А–ааа... вроде бы... с чего бы...
ТОММАЗО:
Одной придворной синьорине, одной сеньоре неприступной я посвятить хочу ... романсик.... Играть обучен, а вот петь...
АЛЕХАНДРО:
... увольте. И, в целях сохраненья жаркой тайны, мы решили искать солиста – просто... как придется!
ТОММАЗО:
Вот так вот: вышли в поле и – нашли!
МИШЕЛЬ:
Я, право, больше балуюсь стихами,.. играть на клавикордах – ... пожалуйста, могу еще... слабать, но голос мой, боюсь, уже не мальчика, еще не мужа...
АЛЕХАНДРО:
Так мы же видим, вы – певун рожденный! И этот пух нежнейший над губой, все говорит за то, что вас мы ищем!
ТОММАЗО:
Но впрочем, милый, как же вас зовут? Я, кстати, дон Томмазо Аквавива. (Поклон).
АЛЕХАНДРО:
Дон Алехандро Карлос, друг ваш верный.
МИШЕЛЬ:
Мишель... Или Мигель де Нотрдам. К услугам вашим, благородные синьоры.
ТОММАЗО:
Споем, Мишель, споем с тобой скорее!
АЛЕХАНДРО:
Пусть с песней станет жарко небесам!

(Серенада Торквемады):

Есть только разлуки,
А встреч не бывает,
Синьора позвольте, скажу невзначай:
Не дамся я в руки
Тому, кто не знает:
В объятиях смерти блаженство и рай,
блаженство и рай,
блаженство и рай!

Нет, встречам не верьте:
Бок о бок со смертью
есть только "прощайте",
есть только – "прощай"!
Одно лишь на свете
ценю обещанье:
слова до свиданья,
adios, good bye,
adios, good bye,
adios, good bye!

Синьора, не надо
ни рая, ни ада,
позвольте лишь мимо,
не глядя, пройти.
Одна лишь отрада
В эпоху распада –
Любви пантомима
В начале пути!


ТОММАЗО:
Отлично! Ложной скромностью напрасно пытались вы украсить образ свой!
АЛЕХАНДРО:
Пойдемте выпьем!
ТОММАЗО:
Выпить! В ближнюю корчму!
(Bыходят, обнявшись)




СЦЕНА ТРЕТЬЯ. КОРЧМА "МОРСКАЯ ЧАЙКА".
(Вставка – фламенко: "Дивертисмент"; столик и бочки в корчме. Сидят ВЕРНЫЕ:
дон Диего, Хосе. Входят Мишель в обнимку с Томмазо и Алехандро).

ТОММАЗО:
Пожалуй, я оставлю вас, синьоры! Долг чести кабальеро велит сейчас мне срочно удалиться! Увидимся, Мишель. (Уходит)
МИШЕЛЬ:
Конечно же, увидимся, Томмазо!.. Друзья мои, знакомьтесь, Алехандро дон Карлос, благородный дон!
ДИЕГО (встает):
Приятно видеть вас, изящный кабальеро! Я прозываюсь просто – дон Диего. "Два Д" меня прозвали шутники. А так как я в Кастилии родился, фамилия в семействе Ди Кастельно.
ХОСЕ (встает):
А я – всего лишь матадор. Простой бесстрашный парень, что незнамо зачем, девицам на потеху, в бою неравном мучает быков. Хосе я де Леон, тореро бедный. Афиши, шпага и мулета – вот и все.
АЛЕХАНДРО:
Приятно встретить вас, бесстрашные синьоры. Недолго я знаком с младым Мигелем, но друг Мигеля – верный ваш слуга! (Все садятся)
МИШЕЛЬ:
Прекрасно! Выпьем, выпьем, господа! Про "Верных" это кстати! Это очень кстати!..
ДИЕГО (внезапно вскакивает):
Молчи, Мигель, ты слишком возбужден!
МИШЕЛЬ:
Я... Да, я...
ХОСЕ:
Диего, брось! Ну, что ты! Мы среди друзей.
АЛЕХАНДРО:
Конечно! Мы ВЕРНЫЕ католики, средь ВЕРНЫХ слуг синьора Торквемады, благого Фердинанда–короля, жены его, инфанты Изабеллы!
ДИЕГО (скрывая напряжение, садится):
Все правильно, и мы среди друзей! В "Приморской чайке" места нет коварству. Прекрасная хозяйка Магдалена! (музыка, Магдалена выходит, движется к гостям) Из рук твоих волшебных угости гостей вином, и фруктами, и всем, что есть в запасе!
МИГЕЛЬ:
Мы, верные католики, верны твоим бокалам!
АЛЕХАНДРО:
Твоим домашним яствам и твоей паэлье!
ДИЕГО:
Твоему вину!.. И, что ж, спляши нам свой лихой карибский танец!
МАГДАЛЕНА (с легким романтическим акцентом):
Что ж, дорогие гости, Магдалена всегда готова угодить синьорам. И танцем страстным, и закуской, и вином! (Делает знак, вносятся кубки. Магдалена танцует. Завершая танец, обрушивается на пол, закрывает голову руками, убегает)
АЛЕХАНДРО (потрясенный):
Что с ней?
ДИЕГО:
Любовь. Это любовь, Алехандро.
АЛЕХАНДРО:
Она страдает?
ХОСЕ:
Она страдает. Мы страдаем. Все страдают. Что всем нам не мешает веселиться.
МИШЕЛЬ:
Он ей сказал, что ее никогда не забудет, но притом никогда не увидит.
АЛЕХАНДРО:
КТО сказал? Где он? Он ваш друг? Он муж ее погибший? Он казнен?.. Как она красива!
МАГДАЛЕНА (входит, спокойная):
Все вместе и ничто, любезный дон... как вам понравилась моя паэлья? Вино кастильское? Лихой карибский танец?
АЛЕХАНДРО:
Блестяще! Все прекрасно, сеньорита! Друзья мои, я должен вас покинуть. Ту песню, что мы спели с Нотрдамом, я должен до Томмазо донести!
ХОСЕ:
Ну, что ж, синьор, всегда нас встретить сможешь ты здесь у бесподобной Магдалены! Увидимся!
АЛЕХАНДРО:
До встречи, господа! (уходит)
ДИЕГО (Мишелю):
Мальчик мой, кого ты к нам притащил?
ХОСЕ:
Где ты взял этого самодовольного хлюста?
МАГДАЛЕНА:
Тихо, тихо, господа. Слава Богу, что Мишель пришел с ним ко мне. Там, где хозяйничает Магдалена, нет места закрытым сердцам.
ДИЕГО:
Мишель, Мишель... То ты провидишь, что произойдет через тысячу лет, то ты не можешь отличить торговца тухлой рыбой от мавританского принца!
ХОСЕ:
Ну ладно, Диего, не слишком ли много впечатлений у нашего юного друга для одного дня? Мы можем и ошибаться.
МИШЕЛЬ:
Друзья, если я привел в наш заповедный уголок соглядатая, то я... я... не бойтесь, я сумею с этим разобраться.
МАГДАЛЕНА:
Спокойно, малыш. Диего, это могло просто показаться. Мало ли повес бродят по Мадриду с гитарой наперевес. Хотя тот второй, Томмазо, и вовсе странный.
ХОСЕ:
Да Святой Антоний с ними со всеми!.. Скажи мне лучше, Магдалена, когда ты сможешь снова танцевать свои танцы без того, чтобы убегать из зала в слезах?
МАГДАЛЕНА (после паузы):
Никогда.
ХОСЕ:
НИКОГДА???
МАГДАЛЕНА:
Прости, Хосе, но – никогда... Объясни мне, Диего, вы ведь были самыми близкими друзьями,.. почему Христофор опять уплыл из Испании?
ДИЕГО:
Он всегда уходит от тех, кто ему нужен больше всего. Ему кажется, что свобода может их заменить. Свобода может заменить друзей, любимых и даже дом. Но она – не синоним счастья. И ее нет. Ее нет. Он не свободен от себя.
МИШЕЛЬ:
И он не свободен от нас. Он это знает.
МАГДАЛЕНА:
Зато он теперь свободен от меня. (Oтходит, наигрывая на флейте).
ХОСЕ:
Не нравится мне ее настроение. И флейта эта ее мне – не нравится.
КОЛУМБ:
Как там моя малышка–Магдалена? Наверное, не может простить, что я не захотел взять ее в плавание? Да, мулатки с Эспаньолы не умеют прощать даже таких мелочей. Позаботьтесь о ней, друзья мои, позаботьтесь. Как бы там ни обстояли дела в Испании, в море опаснее, и женщине нечего делать в море...
Диего? Ты слышишь меня? Я вернусь и я все объясню.
Хосе, я приду на твой самый великий бой.
Мишель... малыш, я знаю, что надо верить твоим видениям... Ты все также считаешь, что это не Индия? Это не Индия? Меня преследует один и тот же кошмар...
МАГДАЛЕНА:
Я не могу так, я все время слышу его голос, как будто Дар не у Мишеля, а у меня... Ну сделайте же что–нибудь, я хочу вернуться на Эспаньолу, я хочу его увидеть!
ДИЕГО (трясет ее):
Забудь! Не можешь забыть Христофора – забудь эту дурацкую идею! Ты не вернешься на Эспаньолу! Ты НЕ вернешься в море, ты НЕ увидишь его! Это не сказка про Синдбада–морехода! Это Испания! Мадрид! Конец пятнадцатого века!
МАГДАЛЕНА:
Может, мне надо было заплакать, побежать за ним, цепляясь за руки, спросить: "Ну как же так??? Как же ты можешь уплыть без меня??? Ведь ты же сам привез меня сюда?!" Может быть, это бы помогло?
ДИЕГО:
Может быть. На те несколько дней, что оставались до отплытия кораблей. Забудь, Магдалена. Забудь.
МАГДАЛЕНА:
...И пусть мой крик достигнет тебя. И пусть мой крик достигнет Тебя!!!
ХОСЕ:
Магдалена. Красавица. Эта фраза из псалма Давида обращена к Богу,.. а не к Христофору Колумбу.
МАГДАЛЕНА:
И пусть мой крик...
МИШЕЛЬ:
...Друзья. Мы должны сохранить себя для цели более важной, чем тоска, раздоры и попойки. Друзья мои... мы должны...(на Мишеля находит. Музыка. Затемнение. Зловещий смех Торквемады. Голос Колумба)
ТОРКВЕМАДА:
Дорогие гранды! Злые языки говорят, что над Кастилией, над Арагоном, надо всей Испанией сгущаются сумерки. Что наступает ночь! Что, видите ли, верховная коллегия инквизиторов, великолепная Супрема – сборище мракобесов и стяжателей. Это ложь. Над всей Испанией безоблачное небо. А когда стемнеет, я освещу вам путь кострами, я освещу вам путь...

КОЛУМБ:
Хосе, Мишель, Диего. Я был при дворе, я разговаривал с государем нашим Фердинандом и его набожной супругой Изабеллой. Их духовник, великий инквизитор Торквемада – вот, кто Дьявол во плоти. Диего, я не успел сообщить тебе, что в том обвинении твоей матери...

МИШЕЛЬ:
Диего, твоя мать... твоя мать, благочестивая синьора Мария... дальше не вижу. Не вижу. Кончилось. (Падает. Диего и Хосе поднимают Мишеля).
ХОСЕ:
Ну, что нам делать с этим его Даром? Боюсь, малыш не протянет с ним очень долго.
ДИЕГО:
Хосе, никому – слышишь? – никому ни слова о его видениях. Нас слишком мало, чтобы терять друг друга, Хосе. Нас адски мало.
ХОСЕ:
Магдалена! Постели в своих покоях, отведем туда Мишеля... (Магдалена уводит полубессознательного Мишеля). Что–то у нас сегодня смутный день, правда, друг?
ДИЕГО:
Полнолуние, Хосе, ты забыл – полнолуние. Мы ведь все – фавориты луны. ...Ну, как же, как же: "Добрый вечер, луна. Хочешь, умрем вместе?" Ты когда–нибудь был в деревне, Хосе?
ХОСЕ:
Ну, конечно. По–твоему, кто вместо меня будет отбирать молодых бычков для новильяд и матерых заслуженных бычищ для недетских коррид? Сам не отберешь, не будет красивого боя! (Имитирует "момент истины").
ДИЕГО:
Понятно... Тогда, ты наверное, знаешь, что это за сельскохозяйственное орудие – грабли?
ХОСЕ:
Конечно знаю, Диего. Это такой длинный деревянный стержень, на конец которого насажена более короткая поперечина с изогнутыми заостренными зубцами для сбора...
ДИЕГО:
Я вижу, ты знаешь, что это такое, Хосе.
ХОСЕ:
В общих чертах, знаю, Диего.
ДИЕГО:
А тебе когда–нибудь доводилось наступать на подобные грабли, Хосе?
ХОСЕ:
Один раз, когда нерадивый пикадор оставил грабли в траве и я не заметил их, я...
ДИЕГО:
То есть, один раз, да, Хосе? Один раз?
ХОСЕ:
Не нравитесь вы мне что–то все сегодня, "фавориты луны", Десперадо чертовы... При чем тут какие–то деревенские грабли???
ДИЕГО:
Грабли при том, что твой ближайший друг Диего ди Кастельно, прозванный в народе дон Диего Десперадо, или ДВА Д, снова наступил на одни и те же грабли, и, судя по всему, будет отныне всю свою сознательную жизнь бродить по этим граблям в задумчивости!
ХОСЕ:
Опа. А с этого места можно поподробнее?
ДИЕГО:
Можно. (Музыка) Можно, друг мой, можно. Ты помнишь прекрасную донью Эстебан, мою первую возлюбленную?
ХОСЕ:
Как же можно ее не помнить? Достойнейшая, красивейшая донья!
ДИЕГО:
А ты помнишь, чем это все у нас кончилось с достойнейшей доньей Эстебан?
ХОСЕ:
Ну... помню, друг, помню. Ты получил удар веером по щеке,.. и кошелек твой, в общем, так до сих пор и не оправился от этого удара.
ДИЕГО:
Хочешь посмеяться? Нет, ты хочешь обхохотаться над своим другом, который мог бы обозначить свой род занятий как "хождение по граблям в особо крупных масштабах"? Хочешь, Хосе?
ХОСЕ:
...Диего. Ты влюбился. Ты снова влюбился. Не прошло и полугода. Ты с ума сошел.
ДИЕГО:
Убей меня, Хосе. (Kill me, twice. – АН). Проткни своей честной матадорской шпагой, ибо я влюбился, как последний идиот, снова и опять.
ХОСЕ:
Надеюсь, не в донью Эстебан?
ДИЕГО:
Нет. У Нее волшебное имя – Мерседес. И она принадлежит к самому древнему, но ныне опальному роду в Иберии – к роду герцогов Альба. Мне там нечего делать с моим ...раненым кошельком.
ХОСЕ:
Но ты хоть говорил с ней?
ДИЕГО:
Говорил. (Затемнение. Входит Мерседес. Проход друг мимо друга и друг вокруг друга под музыку).
МЕРСЕДЕС (роняя мантилью):
Благородный дон...
ДИЕГО (кидаясь на колено, поднимает мантилью, подает с поклоном):
Благородная синьора...
МЕРСЕДЕС:
Никогда, – вы слышите? – никогда не приближайтесь ко мне ближе, чем на один шаг, не смейте прикасаться ко мне и не смейте даже смотреть в мою сторону!
ДИЕГО:
Но, благородная синьора...
МЕРСЕДЕС:
Меня зовут Мерседес, герцогиня Альба. Я синьорина, не синьора.
ДИЕГО:
Но, благородная синьорина, как же я тогда отдам вам мантилью, которую вы соизволили уронить, если я не буду...
МЕРСЕДЕС (резко подходя к Диего и глядя ему прямо в глаза):
А вы оставьте ее себе. ... Или... приносите ее сегодня ночью... на улицу Саграда Фамилия... Там, часов в двенадцать – в полночь... вы сможете отдать ее... Не мне. Привратнику. Служанке. Кому–нибудь.
ДИЕГО:
Меня зовут ...
МЕРСЕДЕС:
Никогда. Молчите. Я не хочу знать, как вас зовут, кабальеро. Кабальеро будут звать так, как мне сегодня взбредет в голову. Например,.. Диего!
ДИЕГО:
Но я и есть...
МЕРСЕДЕС:
Еще одно слово, и вам не будет разрешено принести мне мантилью, милый дон. Прощайте! И помните! Не приближаться!.. Никогда!.. (уходит)
ДИЕГО:
Что скажешь, друг?
ХОСЕ:
Диего. А ты уверен, что она – ... здорова?
ДИЕГО:
Нет, Хосе. Но кто из нас здоров? Быть может ты, когда размахивая старой мулетой пытаешься зарезать несущуюся на тебя тонну разъяренного рогатого мяса? Или я,.. граблеход–любитель? Или, может, Нотрдам, который уже пару раз увидел то, что со всеми нами будет, а нас это не останавливает? Или – Колумб, который в четвертый раз уплыл за моря на своей любимой деревянной скорлупке, потому что ему надо туда, где еще никто не был? Кто здоров?
ХОСЕ:
Сдается мне, мы потому и вместе, друг мой. Пошли. Пошли искать эту улицу, Десперадо.
 ("Дивертисмент": Aрагонская хота с кастаньетами)




СЦЕНА ЧЕТВЕРТАЯ. ЭСКОРИАЛ.
(Входят торжественно Фердинанд, Изабелла, Марио и Анита. Музыка)

ФЕРДИНАНД:
Моя благочестивая супруга! Как чувствует себя прекрасная инфанта Изабелла вдали от суеты, здесь, в прохладных комнатах и коридорах нашей любимой летней резиденции?
ИЗАБЕЛЛА:
О, возлюбленный супруг мой! О Фердинанд, гроза мавров, протестантов и еретиков! Рядом с вами я всегда чувствую себя королевой кастильцев и арагонцев! Королевой вашего венценосного сердца! Любовь моя, Фердинанд! (Фердинанд с чувством целует Изабелле руку. Марио и Анита вежливо отворачиваются).
ФЕРДИНАНД:
Анита! (Анита поворачивается)
АНИТА:
Да, государь!
ИЗАБЕЛЛА:
Марио, мальчик мой!
МАРИО:
Да, сударыня!
ФЕРДИНАНД (вкрадчиво–зловеще):
Зачем ты отвернулась?
АНИТА:
Но... я не хотела вам мешать...
ИЗАБЕЛЛА:
Эй, Марио! За то, что ты, при исполнении своих обязанностей королевского пажа, последнего, кто должен охранять своего монарха везде, где бы тот ни находился, будь то в тронном зале или в спальне, отвернулся,.. ты будешь наказан.
МАРИО:
Но, государыня... Я не хотел мешать...
ФЕРДИНАНД:
Перечить?!
ИЗАБЕЛЛА:
Так вот. Сначала твоя подружка и моя нерадивая камеристка Анита отвесит тебе пощечину, а потом... а потом...
ФЕРДИНАНД:
А потом – ты.
МАРИО:
Что "я"?
ФЕРДИНАНД:
Да, потом ты отвесишь Аните... три! Полновесных пощечины! (Марио и Анита хватаются за руки).
МАРИО:
Но, государь, она же дама!.. Она же – девочка...
АНИТА:
Но благосклонная синьора, ведь Марио...
ИЗАБЕЛЛА (кричит):
Молчать! Вы от властей такого пустяка, как оплеуха снести не можете? Вы – выгораживать друг друга?! Так тут недалеко до заговора!
ФЕРДИНАНД:
Анита, быстро бей! (Анита, стараясь не думать, подбегает к Марио и отвешивает ему легкий шлепок, после чего склоняется в реверансе перед Фердинандом)
АНИТА:
От вас, о, государь, готова я снести позор и униженье, но не от пажа, не от мальчишки. Я молода, но... я же родовита...
ФЕРДИНАНД (поднимает ее лицо за подбородок):
Бить девочек? При жене? Нет, никакого удовольствия. Марио, ко мне. (Марио подходит) Ну, решай, парень, решай, где быть тебе, мой паж – дать пару раз ладошкой по этим свежим щечкам – или гореть на площади в костре.
ИЗАБЕЛЛА:
Хорошая дилемма. Одобряю. Решай, мой мальчик. Помни благосклонность королей.
АНИТА (медленно поворачивается к Марио):
Извини, друг мой, Марио. Давай, не бойся, мы с тобой переживем. (Марио перекрестившись, кидается к Аните. Изабелла подставляет ему ножку, Марио падает).
ИЗАБЕЛЛА:
Один ноль! Мадрид подставил ножку Барселоне! Мы выиграли, муж мой...
ФЕРДИНАНД (подходит к Изабелле, снова припадает к ее рукам):
Моя изобретательница... Изабелла... Прочь, развратники, прочь, мелочь, из–под ног и с глаз долой, подглядывать за королями!!! (Анита и Марио уносят ноги).
ИЗАБЕЛЛА:
О, Фердинанд! Это было так весело! Я так скучала в Эскориале! Он подавляет меня своими узкими каменными коридорами, за каждым поворотом мне чудится Торквемада.
ФЕРДИНАНД:
Что Торквемада. Лишь бы не измена... (Mузыка. Входит Торквемада)
ТОРКВЕМАДА:
Два слова вместе. Торквемада и измена. Ваши величества... (C достоинством склоняется).
ИЗАБЕЛЛА:
О, Боже, Томас, как вы тихо...
ФЕРДИНАНД:
Я все забываю, что разрешил вам появляться, не стучась.
ТОРКВЕМАДА:
Я этим пользуюсь для дела. Лишь для дела.
ФЕРДИНАНД:
Какое ж дело, инквизитор? Скольких заблудших на этот раз отправим на костер?
ИЗАБЕЛЛА:
Еретики!.. Проклятые потерянные души!.. Колумб мне говорил, что там, за морем, их больше, чем в Испании.
ТОРКВЕМАДА:
Колумб... Пусть он только вернется, этот Колумб... Еретиков же намного больше, Ваше Величество. Их целый свет. Одна надежда на Святую инквизицию и на Ваш благочестивый двор... Если бы мы здесь не поджаривали их как сочные домашние колбаски, над миром уже давно царил бы хаос.
ФЕРДИНАНД:
Так что за дело, преподобный. Что за дело.
ТОРКВЕМАДА:
Все по–прежнему. Очередной заговор. В Мадриде некий заговор, мой государь.
ИЗАБЕЛЛА:
Так что ж вы делаете здесь, в Эскориале? Где ваши шпионы? Как вы могли оставить Мадрид?
ТОРКВЕМАДА:
Вы забываете, моя королева, что до Мадрида два часа езды. Лишь я, Ваш верный защитник и слуга, успеваю молниеносно курсировать туда–сюда, и видеть все!
ФЕРДИНАНД:
Мы все внимание, Великий Инквизитор.
ТОРКВЕМАДА:
Я шел по улице ночью. И вдруг услышал шум шагов... Там приближались три синьора... (Выходит переодеться в цивильное).
КОЛУМБ:
Никому не доверять. Вот наш завет. После того, как меня вернули в Испанию в оковах, я понял, что надо отказаться от предрассудка, велящего быть верным королю. Он предает всех. Меня, вице–короля Индий и адмирала океана, везли в Кадис в цепях. Диего, поверь, не только инквизитор, но и король, и королева...

(Затемнение, входят Диего, Хосе, Нотрдам в плащах, со шпагами, в масках. Притаившись, их подслушивают Алехандро и Томмазо в масках же).
МИШЕЛЬ:
На улице пустынно, темно, мы можем говорить.
ХОСЕ:
Итак, они любители корриды...
ДИЕГО:
Так значит, когда ты, по традиции, приблизишься к президенту корриды для того, чтобы преподнести ему красный бант, сорванный с головы быка,..
МИШЕЛЬ:
И внимание публики будет приковано к тебе,..
ДИЕГО:
Мы с Мишелем ринемся к ложе инквизитора...
АЛЕХАНДРО (выступает):
Что делают благородные синьоры под окнами моей дамы?
ХОСЕ:
Вашей дамы, кабальеро?..
ТОММАЗО:
Могу подтвердить, что дама высокородного идальго проживает в этом бельэтаже!
МИШЕЛЬ:
Казалось мне, что на данной улице нет таблички с надписью "Прогуливаться разрешено только при наличии специального разрешения, заверенного Великим Инквизитором"!
АЛЕХАНДРО:
Синьоры... ищут ссоры!
ХОСЕ:
Они тут в рифму говорят, стихи слагают!
ДИЕГО:
Друзья, нас трое. Мы не можем нападать.
ТОММАЗО:
Сразитесь лишь со мною, благородный дон. Пусть наши спутники сохранят нейтральность.
ДИЕГО:
Что ж, это благородно. Шпаги к бою, и давайте снимем маски!
ТОММАЗО:
Вот это вовсе не закон, мой добрый господин. В позицию! (Поединок Диего и Томмазо. Диего повергает Томмазо, но в бою теряет маску. Томмазо смеется).
ДИЕГО:
Мне жаль, что мы повздорили, и я готов простить вас.
ТОММАЗО:
Ну, что ж, о благородный дон, вы победили. Я рад, что видел ваше честное лицо. Будьте уверены, я запомню его. (Диего, Мишель, Хосе и Алехандро уходят. Торквемада "возвращается" к королям).
ДИЕГО:
Пойдемте, друзья. Не стоять же здесь. Наши лошади здесь недалеко.
КОЛУМБ:
... и король, и королева способны превратить нас всех в топливо для костра своих тщеславий. Быть верным католиком – это еще не все. Надо же быть человеком... Мне снова снился тот сон... черные чайки над черными волнами. Если бы Магдалена могла истолковать его мне...
ИЗАБЕЛЛА:
Да, вы не робкого десятка, дон Томмазо.
ФЕРДИНАНД:
Расхаживаете по улицам Мадрида как Гарун–ар–Рашид, переодевшись, рискуете своей абсолютно драгоценной для государства жизнью...
ИЗАБЕЛЛА:
...А не хочет ли император моего сердца рискнуть своей?
ФЕРДИНАНД:
То есть вы...
ТОММАЗО:
Увы, Ваше христианнейшее Величество, без Вашей высочайшей помощи мы не вскроем этот нарыв.
ФЕРДИНАНД:
На слабо меня пытаетесь взять?
ИЗАБЕЛЛА:
Как можно...
ТОРКВЕМАДА:
Нас всех пытается взять на слабо горсточка обнищавших кабальеро. В том весь вопрос: кто кого? – твердая власть или какие–то неясные свободы?
ФЕРДИНАНД:
Что ж. Я ленив, но я – король.
ИЗАБЕЛЛА:
Воистину. В Эскориале слишком скучно. И когда же эта коррида?..




СЦЕНА ПЯТАЯ. МАДРИД. У МЕРСЕДЕС.
(Аутодафе. Пластика. Мерседес, Марио. Позже Мишель и Томмазо. Позже Диего).

МЕРСЕДЕС:
Марио, милый брат, я понимаю, что твоя служба при дворе мучительна, что ты рискуешь всем, даже жизнью. Но, родной мой, больше некому. Мы в пустоте. Мы остались совсем одни...
МАРИО:
Я не жалуюсь, Мерседес, и я не боюсь. Хотя иногда мне кажется, что я среди безумцев. Королевская чета – это парочка венценосных недоумков... Но мне пора в Эскориал. Береги себя, сестра, у нас ведь никого нет.
МЕРСЕДЕС:
А как же Анита?
МАРИО:
Анита – ребенок. Я не нахожу в себе сил подвергать ее риску. (Под балконом появляются Томмазо и Мишель. Мишель поет серенаду)
МИШЕЛЬ:
\Серенада\
ТОММАЗО:
О, благородная сеньорита Мерседес! Обратит ли на меня свой благосклонный взор сия звезда среди мадридских дев?
МЕРСЕДЕС (Марио):
Беги, Марио! Тебе пора! Я должна еще разобраться с этим странным кабальеро. (Марио уходит)
ТОММАЗО:
Выйди ж на балкон, жестокая Мерседес!
МЕРСЕДЕС (выходит, закрывая лицо веером):
Почему вы, о незнакомец, беспокоите мой сон с такой бесцеремонностью, как будто вызываете на свидание какую–то простолюдинку? Что убеждает вас в том, что в этом доме живет белошвейка, а не герцогиня Альба?
ТОМММАЗО:
Это отказ.
МЕРСЕДЕС:
Вы догадливы, кабальеро,.. не имею чести знать вашего имени.
ТОММАЗО:
Честь невелика. Вы узнаете его. Терпение. (Уходит).
МЕРСЕДЕС (одна):
Не тот. Опять не тот. (Мишель сталкивается с Диего)
МИШЕЛЬ:
Диего!
ДИЕГО:
Мишель, что ты тут делаешь?
МИШЕЛЬ:
Я песню пел для своего нового друга, дона Томмазо...
ДИЕГО:
С каких пор ты поешь песни мужчинам, мальчик мой?
МИШЕЛЬ:
Диего, посмотри на этот балкон. Здесь живет та самая синьора, про которую...
ДИЕГО:
Что???
МИШЕЛЬ:
Благородная сuньорита...
ДИЕГО:
Мишель,.. ты что же делаешь?... Ты смерти моей желаешь?..
МИШЕЛЬ:
Диего,.. я не знал...
ДИЕГО:
Была она к нему благосклонна?
МИШЕЛЬ:
Не знаю, друг мой, я просто спел и не стал им мешать...
ДИЕГО:
Хорошо. Увидимся. Завтра у нас сложный день.
МИШЕЛЬ:
У Магдалены. Не опаздывай, Диего. Прощай. (Диего поднимается к Мерседес. Музыка).
ДИЕГО:
Синьора, я принес мантилью.
МЕРСЕДЕС:
Разве ваше воспитание не подсказывает вам, что в мантилье должен быть знак внимания для ее хозяйки?
ДИЕГО:
Посмотрите, он внутри. (Диего протягивает Мерседес мантилью, в которой лежит роза)
МЕРСЕДЕС:
Ах! Я укололась!
ДИЕГО:
Я посмел предположить, что синьора не имеет привычки срезать шипы со своих роз.
МЕРСЕДЕС:
Вы угадали. Если роза – ваше сердце, то уколоться до крови – вот то, о чем хотела б я мечтать.
ДИЕГО:
Вы имени не скажете?
МЕРСЕДЕС:
Вы знаете его.
ДИЕГО:
Хочу из ваших уст услышать.
МЕРСЕДЕС:
Не скажу. И ваше вслух произносить не стану.
ДИЕГО:
Позвольте вашу руку...
МЕРСЕДЕС:
Никогда.
ДИЕГО:
Но так же невозможно...
МЕРСЕДЕС:
Невозможно...
ДИЕГО:
Все ясно. Мой соперник счастлив.
МЕРСЕДЕС:
Все счастливы, кто молод и красив.
ДИЕГО:
Еще никто не мог Диего ди Кастельно поставить на колени столь надолго. Терпению вот–вот придет конец!
МЕРСЕДЕС:
Идите, вас я не держу.
ДИЕГО:
Но почему? Зачем?! Ведь вы же...
МЕРСЕДЕС:
Я никогда вам правды не скажу, и никогда до вас я не дотронусь, и мне никто не нужен в целом свете.
ДИЕГО:
Вы ошибаетесь.
МЕРСЕДЕС:
Нет, я всегда права.
ДИЕГО:
Вы ошибаетесь!
МЕРСЕДЕС:
Ничуть – ведь мне никто не нужен.
ДИЕГО:
Вам нужен я. Прощайте. (Уходит)
МЕРСЕДЕС:
До свиданья. Любовь моя. Мы встретимся. Быть может. Может быть.




СЦЕНА ШЕСТАЯ. МАДРИД . В "ПРИМОРСКОЙ ЧАЙКЕ".
(Sound: Desperado, музыка сборов на стрелку. Диего, Мишель, Хосе, потом Магдалена.)

МИШЕЛЬ:
Смотрите, друзья, что я достал! (достает и раскладывает рогатку)
ДИЕГО:
Мишель, как можно быть гением и таким ребенком?
МИШЕЛЬ:
Да что ты понимаешь в любом другом оружии, кроме шпаги, плаща и кинжала! Это же сверхсовременная рогатка с разделяющейся боеголовкой системы земля–воздух! Оружие грядущего шестнадцатого века!
ХОСЕ:
Эх, Мишель, посмотрел бы ты лучше в ближайшее будущее, интересно, что ждет нас завтра.
МИШЕЛЬ:
Мои предсказания, друг, не числятся в меню вместе с сангрией и лангустами. Их не закажешь, да и зачем? Что, тебя бы это остановило?
ДИЕГО:
Он прав. Ведь мы же не зря назвали себя Верными. Всего три месяца, как Томас Торквемада работает Великим инквизитором. Мы ведь сразу поняли, к чему это приведет.
МИШЕЛЬ:
Христофор понял через полмесяца и сразу вышел в море. Хотя он бы в любом случае это сделал.
ХОСЕ:
Мы должны перестать подвергать опасности Магдалену. Она и так... ушла в страну печали...
МИШЕЛЬ:
...стоит лицом к стене и безуспешно пытается нарисовать на ней рассвет...
ДИЕГО:
...или пробить туннель.
МАГДАЛЕНА:
Никто из вас ничего не знает о любви и о разлуке. Дай Бог, чтоб и вообще не узнали, хотя вы все, Верные Десперадо, похожи на таких сумасшедших, которые скорее обдерут кожу в красных коралловых зарослях любви, чем пойдут безопасной тропой... Вы всегда говорили, что Магдалена – дикая карибская мулатка, что ее нельзя приручить, что она никому не дастся в руки... Вот такие, как Магдалена, как раз и не могут справиться с пустячком по имени Любовь, с разлукой... всего лишь – навсегда. ...Диего! Сломай эту флейту! (Протягивает флейту Диего, тот, подумав, кладет ее к себе в карман).

КОЛУМБ:
Только ты могла толковать мои сны, Магдалена. Только когда ты была со мной, мне не снились черные волны и черные чайки. Это было слишком хорошо, прости. Тебе придется расплачиваться за мою ошибку... У тебя ведь есть та флейта, которую я тебе отдал. Сыграй на ней, я услышу. Услышу. И говорят, здесь хорошие краски. Я пришлю. Нарисуй свой рассвет хотя бы на глухой стене... Магдалена?..
ДИЕГО:
Завтра для нас может кончиться вся эта простая обыденная жизнь. Завтра – наш момент истины, друзья. Станцуем с тобой, Магдалена, быть может, в последний раз. (Sound: Бизе, Кармен: пасадобль Диего и Магдалены). Да будет благосклонна к нам пресвятая Дева Мария. За тебя, Магдалена. За тебя, Мерседес.
ХОСЕ:
Святой Мануэль, покровитель быков и тореро, помоги нам. За нас, друзья мои.
МИШЕЛЬ:
Господь Всемогущий, единый для католиков и язычников, мы просто хотим завтра спасти одну отдельно взятую феодальную страну. Помоги нам.
КОЛУМБ:
Не Богам молитесь, друзья мои, молитесь удаче – покровительнице честных убийц и навигаторов. Да пребудем мы вместе во веки веков, аминь. (Музыка. Каждый после своей реплики крестится. Шпаги берутся, как крест, впереди. Головы вниз. Салют шпагами. Уходят. Магдалена остается одна, садится на пол, звучит ее флейта)
МАГДАЛЕНА:
Он сказал, что услышит меня. Он сказал, что услышит.




ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ:

РАСПЛАТА




СЦЕНА ПЕРВАЯ. ЭСКОРИАЛ.

КОЛУМБ:
"Адмирал плыл своим путем на запад до полудня до тех пор, пока не убедился, что то, что все принимали за землю, было – небом..."
(Фердинанд, Анита в одежде пажа. Позже Изабелла в мужском костюме, Марио. Все со шпагами.)
ФЕРДИНАНД:
Знаешь, Анита, быть монархом – тяжелое ремесло.
АНИТА:
Да, государь.
ФЕРДИНАНД:
Ночей не спишь, думаешь о стране, некогда донести бокал вина до губ...
АНИТА:
Да, государь.
ФЕРДИНАНД:
А главное – это одиночество... Никому нельзя верить. Никто не может быть искренним. (Предлагает ей руку, она кладет свою сверху).
АНИТА:
...Да, государь?
ФЕРДИНАНД:
Вот даже и ты, доверенная камеристка моей возлюбленной супруги боишься сказать какое–нибудь третье слово помимо своих "да, государь"! (Дразнит).
АНИТА:
О, нет, государь... Как можно...
ФЕРДИНАНД: (вздыхает)
Ну, в общем, держи шпагу, будем работать.
АНИТА:
Я готова, Ваше Величество.
ФЕРДИНАНД:
Не надо стесняться мужской одежды! Она прекрасно обтягивает все то, что ваша дурацкая женская мода пытается скрыть... Подними руку со шпагой... вот так... Выпад! (Залюбовавшись, почти пропускает выпад Аниты. Но в последний момент ловит ее вместе со шпагой.)
АНИТА:
О, я не хотела, государь.
ФЕРДИНАНД:
Посмотрите, какая опасная маленькая пташка попалась нам в руки... Конечно, ты не хотела... (Анита испуганно пытается выбраться).
АНИТА:
Но... Я же сделала выпад...
ФЕРДИНАНД:
Да, да, ты сделала прекрасный выпад, девочка моя,.. прекрасный... Убери шпагу, Анита, и я расскажу тебе о том, как мне одиноко...
АНИТА:
А вы отпустите меня сначала,.. мой государь.
ФЕРДИНАНД:
Хорошо. Но пообещай, что ты не предашь меня.
АНИТА:
Ведь я служу королевскому дому...
ФЕРДИНАНД:
Просто скажи: "Мой король Фердинанд, я клянусь своей честью, что я вас никогда не предам". Скажи это лично мне.
АНИТА:
Я клянусь своей честью, Ваше Величество.
ФЕРДИНАНД:
Умница. И не бойся меня. С сегодняшнего дня мы связаны клятвой. (Отпускает ее. Входят Изабелла и Марио)
ИЗАБЕЛЛА:
Супруг мой, идея обменяться слугами была хороша. Твой Марио – прелесть.
ФЕРДИНАНД:
Зато твоя Анита де Реаль – форменная дикарка. Но... мы с ней договорились. Как прошел ваш урок? Марио?
МАРИО:
О, Ваше Величество, неизвестно, кто кого большему научил. Ее Величество – прирожденная фехтовальщица.
ФЕРДИНАНД:
Что ж, посмотрим. Ну, все втроем, вперед! (Изабелла, Марио и Анита нападают на Фердинанда. Он отражает все атаки. Атака Аниты проходит. Фердинанд снова ее ловит).
ФЕРДИНАНД:
Э–ээ, детка. Это уже второй раз. В третий будет что–то интересное. (Отодвигает Аниту, подходит к Изабелле) Вы были прекрасны, моя королева.
ИЗАБЕЛЛА:
A вы – неистощимы, мой государь... Ну, что же, все готовы? Все в боевой форме? Переодеваться и на корриду! Анита, возвращаешься ко мне. Марио, кто там сегодня матадор?
МАРИО:
Бесстрашный Хосе де Леон на афишах, госпожа. Хосе де Леон.




СЦЕНА ВТОРАЯ. КОРРИДА.

КОЛУМБ:
Подойдя к Эспаньоле я узнал, что указом Фердинанда мне запрещено высаживаться на этом острове. Тем временем разыгралась буря, и она была так ужасна, что "в ту ночь разметало все мои корабли. Люди потеряли всякую надежду на спасение, на каждом корабле думали, что все остальные погибли. Легко было впасть в отчаяние, видя что в этот роковой час запрещено мне было приближаться к земле, к гаваням, которые я приобрел для Испании в кровавом поту!" Однако всем за все воздается. Даже королям. (Sound: Фламенко. Магдалена, Хосе, "Дивертисмент". Кастаньеты, веера, мантильи. Проходят и усаживаются Фердинанд, Изабелла, Торквемада, за ними встают Анита и Марио. Музыка. Танцем изображаем корриду. Под конец выходят в масках Диего и Мишель. Хосе изображает победу над быком(Магдаленой), срывает у нее с волос красный бант и подходит отдать его Фердинанду, к нему присоединяются Мишель и Диего).
ХОСЕ:
Ваше Королевское Величество, вам, как почетному Президенту корриды, я имею честь преподнести этот красный бант, сорванный с загривка опасного чудовища в знак того, что... (приставляет кинжал к горлу Фердинанда).
ДИЕГО:
Наше терпение истощено до предела и, взяв вас в заложники, мы готовы добиться отстранения от кормил правления вашего духовника и палача испанцев Томаса Торквемады. (приставляет шпагу к горлу Торквемады).
МИШЕЛЬ:
Если мы были недостаточно убедительны, то, полагаю, свидетельство вашей царственной супруги убедит Ваше Величество в серьезности наших намерений (приставляя шпагу к горлу Изабеллы. Немая сцена, все парализованы).
ИЗАБЕЛЛА:
Рука, поднятая на помазанников Божиих, да обратится на цареубийц!
ФЕРДИНАНД:
...Анита... Ты же обещала. (Анита кидается, обнажив кинжал, на Хосе, тот инстинктивно парирует ее выпад, поражает ее и ловит кинжал между ребер. Хосе падает. Аниту подхватывает Фердинанд).
АНИТА (глядя на Фердинанда):
Я поклялась вам в верности, и я сдержала слово.
ФЕРДИНАНД (поднимая Аниту на руки):
Бедная маленькая пташка. Я же говорил, что в третий раз будет что–то совершенно особенное. У тебя на лбу написано, что твой удел – быть принесенной в жертву. Расступитесь. (Уносит Аниту со сцены).
ИЗАБЕЛЛА:
Жалкие неудачники. Только девочек и умеете убивать. Убери шпагу, раб!
ТОРКВЕМАДА (пользуясь замешательством, вышибает оружие из рук Диего):
Стража! Взять их! (Музыка, суматоха, танец, в результате которых Мишель скрывается).




СЦЕНА ТРЕТЬЯ. БАРСЕЛОНА. НАБЕРЕЖНАЯ.

КОЛУМБ:
"... Я снова пустился в путь, потеряв все снасти, на кораблях, изъеденных червями и похожих на пчелиные соты, с людьми, утратившими мужество и павшими духом. Вскоре я был вынужден связать вместе, посадить на мель и сжечь обе свои каравеллы в гавани, получившей название Убежище дона Кристобаля".
Мы высадились на берег.
Корабли были сожжены.
(Шум волн. Магдалена, Мишель).

МАГДАЛЕНА:
Это просто чудо, что тебе удалось спастись, Мишель. Чудо, что ты сумел меня предупредить, и мы теперь здесь, в Барселоне.
МИШЕЛЬ:
Хотя бы одна твоя мечта сбылась, Магдалена. Ты снова увидела море.
МАГДАЛЕНА:
Море... Черные волны и черные чайки... Вот, значит, к чему это было. Говорят, что Хосе при смерти.
МИШЕЛЬ:
Да. И девочка–камеристка тоже.
МАГДАЛЕНА:
Диего в застенках, во власти Торквемады... Лучше бы он погиб.
МИШЕЛЬ:
Еще три дня назад мы сидели у тебя в "Приморской чайке" и шутили над всем этим. Помнишь?
(Появляются Диего и Хосе в глубине сцены)
МАГДАЛЕНА:
Как мы тогда называли святейшую инквизицию?
ДИЕГО:
Супрема, Верховный трибунал инквизиции – это базилика Дьявола...
ХОСЕ:
...синагога сатаны,..
МИШЕЛЬ:
...вавилонская блудница,..
МАГДАЛЕНА:
...бесплодная смоковница.
ХОСЕ:
...А что представляет из себя новый Великий Инквизитор?..
ДИЕГО:
...Очень жизнерадостный человек – жжет людей на кострах, и все с хохмочками...
МАГДАЛЕНА:
Дошутились. Чертовы Десперадо.
МИШЕЛЬ:
Дошутились. (Входит Марио, закрываясь плащом)
МАРИО:
Простите... не вы ли случайно Прекрасная Магдалена, синьора?
МАГДАЛЕНА:
Да, именно так прозвали меня благородные гуляки, юный паж...
МИШЕЛЬ:
Простите, с кем имеем честь?
МАРИО:
По описанию, вы – Мишель, или Мигель де Нотрдам, не так ли?
МИШЕЛЬ:
Вы слишком много знаете о нас,..
МАГДАЛЕНА:
А мы о вас не знаем ничего.
МАРИО:
Я принес вам привет от друзей.
МИШЕЛЬ:
Нам вся Испания – подруга, а верить нынче никому нельзя.
МАРИО:
"Ну, ты и настрадаешься, Нострадамус"(Пауза) Этот каламбур вам ничего не напоминает?
МАГДАЛЕНА:
Диего?.. Но откуда?
МИШЕЛЬ:
Под пыткой он не стал бы каламбуры вспоминать.
МАРИО:
Ну, слава Богу. В общем, я ваш друг. Проследуйте за мной, и никаких вопросов.




СЦЕНА ЧЕТВЕРТАЯ. ЭСКОРИАЛ. БЕСЕДЫ С ТОРКВЕМАДОЙ.
(Торквемада, дон Алехандро, Диего. Два инквизитора. Позже Фердинанд.)

КОЛУМБ:
Диего, все совсем несложно. Что бы ни было сейчас в Испании, я точно знаю: в учебники войду я и мои корабли "Нинья", "Пинта" и "Санта–Мария", а не Торквемада. Я не мог тратить остаток своей жизни на то, чтобы кого–то убивать, хотя бы даже слугу самого Сатаны. Я отдаю себя Новой земле и свободе. Ты должен понять меня, Диего. Однако помимо вас избавить Испанию от слуг Дьявола некому, Десперадо. И все–таки,.. даже если вам это не удастся, то... не зови меня.
Не зови меня.
Не зови – я и сам приду.

АЛЕХАНДРО (Диего):
Ну, что же, кабальеро. Получаете ли вы удовольствие от бесед с членами трибунала?..
ДИЕГО:
Я получаю удовольствие от бесед со своим... другом. (Запись)
АЛЕХАНДРО:
Что–что?.. Молчите? Что ж, это правильно. Вам надо набраться сил, ведь скоро вам опять придется – кричать. ... А, Ваше Святейшество... (Входит Торквемада).
ТОРКВЕМАДА:
Что, Алехандро, работаем?
АЛЕХАНДРО:
Не покладая рук.
ТОРКВЕМАДА:
Он в сознании?
АЛЕХАНДРО:
Сейчас посмотрим. (Подходит к Диего) Похоже, что нет.
ТОРКВЕМАДА:
Это отлично. А знаешь, Алехандро, ведь и у него есть причина ненавидеть меня.
АЛЕХАНДРО:
Ненавидеть вас? Монсеньор, вас можно опасаться, благоговеть перед вами, но – ненавидеть?
ТОРКВЕМАДА:
Ну, естественно. Только он не знает об этом.
АЛЕХАНДРО:
Ну, и...
ТОРКВЕМАДА:
Вдовая матушка вот этого самого благородного Десперадо, добрейшая донья Маргарита ди Кастельно, видимо, имела не очень здоровое сердце, и так и не смогла мне ответить на вопрос, куда она дела деньги, которые достались ей в наследство от покойного мужа.
АЛЕХАНДРО:
Да, я помню. Ее тогда обвинили в чтении запрещенных псалмов Давида.
ТОРКВЕМАДА:
Глупо вышло. Деньги пропали, а донья Мария скончалась в Сарагосе, где я служил тогда инквизитором... Знаешь, какими были ее последние слова?
АЛЕХАНДРО:
"Проклинаю тебя?.." "Пощадите?.." "Я невиновна?.."
ТОРКВЕМАДА:
Нет, она сказала: "И пусть мой крик достигнет Тебя!". Выходит, достиг. (Dелает жест в сторону Диего).
ДИЕГО (поднимает голову):
...А теперь в твоих руках сын синьоры Маргариты. Кажется, я перестаю верить в Бога...
ТОРКВЕМАДА:
Наш мальчик проснулся и снова готов поотвечать на вопросы коллегии!.. Подручные! (Монахи, музыка + крики & стоны. Входит Фердинанд).
АЛЕХАНДРО:
Ваше Величество... (Фердинанд рассеянно кивает).
ТОРКВЕМАДА:
Какая честь для этих стен... Надеюсь, Ваше Величество, наверху, в парадных покоях Эскориала не слышны отголоски нашей трудной работы?
ФЕРДИНАНД:
Да нет, там даже слишком тихо. Мне скучно. Как он?..
ТОРКВЕМАДА:
Он в прекрасной форме.
АЛЕХАНДРО:
Беда в том, государь, что у него уже больше нечего спрашивать.
ТОРКВЕМАДА:
Да. Он явно не знает, где мальчишка–предсказатель.
ФЕРДИНАНД:
Ну почему же. Спросите, например, что там им напел этот их четвертый мушкетер. Где носят волны этого проклятого генуэзца Колумба, ведь он провел уйму времени с нами при дворе и довольно часто беседовал с моей женой, "инфантой" Изабеллой.
АЛЕХАНДРО:
И вправду, кабальеро. Ведь никто не знал, какую именно корриду посетит в этом сезоне королевская чета. Как вы подстроили, что именно Хосе де Леон будет матадором на дворцовом представлении?
ДИЕГО:
Господа. Вы бы хоть по порядку... У вас так много разных вопросов... Вы еще меня спросите, кругла ли земля.
ТОРКВЕМАДА:
Об этом мы спросим твоего друга адмирала, когда он приплывет назад...
ДИЕГО:
Хорошая идея. Счастье, что в Испании еще остались умные люди, у которых можно узнать хотя бы какую–то правду...
АЛЕХАНДРО:
Помучиться хочешь?..
ФЕРДИНАНД:
Эй, инквизитор, окороти–ка своего шакала! Мне, в результате, даже симпатичен этот гранд. Жаль, мы не успели его обласкать при дворе.
ТОРКВЕМАДА:
Мы неплохо приласкали его здесь, поверьте, Ваше Величество.
ФЕРДИНАНД:
Вы становитесь тошнотворны с этой вашей жаждой крови.
ТОРКВЕМАДА:
Ваше Величество, полномочия, вверенные мне Святейшим Папой Римским, позволяют...
ФЕРДИНАНД:
Да хоть Святейшей Мамой Константинопольской! Я король в этой стране! И для начала... Взять дона Алехандро! Связать, в мешок, в Гвадалквивир! Мне скучно с ними,.. Изабелла... Зачем она уехала в Барселону?.. (Выходит. Подручные заламывают Алехандро, уводят).
ДИЕГО (смеется):
Как неожиданны бывают люди, облеченные властью... Да вы – какой–то Фантомас... Фан...Томас Торквемада!
ТОРКВЕМАДА:
Милейший дон Диего. Боюсь вас разочаровать, но за дона Алехандро тоже ведь придется расплачиваться вам. А вы даже представить себе не можете, какие средства есть в нашем распоряжении.
ДИЕГО:
Вы плохо следите за новейшими достижениями человеческого разума в этой области, преподобный. (Торквемада в недоумении).
ДИЕГО:
Самые страшные подручные Первого Ангела – это Вера, Надежда, Любовь.
КОЛУМБ:
"Идя вдоль побережья, названного мною Пастью Дракона, я мучился глазами, потому что совсем мне не доводилось спать. В случаях опасного плавания моим обычаем было бодрствовать. Глаза мои застилались кровью".
Боли нет, Диего. И смерти нет.




СЦЕНА ПЯТАЯ. БАРСЕЛОНА. (Исповедь–1)
(Входят Марио, Магдалена и Мишель с завязанными глазами. Позже Изабелла. Позже Торквемада).

МИШЕЛЬ:
Эти игры с завязыванием глаз были совершенно лишними! (Срывая повязку).
МАГДАЛЕНА (Снимая повязку):
Мишель, тебе ли могут помешать повязки на глазах... Да и я всегда чувствую, когда рядом опасность. По–моему, этот мальчик желает нам добра.
МАРИО:
Да, мальчик желает добра всем, кроме убийц и мучителей... Господи, как же я устала... (Падает в обморок).
МИШЕЛЬ:
Я не ослышался, он сказал "устала"?
МАГДАЛЕНА:
Воды, найди где–нибудь воды, Мишель, быстро! (Мишель выбегает, Магдалена пытается расстегнуть Марио одежду). Мишель! (Мишель вбегает с водой) Да ведь это девушка!
МИШЕЛЬ:
Как девушка?.. Какая девушка? Что за маскарад?..
ИЗАБЕЛЛА (Входит в маске):
Марио – девушка?! Доверенный паж моего мужа – женщина?!
МАГДАЛЕНА:
Синьора, нас привели в этот дом...
МИШЕЛЬ:
Магдалена. Эта молодая переодетая синьорина – паж короля Фердинанда. Значит, перед нами... (Мишель и Магдалена падают на колени).
ИЗАБЕЛЛА:
Да бросьте, бросьте, молодые люди. Вставайте. Ну же, я не сержусь на вас. (Мишелю) Я давно хотела вас увидеть, милый мальчик, в спокойной обстановке... говорят, вы можете заглядывать в будущее...
МИШЕЛЬ:
Слухи. Пустые бредни, Ваше Величество. Я самый обыкновенный студент.
ИЗАБЕЛЛА:
Да полноте, юноша! Довольно с меня выпученных фарфоровых глаз придворных лицемеров. Ваш друг дон Кристобаль Колумб был откровеннее со мной...
МАГДАЛЕНА:
Христофор? Откровенен с Вами?..
ИЗАБЕЛЛА:
Бог мой!.. Да тут, кажется, обнаружилась поклонница моего любимого адмирала! Как мило!
МАГДАЛЕНА:
Ваше Величество не могли приехать сюда для того, чтобы просто посмеяться над нашими чувствами.
ИЗАБЕЛЛА:
Ошибаетесь, еще как могла... Кстати, посмотрите, Марио приходит в себя.
МАРИО:
Где я? (Вскакивает) Ваше Величество... Жара и трудности пути...
МИШЕЛЬ:
...Вас, наверное, зовут Мария?
МАРИО:
Молодой человек! Что вы себе позволяете!
МИШЕЛЬ:
Я лишь позволил себе ослабить шнуровку на вашем жилете,.. Марио...
МАРИО:
Но...
ИЗАБЕЛЛА:
Некогда, господа, некогда. Сядь, девочка моя. Слушайте. Наутро после того, как провалилось ваше покушение, Марио сопровождал...а... меня на исповедь. А вы должны знать, что моим духовником является преподобный Томас Торквемада... На самом деле, мне всегда казалось, что Марио как–то слишком мало стесняется меня для того, чтобы быть мальчиком...
МАРИО:
Ваша благосклонность не знает границ,.. я всё объясню.
ИЗАБЕЛЛА:
Без сомнения. Так вот... (Исповедальная ширма. Входит Торквемада).
ТОРКВЕМАДА:
Во имя Отца и Сына и Святого Духа, я готов принять вашу исповедь, дочь моя.
ИЗАБЕЛЛА:
Каюсь, отец мой, ибо согрешила.
ТОРКВЕМАДА:
В чем грехи ваши, назовите мне их, ибо Господь милостив и нет такого прегрешения, которого он бы вам не простил...
ИЗАБЕЛЛА:
Я... я сомневаюсь...
ТОРКВЕМАДА:
В чем же, дочь моя?
ИЗАБЕЛЛА:
Я сомневаюсь... в своей вере...
ТОРКВЕМАДА:
Доверьте мне свои сомнения, не таитесь. Ближе меня, вашего духовника, у вас нет в этот момент никого...
ИЗАБЕЛЛА:
Моя жизнь стала пуста... (Пауза)
ТОРКВЕМАДА:
У вас нет детей. Это сказывается.
ИЗАБЕЛЛА:
Наверное... Никто не может помочь мне в этом. Ни толпы сожженных еретиков, ни паломничества, ни пожертвования... И я – усомнилась...
ТОРКВЕМАДА:
Ваше Величество... Дозволено ли мне будет сказать, что вы направляете свои сомнения не в то русло?..
ИЗАБЕЛЛА:
Не в то русло?
ТОРКВЕМАДА:
Вы – не дева Мария.
ИЗАБЕЛЛА:
С этим, пожалуй, трудно спорить.
ТОРКВЕМАДА:
Вина, может быть, не в вас... (обходит ширму и появляется перед Изабеллой).
ИЗАБЕЛЛА:
Но преподобный... Ведь это исповедь... Ваше место за ширмой. (Торквемада обрушивается на колени перед Изабеллой).
ТОРКВЕМАДА:
Да, это исповедь. И очень может быть, что мое место рядом с вами, потому что... неужели вы – самая прекрасная, самая царственная, самая достойная счастья женщина в Испании... во всем мире – вы должны остаться без потомства?!
ИЗАБЕЛЛА:
Видимо, мне ниспослано наказание за что–то,.. но встаньте же.
ТОРКВЕМАДА:
Ваше Величество. Вы были правы, когда доверили свои сомнения тому человеку, который выведет и вас, и всю страну из этого тупика. Моя вера... и мои способности позволят мне разрешить ваши... сомнения.
ИЗАБЕЛЛА:
Ваши способности?.. Позволят... А я... я могу подумать?
ТОРКВЕМАДА:
До следующей исповеди, королева моя. Ведь теперь все ваши сомнения в ваших руках.
(Ширма исчезает: ее держали Магдалена и Марио, уходя, Торквемада оборачивается в эту ткань).
ИЗАБЕЛЛА (беря за руку Магдалену):
Ну не обижайтесь на меня за Колумба, прекрасная Магдалена... Ведь это именно я дала ему деньги на четвертое плаванье.
МАГДАЛЕНА:
Я знаю, уже никто не мог его удержать.
ИЗАБЕЛЛА:
Отчего же. Еще как мог. Но речь сейчас не о нем, хотя... и о нем тоже.
КОЛУМБ:
"...Если бы не благосклонное заступничество Вашего Величества, четвертое плавание к берегая Эспаньолы оказалось бы невозможным. Но, Изабелла, почему вы настояли на столь поспешном отплытии из Испании? Неужели ваш муж начал подозревать?.."
МАРИО:
Да, Великий Инквизитор поклялся сжечь его по возвращении.
МИШЕЛЬ:
Магдалена. Я все понял. Мы должны это сделать. И мы это сделаем.
МАГДАЛЕНА:
В конце концов, девиз Десперадо: "Делай, что должен, пусть будет, что будет."




СЦЕНА ШЕСТАЯ. ЭСКОРИАЛ. АНИТА DISCONNECT.

КОЛУМБ:
"За эти девять дней я утратил надежду на то, что мне удастся выжить. Здесь, в волнах цвета крови, кипевших, словно в котле на большом огне, мы остались надолго. Никогда я еще не видел такого неба. День и ночь пылало оно, и молнии извергали пламя с такой силой, что люди мечтали о смерти, желая избавиться от подобных мучений".

(Марио в женской одежде, Мерседес. Позже Анита. Позже Торквемада, Фердинанд).
МЕРСЕДЕС:
Итак, ты разоблачена.
МАРИО:
Ты даже не представляешь, насколько буквально.
МЕРСЕДЕС:
Значит ли это, что вся надежда для нас потеряна?
МАРИО:
Мы, кажется, попали между жерновами. Не думаю, что кто–нибудь сможет уцелеть, пытаясь играть на противоречиях королей и инквизитора.
МЕРСЕДЕС:
У меня есть одна странная идея... А ты обещала свести меня с Анитой.
МАРИО:
Входи, мы у ее двери. Она ждет. (Мерседес и Марио входят).
МЕРСЕДЕС:
Как ваше самочувствие, дорогая Анита?
АНИТА:
Мне все равно...
МАРИО:
Анита, девочка моя, ну зачем ты так...
АНИТА:
Я знаю, что вы все ненавидите короля... А ведь если бы они не взяли меня тогда во дворец,..
МЕРСЕДЕС:
Вы совершенно по–королевски вернули ему свой долг, Анита.
АНИТА:
Я же поклялась лично ему.
МЕРСЕДЕС:
Он это все прекрасно рассчитал.
АНИТА:
Нет! Он не рассчитал!.. А если даже рассчитал... Он был вправе. Они ведь приютили меня... Ох, ну почему же мне так больно!.. Оставьте меня, уйдите,.. ради Бога!
МАРИО:
Хорошо, малышка, хорошо. Я еще приду к тебе сегодня вечером.
МЕРСЕДЕС:
Да хранит тебя Бог, страдалица... (Yходят. Входит Фердинанд).
ФЕРДИНАНД:
Анита?
АНИТА (пытается встать):
Я не могу встать...
ФЕРДИНАНД:
А разве ты уже не говоришь мне свое "да, государь".
АНИТА:
Да, государь...
ФЕРДИНАНД:
Вот это уже гораздо лучше. Гораздо лучше... А ты ведь спасла мне жизнь, детка.
АНИТА:
Я знаю, государь.
ФЕРДИНАНД:
И что же, тебе очень обидно, что так вышло? Что тебя ранили?
АНИТА:
Мне кажется, что вам... жаль меня. И в этом случае мне не очень обидно.
ФЕРДИНАНД:
Тебе так кажется?
АНИТА:
Да, государь...
ФЕРДИНАНД:
Я очень сожалею, но я как раз пришел тебе сказать, что ты – всего лишь выполнила свой долг. Я ничего иного и не ожидал от тебя. Я... доволен тобой.
АНИТА:
Всего лишь... свой долг?..
ФЕРДИНАНД:
Ну да. В сущности, я пришел наградить тебя. Вот этот изумительный кастильский кинжал в расшитых драгоценными камнями ножнах свидетельствует о том, что отныне ты – уже не камеристка, а первая придворная дама и – графиня де Реаль.
АНИТА:
Я теперь – графиня де Реаль.
ФЕРДИНАНД:
Ну–ну. Не надо благодарить. Лучше выздоравливай. Скоро у нас торжества... (Гладит Аниту по голове, выходит).
АНИТА:
Скоро у вас торжества... (смеется). Жаль, что графиня де Реаль не сможет на них прийти. (Разглядывает кинжал, встает, втыкает его себе в живот. Снова входит Фердинанд).
ФЕРДИНАНД (поднимая мертвую Аниту):
В четвертый раз в моих руках эта глупая маленькая пташка. Кто–то говорил мне, что четыре – это число смерти.
Зачем я это сделал?.. (Уносит ее).
КОЛУМБ:
Богоданность королевской власти – сказки. На Новых землях меня, капитана родом из Генуи, считают посланником Небес. И я точно также был вынужден устанавливать свою власть лукавством, огнем и мечом. Но если ты получаешь мандат на правление, "нельзя причинять ни зла, ни ущерба тем, кто не может ответить тебе тем же"
... Жизнь нам дают не короли.




СЦЕНА СЕДЬМАЯ. ЭСКОРИАЛ. МЕРСЕДЕС ONLINE.
(Входят Марио и Мерседес).

МАРИО:
Как же все произошло?
МЕРСЕДЕС:
В очередной раз ночью он был под моим балконом и снова домогался свидания в характерной для него наступательной манере... (Марио отходит. Входит Томмазо).
ТОММАЗО:
Драгоценная донья Мерседес! Зачем скрывать ваш солнцеподобный лик под маской безразличия и самоотвержения? Откройте ваши двери и сердце пылкому Томмазо!
МЕРСЕДЕС:
Я не хочу разочаровывать вас, кабальеро, но не в моих традициях быть выбранной. Я сама выбираю тех, кому открываю двери.
ТОММАЗО:
А вы уверены, что не раскаетесь в своем упорстве?
МЕРСЕДЕС:
Вы будете последним, кто узнает о моем раскаянии, милейший. Прощайте. (Томмазо уходит).
МАРИО:
Мерседес, не надо. Не делай этого. Ты просто попадешь в соседний подвал с Диего. Не ходи к нему. Предатели и убийцы не вступают в честные соглашения.
МЕРСЕДЕС:
Знаю, Мария, знаю. Но – "делай, что должен, пусть будет, что будет". Пусть подвал, но хотя бы – соседний... (Марио выходит, входит Торквемада).
МЕРСЕДЕС (резко оборачивается к Торквемаде):
Вы были правы, дон Томмазо. А я во всем ошиблась. И вот я здесь.
ТОРКВЕМАДА:
Чем я, духовное лицо, могу помочь вам, дочь моя?
МЕРСЕДЕС (смеется):
Я ожидала, что вам захочется унизить меня. Вы так предсказуемы... Вы хотели бы, чтобы я пришла к вам с видом страдалицы и упала в ваши объятия, обливаясь слезами? Полноте! Что за любовь к дешевым драматическим эффектам! Ваши кремационные костры гораздо театральнее, чем деловая сделка с одной благородной сеньоритой.
ТОРКВЕМАДА:
То есть, как говорят наши соседи через море – англичане, "бери – или уходи"?
МЕРСЕДЕС:
Именно так. Кто вам больше нужен – полумертвый Диего, который уже больше ничего не добавит к вашим протоколам, или я – здоровая, жизнерадостная и полная ненависти к вам? Разве вам не интересно заполучить меня в такой ситуации? И посмотреть, как это будет?
ТОРКВЕМАДА:
Пожалуй, вы, действительно, именно то, что я хотел "заполучить", донья Мерседес. Уговор. Позвольте вашу руку, и не бойтесь. Я не мучаю тех дам, которые приходят сами,.. а не прилетают на помеле. (3атемнение).




СЦЕНА ВОСЬМАЯ. ЭСКОРИАЛ. ИСПОВЕДЬ–2.

КОЛУМБ:
Одна деталь, Диего. Наш милейший инквизитор имеет маленькие человеческие слабости. За его холодными благосклонными улыбками кроется зажатое мужское самолюбие. Он может погубить женщину так же легко, как любого из вас, так что берегите своих дам. Но и победить его можно с помощью женщины...

(Появляются сидящая Мерседес с распущенными волосами и Торквемада).

ТОРКВЕМАДА:
Господь всемогущий! Как хорошо быть просто – человеком! Обыкновенным мужчиной рядом с прекрасной молодой дамой! (Мерседес смотрит на него в ступоре).
ТОРКВЕМАДА:
Не знаю, как и отблагодарить вас за то счастье, которое вы подарили мне, прекрасная донья Мерседес! (Мерседес начинает подниматься).
ТОРКВЕМАДА:
Как, вы уже уходите? Останьтесь! Я прикажу, нам подадут прекрасный завтрак... (Мерседес начинает трястись, шататься, пытаясь справиться с осознанием того, что исправить уже ничего нельзя, а можно только забыть, а лучше – умереть).
ТОРКВЕМАДА:
Уходите... Правильно. Как говорил мой наниматель, Первый Ангел, "никогда ничего не просите. Все сами дадут и сами все предложат". Идите, идите. Вы мне уже не интересны... Ну же – прочь отсюда!.. (Мерседес падает. Затемнение).
КОЛУМБ:
... с помощью женщины, Мишель, хотя бы ты услышь меня – с помощью женщины... (Входят Изабелла и Торквемада).
ИЗАБЕЛЛА:
Прошу вас выслушать мою исповедь, святой отец, ибо я согрешила.
ТОРКВЕМАДА:
Вы пришли, дитя мое... Изабелла, моя королева.
ИЗАБЕЛЛА:
Я волнуюсь... Дайте мне вашу руку, преподобный, чтобы я могла почувствовать искренность и чистоту ваших намерений. (Торквемада протягивает к ней за ширму руку. Изабелла отходит назад, появляются Фердинанд, Мишель, Магдалена, Марио. Изабелла и Фердинанд приникают друг к дугу. Магдалена берет руку Торквемады).
ИЗАБЕЛЛА:
Идите же сюда, мой духовник и надежда нации. Я готова предстать лицом к лицу со своим будущим. (Торквемада переходит на сторону Изабеллы. Видит всю компанию. Немая сцена).
ТОРКВЕМАДА:
Я должен был понять. У Вашего Величества не могло быть таких горячих рук.
МАГДАЛЕНА:
Ожоги на руках... Это ничего. Вашим жертвам приходится терпеть и не такое.
ФЕРДИНАНД:
Так как же будет выглядеть наша сделка, милейший инквизитор?
ТОРКВЕМАДА:
В моем распоряжении ваша честь, в вашем – моя жизнь. Неплохой обмен.
ФЕРДИНАНД:
Благородные господа, изложите ваши... соображения синьору Торквемаде.
МАРИО:
Документ, восстанавливающий древний род герцогов Альба во всех наследственных правах и мою старшую сестру Мерседес как преемницу его привилегий.
МИШЕЛЬ:
Указ об освобождении и реабилитации дона Диего ди Кастельно и матадора Хосе де Леона.
МАГДАЛЕНА:
Документ с гарантией безопасности адмирала Колумба по возвращении в Испанию.
ТОРКВЕМАДА:
Пусть так. Пусть так...Но всех – в изгнание. Прочь с полуострова! (Фердинанду и Изабелле) Не забывайте, ваша честь в моих руках.
ФЕРДИНАНД:
Мне диктовать условия?!
ТОРКВЕМАДА:
Да вам, великий, но... бездетный государь.
МИШЕЛЬ:
Уедем. Мы уедем, Подождите...(Снова на него находит. Затемнение).




СЦЕНА ДЕВЯТАЯ. ОСВОБОЖДЕНИЕ. МОМЕНТ ИСТИНЫ.
(Голос Колумба, Все исчезают, появляются Диего и Хосе. Позже Торквемада).

КОЛУМБ:
За свободу нужно платить. Мне казалось, что свобода совести существует только на неизведанных землях. И лишь здесь я понял, что мы были свободны всегда. Даже когда Диего был в застенке, Хосе при смерти, а Мишель в бегах. Земля действительно кругла, и мы не можем не встретиться.

ДИЕГО:
Мы вместе, друзья мои, и мы – свободны.
ХОСЕ:
Момент истины еще настанет. Злой Бог не может править всегда.
МИШЕЛЬ:
Князь мира сего говорил со мной... И он сказал, что даже если мы удалимся в пустыню и будем жить в шатрах из черной верблюжьей шерсти, Торквемада не оставит нас.
ТОРКВЕМАДА:
Твой Торквемада всегда с тобой. Пусть это помнят все. (запись, эхо) : ТВОЙ ТОРКВЕМАДА ВСЕГДА С ТОБОЙ! (Все выходят).
(Входит Магдалена. Sound: Vangelis : 12 O'Clock [with Vana Veroutis]).
МАГДАЛЕНА:
Я сделала все, что могла. Я покидаю Испанию. Теперь ты, и вправду, свободен. ...Только скажи мне, где сейчас твой корабль?.. Где ты?
КОЛУМБ:
Я здесь, Магдалена. Я всегда здесь. Земля вращается и создает иллюзию зависимости от географии. На волнах или на облаках – везде ты увидишь паруса моего корабля.
Я здесь.

(Магдалена уходит. Появляются Мерседес и Диего).
ДИЕГО:
Позвольте вашу руку...
МЕРСЕДЕС:
Никогда.
ДИЕГО:
Но так же невозможно...
МЕРСЕДЕС:
Невозможно...
ДИЕГО:
Но я ведь уезжаю... навсегда.
МЕРСЕДЕС:
Езжайте, вас я не держу.
ДИЕГО:
Но почему? Зачем?! Ведь вы же...
МЕРСЕДЕС:
Я никогда вам правды не скажу, и мне никто не нужен в целом свете.
ДИЕГО:
Вы ошибаетесь.
МЕРСЕДЕС:
Нет, я всегда права.
ДИЕГО:
Вы ошибаетесь
МЕРСЕДЕС:
Нет – мне никто не нужен.
ДИЕГО:
Вам нужен я. Отныне – навсегда. Возьмите эту флейту. Сыграете – и я услышу вас. Прощайте же. Прощайте. (Уходит).
МЕРСЕДЕС:
До свиданья. Любовь моя. Мы встретимся. Быть может. Может быть.


(И хотя все,
наверное, подумали, что эта пьеска будет бесконечной, тут у нас стильный поклончиккк, какая–нибудь занавесочка, какой–нибудь убийца Вангелис, а я бы еще прочла стишок из Бродского или песенку Леголаса, чтобы всем стало легче, всем стало веселей – играли–то оптимистическую комедию. Спасибо Маме и Стасу за терпение. Спасибо Римме Рожковой за танцы, спасибо ЦКостику за демонизм и прирожденность, спасибо Ире Поповской за "здравствуй, Луна", спасибо Александру Несслеру за "веру, надежду, любовь", спасибо тебе, Радость моя, Тоник за те твои многочисленные фразы и настроения, которые пропитали это "произведение". Спасибо "Верным" за верность, красоту, дерзость, интеллект.

Мы встретимся. Быть может. Может быть).

МУЗЫКА!
Heeheehee... (St)




ПРИМЕЧАНИЯ ПАПОРОТНИКА

Благодарность: Александру Дюма–отцу за черную мушкетеристость и ришельизм, Жюлю Верну за "Историю великих путешествий" (Использованы подлинные фрагменты из дневниковых записей Христофора Колумба [1436–1506], ну, конечно, я их слегка подредактировала...), Андрею Вознесенскому за "не–забуду–не–увижу", Александру Галичу ("Отчий дом"; за "не–зови–я–и–сам"), Виктору Гюго за "Mersedes case", Михаилу Булгакову за "не просите", Александру Грину за взгляд в сторону горизонта, "Десперадо" (Диего Родригесу и Антонио Бандерасу) за десперадство, В. Дудинцеву за "холодные благосклонные улыбки", городкам Барселоне и Палсу (просьба не путать с "пальсами") в стране Испании "патаму чта", Дж. Роналду Руэлу Толкиену за его Серокрылый корабль, Красимиру за показанный "Крик", выбитый на стене православного храма в городке Несебре, авторам фильма "Пророчество" ("Prophecy") за фразу про Первого Ангела (самого любимого Ангела), английским рыцарям за девиз "делай, что должен", японцам, по чьим понятиям четыре является числом смерти, Марселю Прусту за слово "Верные", испанской хунте и лично генералу Франко за пароль "Над всей Испанией безоблачное небо", Тони за грабли, краски и "здесь", Киборгу за "опа", мне за импорт из файла "novel" и Вселенскому Слову за то, что оно обо мне помнит.



КОДА

"Пение птиц, напоминавшее трели испанских соловьев, горы, похожие на испанские сьерры, живописные долины, дубовые рощи – все это вызывало у Колумба воспоминания о видах Кастилии, почему он и назвал этот остров Эспаньолой. Жители Эспаньолы оказались до того боязливыми и недоверчивыми, что с ними никак не удавалось войти в сношения: при малейшей попытке испанцев приблизиться к ним они быстро убегали в лес. Тем не менее нескольким матросам все же удалось захватить одну молодую женщину, которую они и привели на корабль. Колумб дал ей кольца, бусы и одежду, после чего... [приказал отпустить ее на берег]."



BACK TO THE THEATRE




(Торквем – Изабелла попытка объяснения).
(Марио–Мерседес–Анита: попытка переубедить).
(Марио–Магдалена–Мишель–Изабелла). (Торквем–Алехандро; допрос + о матери).
(исповедь 2) (Фердинанд–Анита).
А где Христофор?
Христофор уплыл за моря.
(Колумб: мой ночной кошмар – черные чайки и черное море). Говорят, где–то есть Черное море, о нем писали еще греки. Тюрьма Коламбус. Черный песок, черное солнце.
(Серенада под балконом). (Плащ, кинжалы, шпаги).
(Фантомас Торквемада) Стихи. Веера. Маха.
(Фламенко) (коррида) (Кастаньеты) (Инквизиция – допрос линза)(Исповедь 1)
(мантильи) (идальго) (гранды) (освещая путь кострами)
(Твой Торквемада всегда с тобой) Мавр(итанка)
(А что представляет из себя новый Великий Инквизитор?
(Очень жизнерадостный человек – жжет людей на кострах, и все с хохмочками)
Темнота, ходьба со свечой, (Эскориал) (на побережье)
("нам кажется, что свобода совести может быть только на неизведанных землях. И (только сейчас я понял, что мы были свободны всегда. Даже когда Диего был в (застенке")(святой трибунал, верховный трибунал инквизиции – Супрема.)
("ушла в страну печали. Стоит лицом к стене и... Пришлю краски".) АБ (с)
(Злой Бог, Князь мира сего.)
(Римская церковь – базилика Дьявола и синагога сатаны, вавилонская блудница, (бесплодная смоковница)
(жить в пустыне в шатрах из черной верблюжьей шерсти).
(ВПВП – в принципе в пень) (ПВП – пока в пень) (St)
(ХК привез мулатку с острова Эспаньола, уплыл – страсть к свободе).
(Торкв. – тайный эротоман). (Холодная благосклонная улыбка).
(Это чувство любит темноту и иносказание. Не смейте даже протягивать ко мне руки при свете дня).(Фердинанд – идиот. \Не вышло. Самая интересная роль\ Изабелла – интриганка под маской благочестия. \Тоже не вышло. Та еще дамочка\).
(У нас есть свобода быть вместе, хотя Диего в тюрьме, Христофор в море, Хосе при (смерти, а Мишель в изгнании). (Мы вместе, друзья мои. Мы свободны).
(На исповеди вместо Изабеллы – мулатка, хватает за руку). (Изабелла – монамурра).
(Мишель – пророчество. Через накат приступа видит их будущее.)
(Начало в харчевне) (Ну, ты и настрадаешься, Нострадамус!)
(Мы – верные католики.) (соглядатай – мистер Икс) (Беседы с Торквемадой)
(Кто–то передает Магдалене, и он хранит флейту от Колумба).
(Играет.(Играет одна на пустой сцене в конце (действия?):)
(Он сказал, что услышит меня. Он сказал, что услышит.) (Монолог о разлуке)
(Дал вот это, сказал – услышит.)
Величайшие Богищи Подземнейших Пещерищ С Огромнейшими Мечищами Ужаснейших Властителищ Адскейших Вселеннищ!!! MegaKewl!!! (St)
(Любовная сцена – Диего – Мерседес) (Коррида, арестовывают Диего)
(Допрос Диего) (Анита – Марио)
(Марио приходит в "Чайку") (Магдалена "пожалел бы". Свирель.)
Маленькие зелененькие мышки падают в кисель.(St)
Большие оранжевые летучие собаки лакают молоко прямо из двадцатилитровых лунных озёр.(St,АН)
Средненькие розовеющие пальсы ныряют в мазут. (St)
Маленькие синенькие часы под часами писают паром, стекающим по усам стоящего на голове городового. (АН)
Разные резные резиновые розочки раздеваются раком резвясь разнообразно.(АН)
Плавающие перцы поют саги придавливая потных лохов своей любовью. (АН)
.....и самые страшные из них...вера, надежда, любовь... (цитата из меня) (АН)
А знаешь, почему?
Потому что они ЭТОГО НЕ ЧИТАЛИ.
DEEEEEEEEEEEEEEEEEEEEEEEEEEEEEEEEEEPest
РРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРРР
УУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУ
ЛЛЛЛЛЛЛЛЛЛЛЛЛЛЛЛЛЛЛЛЛЛЛЛЛЛЛЛЛЛЛЛ
ЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕ
ЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗ
Это классно.
Это мне ОЧЕНЬ НРАВИТСЯ.
"With Torkvemada, the Great Inquisitor, Dina Dоubrovskaya ranks in the first one
mohican–storyteller in the world" National Inquisitor
"A smashing uploading humour–death read!!!" Pizza De Espagna (St)


BACK TO THE THEATRE