|
ОЛЕГ ПОПОВ & ВЛАДИМИР БЕЛОБРОВ |
ГРУЗ ВКЖ-65
1
Валерий Андреев оттолкнулся ногами от стенки и поплыл к противоположной
стороне отсека, где висела закупоренная пластиковая бутылка минералки.
В это время Алексей Горелов отдыхал, пристегнутый к кровати ремнями
безопасности.
Андреев догнал бутылку и осторожно отвинтил пробку. Но несколько
капель жидкости все же успело вынырнуть в пространство прозрачными пузырьками.
Валерий сложил губы трубочкой и всосал убежавшую воду. Потом он оттолкнулся
ногой от стены и подплыл к иллюминатору.
За стеклом иллюминатора сияли волнующим светом мириады загадочных
звезд. Но их свет был чужим. Валерий перевел взгляд на сине-зеленое гало
Земли и улыбнулся. А потом вздохнул. До их возвращения на родную планету
оставалось еще несколько месяцев. Несколько месяцев упорной работы на орбите.
Валерий отхлебнул из бутылки и услышал щелчок.
Это Алексей, проснувшись, отстегнул ремни безопасности. Он зевнул,
потянулся и сказал:
— Мне приснилось, будто я хожу по лесу и собираю грибы. Ветерок шумит
в листьях, под ногами шелестит мокрая трава. Я иду по лесу с большой корзиной,
а в корзине у меня лежит бутылка водки, плавленый сырок «Дружба», вареное
яйцо, огурец, помидор, бутерброды с колбасой и термос с кофе.
— Куда ж ты будешь грибы класть? — перебил Андреев.
— Дай рассказать, а то забуду… Я присаживаюсь на пенек…
— Достаю свой пирожок!.. Молчу-молчу…
— … Наливаю в крышку от термоса сто грамм, выпиваю… закусываю яйцом...
Хорошо... Вдруг мимо бежит заяц. Я хватаю зайца за уши и вижу, что это
уже не заяц, а моя подружка Лариса, за которой я ухаживал в школе. И я
держу ее за рыжую косу и говорю: Лариса, я тебя люблю… А она смеется и
бьет меня по голове портфелем. Но мне не больно, а, наоборот, как-то приятно
даже… — Горелов вздохнул. — И мы с Ларисой бежим в кинотеатр «Ленинград»
на последний сеанс, смотреть картину «Анжелика и Король»…
— Хороший сон… — похвалил Андреев. — А мне сны редко снятся. Даже
обидно, — он отхлебнул еще раз из бутылки и посмотрел на Землю. — Отсюда
Земля кажется такая родная и теплая… А вот приземлишься где-нибудь в Антарктиде
на пингвинов… И замерзнешь, как Аммундсен…
— Это исключено. Траектория посадки рассчитана строго до двух километров.
Валерий посмотрел на коллегу грустно:
— Всегда говорят, что рассчитают… Добровольского, Волкова и Пацаева
тоже рассчитали, скажешь?
— Это еще неизвестно — погибли они или нет! Есть мнение, что они
до сих пор живы и, либо проводят в дальнем космосе сверхсекретные исследования,
либо их украли американцы.
— Я в это не верю, — Андреев выпустил бутылку и она полетела к потолку.
— Я верю только своим глазам.
Горелов вытащил из встроенного в стену шкафа гитару.
— Споем любимую, — предложил он.
Космонавты переглянулись и дружно затянули:
Если я что-то сделать забуду
Друг мне напомнит об этом тогда
Верному другу верить я буду
И доверять всегда
Если случится что-то со мною
Друга на помощь я позову
Друг мне поможет и, верной рукою
Друг отведет беду
Если ж у друга случится такое
Другу я тоже всегда помогу
Я поддержу его верной рукою
Знаю, что я смогу
Если любовь повстречается вместе
С другом нам на пути
Другу тогда уступлю я невесту
Дружба важней любви
Вместе мы с другом пройдем сквозь преграды
Вместе мы с другом пройдем сквозь года
Ичто б не случилось, только и надо
Чтоб друг был рядом всегда
Эту песню космонавты сочинили сами на орбите и очень этим гордились.
Зазвенел звонок таймера, напоминающий космонавтам о том, что пора
кормить животных.
Сегодня по графику животных кормил Андреев.
2
Валерий набрал из холодильника тюбиков и полетел в космический
виварий.
По стенам вивария стояли привинченные к полу клетки, в которых летали
и кувыркались животные — белые мыши, кролики, куры, утки, одна кошка, одна
обезьяна и одна собака. В террариуме летала гадюка.
Противнее всего было кормить в условиях невесомости гадюку и белых
мышей. Андреев приблизился к клетке с обезьяной.
Заметив его, обезьяна зацепилась хвостом за решетку, подтянулась
к космонавту и открыла рот. Валерий вставил в ее открытый рот тюбик с банановым
пюре и надавил. Одно удовольствие было кормить обезьяну.
Накормив примата, Андреев перелетел к собаке.
Собака залаяла и завиляла хвостом, отчего сразу же подскочила, ударилась
о прутья клетки, отлетела к противоположной стене, ударилась там, снова
отлетела и из-за верчения хвостом ее стало болтать в воздухе.
Андреев чертыхнулся, запустил руку между прутьев, схватил собаку
за ошейник, подтянул к решетке и вставил ей в рот тюбик "Картошка
с Тушенкой".
— Жри!
Собака всё время фыркала и облизывалась, непроизвольно выталкивая
изо рта тюбик языком. Андреев злился.
Покончив с собакой, он перелетел к кошке.
Кошка расцарапала космонавту руку до крови, и Андреев решил ее не
кормить в воспитательных целях.
Он перелетел к птицам и сказал:
— Цып-цып.
В клетках с птицами начался настоящий переполох. В воздух поднялись
пух, перья и мелкий помет. Валерий стал чихать и отгонять всё это от своего
лица руками. Из-за чего его откинуло назад и он ударился спиной о террариум,
растеряв по дороге все тюбики.
Змея за стеклом распрямилась как палка и зашипела. Андреев хотел
замахнуться на нее кулаком, но вовремя вспомнил, что его сейчас опять куда-нибудь
отбросит, и полетел собирать тюбики.
Несколько тюбиков загнало воздушными потоками в клетку к обезьяне.
Сообразительная обезьяна, перехватав все тюбики, сразу начала откручивать
колпачки и выдавливать в рот питательные массы.
Пока Андреев добрался до клетки, обезьяна почти всё уже сожрала и
вокруг ее головы, словно спутники, летали измятые тюбики и колпачки от
них.
Валерий, чтобы его не отбросило, схватился одной рукой за прутья
клетки, а другую просунул внутрь и двинул обезьяне в живот.
Обезьяна отлетела к задней стенке, ее стошнило в воздух. Космическая
блевотина угрожающе приближалась к лицу космонавта.
Валерий оттолкнулся ногами и стремительно полетел назад. Он выскочил
из отсека, задраил люк и вздохнул.
"Фиг я когда еще буду кормить их каждого по отдельности, — подумал
он. — Просто надавлю из тюбиков в воздух, а там уж кому как повезет".
Андреев заглянул в иллюминатор вивария, но в этот момент обзор ему
закрыло выпущенное обезьяной облако. Космонавта передернуло.
Валерий вернулся в кают-компанию.
Горелов висел в воздухе и вкручивал лампочку.
— Что случилось? — спросил Андреев.
— Ничего. Просто решил лампочку ввернуть потусклее. В целях экономии
солнечных батарей.
— А чего их экономить?
— Мне нужно включить электродрель, чтобы просверлить дырку в обшивке.
Валерий перелетел на кровать, пристегнулся и заложил руки за голову.
— Какому умнику, — сказал он, — в голову пришло засылать животных
в космос?!.. Ладно бы еще, они нам здесь яйца несли!
— Ты знаешь, Валерий, — Алексей закончил с лампочкой, — в научных
исследованиях самое любопытное, когда делаешь неизвестно что и неизвестно
зачем, а получается то, что надо. И тогда становится понятным — почему
ты это делал. Тем более, когда идет прямое финансирование.
3
В двадцать ноль ноль по московскому времени должен был состояться
очередной плановый сеанс связи с Землей.
Космонавты поужинали из подогретых тюбиков. У Андреева аппетит в
этот вечер был неважный. А Горелов наворачивал из своего тюбика за обе
щеки.
— Был такой момент, — сказал Алексей, глотая очередную порцию пасты,
— когда мне тюбики надоели ужасно! Смертельно хотелось поесть ложкой или
вилкой с ножом. Однако, со временем, такая потребность отпала. Я преодолел
себя и теперь мне всё равно.
— Это ты просто так говоришь, — ответил Андреев угрюмо, — чтобы себя
успокоить. А летай бы здесь сейчас макароны по-флотски — посмотрел бы я,
как ты бы их накалывал на вилку!
После ужина космонавты пристегнули себя к креслам и вышли на связь
с Землей.
На экране появилось круглое лицо полковника Колосняка. Колосняк поднял
руку, сжатую в кулак, и потряс ею над головой.
— Привет, ребята!
Горелов и Андреев улыбнулись и замахали руками в ответ.
— Как жизнь, ребята?.. Всё в порядке?! Всё работает нормально?! Мы
следим за данными приборов! — Колосняк погрозил пальцем. — Приборы показывают,
что всё идет по плану, в соответствии с распорядком полета.
— Так точно, товарищ полковник, — сказал Горелов.
— Что, ребята, соскучились по Земле?
Космонавты сдержанно закивали и развели руки в стороны, показывая,
что конечно соскучились, но работа есть работа и фули ж здесь сделаешь.
— Ничего, ребята, — полковник кивнул. — На земле вас ждут звания
Героев и высокая правительственная награда… Напоминаю, завтра в 18.00 по
московскому времени состыковка с транспортным кораблем. Кроме всего прочего,
прибывает груз ВКЖ-65. На работу с ним вам отводится трое суток. — Колосняк
растопырил три пальца. — Извините, ребята, но это предельный срок. Сами
знаете, ресурсы ограниченные.
— Понятно, — сказал Андреев.
— Службу знаем, — добавил Горелов. — Рады служить Отчизне.
Космонавты отдали честь.
Полковник Колосняк тоже приложил ладонь к козырьку.
— Забыл про самое главное, — сказал он. — Сегодня подписан приказ
о присвоении вам очередного звания. Так что, теперь вы, ребята, майоры
Горелов и Андреев. Поздравляю.
— Спасибо. Служим Отчизне, — ответили космонавты хором.
— Я вам по этому поводу лично послал в транспортном корабле пятьсот
грамм вместо черепахи.
У Валерия на глаза навернулись слезы.
— Спасибо, Борис Иванович!
— Да что там… Пустяки. Я подумал — на хрен нам черепахи в космосе?!
Лучше ребят порадую! — Колосняк засмеялся.— Ну всё — конец связи.
Экран погас.
— Всё-таки мировой мужик Борис Иванович, — сказал Андреев, отстегивая
ремень.
Космонавты переглянулись.
— Поздравляю вас, майор Андреев, с очередным званием.
— Поздравляю вас, майор Горелов, с тем же самым!
4
Весь следующий день космонавты провели, подготавливая орбитальную
станцию к предстоящей стыковке.
В просверленную дырку Горелов ввинтил шуруп и повесил на него календарь,
в котором дни, прожитые в космосе, были перечеркнуты крест-накрест. Горелов
вытащил из кармана шариковую ручку на шнурке и зачеркнул еще один, подходящий
к концу, день. На вопросительный взгляд Андреева Горелов сказал:
— Через час прибудет транспортный… Пока стыковка, пока разгрузка
— не до этого.
Транспортный корабль подошел точно по расписанию. Стыковка прошла
успешно. Когда был закручен последний болт и прошло положенных полчаса
для дезактивации шлюзовых отсеков, космонавты раздраили люк и вплыли в
транспортный корабль.
Ящик за ящиком, коробку за коробкой они переправляли к себе на склад
и там как положено закрепляли. Распаковывать посылки они будут завтра.
Наконец очередь дошла до груза ВКЖ-65. Это была серебристая капсула,
напоминавшая футляр для пипетки, только очень большой.
— Берись ты спереди, — сказал Андреев, — а я сзади.
Космонавты подхватили футляр и переправили его на станцию.
— Предлагаю оставить до завтра на складе, — сказал Горелов.
— Ты что рехнулся?! — воскликнул Андреев. — У нас всего три дня!
— Согласен, но груз всё равно нужно подготовить, а на это уйдет время.
— Зачем его готовить? Развинтим и всё!
— Нет, я так не могу.
— На Земле я тоже не могу. А в экстремальных условиях надо смочь.
— Ну… не знаю… Я бы всё же отложил на завтра…
— Ты, если хочешь, откладывай на здоровье, а я не буду. — Андреев
решительно взялся за контргайки.
5
Груз ВКЖ-65 представлял собой усыпленную женщину-преступницу,
приговоренную к смертной казни.
Уже давно Центр Управления Полетами разработал программу по оздоровлению
психологического климата космонавтов, находящихся подолгу на орбите. Дабы
избежать нервных срывов, вызванных длительным воздержанием, которые могли
привести к большим материальным ущербам для государства и отечественной
космонавтики, руководство разработало программу "Груз ВКЖ-65".
(ВЖК "Временная Космическая Жена". 65 — предельный вес женщин,
посылаемых на орбиту в килограммах.) Для этой цели были налажены связи
с теми отделами Министерства Внутренних Дел, которые отвечали за исполнение
смертных приговоров. Из тех женщин, которые были приговорены к смертной
казни, выбиралась одна, удовлетворяющая определенным требованиям. Она должна
была быть молодой, привлекательной и не тяжелой. Осужденную, без ее ведома,
усыпляли и отправляли транспортным кораблем на орбиту к космонавтам. Там,
в течении срока, установленного программой работы с грузом ВКЖ-65, космонавты
вступали с осужденной в интимную близость, а по истечении отпущенного срока,
осужденная должна была быть утилизована вместе с отходами, то есть отправлена
в открытый Космос.
6
… — Ну ладно, — Горелов взялся помогать.
Через несколько минут футляр был развинчен и из него была извлечена
девушка в полиэтиленовом пакете на молнии.
Андреев потянул молнию вниз. Из пакета выглянуло миловидное лицо
с разметавшимися рыжими волосами.
— В прошлый раз брюнетку присылали, — прошептал он.
Горелов уставился на девушку во все глаза и застыл в воздухе на несколько
мгновений.
Андреев вытащил из пакета сопроводительную записку. Записка была
скотчем приклеена к коробке с презервативами. Космонавт отклеил записку,
а коробку сунул за пояс.
— Татьяна Николаевна Рукавишникова, — прочитал он. — Двадцать шесть
лет. Русская. Приговорена к высшей мере наказания за зверское убийство.
Всё время одно и то же пишут!
— А что ты удивляешься? К высшей мере только за убийство приговаривают,
— Горелов облетел девушку вокруг.
— Не знаешь, почему на такой короткий срок прислали? В прошлый раз
была целая неделя…
— Не знаю. Не мы с тобой программы рассчитываем, а они… Им виднее…
Я думаю, что у нас ресурсов меньше осталось…
— Какие ресурсы?! Батарея солнечная работает, тюбиков — полно! Какие,
к черту, ресурсы?! На обезъянах всяких с курицами лучше бы экономили наши
ресурсы! А не на людях!
— Не наше дело, — Горелов наклонился над пакетом, освобождая из него
руки. — Еще неизвестно сколько она проспит.
— Пусть спит, — Андреев высвободил из пакета ноги. — Ух ты какие!
Космонавты перевезли девушку на кровать и пристегнули ремнями.
— Кто первый? — спросил Горелов.
— Здрасте! — Андреев расстегнул на девушке комбинезон. — Ты же говорил,
что пока она не проснется — ты не можешь спящую!
— Это я думал вообще, а раз уж мы ее распаковали, то, знаешь ли,
я тоже участвую… К тому же в прошлый раз ты был первый… И, кроме того,
мне рыжие нравятся… У меня первая любовь рыжая была. Помнишь, я тебе сон
про нее рассказывал?.. Эх… Не зря она мне приснилась… Сон в руку…
— Ладно, тогда тянем жребий.
Андреев поймал плавающий в воздухе колпачок от тюбика, спрятал за
спиной и сказал:
— Угадаешь в какой руке — ты первый. Не угадаешь — тогда я.
Горелов не угадал.
— Помоги мне ее раздеть, — попросил Андреев.
Космонавты минут пять раздевали девушку, снимая с нее комбинезон
и нижнее белье. Всё это теперь свободно плавало по кают-компании.
— Ух ты! — восхитился Андреев. — Борис Иванович всё-таки молодец!
Наверняка, лично приложил руку к отбору. Сказал им, наверное, — подберите
для ребят что-нибудь получше, они все-таки герои!.. — он помялся. — Лети,
Леша, ставь пока чайник… А то я при посторонних стесняюсь.
— Какой же я посторонний? Мы же друзья!
— Друзья… а все-таки лети… Оставь нас…
7
Горелов перелетел в отсек, служивший космонавтам подобием
кухни. Наполнил специальный чайник водой из баллонов, закрепил его на электроплите.
Сел на табуретку, сунув ноги в прикрученные к полу серебристые шлепанцы.
Зажал руки между колен и сгорбился.
На Горелова вид нового груза ВКЖ-65 произвел какое-то необычное впечатление.
Горелов мотнул головой, как бы освобождаясь от наваждения.
Он хотел отнести свое состояние на счет длительного воздержания,
но груз ВКЖ-65 они получали уже не в первый раз и ничего подобного с ним
раньше не происходило. Он сравнивал свое теперешнее состояние с теми состояниями,
когда им присылали другой груз, и никакого сходства не находил. А почему
так — понять не мог.
Он вспомнил сон, который видел накануне и опять задумался... К чему
снятся зайцы?.. Она так похожа на девочку Ларису… Очень похожа…
Замигала лампочка освещения.
Горелов встал, плавно подлетел к рычагам управления и начал поправлять
солнечную батарею. Он манипулировал рычагами и следил в иллюминатор за
тем, какое положение принимает батарея относительно солнца.
Раз-два, три-четыре… Раз-два, три-четыре… Раз-два, три-четыре…
Батарея встала на место и лампочка перестала наконец мигать.
Горелов вздохнул и сел обратно на табуретку. Но тут засвистел чайник.
Горелов поднялся и полетел заваривать чай в специальных герметических
чашках.
Он достал из шкафа чай в пакетиках. Себе заварил один пакетик, а
Андрееву — два, потому что тот любил покрепче.
Двери отсека раздвинулись и в кухню, задраивая одной рукой ширинку
скафандра, влетел взлохмаченный Андреев. Он крутил над головой использованную
резинку. Сделав несколько кругов по отсеку, Андреев опустился на табуретку.
— Бросай чаи распивать! — Андреев посмотрел на Горелова горящими
от восторга глазами. — Ну, я тебе скажу! Вот это да! Представляю, как это
происходит, когда она не спит! — Космонавт набрал воздуха и заорал. — У-ху-ху!
У-ху-ху! Ху-ху! — Потом засунул использованный презерватив в утилизатор
и нажал кнопку. — Лети, штопаный, в неизведанные уголки Вселенной! Может,
кому пригодишься! На пыльных тропинках далеких планет останутся наши
следы!
— Ну, я полетел, — Горелов вставил чашку в зажимы на столе. —
У двери он оглянулся и хотел что-то спросить, но передумал.
8
На следующий день в девять тридцать пять утра по московскому
времени Татьяна Рукавишникова проснулась, обнаружив себя привязанной к
кровати в неизвестном месте.
Над ней летали ангелы в серебристых комбинезонах. Один ангел был
стриженный брюнет с усами, а второй — кудрявый блондин.
Стены помещения были как будто из фильма "Солярис", который
когда-то она смогла досмотреть до середины. Еще был слышен какой-то гул,
будто где-то работал мотор или большой вентилятор. Окна помещения были
круглыми, как на пароходе, и за ними — темно.
У Татьяны появилось три предположения. Первое — она умерла и находится
на том свете. Второе — она заболела или сошла с ума и бредит. Третье —
ее отправили в какую-то секретную тюрьму и собираются проводить над ней
человеконенавистнические опыты. На это последнее предположение Татьяну
натолкнул воспоминание о странном допросе, на который ее вызывали уже после
вынесения приговора. Она знала, что допрашивать ее больше уже ни к чему.
В кабинете следователя, куда ее привели, сидел еще один какой-то неприятный
тип в форме полковника. Он внимательно осмотрел Татьяну с ног до головы,
ущипнул за грудь и даже заглянул, как лошади, в рот. Вид у него при этом
был довольный. Хотя Татьяна и сказала ему всё, что про него думает — терять-то
ей было уже нечего. Но полковник только расхохотался.
Ангелы опустились на кровать рядом с Татьяной.
— Доброе утро, — сказали они хором.
— Кто вы? — это короткое предложение далось Татьяне с трудом. Язык
почему-то плохо слушался.
— Космонавты, — ответил ангел-блондин. — Я Валера.
— А я Леша… Не волнуйтесь, вы находитесь на орбитальной станции.
Татьяна вспомнила, что эти лица она действительно видела еще до тюрьмы
по телевизору, в репортажах с орбиты… Сколько же времени прошло с тех пор?!..
Но поверить, что она каким-то чудом оказалась в космосе, Татьяна не могла.
— Вы удивлены? — спросил блондин Валера.
— Это естественно, — сказал брюнет Леша. — Любой бы на вашем месте
удивился — как это он прямо из тюрьмы попал в открытый космос! Да?
— Не волнуйтесь, — сказал Валера, — сейчас мы вам всё объясним.
— Поздравляем! — продолжил Леша, — Вам повезло. Вы оказались участницей
сверхсекретной программы. Суть программы в том, что приговоренным к смертной
казни заменяют меру наказания. Вместо высшей меры, которая вас ожидала,
вас послали в космос для того, чтобы вы приняли участие в программе "Космический
Секс".
— Подобные исследования наша страна проводит первой в мире! Вы понимаете,
какая на вас… — Валера помолчал, — и на нас, — он посмотрел на ангела-брюнета,
— лежит ответственность?
— Если исследования пройдут успешно и закончатся положительным результатом,
вас на Земле, вместо камеры смертников, ожидает слава Героини Космоса и
обеспеченное будущее.
— Поздравляем вас, — Валера достал из-за спины цветок орхидеи, который
он отломал в оранжерее.
Татьяна машинально протянула к цветку руку, но остановилась.
— Я сплю, — произнесла она медленно. — Ущипните меня.
— С удовольствием, — Валера ущипнул Татьяну за ногу.
— Ой! — девушка вздрогнула.
— Еще? — спросил Андреев, протягивая руку.
Но Горелов отвел руку друга и сам ущипнул Татьяну за другую ногу.
— Ой! Хватит!..
— Теперь вы верите своим глазам? — Валерий повращал своими глазами
и улыбнулся.
Татьяна приподняла голову.
— Почему я пристегнута?
— Невесомость…
— Без сноровки, в невесомости можно набить себе большие шишки.
— Знаете, какие мы себе по началу набивали шишки? Ого-го!
— Я хочу попробовать, — сказала Татьяна.
— Что попробовать? — Андреев улыбнулся.
— Полетать.
— А…
Космонавты расстегнули ремни и, взяв девушку под руки, полетели с
ней по станции.
— Небольшая экскурсия по орбитальной станции, — сказал Горелов.
— Теперь это ваш дом, — добавил Андреев.
— Ваш и наш.
— Космос — наш общий дом.
— Здесь у нас виварий, — Горелов постучал пальцами по иллюминатору
обозрения.
— Здесь мы проводим опыты с животными, — добавил Андреев. — Кстати,
Леша, сегодня твоя очередь кормить зверей.
— Успею… Не хотите взглянуть поближе? — предложил Тане Горелов.
Девушка кивнула.
Они влетели в виварий, где как всегда, кувыркались в клетках животные
и птицы.
Заметив людей, обезьяна закричала "У! У!" и захлопала в
ладоши.
— Это она приветствует вас, Татьяна, — сообщил Горелов.
— Она у нас очень умная, — добавил Андреев. — Вы ей понравились.
Татьяна в первый раз после пробуждения улыбнулась.
Я больше люблю хищников.
Андреев растопырил пальцы и зарычал.
— Ой! — сказала Татьяна.
После вивария слетали в оранжерею, где Горелов дал попробовать Татьяне
клубнику величиной с яблоко.
Я больше люблю бананы и огурцы, сказала Татьяна.
Почему?
Не знаю.
— А я знаю, — сказал Андреев, — но не скажу.
И так, отсек за отсеком, они облетели всю орбитальную станцию. Закончили
космическую экскурсию демонстрацией туалета и душа.
К этому моменту Татьяна окончательно пришла в себя, свободно общалась
с космонавтами и даже немного шутила. Так, например, про туалет она сказала:
"Роскошная параша".
Вернулись в кают-компанию и усадили Татьяну в кресло у иллюминатора.
Андреев сделал Горелову знак и космонавты отплыли в сторону, оставив
Татьяну одну.
— По-моему, достаточно образовательных программ, — прошептал Андреев.
— У нас мало времени. Нужно приступать к космическому сексу.
— А не рано? — засомневался Горелов. — Как-то резко… Давай выпьем
с ней бутылку, которую нам Борис Иванович прислал… После этого дела естественней
получится…
— Согласен.
Андреев полетел на склад за бутылкой.
Горелов подплыл к Татьяне сзади и осторожно положил ей руку на плечо.
— Правда, романтично смотреть из Космоса на землю?
— Ага! — ответила Татьяна задумчиво. — Где-то там внизу моя тюрьма…
Представить себе невозможно!..
— Да, — Горелов погладил ее по волосам. — Как можно таких, как вы
в тюрьме держать?.. Не понимаю…
Татьяна промолчала.
Приплыл Андреев. Он вплыл в отсек, толкая перед собой бутылку "Столичной"
горлышком вперед.
— Лети ракета, как соловей летом! — сказал он в рифму. — Я — поэт,
зовусь Валера, от меня вам всем мадера… Не мадера конечно, а водка… Это
я так, для рифмы.
9
Приготовили закуску — тюбики с огуречной пастой, тюбики с
колбасным фаршем, тюбики с плавленым сыром и тюбики с томатной пастой.
— Вот только пить придется из горлышка, — предупредил Андреев. —
В условиях невесомости иначе нельзя.
— За знакомство, — сказал Горелов.
— И успешную совместную работу, — добавил Андреев.
Все по очереди отхлебнули из бутылки.
— Ой, — сказал Татьяна, — я так есть хочу! Просто умираю, — она выдавила
в рот сразу полтюбика с фаршем.
— Вот мы дураки! — хлопнул себя по лбу Андреев и его закрутило в
воздухе. — Это же ваша первая космическая трапеза! Сейчас я слетаю в холодильник
и принесу вам еще разной космической еды.
Через минуту Андреев вернулся, прижимая к животу охапку тюбиков.
— За прекрасных дам, — Горелов поднял бутылку.
— За третью женщину в космосе, — добавил Андреев.
— Как это ты считаешь? — Горелов вскинул брови.
— Неважно, — Андреев взял у него бутылку. — Ты что, против?
— Нет, я, конечно, за.
Выпили.
— Знаете, мальчики, — сказала Татьяна, — вы не поверите, но мне нагадали,
что я полечу в космос! У меня бабушка была полуцыганка и она мне нагадала
на картах, что я полечу в космос и стану очень известной. И никто ей не
поверил. И я не поверила. И недавно я ее в тюрьме вспоминала и думала,
что лучше бы она мне нагадала, как людей не убивать. А вот получается —
права была бабка!
— Конечно права, — сказал Горелов.
— Если не секрет, — попросил Андреев, — расскажи нам, Таня, за что
тебе высшую меру дали?
Таня вздохнула.
— Ну, хорошо… Только давайте допьем сначала… А потом я расскажу…
Допили.
— А курить у вас здесь нечего?
— Курение на станции строго запрещено, — развел руками Горелов.
— Жаль… — Таня уселась поудобнее и начала свой рассказ.
10
— С детства я любила животных и хотела работать в цирке укротителем.
Когда мне исполнилось пятнадцать, я ушла из школы и поступила в цирковое
училище. Там я познакомилась со своим будущим мужем воздушным гимнастом
Михаилом Дыбовым.
— А почему у тебя фамилия другая? — спросил Андреев.
— У артистов так принято… Для карьеры… Если бы мы делали один номер,
тогда можно бы было под одной фамилией выступать. Тогда бы говорили: Семья
Дыбовых на трапеции! А так — публика скажет — что за ерунда — гимнаст Дыбов,
укротительница Дыбова, тогда и клоуны тоже должны быть Дыбовы!
— Понятно.
— …На третьем курсе мы с Мишей поженились… Жили хорошо… Очень хорошо…
— Татьяна видимо что-то вспомнила. — Водки больше нет? — спросила она.
Андреев потряс пустой бутылкой. Из бутылки вылетела последняя капля,
которую он быстро всосал и развел руками:
— Больше нет…
— Жаль… Таня вздохнула. Я хотела ребенка, но Михаил меня отговаривал.
Он говорил, что мы должны сначала встать на ноги, как цирковые артисты,
а потом уже думать о детях… Да… Лучше бы я его тогда не послушала… Может
быть всё и по-другому получилось… Но жизнь сама знает… Нас распределили
после училища в один цирк. В Новосибирске. Незадолго до нашего прибытия
погиб укротитель тигров. Он напился, уснул в клетке и тигры его задрали.
Мне предложили его должность. Я хотела отказаться, потому что еще в училище
нам говорили старые преподаватели, что если тигр хоть раз попробовал человечины,
он становится черезвычайно опасным и только и ищет повода, чтобы сожрать
кого-нибудь еще. Я боялась тигров. Но в то же время, это была большая удача
— сразу после училища получить самостоятельный номер. И деньги предлагали
хорошие… И у Михаила всё шло как следует... Публика его полюбила. Некоторые
приходили в цирк специально на него. И тогда я согласилась работать с тиграми…
Всё было замечательно… Мы переехали из общежития в собственную квартиру,
купили мебель, холодильник, телевизор. Все подоконники я заставила цветами…
— Татьяна подогнула под себя ногу. — Жалко, нечего курить…
— Вообще-то, в оранжерее растет табак, — сказал Горелов, — но он
для других целей.
— Правда? — удивился Андреев. — А я и не знал! Впрочем, мы не курим.
В космонавты курильщиков не берут.
— Да?… — рассеянно сказала Таня. — Ну ладно… Миша работал в паре
с молоденькой гимнасткой из Уфы Розой Султановой… Вы, наверное, видели
в цирке, что когда гимнасты работают в паре, им приходится хватать друг
друга за разные места. Потому что в воздухе некогда задумываться над тем
— прилично за это хвататься или нет. Можно или партнершу упустить или самому
грохнуться… Во всяком случае, мне так Миша объяснял, когда я ему выговаривала.
Ну — по необходимости или нет — а за разные места трогать приходится и,
естественно, разные мысли и чувства это у гимнастов вызывает. Вот и здесь
так получилось… Однажды во время представления, я вывела по проходу своих
полосатых на огороженную решеткой арену. Тигры прыгали с тумбы на тумбу,
били хвостами по решетке и зверски рычали. Было лето, было душно, чувствовалось
приближение грозы. И тигры, чуткие к изменениям погоды, волновались, были
немного раздраженные. С таким зверем работать не просто. А тут еще, как
на грех, униформист дядя Гена напился и забыл приготовить мне кое-какой
реквизит. И когда по сценарию тиграм нужно было прыгать через горящий обруч,
я обнаружила, что ни обруча, ни факела нет. Я приказала тиграм сидеть на
тумбах, и побежала за кулисы сама. Пробегая мимо китайской ширмы, я услышала
голос Миши. Я заглянула за ширму и увидела там моего мужа, изменяющего
мне с Розой Султановой, у которой, между прочим, были усы как у мужика!
Я рассвирепела, повалила ширму, выхватила из-за пояса кнут и хлестнула
со всей силы по их обнаженным телам. Они вскочили. А в меня словно вселился
бес — я, как зверей, загнала их кнутом на арену и там закрыла. И вся публика,
затаив дыхание, смотрела, как тигры растерзали моего бывшего мужа и его
любовницу… Когда мне выносили приговор, все были единодушны… Вот и всё…—
Татьяна замолчала.
— Какая у вас тяжелая судьба, — сказал Андреев.
— Но теперь всё позади, — добавил Горелов. — Теперь всё будет хорошо.
— Страшная сказка закончилась и началась научно-фантастическая повесть
с хорошим концом… — Андреев сделал Горелову знак и они отлетели к иллюминатору.
— Пора приступать, — прошептал Андреев.
— Кто первый? — спросилл Горелов.
— Что значит — кто первый?! Моя очередь. Я, ты, теперь опять я.
— Не согласен.
— Тогда тянем жребий, — Андреев поймал в воздухе колпачок от тюбика
и спрятал за спиной. — В какой руке?
Горелов снова не угадал и полетел в кухню ставить чайник.
11
Два дня пролетели как одно мгновение. Неизвестно, что подействовало
на Татьяну сильнее может быть необычные условия невесомости, может быть
долгое воздержание в тюрьме, может быть и то и другое, а может быть что-то
подсознательное но она так энергично предавалась космическому сексу,
что Горелов и Андреев чуть с ума не посходили от этого. А Горелов вообще
летал по станции какой-то свехзадумчивый и натыкался на стационарные приборы.
Образ первой любви Ларисы прочно соединился для него с образом Татьяны.
И он не находил себе место от мысли, что всё это скоро закончится так ужасно.
У Горелова в голове не укладывалось, как он своими руками должен будет
впихнуть Татьяну-Ларису в утилизатор и навсегда захлопнуть за ней герметическую
крышку.
Андреев, напротив, летал по кораблю веселый, много шутил, смеялся,
читал стихи Есенина и благодарил Бориса Ивановича за его душевные качества.
Кормлением животных теперь занималась Татьяна. Она сама попросила
космонавтов об этом. И никто, конечно, не возражал.
Вечером, когда Татьяна была в виварии, Горелов сказал Андрееву:
— Я не знаю, что делать. Я не смогу завтра отправить ее в утилизатор.
— Да, — ответил Андреев, — трех дней с такой девушкой явно недостаточно.
Хотя бы неделю еще…
— Что же делать? — Горелов грустно посмотрел в сторону вивария.
— Есть идея, — Андреев подлетел поближе к товарищу. — Давай утилизуем
вместо Таньки обезьяну. Это даст нам определенную экономию ресурсов и мы
сможем продержаться подольше.
— Как же? Что мы скажем Земле?..
— Про что?
— Про Таню и обезьяну.
— Ничего не будем говорить. Доложим, что мы ее утилизовали, а когда
действительно утилизуем, скажем, что это обезьяна умерла.
— Ты считаешь, не заметят?.. — задумчиво спросил Горелов.
— Если мы перед экраном не будем с ней трахаться, то не заметят.
— Идет, — Горелов посветлел лицом. — Ты знаешь, Валерка, у меня никогда
так не было, после Лариски.
— И у меня не было, — согласился Андреев.
— Я чувства имею ввиду.
— А я что, по-твоему, мысли имею?
Горелов махнул рукой.
— По-моему, не имеешь…
12
Когда Татьяна уснула после сеанса космического секса, космонавты
отстегнулись потихоньку от кроватей и проплыли в виварий.
Обезьяна спала, свернувшись калачиком и медленно вращаясь в центре
клетки, как планета.
Андреев осторожно открыл клетку, тихонько взял обезьяну за хвост
и осторожно потянул на себя. Если тебе надо транспортировать обезьяну в
невесомости, не обязательно будить ее и поднимать на ноги, можно просто
аккуратно взять за хвост и по воздуху довезти до утилизатора.
Андреев и Горелов воспользовались этим преимуществом и благополучно
вывезли спящую обезьяну из вивария.
Горелов вспомнил, как несколько дней назад они таким же образом,
как сейчас обезьяну, транспортировали из грузового корабля капсулу с грузом
ВКЖ-65.
А Андреев вспомнил, как несколько дней назад проклятая тварь обезьяна
чуть не наблевала ему на лицо. Это воспоминание так негативно подействовало
на космонавта, что он непроизвольно дернул хвост и обезьяна впечаталась
в огнетушитель.
От удара она проснулась, заверещала и пнула задней лапой космонавта
Горелова ниже пояса.
От этого толчка космонавты разлетелись в разные стороны. Горелов,
схватившись руками за больное место, въехал головой в вентилятор. А Андреев
— в рычаг манипулирования солнечными батареями.
Батареи отвернулись от солнца. Замигали лампочки.
Обезьяна, выпущенная из рук, пыталась, крутя хвостом и разводя лапами,
вернуться в виварий.
— Держи ее! — крикнул Андреев.
Горелов оттолкнулся головой от вентилятора и полетел ногами вперед
за обезьяной.
Обезьяна не успела увернуться, Горелов схватил ее за шкирку и потащил
к утилизатору.
Обезьяна, видимо, почувствовала неладное и заорала так, что у космонавтов
зазвенело в ушах.
Андреев подлетел сзади и попытался зажать ей рот, но обезьяна укусила
его за палец и к ее голосу прибавился голос космонавта.
— Что здесь происходит? — услышали космонавты.
Они обернулись.
Под потолком висела, как привидение, заспанная Татьяна в колышащейся
ночной рубашке. Вид у нее был встревоженный.
Горелов растерялся, а Андреев сказал, не сморгнув:
— Пытаемся утилизовать обезьяну.
— Зачем?! — Татьяна вскинула брови и глаза ее засверкали в темноте
злыми огоньками.
— Она заболела неизлечимой болезнью, — выпалил Андреев. — И может
нас всех заразить.
— Ага, — кивнул Горелов. — Обезьяна представляет нешуточную опасность.
— Может быть вы ошиблись? — спросила Татьяна. — По-моему, обезьяна
совершенно здорова?
— Она без году неделя в космосе и уже нас учит! — усмехнулся пришедший
в себя Андреев. — Танечка, эта болезнь внешне никак не проявляется. А вот
анализы ужасающие!
— Почему же вы не в защитных костюмах? — не унималась Татьяна. —
Вы же можете заразиться.
— Мы рисковые ребята, — сказал Горелов первое, что пришло ему в голову.
— Риск — благородное дело!
А Андреев сказал по-другому:
— Мы только что обнаружили, что обезьяна больна и не хотели терять
времени, чобы зараза не успела распространиться, — после этих слов он поспешно
подтянул обезьяну за хвост, сунул в утилизатор, закрыл крышку и нажал на
педаль.
Послышался звук "У-у-у!", а потом стало тихо.
В иллюминаторы было видно, как обезьяну в один момент надуло,
словно шар, и разорвало на квадриллионы атомов безымянного вещества.
Татьяна заплакала.
Горелов погладил ее по голове и спросил:
Обезьяну жалко?..
А Андреев сказал:
— Чего ты плачешь? Знала бы ты, какой опасности мы только что избежали?
Поплыли лучше в кают-компанию, я тебе покажу такое, что ты про всё забудешь!
— Пошел ты! — неожиданно огрызнулась Татьяна. — Я на твои показывания
уже насмотрелась!
Андреев опешил.
— Ну и дура! — только и смог ответить он.
13
Утилизацию груза ВКЖ-65 удалось временно отсрочить. Но после
этой истории с обезьяной как будто кошка пробежала между Татьяной и космонавтами.
Таня продолжала исполнять свои космические обязанности, но никакой
душевности уже не было.
Горелов осунулся и почти ничего не кушал.
Однажды он подлетел к Андрееву и сказал, запинаясь:
— Послушай меня, Валера… Я хочу попросить тебя как друга… У меня
с Татьяной не просто так… Я полюбил ее… Я прошу тебя… Прекрати, пожалуйста,
с ней спать… Мне это неприятно…
— Не понял?! — Андреев от изумления раскрыл рот. — Ты чего? Рехнулся?!..
Или шутишь?…
— Я не шучу… Я прошу тебя как друга, не спать с ней…
Да ты что?!.. Зачем ты ее полюбил?! Нам же ее скоро утилизовывать
надо! Ты же понимаешь, что вместе с ней мы вернуться не можем! Ты — солдат,
Алексей! Солдат Родины! А солдаты обязаны подчиняться приказу.
— Значит нет?..
— Нет!
— Хорошо… А я думал про тебя лучше… Не выдержал ты, Валера, испытания…
— Какое, к чертям, испытание?! Ты сумасшедший! Правильно говорят,
что женщина на космическом корабле — плохая примета! Лучше бы мы утилизовали
ее вовремя!
Горелов сверкнул глазами и отплыл в сторону.
После этого космонавты разговаривали только по работе.
Однажды Андреев принимал душ. В условиях невесомости мыться приходилось
так, космонавт забирался по шею в большой полиэтиленовый мешок, мешок
изнутри заполнялся водой и космонавт растирал свое тело пузырьками воды
с моющими средствами.
Андреев тер себя мочалкой и напевал что-то веселое, когда в отсек
вплыли Горелов и Татьяна. Стесняться было нечего, поэтому Андреев не обратил
на них особого внимания. И зря. Потому что Горелов быстро обмотал Андреева
вокруг веревкой и завязал узел у него на шее.
— Ты что?! — закричал Андреев, пытаясь освободиться.
— Я тебя просил как человека, — сказал Горелов, — не лезь к моей
возлюбленной!.. Я не могу больше терпеть такую ситуацию, когда мою невесту
насилуют посторонние!
— Кто насилует?! Какую невесту?! Ты что, обалдел?! Кто насилует?!
— Алеша мне всё рассказал, — подлетела Татьяна. — Он рассказал, зачем
вы утилизовали обезьяну! Я знаю, что скоро на меня не останется ресурсов!
Мы с Алексеем решили, что пусть лучше их не останется на тебя! Гад! — Татьяна
плюнула Андрееву в лицо, но плевок не долетел до места назначения и медленно
поплыл к потолку.
Андреев повернул голову к Горелову:
— Леха! Очнись! Ты же всё равно не сможешь с ней вернуться на Землю!
Как ты объяснишь на Земле, что меня нет, а она есть?! Тебя же расстреляют!
— Не твоя забота! — глаза Горелова сверкали сумасшедшим блеском. Он потянул
Андреева к утилизатору. — Без тебя как-нибудь решим, как нам жить…
Горелов и Татьяна стали заталкивать Андреева в утилизатор.
Андреев закричал. Его лицо исказилось от ужаса. Для него такой исход
был совершенно неожиданным, нелепым и страшным. Но сделать он ничего не
мог. Не имел возможности.
Захлопнулась крышка.
В мертвой вселенской тишитне Андреев надулся и разлетелся на квадриллионы
атомов безымянного вещества.
14
Борис Иванович Колосняк сел в кресло перед экраном и закурил.
До очередного сеанса связи с космонавтами оставалось еще несколько минут.
Полет проходил успешно, все программы выполнялись, выполнялись в
срок и даже с некоторым опережением. Можно было подумать о досрочном возвращении
космонавтов на Землю, что позволило бы сэкономить немалые средства государству.
А государство уж не обидит Бориса Ивановича за такую отличную службу.
Колосняк затушил окурок в хрустальной пепельнице, которую ему подарил
покойный космонавт Волков.
— Борис Иванович, — услышал он из динамика. — До связи минута.
— Есть минута… — Колосняк включил монитор.
Монитор дернулся и осветился изнутри.
Лицо Бориса Ивановича вытянулось от удивления. Вместо Андреева и
Горелова он увидел на экране последний груз ВКЖ-65, который он лично отбирал
для ребят, и который должен был уже несколько дней назад быть утилизован.
Девушка сидела в кресле с кошкой на руках, гладила ее по голове и
курила самокрутку.
— А где Горелов и Андреев? — сказал Колосняк, растерявшись.
— С ними произошла трагедия… На них не хватило ресурсов и я их утилизовала…
Они безвременно разлетелись на квадриллионы частиц безымянного вещества…
А теперь, слушайте меня внимательно… Она затушила самокрутку о пульт
управления. Надеюсь, вы понимаете, какой ущерб я могу нанести отечественной
космонавтике и государству, если разнесу вашу идиотскую станцию к чертовой
матери?!
Колосняк медленно кивнул. Он быстро соображал и именно поэтому его
держали на таком месте.
— Слушайте мои условия, — Татьяна отпустила кошку…
15
Воскресные газеты вышли в траурной рамке. В них сообщалось,
что при выполнении важного эксперимента, вышла из строя система жизнеобеспечения
на орбитальной станции. Космонавты Горелов и Андреев попали в тяжелейшую
ситуацию. Для их спасения и завершения эксперимента в космос была срочно
отправлена специалист высокого класса Татьяна Николаевна Рукавишникова.
К сожалению, корабль с Татьяной Рукавишниковой прибыл уже поздно. Космонавты
Андреев и Горелов трагически погибли. В тяжелейших условиях, Татьяне Рукавишниковой
удалось завершить важнейший эксперимент, ради которого Андреев и Горелов
отдали свои жизни. Вчера Татьяна благополучно вернулась на Землю и сразу
по возвращении была удостоена высокого звания "Герой Отечества".
Космонавты Валерий Андреев и Алексей Горелов удостоены звания Героев посмертно.
22-24.09.98
© Владимир Белобров, Олег Попов