Дерек Зальпин aed-car@kaznet.kz
Полевая история
Русское поле... эксперимента
Егор Летов
Я сразу отослал его к Ратману, самому известному в нашей редакции любителю всяких фантастических историй. Ратман писал об «НЛО», о вампирах, об оживших мумиях и прочей подобной белиберде. Но через пять минут этот субъект предпреклонных лет вернулся ко мне. - Не отсылайте меня, пожалуйста, ко всяким любителям горячих и фантастических сенсаций, - с самым несчастнейшим видом попросил он, едва войдя в дверь, - мне не сенсации нужны, мне Ваша помощь нужна. Десять Ваших минут уделите мне, пожалуйста. Если Вы мне поможете, я даже верну Вам потом эти десять минут. - Нет, скажите: почему Вы вообще ко мне обращаетесь? - я немедленно перешел в наступление. Работы у меня было невпроворот, а десять минут, которые просил незнакомец, могли очень легко превратиться в пару часов - это было мне прекрасно известно по собственному опыту, - Я вообще занимаюсь исключительно хроникой происшествий и изредка - сексом. - Честно говоря, сначала мне Ваша фамилия понравилась, - проигнорировав мою попытку шутки, признался незнакомец, - это бывшая фамилия моей бывшей жены. А когда я прочел на Вашей дверной табличке, что Вы происшествиями занимаетесь, то решил, что у Вас, наверное, хорошо развита реакция на происходящее вокруг, и вдобавок к этому я предположил, что у Вас много знакомых в разных сферах, - продолжая интервенцию, он прошел до моего стола и наклонился ко мне, словно хотел дружески похлопать по плечу. - Нет, у меня очень узкий круг знакомых, и практически все они - члены моей семьи, - злость прибавляла мне язвительности. - Значит, Вам повезло с семьей. Я Вам завидую: у меня семьи нет. Но не будем отвлекаться. Я прошу только десять минут. Пожалуйста. - Хорошо, но я даю Вам только десять минут. Извините, но я просто не могу дать Вам больше: я очень занят, - я отнюдь не сдался, но, оценивая сложность избавления от такого назойливого посетителя, применил простейшее средство, которое меня часто выручало: я давал ему десять минут, но именно ДЕСЯТЬ - и не секундой больше. Демонстративно положив свои наручные часы на пространство стола между ним и мной, я жестом указал ему на стул против меня. Он с радостью принял приглашение и начал свой рассказ. - Простите меня за назойливость, но я оказался в беде. У меня здесь нет ни знакомых, ни родственников, которые могли бы помочь. Единственная слабая надежда, которая у меня осталась - это заручиться помощью какого-нибудь физика. Уровень техники, на который вышла наша цивилизация в ваше время, еще может мне как-нибудь помочь, но через два с половиной дня вашего времени меня опять бросит назад - и бросок будет порядка двести ваших лет. Я попаду в век, в котором мне уже никто не поможет, а потом я продолжу свои скачки в прошлое по вашему времени, пока меня не убьют где-нибудь в диких временах. - Извините, как Вас вообще зовут и откуда Вы? - прервал я рассказчика. - Зовут меня Александр Иванович. Я - как ни дико это для Вас звучит - из 2115-го по вашему времяисчислению года. На самом же деле, я живу в сломавшемся поле. Полдня назад по вашему времени я забавлялся со своим полем, пока, в конце концов, мое поле не столкнулось с полем времени и меня не заклинило в нем. Но это все полбеды. Самое страшное случилось, когда меня от толчка выкинуло из моего поля и я попал во временное - и даже не в само - поле, а в его разрывы, пересекающиеся с пространственным полем. Разрывы такие возникли из-за столкновения временного поля с моим. И образовались эти чертовы разрывы таким образом, что направлены они назад - в смысле, в прошлое, как вы это понимаете - да еще и кривая их представляет собой что-то типа синусоиды. Я ее уже рассчитал и вычислил, что размер моих скачков будет все время увеличиваться. В первый раз я прыгнул на сто тринадцать лет - и к вам попал, во второй раз прыгну уже почти на двести, а дальше пойдет-поедет, пока до бесконечности не дойдет. Мельком глянув на часы, я с удовлетворением отметил, что половина установленного срока прошла. - Я понимаю: Вы мне, конечно, не верите. Вам трудно поверить. Совсем другое развитие цивилизации... Для Вас звучит, как небывальщина. Самое обидное, что у меня практически ничего нет из таких вещей, которые могли бы Вам доказать, что я из времени, которое впереди. Пульт управления полем вряд ли что-нибудь докажет, - он вынул из кармана что-то типа большого плоского калькулятора, - тем более, что он сейчас не работает, - развернув его, как конверт, Александр Иванович превратил его в подобие маленькой компьютерной клавиатуры, которая, естественно, не произвела на меня большого впечатления, - что же еще, - пришелец из будущего продолжал рыться в своих карманах, - может, первый гигиенический пакет? Вы это, по- моему, мылом называете. Надеюсь, он Вас впечатлит, - мой странный посетитель вытащил из внутреннего кармана большую таблетку с тремя маленькими кнопочками на ней, - я сам иногда удивляюсь, как он работает. Пустить по коже дезинфицирующие и расщепляющие микроэлементы - это еще понятно, но как добиться того, чтобы пройдя везде с такой огромной скоростью, они не попали в глаза и в прочие неприличные дырки человеческого тела, а остановились за пару миллиметров от них, а потом и саморасщепились - это действительно непонятно, - Александр Иванович протянул мне таблетку, - вот предмет из нашей цивилизации, которому я сам удивляюсь. - Какая-то таблетка. Возможно, брелок, - скептично ответил я, глядя прямо в глаза незваному гостю - пусть видит, что я ему ни на йоту не верю. - Мыло. По-вашему - мыло. Хотите - можете помыться. Вы, кстати, уже грязноваты. - Спасибо, конечно, но у меня нет ни ванной комнаты, ни умывальника. - Это и не надо, совсем не надо, - Александр Иванович нажал одну из кнопок на таблетке, - теперь прикоснитесь к этому концу пальцем, - он сунул мне свою таблетку прямо под нос. Я подумал, что дела мои плохи: придется теперь скорую помощь вызывать. А по какому номеру вызывать скорую помощь, которая для психов, вообще неизвестно. А если и начать звонить, то мой дорогой посетитель совсем может разбуяниться, в драку полезть. «Хоть бы кто- нибудь вошел», - обреченно подумал я перед тем, как прикоснуться к протянутой таблетке. Но после того, как я прикоснулся к ней, я почти поверил Александру Ивановичу. Я тронул ее пальцем и в тот же момент от пальца по всей коже моего тела разошлось что-то типа легкого электрического разряда, причем, достаточно приятного. Кожа мгновенно потеплела и... нежно заблагоухала отличными духами. А сам я почувствовал себя удивительно чистым и даже взбодренным. Но самое странное случилось с волосами на моей голове: они зашевелились, вроде даже стали дыбом, но потом опять легли, уже мягкие и чистые. Увидев мое замешательство после действия гигиенического пакета, Александр Иванович грустно улыбнулся: - Девяносто восемь процентов микробов удалены с поверхности вашей кожи. Так чисто Вы, наверное, ни разу в жизни не мылись. - Я вообще редко моюсь, - по привычке съязвил я, рукой проверяя свою прическу. - Плохо. Но не в этом дело. Теперь Вы мне верите? - Пока лучше будет сказать, что я уже близок к этому. Что- нибудь еще из подобных доказательств у Вас есть? - Вы хотите побриться? - Нет, бриться я не хочу. - Для бритья существует третья кнопочка. Но кроме гигиенического пакета у меня, к сожалению, ничего и нет. Все остальное - в моем поле. Мне ведь кроме пульта управления полем больше ничего и не нужно с собой иметь. Все остальное я легко могу взять с его помощью. Но теперь мой пульт не работает. Он сломался еще при столкновении со временем. И, соответственно, я не могу теперь ничего достать. Честно говоря, - он интимно наклонился ко мне, - честно говоря, я даже очень голоден. Нужно было искать доступ к физикам. «Лучше всего к проходимцам из Майкрософта», - как заявил сам Александр Иванович. По его словам, с Майкрософта, а также с его детища, компании виртуальных развлечений «История» да еще с их конкурента, фирмы «Память», и заварилась вся каша с полями. Вот такая задача по нахождению доступа к «проходимцам из Майкрософта» возникла у меня, рядового журналиста газеты «Вечерний Ярославль» того же самого славного города Ярославль. Своих будущих действий я совершенно не представлял. Вопросов и неясностей существовало гораздо больше, чем возможных ответов. Я позвонил трем своим друзьям, живущим в Москве, в надежде хоть как-то прощупать почву. В деле поиска нужных людей я очень надеялся на помощь одного из них, своего бывшего однокурсника Андрея Петрова. Работая на телевидении, он вертелся в самых разных, преимущественно, высших кругах, был лично знаком со многими видными людьми науки и правительства. Кстати, когда я начинал думать о впутывании правительства в это дело, мне становилось немного не по себе. Воображение принималось строить мрачноватую цепь образов типа «использование технологий будущего», «ради государственной безопасности», «под грифом совершенно секретно», «дело передается в ведение сотрудников спецотдела», «лишних свидетелей убрать», опять же «ради государственной безопасности»... Кто будет разбираться в том, что я не свидетель, а участник, и совсем даже не лишний... Мы сели на первый поезд, идущий в Москву. Все свои неотложные дела я бросил, теша себя лишь той только мыслью, что завтра в своей колоночке хроники происшествий скромным параграфом я выведу: «Вчера из-за неполадок, произошедших во временном поле, в наше время, в прекрасный город Ярославль попал житель Земли из 2115-го года. Благодаря своевременным и решительным действиям сотрудника газеты «Вечерний Ярославль» человек будущего был возвращен на свою историческую родину.» Впечатляет... Александр Иванович оказался редким любителем разговорного дела. Со мной ему повезло, как с редким любителем слушать, а также записывать беседы на диктофон, который я очень предусмотрительно захватил с собой из редакции. Насчет батареек я был не так предусмотрителен - их хватило лишь на сорок минут записи. Все остальное пришлось запоминать - знать будущее все-таки дьявольски интересно! Хотя о самом будущем Александр Иванович особо не распространялся, но зато на тему полей поговорить - хлебом не корми. Уж очень он ими недоволен был: - Вся эта каша с полями заварилась в сороковых годах прошлого века - для вас это нынешний век. Заварили кашу Майкрософт, который инвестировал свои средства в компанию «История», и еще одна небольшая фирма «Память». Начали они с виртуальных развлечений. Технику довели до такого совершенства, что научились копировать буквально все, путать реальные и виртуальные предметы. Тогда еще скандал вышел с «Историей»: их конкуренты из «Памяти» пронюхали, что «историки» провели эксперимент и создали виртуальную копию одного паренька, а самого этого паренька у себя где-то в лабораториях потом прятали. Скандал тот много напортил и «Истории», и Майкрософту, а «Память» благодаря ему на некоторое время вперед вырвалась в их гонке технологий. В их конторе, в конце концов, и вычислили, как завиртуалить не материальный предмет, а целое нематериальное поле. - Извините, Александр Иванович, я, конечно, дилетант, но поле - в каком смысле? - Да в самом обычном. Мир состоит из полей, самых разных. Мы вот с Вами сейчас общаемся и находимся на пересечении двух полей - поля времени и поля пространства. Вырваться из этого пересечения мы так просто не можем. Человек сам по себе даже из поля вырваться не может, не то, что из их пересечения. Вселенная - тоже всего лишь пересечение временного и пространственного полей. Когда в «Памяти» смогли поле просчитать как-то и завиртуалить его, они начали открывать самые разные поля, с которыми соприкасаются время или пространство. После этого Майкрософтовцы очень быстро подсуетились и обогнали «Память» в своих разработках: придумали, как перемещаться из поля в поле. С этого момента и началось невообразимое. Сначала встретили «инопланетян», которые в разных полях жили, и до которых теперь стало рукой подать: вычислил чье-то поле - в него попал. - Так инопланетяне все-таки обнаружились! - не сдержал я своих эмоций. - Да, и тогда шума по этому поводу было превеликое множество. Но шум очень быстро утих. Абсолютно всем инопланетянам на нас было совершенно наплевать: подумаешь, представители еще одной из существующих миллионов цивилизаций. Цивилизацией больше - цивилизацией меньше: ни для кого из них не было никакой разницы. Люди, конечно, упорно шли на контакт: давайте сотрудничать в технической области, давайте дружить, давайте торговать и так далее. Но с кем бы из представителей разных цивилизаций Земляне ни пытались наладить хоть какие-нибудь отношения, все они от нас отмахивались, как от назойливых мух: какие, мол, до неприличия активные существа - все цивилизации живут сами по себе, ни к кому не лезут, и вы так живите. Поэтому пришлось нам отступить и не лезть больше к разным инопланетянам со своими контактами. Живем с ними вместе в одном полевом пространстве - каждый в своем поле - и никто никому не мешает. - Не может быть... - Может. Теперь люди с инопланетянами совсем перемешались - не поймешь, чье поле инопланетное, чье - землянина. Майкрософт вскоре после своих открытий провозгласил свой известный лозунг «Каждому Землянину - по Полю». Теперь так оно и есть: все мы в ненормальном полевом хаосе. По-хорошему, надо было ввести правила создания и перемещения полей, как когда-то раньше правила дорожного движения существовали, но во всем полевом пространстве одним только людям, по-моему, до этого дело и есть, и то только потому, что они совсем недавно еще по дорогам ездили и правила передвижения соблюдали. Таким образом и попала человеческая цивилизация во всемирную полевую жизнь. Зато каждый человек теперь по-своему счастлив в своем поле. При умении управлять полем оно обладает неограниченными возможностями. Мы никогда и не сможем их до конца измерить и понять. Каждый день - новое открытие. И каждые несколько дней Майкрософт предлагает новые пульты управления с новыми операциями и возможностями. - А вы вообще теперь на Земле живете? - Каждый из нас живет теперь в своем поле. А какое поле он выбрал и как им управляет - это уж его личные пристрастия. Входишь в пространственное поле - вот тебе и Земля, и Альфа Центавра, и что угодно, потом можно в Бета-поле, и ты уже не в пространстве, а в ощущениях, а можно и в Цедрик-поле и тогда - Цедрик в тебе. - Что в чем? - Цедрик - весьма специфичное поле, в нем не ты движешься, а оно - в тебе: ты только создаешь собой его путь следования. Не знаю, понятно или нет, но я не смогу объяснить лучше. Ну и так далее - человек потерял родину, потерял дом: поле заменило ему все. С другими индивидуумами люди общаются только через Бюллетень - межполевой обменник информацией. - А если с девушкой, например, захотелось... или что-нибудь в этом роде? - Через Бюллетень можно свидание назначить, где-нибудь встретиться. Я со своей женой в Цедрике встретился - абсолютно безумные ощущения испытали. Так что можно и с девушкой. Правда, по Бюллетеню недавно дикая новость прошла: одна Земная женщина поле родила. Ужас... От рассказов пришельца из будущего мне захотелось куда-нибудь в лесок, к речке, а там - утренняя зорька, малиновый закатик, ржаной хлебец, картошечка запеченная, лошадки скачут, зайчики пробегают, кузнечики прыгают, сверчки стрекочут, и все такое... Но поезд несся вперед без остановок, пропустив даже такую замечательную станцию, как «С. Г. Т. Пометное». Стоя перед столом Андрея Петрова в его рабочем кабинете я чувствовал себя точно так же, как, наверное, Александр Иванович чувствовал себя в моем кабинете несколько часов назад: глупо. Пришлось предложить помыться и ему. «Мыло» подействовало: - Я свяжусь с Кольцовым и с Каливраджияном. Они, возможно, смогут помочь. Придется задействовать и Семибяко. - А это кто? - поинтересовался я. - Он представляет один секретный спецотдел Безопасности. - Андрюша, - по-дружески приблизившись к бывшему однокурснику, начал я, - может, спецотделы как-нибудь обойдем. Знаешь, не люблю я вообще связываться с государственными структурами. Тем более, что дело тут серьезное, а нас потом как лишних свидетелей с дорожки сметут быстро, или, на худой конец, из страны даже на Канары отдохнуть не выпустят. - Думаешь? - Конечно. Причем, у меня никакой нет уверенности, что наши чудо-физики смогут что-либо придумать за полтора дня. Гораздо скорее наоборот - помаются, помучаются, а ничего сделать и не смогут: мужик этот благополучно поскачет дальше в прошлое. И из-за такой ерунды мы с тобой рисковать будем. - Да, риск есть, я с тобой согласен. Ладно, попытаемся все замолчать. А там видно будет. Пока я буду названивать физикам, пройдите в нашу комнату отдыха - там хоть расслабитесь немного с дороги. Направо по коридору третий от меня кабинет. Мы с Александром Ивановичем разлеглись на диванах. - Время идет, - вздохнул он, - самое страшное в вашем поле времени то, что оно одностороннее. Честно говоря, я думаю, что это произошло оттого, что вы живете на пересечении двух полей. Если бы вы жили только во временном поле, то скорее всего вы могли бы двигаться не только в одну сторону. - Александр Иванович, а почему вас зовут Александром Ивановичем? - Что Вы имеете в виду? - Из ваших рассказов у меня сложилось впечатление, что у вас там все настолько другое, что и имена должны быть совершенно другие. - Имена разные есть. А я просто стар. Я родился в Москве пятьдесят семь лет назад. Мой отец был нормальным человеком, ходил только по земле. И звали его нормальным русским именем Иван. - Вы так говорите, словно ностальгируете по тем временам. - Мне самому так иногда кажется, но это только временное явление. Я помню одну виртопередачу, которую я смотрел, когда был маленьким мальчиком. В ней рассказывалось про фотографию, старое и ушедшее в прошлое искусство. И я думаю, что сейчас для меня вернуться в старую жизнь на пересечении двух полей - все равно что после виртофильмов и виртопередач смотреть только фотографии - удивительно скучное занятие. Мне жаль, что у вас нет возможности попасть в управляемое поле и ощутить на себе, что это значит - двигаться в нем. Но с другой стороны, я вспоминаю ту новость из Бюллетеня, когда женщина родила поле - и мне становится грустно. - Едем, - в комнату ворвался Петров, - машина внизу, Кольцов ждет нас в своем НИИ, а Каливраджиян будет там через пару часов. - Едем-едем, - я нехотя поднялся с мягкого дивана. - Фантастика, фантастика - глупо улыбаясь, повторял Петров. Я только что поделился с ним своими планами насчет скромной заметки в завтрашней хронике происшествий «Вечернего Ярославля». Его эта идея почему-то не особенно развеселила. По моим наблюдениям, он вообще порядком поскучнел за последние пару лет. Я всегда говорил, что ответственная работа негативно влияет на людей. - А с Майкрософтом ваши друзья могут связаться? - вступил в разговор Александр Иванович. - Могут, - успокоил его Андрей, но, наверное, он солгал. Реально оценивая ситуацию, я не думал, что кто-либо на Земле мог помочь бедному пришельцу, и рассматривал все предпринимаемые нами усилия разве что как некоторое приключение, которого мне не хватало в спокойном Ярославле. В здание НИИ пропустили всех, кроме меня. Андрею пришлось пройти в охранное помещение, позвонить оттуда Кольцову и только после этого непреклонный сотрудник милиции распахнул передо мной тяжелую дверь. Лифт, цепь переходов, снова лифт, коридор и - наконец - небольшая комната с тремя дверями. Андрей просит нас подождать в этой комнате, сам входит в одну их трех дверей. Буквально через секунду он выходит и просит Александра Ивановича пройти за ним. Меня снова оставляют одного. В комнате пара диванов и я усаживаюсь на один из них. «Время идет», - вздыхаю я про себя точно так же, как вздыхал Александр Иванович совсем недавно. Чем меньше времени остается до его следующего прыжка в прошлое, тем больше мне его жаль. Андрей вернулся, но уже без Александра Ивановича. Подмигнув мне, он сел на второй диван напротив. Молча. - Ну что там? - не выдержал я. - Я представил Александра Ивановича Кольцову. - И что? - Кольцову нужно поговорить с Александром Ивановичем, кое-что выяснить. Потом уже можно будет как-то соответствующе действовать дальше. - В смысле, Кольцов сможет что-то сделать? - Возможно. Он занимается проблемой полей уже пятнадцать лет. - Проблемой можно заниматься хоть тридцать лет и ничего не понять. - Кольцов понял. Три года назад он вычислил пространственное поле. - Что?! - Но дальше этого у него ничего не идет. С пространством ему как-то повезло - вычисления дались легко, но со всем остальным он зашел в тупик. - Так он может перемещаться в пространственном поле как угодно? - Не совсем как угодно - временное поле все-таки мешает. Ладно, брось об этом. Мы с тобой почти два года не виделись, а поговорить толком никак не можем. Рассказывай, как ты, - Андрей полуразвалился на диване, приготовившись слушать. - У меня что - все как прежде: спокойная мещанская жизнь. Мирно занимаюсь своей хроникой, вечерами пишу роман. - Жениться так и не собираешься? - Нет. Как-то не до этого. - Понимаю. Лару не видел? Совсем небольшое лирическое отступление. В святые институтские годы Андрей, Лара и я составляли классический любовный треугольник: Андрей любил Лару, я любил Лару, Лара любила Андрея. В один решающий для Андрея момент его судьба распорядилась так, что ему пришлось делать выбор: важная должность с возможностью последующей успешной карьеры или Лара. Он выбрал должность. Лара уехала в Питер, а рабочее место Андрея было сокращено через три месяца и он потерял свою важную должность. «У меня нет Лары и нет карьеры», - плакался он мне тогда. Ехать за Ларой в Питер ему было до боли стыдно. Поэтому он нашел другую работу, на которой ему повезло больше и где он сделал карьеру, о которой мечтал. «У меня нет Лары», - так он плакался в те дни. Потом я уехал в Ярославль. Оттуда два раза ездил в Питер навещать Лару. Второй мой визит совпал с ее свадьбой («Я потерял Лару навсегда!», - писал мне после этого в своем письме Андрей). Муж ее оказался прекрасным человеком, разве что немного старым. Через год она развелась с ним. Петров к этому времени уже успел жениться. «Если бы я не женился, я мог бы сейчас вернуться к Ларе!», - строки из его очередного письма того времени. Я в третий раз съездил в Питер, чтобы предложить Ларе руку и сердце. Она отказала мне - с тех пор прошло три года и сейчас я думаю: и слава Богу. - Нет, не видел. - Я слышал: она второй раз замуж вышла. - Возможно. Слушай, Андрей, твоему сыну уже скоро пять лет: о чем ты все думаешь? Андрей крякнул и поерзал на диване, в результате чего тело его совсем сползло вниз и обмякло. - Думаю, например, о том, что свою работу любить легче, чем женщину. - Господи... - Не считай это слишком циничным заявлением, а лучше подумай об этом сам. Ты до сих пор не женат по этой же самой причине, я думаю. - Спасибо. - Лара удивительная девушка. - Она уже лет пять, как женщина, причем, не твоя - извини за пошлость. - Извиняю. Но просто оказалось, что мне было легче любить свою работу, чем ее. Работа не так требовательна и не так хрупка. Работа чаще прощает ошибки. - Какая ересь... - Кстати, я бросаю свою работу на телевидении. - Ты отказываешься от своей карьеры? - Не отказываюсь, просто перевожу ее немного в иную плоскость. - Ты нашел новую работу? - Да, я скоро буду работать в Спецотделе Семибяко. Я не успел ничего ответить на такое признание, как дверь, в которую мы вошли, распахнулась и на пороге появился невысокий румяный мужчина лет пятидесяти. В ту же секунду Андрей стоял на ногах чуть ли не по стойке «Смирно». - Здравствуйте, Владислав Сергеич. - Владислав Сергеич, это - Олег Вишневский, о котором я Вам говорил, - и повернувшись ко мне, - Олег, это - Владислав Сергеевич Семибяко. - Очень приятно, - обменялся я рукопожатием с Владиславом Сергеичем. Он не сказал, что ему было приятно. Два Спецотделовца прошли в третью дверь обсуждать свои спецотделовские дела, а я принялся практиковать свой запас нецензурных выражений на бывшем однокурснике. Потом я подумал, что раз Андрей был со мной так откровенен и раз я видел самого Семибяко, то дела мои, скорее всего, уже плохи. На цыпочках, не создавая ни малейшего шума, я подошел к выходу и тихонько приоткрыл дверь. Естественно, она ответила предательским скрипом - пришлось просто рвануть ее на себя. Два крепко сбитых парня в штатском, стоявших за дверью, удивленно посмотрели на меня и переглянулись. Я нервно улыбнулся, прикрыл дверь и вернулся к дивану. Все. Уберут ни за что. К Петрову у меня не осталось ни малейшего доверия. Приключений хотелось в тихом и спокойном Ярославле? - Пожалуйста: и первое, и последнее приключение. А жить-то хочется несмотря ни на что. Жить всегда хочется сильнее, когда смерть близко. Можно, наверное, даже уравнение составить: желание жизни прямо пропорционально близости смерти. Все! Все. Все... Все?! Еще не совсем: есть третья дверь, за которой Кольцов, Александр Иванович и неизвестная лаборатория. В комнате, оказавшейся небольшой каморкой с широким окном в противоположной стене и еще одной дверью, никого не было. За окном виднелся просторный зал с различной аппаратурой. Я прошел в следующую дверь и увидел Александра Ивановича и невысокого полного мужчину, сидящих перед дисплеем компьютера спиной ко мне. К счастью (или несчастью), они не заметили моего появления. Оглянувшись, я увидел выход, ведший, насколько я понял, в большой зал. Направо от меня стоял шкаф для одежды, и, не привлекая лишнего внимания, я проскользнул в него, надеясь на жалкую возможность того, что Кольцову понадобится зачем-нибудь выйти, а я тем временем проскочу в следующий зал и постараюсь каким-нибудь образом выбраться на улицу. В шкафу оказалась мини-лаборатория, а также скрытая видеокамера, направленная через стенку шкафа на физика и человека будущего. Покрутившись около камеры, я обнаружил кнопку «стоп» и, не утруждая себя лишними раздумьями, нажал на нее. Через секунду Кольцов занервничал, сказал что-то Александру Ивановичу и вышел из комнаты - выяснять со спецотделовцами причины сбоя наблюдательной аппаратуры. Выпавшему шансу не пришлось меня уговаривать - выскочив из своего укрытия, я подбежал к Александру Ивановичу: - Мы в опасности, нам нужно срочно бежать. Не задавайте, пожалуйста, лишних вопросов и быстро следуйте за мной. Это наш единственный шанс, - схватив своего нового друга за руку, я потащил его в зал с аппаратурой, но он неожиданно заупирался: - Нет-нет, погодите. - Что еще? - Там же установка управления пространственным полем - я видел такую в одной виртопрограмме об истории развития теории полей. - Мне все равно, что в той комнате, но нам нужно постараться хоть куда-нибудь скрыться. - Так я вам про это и говорю. Установка, скорее всего, должна управляться с компьютера в этой комнате - я здесь смогу ее включить, и тогда мы переместимся куда угодно, только поле придется искривить. - Тогда делайте это быстро, - наконец дошло до меня, - а я постараюсь задержать их, - я подскочил к двери, за которой уже слышались крики Кольцова и моего бывшего друга, и - удача - она закрывалась изнутри! Защелкнув засов, я вернулся к Александру Ивановичу, набиравшему что-то на клавиатуре: - Установка подготовлена. Здесь есть, кстати, и дистанционный пульт управления. Совсем для меня незнакомый, конечно, но что-нибудь нажать на нем я сумею. Пойдемте в установку. Совершенно неожиданно дверь шкафа, только недавно служившего для меня укрытием, распахнулась, и из-за нее выскочили двое парней в штатском. С той же молниеносной быстротой мы с Александром Ивановичем вбежали в зал с установкой, почти на крыльях влетели в проем большого аппарата и Александр Иванович нажал какую-то кнопку... Оказались мы в чьей-то спальне в окружении трех стен. Роль четвертой выполнял громадный экран, показывавший как будто то, что творилось за четвертой стеной. А за ней Лара наводила порядок в своей комнате. - Где мы? - оторопело глядя на экран, выдавил я. - Скорее всего там, куда перемещался последний, кто пользовался установкой до нас. У меня не было времени на ввод конкретных данных, а в ее памяти хранились точки предыдущих перемещений. - Как redial? Да... Видно, без Петрова тут не обошлось. Мы в Петербурге, и я даже знаю, в каком доме. Нет, каков подлец! - не помню, какой предмет мебели я схватил, чтобы запустить им в экран, - Александр Иванович, пойдемте в гости к моей хорошей знакомой. - Пойдемте, - безнадежно вздохнул он, - но время идет… - Мы обязательно что-нибудь придумаем. Видите, у нас уже есть пульт управления пространственным полем - значит, и все остальное скоро достанем. - Привет, дорогая Ларочка! - Ой, Олег. Здравствуй! - Здравствуй-здравствуй. Честно говоря, мы здесь очень случайно. И, скорее всего, очень ненадолго. - Ну вот. Почему «ненадолго»? - Очень долго рассказывать. - Олег, ты так и остаешься вреднейшим человеком. - Ну да, вообще-то. Кстати, Лара, познакомься с Александром Ивановичем - самым удивительным человеком на нашей планете на сегодняшний день. Мы прошли в гостиную. Лара занялась приготовлением чая, как я ни пытался отговорить ее от этого, а Александр Иванович углубился в изучение пульта. - Только не нажмите что-нибудь случайно, я пока не хочу улетать отсюда, - попросил я его. - Нужно срочно разобраться с управлением ввода данных. У тех людей, что остались там, наверняка есть еще один пульт, и они наверняка знают, куда мы переместились - так что нам нужно ожидать их здесь через пару минут, а то и раньше. - Что?! - Конечно. Разве Вы сами об этом не подумали? - Спасибо, уже подумал. Лара, мы чай не пьем, и, вообще, нам уже пора. - Как это «пора»? - усмехнулась вернувшаяся с кухни моя любимая женщина, - издеваешься, Олег? - Рад бы поиздеваться, но не сегодня. У нас серьезные проблемы и нам нужно скрыться. Александр Иванович, пойдемте, наше спасение сейчас только в движении, - подхватив за руку увлеченного изучением пульта человека будущего, я направился к двери, на пороге которой уже стояли два человека настоящего: Андрей Васильевич Петров и Владислав Сергеевич Семибяко. - Откуда у тебя ключ от Лариной двери, подонок? - приветствовал я бывшего однокурсника. - Дверь была приоткрыта. Хотя, действительно, у меня и ключ есть. - Лара, - обернулся я к бывшей однокурснице, - перед тобой самый подлый человек на нашей планете на сегодняшний день. - Я знаю. - Откуда? - в моей голове промелькнула мысль, что и Лара - тайный агент Спецотдела. - Оттуда, что мы с ним знакомы уже больше десяти лет и большую часть этого времени я люблю его, а он любит меня. - Тогда понятно. - Господа, прошу вас всех без лишней паники и лишних движений пройти в комнату, чтобы обсудить кое-какие вопросы, - в первый раз я услышал голос Семибяко и мне сразу же захотелось без лишней паники и лишних движений пройти в комнату, чтобы обсудить кое-какие вопросы. Голос у него был вроде самый обычный, но он с небывалой силой давил на мозги. Увидев мою реакцию, Андрей усмехнулся: ему не в первой было наблюдать силу воздействия голоса своего шефа. Впрочем, как я впоследствии узнал, на самом деле Владислав Сергеевич был от рождения нем, а голос его представлял собой всего лишь одну из последних разработок в области психологического оружия: синтезатор речи с тембром, частота которого в точности совпадала с частотой тембра угрожающих криков самца-вожака стада горилл. - План наших действий таков, - продолжал вещать голос с частотой тембра криков самца-вожака горилл, - Александр Иванович, Андрей и я возвращаемся в лабораторию. В лаборатории господин Кольцов и господин Каливраджиян работают с Александром Ивановичем без перерывов до завтрашнего вечера или до момента, когда Александр Иванович исчезнет. Если Александру Ивановичу повезет и Кольцов с Каливраджияном смогут найти формулу для расчета любых полей, то Александр Иванович переместится в свое поле. Если ему не повезет, его дальнейшая судьба под вопросом. Вы согласны, Александр Иванович? - Согласен, - даже человек из будущего попал под влияние синтезированного голоса Семибяко. - Что касается Олега Вишневского и Ларисы Матвеевой, то им также придется вернуться в Москву и в течение следующих нескольких дней пробыть под наблюдением наших специалистов. В дальнейшем вам будет предложено подписать пакет документов о неразглашении государственных и военных секретов, служащих государственной безопасности. - А что после подписания? - нечеловеческим усилием переборов себя, я попытался придать своему голосу дерзкий оттенок. - Вы вернетесь к исполнению своих общественных обязанностей. По этому поводу у меня были более чем серьезные сомнения. Да и не только по этому. Андрей вводил координаты для нашего перемещения. Лара пыталась собрать с собой хотя бы небольшой пакет с предметами первой необходимости. Я разглядывал мозаику на Ларином ковре. Последняя попытка? - Лара, после всего, что произошло, ты, конечно, уже больше не любишь Андрея, ведь так? - краем глаза я заметил, как неуверенно пальцы Петрова забегали по пульту. - Олег, если ты собираешься сделать мне очередное предложение, то сейчас совсем не время для этого. Но, в любом случае, я должна сказать, что тебе не на что надеяться. Можешь считать это парадоксом или чем угодно, но я люблю Андрея так же, как и десять лет назад, - как легко она все испортила и сорвала мой последний план - пальцы Андрея вновь обрели прежнюю уверенность движений, - я знаю, ты реалист и материалист, и мне сейчас не поверишь, но наши чувства вне нас - над нами. Наши чувства - это наши Боги. Христиане говорят: Бог - это любовь. На самом деле равенство верно и в обратную сторону: любовь - это Бог человека. Если к любви добавить остальные чувства - как раз Древнегреческий Олимп Богов получится. Андрей, продолжавший колдовать над пультом, еле слышно хихикнул. Я замахнулся, чтобы дать ему хорошую оплеуху, но Семибяко ловким перехватом поймал мою руку и закрутил ее за спину: - Мы сидим здесь без паники и без перехода на личные эмоции. Я с ним согласился. Необходимые данные были введены в пульт. Мы все собрались в круг его действия, и Андрей нажал кнопку. Ничего не произошло: нас окружали те же стены Лариной квартиры. Правда, у одной стены стояло двое мужчин в розовой форме. - Действие полей, в которых вы находитесь, приостановлено, - один из двоих подошел к нашей группе, - Просим извинить нас за причиненные неудобства, но это вызвано соображениями безопасности Объединенного Пространства Полей. Александр Иванович, ваша свобода ограничивается, прошу Вас сохранять спокойствие. Вы хитро пропали, должен Вам сказать. Нам стоило немалых трудов определить Ваше местоположение. Более двух тысяч полей мы успели прочесать, пока не напали на Ваш след, - пустился в самодовольные воспоминания полицейский будущего. - За что Вы меня? Я не совершал никаких преступлений против Объединенного Пространства Полей. - Вы считаете, что покушение на свою жену - не преступление? - А родить поле - не преступление? - Давайте не будем устраивать здесь поле Суда. Ваша жена родила поле - и что в этом такого? Небольшая аномалия, а Вы ее за это чуть не убили. А после еще и покушались на поле Цедрик. - Из-за него моя жена родила... то, что родила... У нас с ней все произошло в Цедрике... Удовольствие, что мы испытали там, ни с чем не сравнить, но когда с моей женой случилось это, я понял, что у Цедрика необычные свойства. Я не хотел допустить, чтобы люди стали рожать поля... - Александр Иванович, не пытайтесь меня разжалобить. Моя работа этого не терпит. Вашу речь Вы можете готовить для Вашего выступления в поле Суда. Нам уже пора туда, - полицейский в розовой форме направил на Александра Ивановича свой пульт и нажал клавишу. Но за секунду до этого я чуть толкнул Александра Ивановича и вместе с ним подставил себя под действие пульта. В поле Суда нас переместилось четверо... Время не идет. Я двигаюсь в полях без малейшего представления о том, где я, когда я. После того, как мы с Александром Ивановичем переместились в поле Суда, нам пришлось принять Суд. Именно нам: в отличие от полицейских, у нас не было защиты от действия этого поля, которое заключалось в том, что каждый попадавший в него, желал он того или нет, вспоминал все свои преступления, проступки, мелкие грешки и раскаивался в них. Все это было ужасно неприятно и мне просто повезло, что полицейские быстро вытащили меня оттуда. Александр Иванович остался там «до полного искупления», как мне сказали. По-моему, это очень суровое наказание. После абсолютно дикого рандеву по всем возможным и невозможным полям, я наконец утихомирился и теперь обхожусь только несколькими самыми любимыми. Среди них, конечно же, поле Текстового Воздействия или, проще, Литературное, как я сам его называю, и из которого сейчас с вами общаюсь. Цедрик я тоже стороной не обхожу - удивительное поле. Но, помня предостережение Александра Ивановича, вхожу я в него всегда исключительно один. К сожалению, больше никто не подозревает о его свойствах: по Бюллетеню недавно передавали, что около тридцати процентов новорожденных в Объединенном Пространстве - поля. Но это, честно говоря, никого и не волнует: какая разница, полем ты родишься, или человеком, будешь ли ты двигаться через что- то или это что-то будет двигаться через тебя.