Димитрий Лукаш

Сериал

Кутуш и ребята

(Хроники потенциальной элиты)

Кутуш пишет гениальное откровение.

Как-то раз Кутуш решил, что пришло время написать гениальное откровение. Нимало не мохая, он сел и стал писать:

"Посреди темного глухого леса, на поляне, заросшей дикими цветами и земляникой, среди душистых трав стояла огромная колонка, и на боку у нее торчал крантик, уникальный в своей неказистости."

"Какое уродство, - подумал Кутуш, перечитав абзац, - какого хрена она там стоит?!" Разозлился и бросил писать.

Так мир лишился очередного гениального творения.

Кутуш умывает знаменитых сыщиков.

Кутуш не любил детективов. Всю жизнь он разгадывал тайны Мироздания, и ему не нравились сыщики. Как-то раз он смотрел фильм, где сыщик всех "брал на пушку". Гениальные преступники, мощнейшие умы которых, не прерываясь ни на секунду, плели хитровывернутые сети преступных деяний, кололись в самых неожиданных местах. Кутуш тут же представил, как бы этот сыщик "брал на пушку" его самого:

- Я все знаю, - неожиданно заявил сыщик и пристально посмотрел.

- Значит ты - бог, - заключил Кутуш и подумал, не посмотреть ли в ответ как на равного, или хотя бы с уважением, бог все-таки.

- Да нет, - опешил сыщик, - я знаю все про тебя.

- А-ааа, - сказал Кутуш, - вон оно что. Но ведь та девочка во втором классе, которую я дернул за косу, сама была виновата!

Сыщик совсем растерялся:

Кутуш это себе живо представил, и ему стало хорошо.

Он опять всех сделал.

Все идет по плану.

Как-то Кутуш с Ильгизкой возвращались с работы, и Ильгизка задержался у ларька что-то высматривая.

- Пошли, - пробурчал Кутуш, практически не замедляя шаги. Денег давно не было, что делало рассматривание ларьков бессмысленным делом.

Через две секунды Ильгизка догнал Кутуша и, как бы оправдываясь, сказал:

- Я просто не понял что там.

- Ну и что там?

- Я так и не понял.

- Понятно: - произнес Кутуш, и лицо его стало чрезвычайно серьезным:

У Кутуша, как всегда, все было под контролем.

Резиденты.

Как- то Кутуш ехал куда-то на электричке. Он стоял в тамбуре и пытался прочесть методичку по французскому. Методичка не читалась. Надо сказать, что языки были слабым местом Кутуша. Но и на Солнце бывают пятна.

Напротив него стоял какой-то то ли алкаш, то ли даже бомж, со всеми атрибутами и непременной сеткой, в которой позвякивали пустые бутылки.

В какой-то момент электричку дернуло, и алкаш налетел на Кутуша.

- Извини. - сказал он возвращаясь на свое место, потом посмотрел на методичку и спросил, - Немецкий?

- Французский: - хмуро ответил Кутуш.

- Херня. Заменишь на спецкурс. - заявил бомж:

Кутуш смотрел в темноту за окном вагона, и по лицу его блуждала легкая улыбка. Мир уже не казался таким враждебным.

Везде были наши люди.

Доброта.

Александер доел шоколадку, разодрал золотинку, скатал из нее шарики и стал кидаться в Кутуша.

-Убью. - грозным голосом предупредил Кутуш, - потом на секунду задумался и добавил, - Ну не убью, но буду недоволен.

Вот такой он был добрый.

Каламбурчик.

Как-то раз Кутуш по своему обыкновению поспорил с Олежиком. Спорили они о джазе, Олежик пытался доказать, что джаз, в общем-то, крутая музыка.

- Я не чувствую джаза, это не для меня. Мне в целом не очень нравиться негритянская музыка. - отвечал Кутуш, - И вообще, негры - они и в Африке негры, - потом сделал паузу и добавил, - каламбурчик, ха-ха.

Это был сильный аргумент. Олежик так ржал, что чуть не сдался.

Кутуш и уборщица.

Как-то раз Кутуш стоял в умывалке и мочился в раковину. Такое с ним тоже бывало. И все бы ничего, но неожиданно вошла уборщица и заорала:

- Так растак, что же ты, мудак, делаешь!

Кутуш спокойно посмотрел на нее и солидно так произнес:

- Я не мудак, я на пят±рки учусь.

Не в глаз, а в бровь.

Как-то Кутуш и Олежик рассуждали о свойствах характера друзей. Речь зашла об Александере и самом Олежике. Это были, в общем-то, довольно злобные и гнусные типы, но все же неплохие ребята. Кутуш по-своему любил их. Подводя итог, Кутуш сказал:

- Вы с Саней просто две половинки одной задницы.

Формулировки Кутуша всегда отличались филигранностью.

Неудержимый король.

Однажды вечером Кутуш тусовался в комнате, где жили Славян и Александер. Там же был и Олежик. И как довольно часто случалось, Шурик затеял небольшое игровое единоборство с Кутушем. Точнее, он прижал Кутуша к стене между кроватью и тумбочкой и не выпускал. Тогда Кутуш уперся руками ему в грудь и предупредил:

- А я ведь счас толкну! - потом добавил, - А в толчке я просто неудержим!

Не только Шурик - все в комнате потеряли всякую способность к сопротивлению. Чуть позже, немного восстановив дыхание, Славян присвоил Кутушу очередное прозвище дня:

"Неудержимый король толчка"

Хайам.

Кутуш сидел на кровати и читал Хайама. Потом отложил книжку, задумчиво почесался, обвел комнату затуманенным взглядом, и медленно произнес:

- По моему, это х:я:

Вот такой он был, глубокомысленный.

Кем быть?

- Посмотри на себя! - говорила мама Кутушу, - на кого ты похож! - а Кутуш действительно не был похож на Геркулеса, - Тебе ведь уже третий десяток пошел. В твои годы раньше богатыри в битвах защищали Родину! А ты?!

- Ну не всем же быть богатырями. - отвечал Кутуш, - Кому-то надо быть и мудрым:

Грусть.

На первое апреля на Физтехе выпустили тетрадки в кружочек. А на обратной стороне вместо таблиц умножения или рекламы был всякий сюр. В комнате все рассматривали тетрадку, смеялись, а потом начался спор по поводу одной специальной единицы - 1 непер равной сколько-то децибел. И только Кутуш не принимал участие в споре и сидел очень печальный.

- А ты чего такой грустный, - спросили у него.

Он с тоской посмотрел в окно и произнес:

- Просто мне очень грустно.