О.М.

1.

Однажды ААА вышла замуж за водопроводчика, потому что были перебои с водой. А потом перебои кончились и ААА вышла из замужа. А потом снова случились перебои и ААА захотела замуж за водопроводчика. А он уже отказался от такого счастья. Чем разбил ААА сердце навсегда. ААА до конца своей жизни посылала водопроводчику цветы розы на 23 февраля и жалилась, что упустила призрачное счастие.

2.

Бывая в гостях ААА всегда намечала себе самое большое пирожное и внушительно говорила:

-- Я женщина поэтическая. Передайте это пирожное мне.

Ей, конечно, передавали, из уважения. А если в доме оставались пирожные после табльдота, ААА оставалась погостить, пока все пирожные не кончатся. И уж когда все скушает -- съедет в гости на другую квартиру со скандалом и холодностию.

3.

Однажды пришел к ААА Найман. Отмечает печальность в облике.

-- Что вы, -- дескать, -- грустны?

-- Бусу потеряла на бульваре...

-- На каком?

-- Там еще оградка, деревца-иушки... и собачка пысает.

-- Найду, -- говорит Найман. -- Для Вас все перерою.

Ну и перерыл. Потом там еще метро проложили.

4.

Однажды ААА написала письмо Сталину, начинавшееся предложением «Дорогой, Иосиф Виссарионович!» Сталин прочитал эту фразу, все понял и страшно загордился. Вот с этой минуты и начался исторически «культ личности».

5.

Однажды Сталин написал письмо ААА про то, как он ее страшно любит. Но вышел из кабинета. В кабинет вошли Берия и Жданов и прочитали письмо. А оба страшно любили Сталина какой-то нечеловеческой любовью. Ну и разоблачили ААА, как мелкобуржуазную. Из ревности. Тогда Сталин забыл про любовь к ААА и снова страшно полюбил партию.

6.

ААА, когда уходила думами в свое детство, машинально говорила по-татрски, так как ее бабушка-татарка только этот язык и разумела. Бывало сидит ААА задумчиво у окна, подперев лоб рукою и показывая будущему свой знаменитый профиль, да вдруг позовет Наймана «Киль монда!»* А он уж рад-радеханек, бежит со всех ножек. А татарский он уж выучил, чтоб понимать ААА в эти глубокие мгновения с полувздоха.

Вот когда ААА уж не стало с нами, Найману все слышалась эта фраза. Кто не скажет «монда», так уж он и несется, мнится ему зов ААА. Впрочем и на «питомец» тоже отзывается.

______

*«Киль монда!» -- «иди сюда» -- по-татарски.

7.

ААА страшно любила животных. У нее были кролик и попугай.

Бывало придут к ней из ЖЭКТа, лампочку зачем-нибудь ввернуть, ААА бывало покажет на всех троих рукой и скажет: «А это мои питомцы! Одному морковку, второму -- перловку...» а про третьего в ЖЭКТе забыли, чего он кушал.

8.

У ААА была очень хорошая швейная машинка, на которой она в свободную от поэтических раздумий минуту пошивала мужские штаны на заказ. По очереди с Найманом. Когда об этом узнали знакомые Наймана, они спросили его, правда ли у ААА есть хорошая швейная машинка? Найман ответил:

-- Что вы спрашиваете... что ж она, не женщина... ей богу!...

9.

Подошло время ААА снова выходить замуж. На ее руку претендентов в ту пору трое было: директор гастронома, поэт Миша Дудин и Найман-питомец. Директора гастронома она за человека не считала и говорила, что его скоро посадят. Так и вышло. А поэт и питомец решили за нее на дуэли биться, но засомневались: не могли подходящее поэтическое оружие выбрать. Найман предложил: «На поэтических книжках». Дудин согласился.

Встали в дуэльную позу и -- давай кидаться «Белыми Стаями». Дудин победил: он Найману три раза в голову попал, хотя она у Наймана очень маленькая. А Найман Дудину засветил только раз, но зато в отмороженное на фронте яйцо. Дудин не почувствовал даже (он уже старенький был). ААА все донесли подхалимы. Когда ей об этом поведали, она все перчаточку не на ту ручку одевала и от расстройства умерла... можно сказать невестой...

10.

Однажды Дудин, Найман и ААА прогуливались для вечности по Невскому проспекту. А Дудин до этого пиво пил с директором гастронома, которого гулять для вечности не приглашали. Директор от этого страдал и даже воровать начал. Но не об нем речь. Дудин, от выпитого пива рыгнул, хотя тут-же сказал «Энтшульзиген зи битте». ААА, не- смотря на извинение, обиделась и попросила Наймана вызвать Дудина на дуэль, мол, «Толик, у вас все равно голова очень маленькая, по ней никак не попасть, а остальное поэту совершенно неважно». Сказала и замерла, пока Найман это для вечности записывал. А он страшно испугался дуэли. Дудин был косой, и поэтому он бы смотрел на мушку дуэльного пистолета в оба глаза. А Найман косой не был и смотрел бы на мушку только в один глаз, а другой бы прижмурил. Найман это сразу понял и, торопливо сказал:

-- Ах! ААА, это я не удержался... от волнения, что вы рядом... ААА тонко улыбнулась и сказала, что это очень извинительно... и даже приятно от молодого человека...

11.

Однажды Дудин подарил ААА демисезонные перчатки. ААА не знала, верней совершенно не уверена была, как ими пользоваться. Оденет одну, видит, чего-то не так. Палец не так торчит. Переоденет на другую руку -- та же история. А 2 или 3 пальца в один перчаточный вообще никак не не лезут. А почему?! Непонятно... Одевала, одевала... и плюнула. Так всю зиму с муфтой проходила.

12.

Однажды ААА решила послать свой привет народам Индии. И послала в виде стихотворения. Народы Индии прочитали и очень обрадовались привету. И вспоминали ААА, всегда благодарно прибавляя «Это та самая, прославленная ААА, которая с приветом».

13.

Сэр Исайя Берлин очень любил ААА. Но совершенно об этом не догадывался. ААА догадалась, что он ее одну только и любит. Просто сам об этом не догадывается. Вызвала ААА Л.К. Чуковскую и продиктовала ей свою догадку в Чуковской потаенный дневник, направленный на потомство. Хорошо, что Наймана не было. ААА его за сардельками стоять поставила, а сама ушла диктовать. Хорошо, что жена Берлина не прочитала про эту догадку, а то жить бы Берлину лордом-бирюком.

14.

ААА думала, чтобы подарить Найману на его день рождения. Подарила свисток. Он быстро выучился на нем художественно свистеть. В газету придет -- насвистит, в журнал -- того хлеще. Его даже «свистулькой» начали за глаза звать. Потом переправили, на «свисТольку».

15.

ААА состарившись, разонравилась себе в зеркале. Поэтому многие свои поздние творения ААА подписывала «Будка».

16.

Когда ААА была молодая, у нее был муж Гумилев. Гумилев часто хлестал ее «узорчатым, вдвое сложенным ремнем». ААА изобразила это в поэзии. Ремень в тексте дан детально: не изображено, по какой части тела хлестал дикий Гумилев ААА. Читатель же интересовался. Подхалимы спрашивали. ААА объясняла так: «Ценители стихов дорисуют во всей пышности картину. Главное, чтоб ремень был как живой». Так банальная лупка обернулась гениальным стихотворением.

17.

Однажды Найман показал ААА стихи своего друга, Оси Бродского. ААА невольно зачиталась.

-- Какой он? Бродский? -- спросила ААА Наймана.

-- Чахлый еврейский росток, -- сказал Найман.

С тех пор ААА, знакомя Наймана с кем-нибудь, всегда говорила:

-- Полюбуйтесь! Это питомец-Найман. Он тут за могучий русский дуб канает!

18.

У Наймана была очень маленькая голова. А у Бродского очень большая. Однажды Бродский выпивал с ААА. Кончилась закусь. ААА сказала:

-- Питомец-Найман, сходите нам, пожалуйста, в бакалею за сардельками. А то поэтам и закусить нечем.

Найман хотел открутиться, чтоб посидеть с поэтами. Записать для вечности. Он сказал, что с радостью бы пошел, да вот шапку дома забыл. Да и для вечности записать чего-нибудь надо. Но ААА была непреклонна.

-- Ничего вашей голове не сделается. А если чего и сделается, так никто не заметит. Возьмите шапку Бродского! А для вечности я без вас запишу.

Найман надел шапку ИБ и ушел. Только его маленькие ножки и замелькали из под шапки. Вернулся без сарделек, но в ужасных синяках, так как убился по дороге.

Больше он шапку ИБ не надевал, потому что из под нее ничего совершенно маленькому человеку не видно.

И ЕЩЕ ДВА МГНОВЕНИЯ:

19.

Однажды Найман пристал к ААА с такой просьбой:

-- Не сменить ли мне, с вашего разрешения, мое отчество на звучное «Ахматыч»?

ААА отвечала на это так:

-- Вам бы полезнее с Осей Бродским мозгами обменяться.

-- Я его просил, да он почему-то против...

-- Тоже мне... бином Ньютона... Он потому ПРОТИВ, почему вы ЗА, -- мудро разъяснила ААА.

20.

И еще раз Найман пристал к ААА с той же просьбой:

-- Не сменить ли мне, с вашего дозволения, мое отчество на звучное «Ахматыч»?

ААА отвечала на это раз так:

-- Мало вам, что после моей кончины вас будут называть «ВДОВА ПОЭТА?

-- А для вечности... «АХМАТЫЧ»... -- конючил и нажимал Найман.

-- Вечность разберется без вас, -- царственно отвечала ААА.

И багровый занавес опустился МЕЖДУ ними в ту величественную минуту.

21.

Иногда ААА сажала Наймана под микроскоп. Чтобы получше рассмотреть. А он на это обижался. Топтал микробов от ярости. Успокаивала она его так: "Мое присутствие делает вас гигантом..."