1. Эдуард Шульман. Трубач
2. Тихая сапа. Калитка
3. Евгений Медников. Выйти замуж за гинеколога
4. Станислав Львовский. Народное телевидение
5. Кузьма Востриков. Путешествие
6. Олег Попов, Владимир Белобородов. Радость от ума
7. Серж Мелентьев. Мандринчики
8. Евгений Иz. ОтСчет Детства
9. Александр Бобраков-Тимошкин. Underground
10. Иван Глаголев. Микророман в письмах
11. Алексей Толкачев. Европа. 21-й век
12. Дмитрий Власенко. Нравственное письмо Сенеки к Луциллию
13. Дмитрий Коваль. Хоккеисты
14. Вадим Смоленский. Очки
15. А.Туяр. Логос
Необязательные комментарии
Вот пятнадцать лучших, на мой взгляд, рассказов из прошедших предварительный отбор экспертной комиссии Тенет.
"Лучших" - здесь понятие, так сказать, контекстуальное. Я просто выбрал из представленного членами экспертного жюри те рассказы, которые мне показались наиболее интересными. А эти пятнадцать расположил по порядку убывания.
Убывания чего?.. Трудный вопрос.
"Интересности", может быть.
Хотя есть рассказы, не вошедшие в эти пятнадцать, которые читаются с не меньшим, а может и большим интересом, чем некоторые из этих пятнадцати. Вопрос только, что рождало этот интерес.
Хочу оговориться сразу: поскольку то, что я сделал - прочитал и составил свой рейтинг - никак не входит в регламент конкурса, я выступаю здесь в качестве частного лица, и заметки мои - абсолютно личные, необязательные. Так сказать, частное мнение. Хотя это единственная нормальная форма суждения о литературе: частные, необязательные, абсолютно личные, если хотите, произвольные суждения.
Должен сказать, что вот так подряд, сплошь, и столько эксклюзивно интернетовских текстов мне читать еще не приходилось. Всегда читал автора, не задумываясь, откуда он - с бумажной или виртуальной страницы. Всегда имел дело с творческой индивидуальностью. Здесь же, читая подряд только сетевых авторов, я впервые, как мне показалось, уловил некоторые "родовые черты" интернетовской литературы.
Правда, я вполне допускаю, что впечатление ложное. Возможно, дело просто в составе экспертного жюри.
Первое и самое отчетливое впечатление - в Интернете рассказ становится рассказом в изначальном смысле слова. То есть, записанной устной речью. Формулировка не моя, я услышал такое суждение от литературных критиков Роднянской и Адамович. Теперь ощутил сам.
Большинство представленных здесь рассказов читать действительно интересно. Читательское напряжение здесь вызывается разными обстоятельствами. Увлекает сюжет, интересно, что будет дальше. Увлекает придуманный автором мир, интересно, как автор свяжет концы с концами. Или как автор вывернется из им же самим парадоксально закрученной мысли. И т.д. и т.д. И если учесть почти повальное стремление авторов поразить, заинтриговать необычностью мира ли, эффектностью мысли, точки обзора и т.д., то можно сказать, что интерес тут отчасти спортивный.
Иными словами, большинство рассказов хорошо придумано, эффектно.
Даже в классических жанрах, скажем новеллы, где все отработанно, они могут создать свое сюжетное напряжение. Скажем, "Тюремный священник" Львовой - это почти классическая новелла.
Или как, например, изобретательно выстроен мир в "Лесном человеке" Александрова или в "Несуществующем животном" Федосеева, как закручена ситуация в "Искушении поэта в снежной пустыне". И увлекательно, и полезно (гимнастика для ума). Но не более того.
Странное ощущение, это не написанные рассказы, а как бы пересказанные. Пусть и литературно пересказанные, иногда почти безупречно, но - пересказано. Происходящее в них описано, а не написано. Слово информирует, но не изображает, воплощает.
Это первое.
И второе, впрочем, продолжающее предыдущее наблюдение, - угнетает литературность текстов. Обилие общелитературных штампов. То есть имитация литературного текста. Иногда, в напряжении этого имитирования, в азарте проговаривания, мелькает и что-то собственное. Но это только подчеркивает - по контрасту - залитературенность текста. И никуда не денешься от ощущения, что авторы как будто немного стесняются себя, боятся быть собой и закрываются литературой. Добро бы от читателя. Но боюсь, что и от себя.
А имитация требует очень сильного напряжения мускулов, чтобы держать равновесие. Это тот, кого жжет изнутри свое, кому нужно выговориться, и плевать, как получится, тот имеет шанс. Тот всегда будет похож только на себя и никого больше. Ему напрягаться не надо. А имитатору нужно, и очень даже, чтобы не выскакивали фразы типа
"По причалу медленно прыгало несколько чаек".
или
"Бодрящий морозный воздух, хрустящая хорошо пропеченная булочка с чесночной сосиской", "нарядные елки, приветственно покачивающие своими колючими лапами", "заиндевевшие ресницы и лукавый взгляд" и т.д. и т.д. (кстати, из в общем-то неплохо построенного рассказа примеры взяты).
Короче. Понять, что заставляет человека писать, трудно. Если пишет, значит зачем-то ему это надо. Что-то же давит изнутри. Значит, надо расписаться, стать умелым и в меру бесстыдным. То есть не бояться себя такого, какой есть. Тогда может и проскочит в рассказе то, что называется message. Вот в этих пятнадцати отобранных мною рассказах, в большей или меньшей мере мне почувствовалось его присутствие.
И расположил я их, может быть, как раз в порядке убывания - ну, скажем так - отчетливости его выражения. Степени чувственного его присутствия (здесь - не от слова "чувственный", а от слова "чувство", то есть мысль, данная на уровне ее чувственного ощущения, мысль, воплощенная в образе. Или в интонации. Или в стилистическом жесте. В силе и остроте ощущения. И т.д., кто может - продолжит ряд, не так сложно).
Или в порядке отчетливости, артикулированности эстетического проживания жизни.
А можно сказать проще: в порядке убывания того, что я называю для себя прозой.
Первая позиция неоригинальна. Рассказ Шульмана "Трубач" действительно на порядок выше основного количества представленных рассказов. Может быть, рассказу чуть-чуть мешают неизбежные ассоциации с платоновской прозой.
Рассказ Тихой сапы "Калитка" лично у меня вызвал дикую зависть: вот чему я уже никогда не научусь - вот этой элегантности, этому отсутствию пота, с которым берется подобный вес. Рассказ короткий, без натуги, как бы без усилия написанный, коротко, сильно, внятно с очень и очень даже приличным смысловым пространством за ним. Если б только не провисал немного финал излишней многозначительностью.
Рассказы Медникова, Львовского, Попова с Белобровым, Вострикова, Мелентьева - хорошие рассказы. Я немного помаялся, распределяя их по позициям, потому как их можно между собой располагать как угодно. Один не хуже другого. Тут как раз нет процесса убывания. Они как бы все на одной позиции в рейтинге. Но уж коль надо по списку, пришлось - по списку.
Чуть-чуть мешает филологическая одышка рассказу "Underground" Бобракова-Тимошкина, и очень хорош в этом отношении рассказ Вострикова "Путешествие", там где филологичность, игра с культурными стереотипами, с массовым "литературно образованным" сознанием не придавливает, а дает энергию и обаяние повествованию.
Небрежным, просто недоделанным в тех местах, где изображается время и пространство, написан рассказ Коваля "Хоккеисты". А рассказ, интонация его, манера действительно хороши.
Странный во многих отношениях "Микророман в письмах" Глаголева, ощущение, что смотришь через полупрозрачное стекло, что-то там действительно показывают, интересное что-то и нужное. Непонятно только до конца, что именно.
Руки чесались отредактировать рассказ Смоленского "Очки", убрать оттуда поверхностный дешевый "юмор", "успокоить" внешне стиль, сделать его чуть-чуть отстраненнее - вот тогда было бы по-настоящему смешно. Там, внутри этого текста, есть очень даже приличный рассказ.
Не было бы в самом замысле, в сюжете рассказа "Логос" А. Туяр некоторой романтической выспренности - не было бы и самого рассказа. Но вот если бы еще автор смог преодолеть романтическую взвинченность замысла жесткой трезвостью стиля, без всех этих "романтических" красивостей, без всех этих "калейдоскопов реальности, взрывающихся зелеными осколками ее взгляда"...
Ну и так далее...
P.S. Сам, будучи еще немного и сочинителем, зная - и гораздо ближе, чем хотелось бы, - все перечисленные мною выше недостатки уважаемых коллег, я всегда захожусь от того, чего не умею делать сам. Еще и потому, возможно, мой список получился таким, каким получился.
