Она танцевала…
Секрет танца – в том, чтобы чувствовать ритм. Она прекрасно знала и делала это. Шажок вперед, несложное па, поворот, мягкий грациозный откат назад. Яркий свет. Впрочем, ей нравилось делать это при любом освещении… Ее движения заставляли любого хоть на мгновение задержать взгляд на ее фигуре, как бы ни был он отвлечен на свои заботы. Они любили ее, поклонялись ее искусству.
- Алло! Твою мать… Алло! Седьмой на связи! Есть прекратить огонь! Алло! Вас понял!
Откинув пустой ящик, в перестуке снарядных гильз подошел к орудийному расчету.
- Хватит! В бой пошли танки.
Люди разгибают мокрые от пота спины, садятся кто куда. Закуривает и командир, прислонившись затылком к горячей стали. Закопченное лицо расплывается в усталой улыбке. Рука гладит ствол пушки.
- Пускай старушка отдохнет. Сегодня у нее был хороший день.

День был действительно хорошим (или просто не таким, как остальные?). Сегодня впервые слаженные действия людей вызвали в ней к жизни некую пульсацию, отделившую ее от остальных орудий, стоящих в одном ряду. На бескрайнем темном пустыре вне времени и в стороне от всех звезд появился и начал блуждать неяркий маленький огонек, чем-то похожий на светлячка.

Она танцевала…
Песок летит из-под ног, выписывающих на нем сложный узор, кружится голова, ритм заворачивается в лихую петлю и ведет. Быстрее, вот уже не видно и песка, и в глазах туманные всплески-полосы. На долю секунды приостановившись, подхватывает неожиданно возникшего перед ней партнера и кружит, кружит… В голове рождается безумство, и вот танец взвивается вихрем, они сливаются в одно существо, живущее в нем по неведомым законам… Такими они остаются бесконечно долго. Счастье – непонятное, немыслимое…Но вот все проходит. Замирает танец, отнявший столько энергии, и Черная Вдова, меланхолично передвигая по песку отяжелевшее тело, уползает прочь, механически продолжая перекатывать в желваках остатки какой-то уже не важной для нее добычи.

Две тени скользят над равниной.
- Грулл, посмотри-ка на вот этот.
- Хм, интересный спектр… Не припомню, что же из такого может выйти.
- Я тоже. Стареем, дружище?
- Эвое, Двалл, у тебя, верно, синдром тридцати?
- Не подкалывай, бородатый.
- Да будет, будет … А за ним ты присмотри.
- Как скажешь…

Она танцевала…
Влажная летняя ночь. С моря потягивает соленый ветерок, впрочем, не несущий желанной прохлады. Город живет вспышками рекламы, шелестом колес по дороге, оживленным говором отдыхающих от дневного зноя людей. Местами жизнь вспыхивает яркими пятнами клаксонов на перекрестках, да криками горячих латинос, буйно окрашенными жестикуляцией. Она танцует в маленьком баре недалеко от линии прибоя. Да как - каждый танец собирает внимание всех, кто есть в зале. Что говорить, если за все время этого танца не продается и пяти коктейлей. Такие вещи видят не глазами, а сердцем. Вот где действительно и страсть, и печаль, и счастье – в легких движениях стройного тела в невесомом платье, в блеске глаз. Она выходит на сцену и вот уже летит, подхваченная ураганом танца – стрела, вибрирующая в воздухе, вдруг – остановка, легкое па и снова полет. Птица, парящая в небе далекой точкой, змея, взбирающаяся на скалу – ей нет границ. Скольких мужчин волновала ее высокая грудь, волшебные линии ног. Сколько из них пытались узнать ее ближе. Но она так и оставалась для них мечтой, забытым сном, перехваченным второпях на вокзале и всплывающим изредка на поверхность сознания подергать за кончики нервов.

Он прибыл в город на Мустанге – кабриолете, блестящие бока которого заходящее солнце лизнуло на миг пурпурным огнем. Вынутый из замка зажигания ключ оборвал крик Marilyn Manson. Хлопнула дверь, закрытая ногой. Откинутая со лба прядь волос, утомленный взгляд черных глаз. Руки в карманы, слегка опустив плечи, ленивой походкой идет перекусить в ближайший кабачок.
Два латиноса за пятьдесят под зонтиком на веранде провожают его взглядом. - Волчонок угнал тачку или взял напрокат. Свою так не обидишь.
Второй молча кивает, соглашаясь.
Полумрак, какие-то огни, гул толпы и звон посуды. Легкий ужин, сигарета. Вдруг волна шума, накатив, угасла. На сцене – Она.
Забыта сигарета, упал догоревший уголек.
Взлет, скольжение, изгиб талии. Кружась и опадая птичьим пером в небе, волной лаская берег. Но вот последние движения, выхваченный на миг блеск глаз – сглотнув пересохшим горлом, он пробирается к сцене. Через пару минут играя желваками и по-бычьи наклонив голову бросает проходя мимо стойки деньги, резко крутнувшись выходит на улицу.
Вроде бы и не на что обижаться – хозяин, не желая терять клиентов, разговаривает предельно вежливо. Да, синьорина работает у нас. Нет, очень сожалею, она не желает ни с кем встречаться. Да… Нет…
Понимающая улыбка. Вышибала за спиной убеждает о том же без слов, просто своим присутствием.
Скомканная в гневе сигарета, вспышка зажигалки, нервная затяжка.
Рык мотора.
Ночной город, огни вереницей, светофоры.
Виски со льдом в ночной дискотеке.
Сон в ближайшем отеле.
Наутро он возвращается. Находит хозяина.
- Слушайте, я намерен предложить вам сделку.
- Конечно, сеньор, я весь внимание, - хитрые глаза прищурены, он не торопится – так отчего же не поговорить с клиентом?
На стол ложится водительское удостоверение.
Показная улыбка, но он действительно удивлен.
- Неделю назад я смотрел Ваше шоу в Нью-Йорке. Впрочем, что это я… Полагаю, Вы хотите выступить с ней в паре? Ваши условия?
Короткие переговоры, в продолжение которых хозяин дважды хлопает ладонью по мясистой ляжке и откидывается на стуле. Доволен.
- И все же, кто она?
- Сначала мне не было до этого особого дела. Поверьте мне, я сразу вижу способных людей, вот таких, например, как Вы, и когда она пришла сюда в первый раз, я просто выпустил ее на сцену. А потом уже она ставила условия. Как видите, с ее помощью мой бизнес заметно пошел в гору, - он обводит рукой помещение, - И это всего за один месяц. Поэтому я ничего и не обещаю Вам сейчас. Приходите, скажем, к девяти - тогда все будет ясно.
Вечер. Хозяин, споро переваливаясь на своих окороках, бежит к нему как к старому знакомому. Пожимает руку.
-Она согласна танцевать с Вами. Пройдите за сцену, сеньор.
Встреча.
Да, это она. Точеная фигурка, смоляные волосы кудрявятся до плеч. Его удивили глаза – они казались бесцветными, невыразительными.
Подойдя ближе, спросил:
- Как твое имя?
Мягкий взгляд, протянутая рука.
- Элиа.
- Джим.
В ответ легкий кивок, полуулыбка:
- Твое имя мне уже назвали.
- Начнем?
Их тела прекрасно понимали друг друга. Пять минут прыжков и кружения, и он готов был вести ее на любой площадке мира.
Одернутая портьера, лицо хозяина, – - Прошу вас, - поклон, жест рукой с открытой ладонью.
Разгоряченные, вдыхая полной грудью, проходят на сцену. Ток по рукам от взглядов десятков глаз – впрочем, такой же, как и от десятков тысяч.
Танец уместился в одну минуту – а может быть и в час, он не мог бы сказать наверняка.
Серия коротких вспышек – озарений. Джига, переходящая в вальс, что-то совершенно акробатическое, затем танго – переходы сплавлялись безукоризненной игрой обоих. какой-то миг он снова выхватил ее глаза – теперь они сияли изумрудами, - но он даже не успел удивиться этому, так поглощен был магией танца.
Последний аккорд – и он стоит на колене, держа на поднятой вверх руке ее выгнутую аркой фигурку.
Зал взрывается.
Люди встают, что-то кричат. Оба улыбаются, хватая грудью горячий воздух сцены. Бисеринки пота катятся по лицу, тело горит огнем.
Триумф.
Держась за руки, уходят со сцены, за спиной оставив восторг публики.
Врывается хозяин, что-то кричит, яростно жестикулируя, подпрыгивает на коротеньких ножках.
Он устало улыбается.
- Благодарю, - поправляет себя, - Благодарим Вас. А сейчас нам надо отдохнуть. – Вопросительно смотрит на нее. Она, не поправляя его слова, согласно кивает. Хозяин понимающе подмигивает, бурно, но коротко прощается, и вот они вдвоем. Он легонько привлекает ее к себе.
- Спасибо. Это было… - прижатый к губам палец остановил на полуслове.
- Да.
Короткий ожог поцелуя.
Посвист ветра, слетающего с лобового стекла автомобиля. Откинутые назад волосы. Улыбка в прищуре глаз.
Звук выстрела шампанского на высокой обрывистой площадке над морем.
Обняв ее сзади за талию, смотрит на огни над водой. Нежный поцелуй в плечо.
Поворот головы.
Руки сплетаются кольцами морских драконов. Волшебная пластика беседы двух тел.
Платье на капоте. Безумство в глазах. Страсть в движениях. Тихий шепот и стоны.
Кошачья грация движений.
Вино волнами выливается из опрокинутой бутылки на кожу сиденья. С шипением лопаются пузырьки.
Откинувшись на его грудь, она смотрит на звезды. Ветерок обдувает уставшие тела.
… Поздней ночью автомобиль медленно возвращается в город. Она выходит на главной площади. Он перегибается через опустевшее сиденье:
- Я увижу тебя завтра?
Сожаление на лице.
- Нет. Я уезжаю. Можно сказать так.
- Зачем?
- Слишком долго объяснять.
Он берет ее за руку, заглядывает в глаза
- Тебе понравился наш вечер?
Вспышка внезапной улыбки, поцелуй в колючую щеку.
- Это был лучший танец в моей жизни.

Он до рассвета просидел на скамье под желтым фонарем недалеко от причальной стенки порта.
Когда алый край колеса солнца приподнялся над ходившими войной на берег волнами, в розовом блеске разрывающейся морской пены ему почудился стремительный полет короткого красного платья. Закурив последнюю сигарету, он потер уставшие глаза ладонями, выпрямил затекшую спину и отправился назад. Отраженный от белоснежных стен домов свет отбрасывал от него тень, струящуюся в непридуманном еще танце.

- Грулл, да скорей же!
- Что-то новенькое?
- Да… то есть нет…Ч черт! Помнишь тот огонек со странным спектром?
- Тот, что намедни?…
- Да! Знаешь, он мне вдруг напомнил… детство нижнего мира, запах озона, и тебя, еще безбородого, и твои эксперименты с электричеством – молнии и прочую белиберду. Помнишь, нам нравилось бродить по высокой горе, а внизу плыли облака?
- Ну как же… Постой… Вижу, он прошел уже три превращения… Спектр и верно немного похож на эффект произвольно изменяющейся жизнеформы, вроде нашей. Но отличий очень много…Что ты видишь в нем внутренним взором?
- Всплески розовых вспышек, шелест. Как волна во время отлива…
- Ну-ка… И точно, морская пена, женский силуэт в танце… Вот почему такой странный спектр! Знаешь, что я тебе скажу, Двалл? Мы чуть было не прозевали возвращения из тьмы Пенорожденной.
- О боги! Хотя, что это я… Интересно, какое имя она возьмет на этот раз?
- Скоро узнаем. А я так и не успел сбрить эту дурацкую бороду…

02.99