Лиза

- Понимаешь, он меня надул - так это по-русски, да? Он мне сказал, что у него есть подходящая женщина, а я пришел и вижу, что ты не подходящая совсем. И что я теперь в среду скажу этим, я не знаю просто. Даже не представляю.

- Ну, тут уж я тебе точно ничем помочь не могу, - меня душит хохот. - Я бы с удовольствием, но извини.

- Да я же понимаю, ты же порядочная, да? А он мне совсем не то сказал. Говорит -- вот хорошая женщина, очень в деньгах нуждается. Я же не просто так хотел, я же хотел, как лучше. Чтоб раз в месяц на море, там, или еще куда. Нет, ты не думай, это я не для себя, это для них. Женщина ведь тоже человек, даже и проститутка тоже.

Он сидит у меня на кухне и растерянно бормочет о брате, который его надул. О страшной мафии, с нетерпением ожидающей его прихода с девушками. Он выпил уже три чашки кофе и выкурил пачку сигарет.

- Главное, он сказал, что ты совершенно безработная, а я смотрю - ты же мать, у тебя дети. О чем он думал вообще, как же ты на вызовы будешь ездить, с кем детей оставлять?
- Да не переживай так за детей, я никуда ездить не собираюсь.
- Нет, я понимаю, что ты не будешь, ты же порядочная. Но он чем думал, это же дети!
- Послушай, может, тебе бросить этот бизнес, раз так все вышло?
- Конечно, я брошу, но ведь мне в среду идти туда, к ним. Они сумасшедшие. Я не сделал еще ничего, они мне уже набили лицо. А дальше что будет? Когда я приду и скажу, что у меня нет женщин?

Неудавшийся мадам смотрит жалобно. То ли надеется услышать: "Ладно, я помогу тебе", то ли просто ищет сочувствия. Ни того, ни другого я ему дать не могу; смех постепенно переходит в тихий стон. Я выслушала за свою жизнь немало предложений. Работать проституткой мне еще никто не предлагал.

Моя замужняя подруга завела любовника. Дело обычное, но подруга - бывшая актриса - восемь лет вела честный образ жизни, стараясь соответствовать. На девятом году брака у нее "снесло крышу". Муж, по счастливому стечению обстоятельств, уехал в длительную командировку, и ничто не препятствовало супружеской неверности. Восхищенная открывшимися перспективами и почуяв свободу, подруга непременно хотела приобщить всех к своему счастью.

Они пришли в гости вдвоем. Подруга, желавшая мне добра, горячо нашептывала на ухо: "Слушай, он такой мужик, такой... Кстати, у него брат есть, давай мы тебя познакомим, а?". Никакие уверения в том, что моя личная жизнь вполне удовлетворительна и дополнительных братьев мне не нужно, действия не возымели.

Брат появился в дверях деловой и насупленный. Пока я занималась сложнейшей процедурой приготовления арабского кофе на еврейской кухне, он вежливо расспрашивал меня о детях и о работе. Сообщение о сотрудничестве в печатных органах повергло его в странный ступор. Вместо обычных ахов и "ты, наверное, с премьер-министром прямо так разговариваешь?" в ответ раздалось неопределенное мычание. Чем дольше я щебетала о своей работе, тем мрачнее становился собеседник. Наконец, я не выдержала:
- Послушай, если тебя так смущает мой образ жизни, какого хрена ты пришел? Или твой брат ничего тебе не рассказал?

Собеседник залился краской и минуты через две выдавил:
- Я к тебе не знакомиться пришел. Я по делу. Но теперь я вижу, что нет. То есть, ты по этому делу не годишься. То есть, может, и годишься, но не по делу. Короче, ты ведь не будешь работать, да?

Он ушел, бормоча под нос проклятья в адрес родного брата. В среду ему предстояли разборки с местной "братвой". Когда он уходил, я спросила его:
- Ты ведь работаешь, у тебя приличная зарплата. Зачем тебе все это?
- Мне нужны деньги. Очень. Я хочу купить яхту - белую, и чтобы с парусом. Другая мне не нужна.