Хоккеисты
Историю прислал Дмитрий Коваль
Сцена
Метро. Эскалатор. Стоим. Законопослушно возвращаемся домой. Пока не закрыты пересадки. Пока пускают.
Топот. Лицо кавказской национальности явно спасается бегством. Сторонимся. Нас обгоняет милицанер. Одутловатое лицо. Очки.
Зачем убегать? Кавказца настигнут внизу, на платформе. Поезда сейчас редко ходят. Эскалатор послушно тянет всех вниз. Топот. Второй в форме. Не очень-то и торопится. Сторонимся. У будки Красной Шапочки двое. Одутловатый и кавказец. Догнал, конечно. Кричит. Кавказец спорит. Вот странно. Обычно молчат или подсмеиваются, но в общем-то стараются угодить. Мы жалеем кавказца. Но, говорим, уж бежать, так бежать. Чего так плохо бежал? Ясно было, что не уйдешь. Чего бежал? Отдал бы деньги. Кавказец спорит. Одутловатый орет. Шум на всю станцию. Присходесэскалаторанезадерживайтесьпроходитебыстрее [пауза]. Вперед! Клич Красной Шапочки. Пятнадцать лет назад. На Курской. Курская - ворота с Кавказа в Москву. Сегодня Красная Шапочка молчит. Ей все равно. Два мента и кавказец. Его жалко. Меня бесит твое отношение к ним. Это мой коллега. Про меня. Двух кавказцев мочили менты напротив Счетной палаты РФ. Вынужденные меры. Россия - это там, где Чечня? Молчу, не хочу спорить. Или согласен? В какой-то мере. Не уверен в себе. Коллега когда-то в юношеской сборной СССР по хоккею играл. Нападающим.
Крики. Документы!
Пауза.
Будка Красной Шапочки. Еще один кавказец. Бутылка пива в правой руке. Левую примиряюще отводит в сторону. Эээй, ну что вы? Будут горячо объясняться. Нам - на платформу. Поздно. Ждем поезда. На платформе двое. Один явно пьян. Одутловатое лицо, очки, длинное черное пальто. Полноват. Молод. Лет двадцатьпять-двадцатьсемь. Раньше работал бы в НИИ. С ним все должно быть в порядке, пока рядом кавказец без документов.
Поезд. Входим. В соседний вагон - пьяные друзья, кавказец с бутылкой пива. В наш - кавказец без документов, откуда-то еще один такой же, друг, наверно. Надо же - отпустили. С чего бы? Крики. Молодой человек в черном пальто в соседнем вагоне неестественно смеется, взмахивает, всплескивает руками, будто пытается отогнать ворону. Пытается выскочить на платформу. Тонко, истерично смеется, взахлеб. Машет руками. На мента! Одутловатый раздраженный мент почему-то запихивает пьяного назад, в вагон. Будто старается избавиться. Пьяный молодой человек смеется, машет, машет. Ах-хаха. Ах-хаха. Ехай! Ехай! Москва. Двери закрываются. Мент - на свой пост. Поезд едет. Облегченно вздыхаем. Все при своем. Едем. Пьяный в черном как-то сразу успокаивается, становится серьезным. Интеллигентный молодой человек под шафе с уставшим, одутловатым лицом. А ведь смеялся на мента, пугал его, пугал, смеялся так взахлеб. Ах-хаха. Ах-хаха. Притворялся, стало быть. Вот ведь. Притворщик.
Едем.
Кавказец горячо объясняет что-то другу. Недоволен. Обижен. Глаза горят. Несправедливо. Друг кивает. Глаза спокойные, движения, в рамках возможного, вежливые. Ему все равно. И так все ясно. Чего уж тут. И в сцене он не участвовал. В соседнем вагоне молодой человек в черном пальто встает.
Встает.
Действующие лица. Девушка в дубленке светло-коричневого цвета с опушкой. Немного грустная, немного веселая. Кругленькая и спокойная. Ее могли бы звать Галей. Миленькая. Ее друг - плотный молодой человек. Лет двадцатьпять-двадцатьсемь. В куртке или, возможно, в дубленке светло-коричневого цвета. Дядька с клюшкой. Рядом большая синяя спортивная сумка. Едет откуда-то. Спортсмен, наверно. Худой. Не молодой, не старый. Лет тридцатьпять-сорок. Спокойный. Молодой человек плотного телосложения с мужественным лицом в черно-синей куртке. Друг пьяного молодого человека. Две молодые особы в начале вагона - наши ближайшие соседки. Стекло. Сцепление вагонов. Стекло. Кавказцы. Мы. Напротив дядька спит. Всего полтора вагона действующих лиц и зрителей. За нами - спокойствие и неведение. Волна событий затухает быстро. Молодой человек в черном подходит к дядьке с клюшкой. Берет ее, что-то говорит, размахивает клюшкой. Дядька с клюшкой пересаживается. Друг спокойно смотрит. Плотный молодой человек в кожаной куртке или, возможно, в светло-коричневой дубленке встает, бьет пьяного молодого человека. Раз, два. Девушка оттаскивает приятеля. Она его не боится. Она давно с ним знакома. Они, возможно, друзья. Но больше она не улыбается. Нам чуть-чуть смешно. Непросто там все у них, в соседнем вагоне. Отвлекаемся. Не видно больше пьяного молодого человека. Догадываюсь. Он лежит на полу. Встаю, смотрю. Так и есть. Догада. Лежит в проходе.
Станция. В наш вагон переходит кавказец с бутылкой пива. Теперь он зритель. Амфитеатр. Едем. Обсуждает с соотечественниками происходящее. На одном из кавказских языков. Пострадавший от мента кавказец, кажется, уже успокоился. В разговоре понятное нам слово "хоккеист".
Пьяный встает. Друг! У твоего приятеля ухо в крови. В красной, настоящей крови. Не страшно, не противно. Не кино ведь на самом деле. Когда крупным планом, на весь экран. Всего лишь струйка крови на пол-лица на полтора вагона. Однажды я перевязывал. Море крови. Знакомый разрезал руку. Пьяный был. Бился о стекло закрытой двери. Я мимо проходил. Лет через пять-шесть я увольнялся из фирмы, где он был генеральным хозяином. Редко здоровался. Мы без вас, как вы без нас, говорил. Но тут пришел, вино красное пил. Оставайся. Помнишь, ты меня спас? Посмотри, шрам какой остался. Теперь я ему обязан, что ли? Вот ведь. Ушел.
Стекло, вот еще одно, вот соседний вагон. Кровь струйкой, щека красная уже. Не страшно, но уже и не смешно. Кавказцы не улыбаются, глядят, обсуждают. Тра-та-та-та-та-та-та. Хоккеист. Тра-та-та-та-та-хоккеист. Это нам понятно. Пьяный молодой человек бегает по вагону, начинает биться головой о стекло. Качается. Плотный молодой человек в черно-синей куртке встает, бьет пьяного молодого человека. Раз, два. Его никто не оттаскивает. Пьяный падает, встает. Девушка и плотный молодой человек в светло-коричневом не смотрят уже в его сторону. Что-то обсуждают, смеются. Лица совсем беззаботные и не злые. Друг тоже не смотрит, хотя и глаз не прячет. Просто не смотрит. Наверное, это случайный попутчик или знакомый, а может быть, и не знакомый вовсе. Под декабрьское Рождество, когда как раз войска в Чечню уже ввели и милиции прибавилось, я пьяный со вспышкой и "Зенитом" в руках коробку по метели пинал. Иди сюда. Иду. Что это? Вспышка. Дай. Даю. Берут. Почему-то возвращают. Бери. Толкают из машины в грудь. Легко отделался. Только Олег из всех мальчиков подошел. Нас много было. Ходили за вином-водкой к метро. Чего это они тебя? Не понравился.
Пьяный молодой человек подсаживается к черно-синему молодому человеку, тот молчит, ничего не предпринимает.
Станция. Светло-коричневые уходят в наш вагон, в ту половину, которая ни о чем не догадывается. Смеются. Обо всем забывают. Едем.
Пьяный молодой человек обнаруживает пропажу. Стучит в двери. Тщетно. Такой удрученный. Подходит к стеклу, ведущему в наш вагон. Стучит. Тщетно. Бьется. Тщетно. Молодые особы отсаживаются. Кавказцы молча смотрят. Озабоченно. Пиво в бутылке еще не закончилось. Из нее уже пьет потерпевший кавказец. Подбегает черно-синий молодой человек. Бьет. Тщетно. Раз, два. Пьяный падает на сиденье, где до этого ехали две молодые особы. Дядька с клюшкой подходит, оттаскивает от него черно-синего. У того лицо отца, наказывающего ребенка ремнем. Ребенок не сдается. Черно-синий свирепеет. Метод воспитания не действует. Черно-синего это злит. Раз, два.
Станция. Пьяный вываливается на платформу. Идет к нашему вагону. Где вы, кричит. Ищет светло-коричневых. Двери закрываются. Вагон облегченно вздыхает. Кричит, бьется в стекло. Двери открываются. Вагон замирает. Остается на платформе. Двери закрываются. Вагон облегченно вздыхает. Кричит. Бежит вдоль поезда, бьет по нему. Отражается сводами метрохолла - я сошел с ума, я сошел с ума, я сошел с ума. Поезд спасается бегством в туннель.
Едем. Кавказцы молчат, задумались. Светло-коричневые молчат, задумались. Хоккеист молчит. Друг, естественно, молчит. Черно-синий молчит, кажется, ни о чем не думает.
Станция. Выходим. Смотрим в соседний вагон. Там хоккеист с клюшкой, синяя сумка. Рядом еще одна такая же. И еще клюшка лежит. Она принадлежит черно-синему молодому человеку. Друг, оказывается. Тоже хоккеист. Вступился.
Выходим. Снег. Снег. Возьмем тачку. Поздно уже. У меня десятка в кармане.
Январь 1999 г.
