Олег Потоцкий

Вправо, влево, петелька, поворот. Подтянуть ниточку. Вправо, влево, петелька. Наверно это будет шарф с нелепым квадратным узором. Бабушка его вяжет вот уже неделю. Сидя в плетеном кресле в углу комнаты, она терпеливо наматывает на спицы виток за витком. Вот она наклоняет голову и оглядывает комнату поверх очков:

- Ну что, Павлуша, ты кончил?

Посередине комнаты стоит круглый обеденный стол, за которым сидит рыжий стриженный шестиклассник с бледным веснушчатым лицом и грызет карандаш. Перед ним раскрытый задачник и тетрадка. На лице его застыло выражение покоя, он наблюдает полет мухи вокруг люстры. Услышав вопрос, Павлуша мигом вынимает карандаш изо рта и густо краснеет.

- Я... нет еще. Я еще занимаюсь. - говорит он, тщательно выговаривая слова, - Мне еще осталось решить пять квадратных многоч... - Павлуша краснеет еще больше, - много чего осталось решить. Задач. Нам Марина Юрьевна задала.

Вправо, влево, петелька. Бабушка сочувственно качает головой:

- Ох, и сколько же она вам дала?

Павлуша краснеет снова.

- Задала задач много. Десять.

- А ваша бывшая, Елена Семеновна, меньше давала?

Павлуша краснеет.

- Она задавала задач тоже десять.

В комнате воцаряется тишина. Лишь муха набрасывается на лампочку и отскакивает обратно, получая тяжелые ожоги.

- Опять трубы у подЗезда кладут, - неожиданно произносит бабушка, - весь тротуар перекопали. Я сегодня шла в магазин и по дороге так трахнулась!

Бабушка откладывает в сторону шарф и начинает рассматривать синяк на левой ноге. Павлуша от неожиданности подпрыгивает на стуле и краснеет.

- Шла я уже не помню зачем, - продолжает бабушка, - А! За яйцами!

Павлуша густо краснеет и смотрит на свои кроссовки.

- Да, за яйцами, - продолжает Бабушка, - и вот яиц не достала, и трахнулась.

- Ба... - вздрагивает Павлуша, но голос срывается на писк, - Бабушка, я занимаюсь, не мешай мне!

- Не буду, не буду! - спохватывается бабушка и вновь берет шарф.

Павлуша ставит учебник вертикально и отгораживается им, пригибаясь к столу. Выше учебника торчит только рыжая стриженная макушка, да иногда появляется цепкий бегающий глаз. Влево, вправо, петелька, подтянуть ниточку. Вот мелькание спиц замедляется. Бабушка снимает очки, щурится, снова надевает и пристально разглядывает шарф.

- О, вот это сплоховала. Пожалуй здесь я спущу.

- Что? - немедленно вскакивает рыжая макушка над учебником.

- Ничего, ничего, это я про себя. - торопливо говорит Бабушка, - занимайся, Павлушенька.

Макушка недоверчиво опускается. Муха берет разгон, с треском врезается в темное оконное стекло и валится на подоконник, ошеломленно шевеля лапками. Постепенно макушка склоняется все ниже и внутри загородки-учебника слышно как шуршит по бумаге авторучка. Муха уже поднялась на ноги и сосредоточенно массирует шею. Бабушка наматывает виток нитки на палец и ловко нанизывает на спицу. Ей хочется поговорить.

- Когда-то, еще до войны, я с соседкой жила в Гомеле... - начинает она размеренно.

- Ай! - взвизгивает стриженная макушка и заходится в кашле.

- Что? - подпрыгивает бабушка от неожиданности.

- Да нет, ничего, просто так неожиданно вслух...

- Ой, прости Павлушенька, забыла опять, дура старая. Занимайся.

Муха с победным жужжанием взлетает и начинает носиться по кругу, монотонно чиркая головой об потолок.

- Ох, намаялась я, - произносит Бабушка, - пойду сосну.

Из-за учебника раздаются вхлипывания.

- Павлушенька, что с тобой?

- Ничего... - над учебником появляется голова со страдальческими глазами.

- А чего ты такой красный и взЗерошенный как петух?

- Да что ты мне все время говоришь такое? - взрывается Павлуша.

- Что, не смог ни одного? Ну не расстраивайся, с каждым бывает. Пойдем-ка с тобою лучше спать, утро вечера мудреннее, а завтра с утра попросим тетю Галю с тобой заняться.

- Да не пойду я спать! Все у меня решается, только не мешай! - в его глазах блестят слезы отчаяния.

- Смотри, опять с утра головка болеть будет.

- Бабушка! Прекрати!!!

- А ты не кричи на бабку-то! Не кричи! - обижается Бабушка.

- Прости. - Виновато затихает Павлуша.

- Бедненький, - вздыхает Бабушка, - вот времячко настало, детей сызмальства всему обучают. Мы в наши годы и не слыхивали такого. Ну ладно, ты поздно-то не засиживайся.

Бабушка встает с кресла и вразвалочку идет к двери. Пара глаз затравленно наблюдает за ней из-за учебника. Муха с тяжелым гудением пикирует внутрь плафона люстры, звонко дергается в раскаленном пространстве и затихает. Открыв дверь, Бабушка оборачивается:

- Пойду спать с Богом! - дверь закрывается.

Глухой стук - это рыжая голова изнеможенно падает на тетрадку.

Олег Потоцкий 1998, Уфа