|
* * * А ведь говорили же мне, что это испытание - самое тяжёлое. Учитель, наверное, раз пять это повторил, - а я так и не понял. Не прочувствовал. Не осознал. Впрочем, Учитель почти о каждом испытании говорил то же самое - дескать, все предыдущие этапы - ничто по сравнению с тем, что ждёт впереди. Так оно обычно и оказывалось, но такого резкого скачка всё-таки ещё не было - чтоб из тёплой постели, - и сразу в пустыню... Впрочем, когда мне сказали про пустыню, я даже не заволновался - ну, подумаешь, пустыня! Что я, пустынь, что ли, не видал? Нашли чем напугать! Тем более - при полном обмундировании и с Живой Водой. Кто ж знал, что вместо "полного обмундирования" мне подсунут это дерьмо, которое через два дня начнёт расползаться по швам, а вместо Живой Воды... Ну, доберусь я до тебя, иуда! И за что он меня так невзлюбил? Что я ему такого сделал? Завидовал он мне, что ли? Или ревновал к Учителю? Да, наверное... Он ведь был первым учеником, любимым и единственным, - и тут вдруг появился я... Учитель про него и забыл даже сразу. Во всяком случае, внимания стал уделять гораздо меньше - всё повторял, что всему его уже научил, учись, мол, дальше сам. Задания ему давал потяжелее - месяца на два, на три, чтоб с глаз долой, - вот он на меня и взъелся. Сволочь... Чёрт, как же его зовут-то? Совсем память отшибло... Так привык называть его про себя иезуитом и сволочью, что настоящее имя уже и забыл. Ну, да ладно, сволочь - он и есть сволочь... Иезуит проклятый! Наверняка это всё его козни - не может же быть, что это Учитель подстроил! На целый месяц в пустыню без воды - это же верная гибель! Но ничего, скотина, мы с тобой ещё встретимся - без ног, а до твоей глотки доползу!..* * * В голове шумит, как возле Ниагарского водопада. Водопад... от одного этого слова у меня судорогой сводит челюсти. Во рту сухо, словно в русской печке. Язык распух - вот-вот полезет изо рта, словно тесто. Даже пошевелить им больно - кажется, сейчас потрескается. А до воды ещё чёрт знает сколько километров... Идти становится всё труднее и труднее. Я давно уже научился правильно выбирать дорогу - тренированный, - но даже я иногда ошибаюсь... Идти нужно по самой кромке барханов - там, где песок лучше всего уплотнился под действием ветра и образовал твёрдую корку - наст. Идти по насту относительно легко, но он есть далеко не везде. Шаг вправо, шаг влево, - и предательский песок начинает осыпаться под ногами, а ты вязнешь по щиколотку, а то и по колено... А в некоторых местах наста нет совсем или он слишком тонок и легко ломается, - и тогда приходится пробивать себе дорогу самому, иногда переходя даже на четвереньки, чтобы не увязнуть совсем. Хорошо ещё, что мне пока не попадались зыбучие пески - говорят, тут есть и такие...* * * А как безмятежно всё начиналось! Всё было просто, легко и понятно, а впереди простирались необъятные горизонты - иди, куда хочешь! И куда же я иду?.. Поначалу даже Иезуит ко мне хорошо относился. Охотно объяснял, если я у него что-то спрашивал. Что ни говори, а язык-то у него хорошо подвешен - объяснять он умел. Красиво очень объяснял, доходчиво. Всегда всё по полочкам разложит и ещё бантиком перевяжет. Лепота!.. А Учитель всё посмеивался в таких случаях: "Самые сложные задачи, - говорил, - всегда имеют очень простые и очевидные решения. Красивые, лёгкие для понимания и неправильные". Это была его любимая шутка. Позже я выяснил, что большинство иезуитовых объяснений и в самом деле неверны, - и перестал ему верить. Точнее, решил перестать... О Живой Воде я, кажется, тоже слышал от него. Или не от него? Чёрт его знает, не помню уже. Во всяком случае, о существовании Воды я слышал уже очень давно. Говорят, её открыли ещё древние бедуины, жившие в каких-то там не то пустынях, не то степях... Собственно, это и не вода даже, а какой-то сложный комплекс минеральных и прочих веществ, жизненно необходимых человеку. Встречается этот комплекс где-то высоко в горах, на самых непроходимых кручах, в виде небольших искрящихся кристаллов, чистых и прозрачных, как слеза. Бедуины научились перетирать эти кристаллы в мелкую пыль - типа муки, - и брали с собой в походы. Если взять эту муку в рот, то порошок тает, резко увеличиваясь в объёме, и превращается в восхитительно вкусную питательную жидкость. Одной щепотки хватает, чтобы утолить жажду и голод и восстановить силы, потраченные за целый день. А небольшого мешочка целому каравану хватает на неделю пути - так мне рассказывал Иезуит. Или всё-таки не он?* * * Затылок разламывается от тупой боли. Солнце только-только перевалило через зенит и упирается мне куда-то в спину. Начинается самое пекло. От раскалённого песка жар идёт, как от сковороды. Говорят, если положить на него сырое яйцо, то минут через десять оно испечётся. Насчёт яиц не знаю - не пробовал, а вот пятки у меня давно уже жареные... Где-то справа заблестело озеро. Я даже не обернулся - опять мираж. Воды здесь нет - это я знаю точно. Ближайшая капля воды - прямо передо мной, в месяце пути в сторону восхода Солнца...* * * Живая Вода действительно оказалась похожей на муку. Мне дали её целых полкило - этого должно было с избытком хватить на несколько таких переходов, какой предстоял мне. А я на неё даже и не взглянул - не до того было. Я больше был озабочен переодеванием, - всё происходило в такой спешке, что даже умыться было некогда. Разбудили меня ни свет ни заря, бросили одежду и дали полчаса на переодевание. Учитель ещё раз повторил задание. Иезуит стоял тут же, давал "ценные советы" и как-то мельком проговорился, что это моё последнее испытание, самое сложное. Я тогда не обратил внимания на его слова - а зря. Теперь-то я понял, что он имел в виду под словом "последнее". Иуда! Учитель тоже несколько раз повторил, что испытание сложное, но я и его слова пропустил мимо ушей. Я вообще отнёсся ко всей этой суматохе очень спокойно - индифферентно как-то. Безалаберно, я бы сказал... Даже когда очутился посреди пустыни - только деловито осмотрелся, поправил мешочек с Живой Водой на боку и зашагал навстречу багровому диску Солнца, выбирающемуся из-за горизонта. Я был самоуверен, как баран... Только часа через четыре, когда уже основательно припекало, я решил наконец "глотнуть водички". Сунул руку в мешочек, взял щепотку порошка и осторожно положил на язык. Некоторое время стоял и, как последний идиот, ждал чуда. Чуда не произошло. Я пососал порошок и - о ужас! - понял, что это действительно мука. Самая обыкновенная мука, из какой пекут самый обыкновенный хлеб - пшеничная или ржаная, не знаю. Причём даже не высшего качества - с каким-то пепельно-серым оттенком... Я некоторое время тупо смотрел на этот порошок, потом сел на песок и заплакал. Это было самое большое разочарование в моей жизни - я потерял веру в чудо...* * * Во рту сухо, как в мартеновской печи. Или даже ещё суше - даже и не знаю, с чем сравнить... Местность вдруг начала резко меняться - появились камни. Вначале мелкие, потом всё крупнее и крупнее. Сейчас вокруг громоздятся уже почти скалы. Барханы кончились, но песок здесь ещё коварнее - то и дело проваливаешься в расщелину между камнями. Так и совсем ноги переломать можно - все колени себе уже ободрал... А жар от камней такой, что даже дышать тяжело - кажется, что в лёгкие вливается расплавленный свинец... Удивительно, но смена ландшафта меня даже обрадовала, хотя передвигаться дальше всё труднее и труднее. Появление скал означает, что я иду в правильном направлении - здесь должна быть горная гряда, а за ней - опять пустыня. По моим расчётам, я должен был дойти сюда ещё два дня назад, но дошёл только сегодня. Дошёл - и обрадовался, как ребёнок. Чему обрадовался-то? Это всего лишь четверть пути или даже меньше, впереди горный хребет, а у меня уже больше недели ни капли воды во рту не было, - и я радуюсь... Плясать готов на этих валунах, будь они неладны. Ну не дурак ли?..* * * На четвёртый день я обнаружил в муке червей. Один из них вылез на поверхность и почему-то начал яростно извиваться (жарко ему стало, что ли?). Я, честно говоря, порядочно струхнул, когда у меня под боком что-то начало шевелиться. Осторожно открыл мешок - а там он. Жирный - в два пальца толщиной и сантиметров семь длиной, - и отвратительный, как все черви. Я инстинктивно попытался отшвырнуть мешочек в сторону, но он был пришит к одежде - пришлось взять червя в руки. Схватив его двумя пальцами, тут же отбросил подальше, а пальцы потом долго оттирал песком. На ощупь он оказался упругим и склизким, как улитка. Более омерзительных ощущений я ещё никогда не испытывал... Прошагав пару часов и немного придя в себя, я подумал, что он там может быть и не один. От этой мысли меня едва не стошнило, но делать было нечего - пришлось опять лезть в мешок. Тщательно перелопатив муку, я нашёл ещё троих - таких же омерзительных, - и разглядел их получше. Они были белыми с пепельно-серым оттенком - точь-в-точь такого же цвета, как мука. Мимикрия, мать вашу... На голове у них помещалось что-то вроде двух выпуклых глаз - блестящих и каких-то студнеобразных. От одного их вида меня всего наизнанку вывернуло. Я швырнул их на раскалённый песок и оставил бешено извиваться, а сам торопливо зашагал дальше, боясь даже оглянуться. Черви появлялись в мешке с завидной регулярностью - по одному, по двое за день. После долгого и тщательного изучения я обнаружил в муке множество каких-то бурых вкраплений и решил, что это яйца (зародыши? личинки?) этих тварей. Попытался было от них избавиться, но вскоре бросил это бесполезное занятие - уж больно их было много. Не знаю, Иезуит их подсунул или сами они там завелись, но ненавидел я в тот миг весь белый свет... Странно, но простая мысль оторвать мешочек от одежды и выбросить совсем мне почему-то ни разу не пришла в голову. Я только периодически - раз в несколько дней, когда удавалось побороть брезгливость и отвращение, - проверял муку и выбрасывал мерзких тварей жариться на солнышке, а сам шагал дальше...* * * Я лезу куда-то вверх, обдирая ногти. Камни встретили моё появление удивительно негостеприимно - чем дальше, тем круче становится склон. Продвигаться вперёд всё тяжелее и тяжелее. Ноют уже не только ноги, но и всё тело - локти, колени и ладони разодраны в кровь. Из-под ног то и дело сыплются камни, вызывая иногда целые обвалы там, внизу... Я устал, как собака. Кажется, ещё чуть-чуть - и не выдержу. Забьюсь в какую-нибудь расщелину, и там подохну. Или просто разожму руки - и рухну вниз... Жарко, как в аду. К камням невозможно даже прикоснуться, а мне приходится по ним карабкаться. Несколько раз пытался отсидеться где-нибудь в тени большого валуна, но легче мне становилось ненадолго. В голове тяжёлым молотом стучит кровь. Я несколько раз терял сознание и лишь чудом не свергнулся вниз - спасали руки, инстинктивно впивавшиеся в малейшие бугорки окрестных камней. Мысли вертятся по одной и той же наезженной колее: "Пить... Сейчас сорвусь... Жарко... Сволочи... Пить... Сейчас сорвусь..." Перед глазами плывут разноцветные круги. В пульсирующем цветном тумане вскарабкиваюсь на какую-то площадку, падаю, окончательно обессиленный, и теряю сознание...* * * Не знаю, сколько я так пролежал - может, целый день, а может, лишь пару минут, но постепенно реальность опять вернулась ко мне. Я лежал под навесом массивной скалы - в тени её было относительно прохладно, но жестокое солнце продолжало неспешно двигаться по небу, и тень неумолимо отступала. Я с трудом открыл глаза, но увидел только радугу ярких плывущих колец. Откуда-то из глубин сознания пробивались редкие мысли, больше похожие на бред. Во рту сухо... Живая Вода... Пить... Учитель... Иуда... Жарко... Бедуины... Черви... Сволочи... Сейчас сорвусь... Камни... Ноги... Портянки... Вода... Пить... И тут я понял. Меня словно обухом по голове ударили - я понял всё. Туман моментально рассеялся, и я увидел серый шершавый камень у себя под носом. Боже, какой же я остолоп! Ведь это так просто! Вода-то - живая! ЖИ-ВА-Я! Я торопливо сунул руку в мешочек с мукой и нащупал жирного белого червя. Потом зажмурил глаза и, преодолев отвращение, быстро сунул его себе в рот. Червь моментально лопнул на зубах, заполнив рот ароматной душистой жидкостью. Вода! Живая Вода! Я сделал несколько крупных глотков, чувствую, как по пересохшему горлу льётся живительная влага. Попробовал пожевать червя, но оболочка оказалась тонкой, жёсткой и безвкусной, как полиэтилен, и я её выплюнул. Пошарил в мешочке и нашёл ещё двоих. Тут же сунул их в рот и несколько минут лежал, наслаждаясь жизнью. Жидкость была маслянистая и терпкая на вкус. В голове моментально прояснилось, усталость ушла неведомо куда, и я почти физически ощущал, как всё тело наливается силой и энергией. Через полчаса я встал и огляделся. До вершины оставалось всего несколько шагов...Москва, 1999 г. |