Камил Гадеев

1. Поток
2. Панацея
3. Последний
4. Бессмертие

      Сегодня пил пиво в "Викторе" с друзьями, пиво было темным и пилось тяжело. Интересный эффект.
      Задумался о проблеме человеческого мышления. Человек осознает себя как личность, обладающей свободой выбора. Но, насколько я понял из физиологии, мышление представляет собой поток электрических импульсов, на каждый из которых я повлиять не в силах. Это меня удивило. Думать стало тяжело.
      Сегодня в трамвае признался девушке в любви. Она улыбнулась и сказала, что подумает. Я заметил, что первое побуждение всегда самое правильное. Она спросила какое. Я ответил, что она обрадовалась. Она сказала, что терпеть не может людей, читающих мысли. Я согласился.
      После пар зашли выпить по кружке пива. Встретил старого друга. Поговорили о девушках, сошлись на том, что они глупые, но хитрые.
      Странно, если комплекс импульсов составляют мое я, то как происходит принятие решений. Случайно-предопределенный скачок напряжения или осознанное воздействие на эти импульсы. В первом случае разум детерминированная система. Это мне интуитивно не понравилось. Взяли еще по одной.
      Сегодня девушка за стойкой улыбнулась и поздоровалась, знакомился я с ней вчера или нет? На всякий случай улыбнулся и поговорил о погоде. А погода подвела, холодно и ветер. Подсел к товарищам.

      Проспал первые две пары. Голова болит. Что-то вчера было. Когда же мы перешли на водку? И откуда появились те с иняза. Как же их звали, Марина, Ира или Ира, Марина, впрочем никакой разницы.
      На третьей паре писали контрольную. Пришлось растормозить подсознание и выдать что-то вроде: Коэффициент регрессии представляет собой ничто иное, как показатель определяющий уровень регрессии, данный коэффициент используется в различного рода задачах связанных с регрессионным анализом, иначе говоря при определении уровня регрессии необходимо использовать коэффициент регрессии. И такой же вздор на две страницы.
      Решили расслабиться.
      Девушка в баре гордо отвернулась, что же вчера было?
      Поехал к подруге. Проспали все!
      Итак два дня прошло, а проблема не решена. Сегодня преподаватель, молодая девушка, объясняла, что информация - товар, идентичный любому другому. То есть информация так же материальна, как и любой объект. Я заметил, что это не совсем так. На информацию не распространяются законы сохранения, она появляется ниоткуда и исчезает никуда. Для того, чтобы понять ее необходимо уже обладать информацией. Например, китайская речь для меня абсолютно не понятна. Кстати, если бы она сбросила килограмм пять то была бы очень даже ничего. Тут мне в голову пришла идея. От неожиданности я, улыбнувшись, умолк. По-моему, это смутило ее больше, чем все мои доводы. Для того, чтобы понять информацию нужно уже обладать ею. Ведь для определения ее правильности необходимо иметь эталон! Это что же получается. Человек - часть вселенной, в нем действуют все законы вселенной, то есть в нем потенциально хранится все знание об этой вселенной. Вопрос в том, как его извлечь. Интересно, когда нет сигарет, курить хочется гораздо сильней.
      Пошел пить пиво.
      Сегодня посетил дискотеку, много девушек в блестящих пиджачках и коротеньких майках, чудаков в длинных свитерах и джинсах, музыка, напоминающая Стаханова с отбойным молотком, и пиво. Чего это новое поколение выбирает пепси, пиво это же настолько философский продукт, что человек, предпочитающий пиво органически не может не мыслить, что впрочем next generation несвойственно. Правда я с трудом отношу к пиву такие недостойные напитки, как суперскол, магнум и стадо разных быков. Или Балтика классическое, пиво не Виспа, и количество пузырьков в нем не есть показатель качества. Хотя на дискотеках баночное пиво достаточно удобно - не бьется, быстрее попадаешь в настроение и т.д. К третьей банке "Холстена" познакомился с тремя очаровательными девушками, записал их телефоны на червонце и купил на него четвертую. Хорошо хоть не потерял.
      Сегодня, после пива, увидел объявление об университетской олимпиаде по философии. Решил сходить. Был ужасно разочарован, определения нужно придумывать самому, а не заучивать наизусть. А кто и что говорил в Древней Греции меня вообще мало интересует! Была пара интересных вопросов, но за те полчаса, что я там смог высидеть, ответил только процентов на пятьдесят. В общем, идиотизм. Зато провел эксперимент, если смотреть на девушку в течении 15 минут и улыбаться, то она в 3 случаях из 5 улыбнется, в 1 отвернется и в 1 начнет поправлять прическу.
      Сегодня задумался над определением жизни, во всех определениях встречается размножение, но тогда мулы, старики и импотенты не живут, следовательно это более частный признак. Аналогично можно отвергнуть все остальные критерии. Вот, например, солнце, оно преобразовывает энергию, имеет свою структуру, рождается, стареет и умирает, активно воздействует на окружающую среду и т.д., но живо ли оно? Кто-то утверждал, что жизнь основана на белке, но это тоже достаточно частный признак. Пива не было. Звонил в контору (надо было 378700, темп диалога постепенно нарастает) :
      - Але это Комсервис?
      - Вы по какому номеру звоните? (женский голос)
      - 37-85-00
      - Правильно... (молчание)
      - Это Комсервис?
      - Вы 37-85-00 набираете?
      - Да!
      - И что?
      - К вам попал!
      - Вы же в Комсервис звоните!
      - А вы не Комсервис?
      - Это 37-85-00 !
      - СПАСИБО!!!
      Бросил трубку, видимо попал на явку подпольщиков, шизанутых на почве конспирации.
      Сегодня в баре появилось новое пиво, светлое, по чешской технологии. Неплохое пиво, только название странное: "Стимул".
      А на олимпиаде я оказывается занял второе место. Странно, но в результате пришлось ставить.
      Если человек личность, то должно быть что-то индивидуально - целостное, то есть должен существовать некий постоянный комплекс, определяющий его самость. Он должен быть постоянен, не зависеть от электрических импульсов суетящихся в мозге, а что это, если не душа.

      Сегодня сказал Светке, что у людей есть душа, она ответила, что всегда это знала, никогда не понимал девушек, жениться на ней что ли?

      День был хмурым. Низкие тучи и пронизывающий ветер были под стать настроению. Боль, казалось, тоже устала терзать желудок и ушла, оставив лишь слабое жжение где-то в глубине тела.
      Отворачиваясь от ветра, я купил в киоске пару газет. С тех пор как врачи запретили мне курить, я потерял половину удовольствия от чтения, но привычка осталась.
      Дома, с отвращением выпив стакан теплого молока, я развернул газету.
      Уже неделю меня не оставляло чувство, что все в мире катится в пропасть и не осознает этого, чувство недавно оставленного дома. Он еще крепок, дряхлость не коснулась его, но местами уже осыпалась штукатурка, несколько окон уже разбито, и только ветер теребит грязные занавески. Дом обречен, неважно от чего он погибнет, сгниет ли, или сожгут его соседские ребятишки, разберут ли его на дрова, так или иначе дом погибнет.
      Множество вещей происходящих в мире кричало об этом, но никто не хотел слышать. Беспорядки, войны, голод, наводнения, криминал - знаки судьбы мира.
      И все же каждый день я открывал газеты и искал что-то, что даст хоть какую-то надежду. Я прочитывал фразы, выхватывая их из контекста, я пытался уловить тайный смысл, послание человечеству, но получалось лишь:
      Был убит, массовые беспорядки, лом цветных металлов, выразил крайнюю озабоченность, задержан при попытке, новый скандал разразился, посетил с визитом, напряженность сохранилась, после продолжительной болезни скончался, панацея.
      Я остановился, среди привычно-затертых фраз в колонке частных объявлений знакомое, но странно-одинокое слово приковывало взгляд. Рядом был указан телефон. Может быть это что-нибудь вроде "Гербалайфа" или чей-то рекламный трюк, но внутри уже что-то тревожно сжалось и замерло. Я осторожно, боясь спугнуть робкое ожидание, повисшее в воздухе, набрал номер. Трубку подняли почти сразу: "Алло!" - проворковал приятный женский голос. Вображение сразу же нарисовало красавицу со стальными глазами и безлико-голливудской улыбкой.
      - Але! Я по объявлению!
      - Да я слушаю...
      - Скажите, а что вы подразумеваете под панацеей?
      - Панацею.
      - То есть как... А что это такое?
      - Извините, здесь не справочное бюро, мы здесь работаем!
      - Девушка, подождите! Где вас найти?
      - Улица Кашурникова десять, вход со двора.
      На этом девушка посчитала разговор законченным и бросила трубку. Я встал и начал ходить кругами по комнате, сколько это может стоить, и насколько хватит моих финансов, и тут же одернул - что же, поверил какой-то вздорной секретарше, переполненной чувством собственного превосходства? Но уже лихорадочно собирался. Пальто, деньги, двести хватит? Шарф, кепку, или триста? Ботинки, пусть триста, выключить свет, ключи, все.
      Дом я нашел на уивление быстро, блеклое, ничем не примечательное трехэтажное здание, не знаю, что я ожидал увидеть во дворе, но отсутствие мусора и переполненных баков заметно ободрило меня. Подъезд выглядел достаточно странно - на первых двух этажах отсутствовали даже намеки на квартиры, и лишь на третьем чернела дерматином огромная дверь, снабженная массивной пружиной. Потребовалось изрядно напрячься, чтобы образовать щель, достаточную для проникновения внутрь. Это стоило мне минуты мучительной боли, казалось, огромный миксер перемешивал внутренности для какого-то дьявольского крема.
      Когда меня отпустило, я смог разглядеть длинный полутемный коридор, заканчивающийся небольшой комнатой, там стоял стол с телефоном, за которым сидела женщина лет пятидесяти, я не успел удивиться, как она кивнула в сторону второй двери. Я машинально кивнул в ответ и прошел туда. Вторая комната была еще меньше первой, посередине, на трехногом табурете сидел черноволосый мужчина в солнцезащитных очках, что выглядело достаточно странным, учитывая сумрак, царивший и здесь.
      - Вам панацею! - безаппеляционно заявил он
      - Да.
      - Саша Танин - видимо, счел нужным представиться мужчина. Он извлек откуда-то из-под табурета склянку и протянул мне. В ней было около ста грамм бесцветной жидкости.
      - Необходимо сразу уточнить, продается только одна порция панацеи в одни руки навечно, претензии не принимаются, деньги не возвращаются... Цена всего пятьдесят.
      Я, мучимый сомнениями расплатился. Танин же продолжил:
      - К сожалению, люди извратили существующее положение дел. Панацея лишь то, что вы хотите выпить, именно хотите! Это может быть портвейном, водой или куриным бульоном. Все зависит от вас. На этом разрешите попрощаться. - Он выжидательно уставился на меня.
      Я кивнул и вышел. В приемной сидела уже дряхлая старушка, не обратившая на меня ни какого внимания.
      Дома я перелил содержимое склянки в стакан и, посмеиваясь над собой, задумался, а чего я действительно хочу?
      Избавиться от этой боли, мучившей меня в течении месяца? Тут же поправил себя, от болезни, вызвавшей эту боль. Или просто захотеть быть абсолютно здоровым. Я вздрогнул, может это прочтет мои мысли, и я выпью просто сто грамм хорошей водки, или желание, посещавшее меня последнюю неделю каждый вечер, и это будет цианистый калий или синильная кислота? Меня затрясло. Стоит ли? А может я просто хочу пить - тогда это будет вода! Я замер, прислушиваясь к своим желаниям, да, мне определенно хотелось пить, я налил стакан воды и залпом выпил. Снова прислушался, захотелось в туалет, затем я понял, что хочется есть, затем потянуло на сладкое, затем покурить. Я плюнул на все предписания врачей и попытался удовлетворить все желания, возникающие в моем возбужденном мозгу. Я пил пиво, водку, утром огуречный рассол и пиво, я спал, когда мне хотелось спать, ел, когда и что хотелось, ходил туда, куда хотелось и делал все, что мне вздумается. Но желания не кончались. Я принимал морфий, чтобы забыть о боли и захотеть быть здоровым, а непросто заглушить боль. Но это вызывало любое другое желание, кроме того, которое было нужно мне. После месяца такой пытки я умер от рака.
      А панацею выпил санитар, принявший ее за водку, впрочем, водкой она и оказалась.

      Темнота. Последний камень аккуратно вставлен, и я один. Еще доносится мерный скрежет мастерка и шорох осыпающегося раствора. Но я один. Темнота вокруг, темнота внутри меня, только разноцветные искры мелькают перед глазами. Я пытаюсь остановить их, закрепить, я боюсь ничего не видеть. Но искры рассыпаются, и уже непонятно вижу ли я их, или это темнота приняла их облик. Тишина. Хлопок одной ладони. Давит на барабанные перепонки. Я кричу. Звук исчезает внутри меня. Мне страшно. Ужас поднимается к горлу. Я бьюсь о стены, боль и кровь отрезвляют меня.
      Меня осудили, осудили и наказали. Жестоко, но я сам был жесток. Я не оправдываюсь, но моя жестокость сама была порождением мира. Меня пытались убить, что ж и я убивал. Меня хотели убить, первым убивал я. От ненависти до смерти один шаг, и я первый делал его. Судья сказал, что я зверь, нет, звери глупее. Зверь не прожил бы и месяца там, где я прожил пять лет. Пять долгих лет. Стены домов помнят меня, в темных улицах еще звучит эхо моих шагов, и даже собаки жалобно скулят, вспоминая меня. Я был хозяином жизни, своей и чужой.
      И вот я здесь.
      Сердце начинает колотиться, как будто и ему тесно и страшно внутри меня. Я дышу глубоко, главное не сойти с ума. Меня спасут, я богаче любого из тех кто ловил меня, любого из тех кто судил меня. Мои друзья... Нет у меня не было друзей. У меня были враги, друзья могли предать, враги нет. Я куплю преданность, Вир, он помнит меня, я спас ему жизнь. А потом продал его сестру в публичный дом. Ее глаза. Но мне были нужны деньги. Я выкупил ее. Она повесилась.
      Темнота.
      Я и я, я и стены, мне страшно. Я не испугался, когда Филс пришел за моей жизнью, с ним было пятеро. Я не боялся, когда меня сбросили в яму к бешеным псам. Я выжил. Выживу и здесь. Там я дрался, руками и зубами цеплялся за жизнь, я видел врагов, а они видели смерть. А здесь... Здесь я и я, я и стены.
      Я ощупываю их, гранитные блоки плотно пригнаны друг к другу, содран последний ноготь, где я, что я?
      Кто виноват? Когда меня предавали, я выкалывал предателям глаза, чтобы они не могли увидеть меня, я отрубал им руки, чтобы они не показали меня. Я не оставлял следов. Она, ей я доверял как никому. Я дарил ей драгоценности, достойные королевы. На суде она плюнула мне в лицо. Да я хотел ее, у меня было все, что было нужно ей. И я дал ей все. Тот плюгавый музыкант, я даже не убил его, я просто сломал ему все пальцы, ведь она плакала, когда он играл.
      Темнота, здесь некого купить, здесь некому угрожать, здесь некого убить.
      Люди боятся сильных, завидуют им. Я был сильным, я был их затаенной мечтой. Почему они кидали в меня камнями, когда меня вели сюда? Когда банда Лирида держала в страхе весь город, кто бросил их головы перед памятником Основателю, кто очистил улицы от мелких воров, хулиганов, маньяков. Их головы тоже лежали на площади. Да я требовал компенсации, мне платили за свой покой, те кто отказывался.. Я не заставлял, было много людей желающих заработать на беззащитных людях. Иногда их убивали, что ж, они сопротивлялись.
      Запах крови, моей крови, смерть им, смерть всем, здесь нет никого, но смерть! Я и смерть, смерть и я. Боль в кончиках пальцев, с них содрана кожа. Я не боюсь боли. Я сам причиняю ее кому угодно, всем и себе. Смерть, темнота. Я похоронен. Нет! Ненавижу! Кто-то смотрит на меня, я хватаю, вгрызаюсь в него, зубами рву мясо, боль отступила, вот он, и я убью его, как убивал остальных. Я сломаю ему все кости, медленно, с удовольствием, я вырву ему язык. Я убил его. Слышно лишь журчание крови. Моей крови. Смерть. Здесь я, смерть и я.
      Мама!

      Я сидел на крыше и уже час развлекался бросанием кирпичей. Кирпичи, вращаясь, летели вниз и с треском разлетались на куски, покрывая асфальт красной пылью. Прохожие, издали услышав грохот, боязливо обходили дом стороной. Рядом со мной лежало еще около сорока кирпичей, но это занятие уже начинало мне надоедать. Внизу, прогудев сиреной, мелькнул милицейский уазик. Я тщательно прицелился, но к сожалению не попал, очень не хватало изъятого недавно ружья. Пора было спускаться. Я встал на край крыши, посмотрел вниз, потом на небо и прыгнул. Больше всего в падении мне нравится ощущение плотности воздуха, кажется, он поддерживает тебя, не дает упасть. Земля, как обычно, ударила внезапно, вышибла воздух из легких, сломала ребра, сокрушила череп.
      Надо было все начинать сначала.
      Меня выкинуло где-то за городом, изрядно продрогший, проголодавшийся я обдумывал чем заняться на этот раз. Идей не было никаких. Недалеко по трассе мчались автомобили. Я зашагал в ее сторону. Никто, естественно, не реагировал на мою вскинутую руку, впрочем, я этого и не ожидал. Пришлось пойти по обочине, сторонясь бешено сигналящих грузовиков. Вскоре вдали показалась придорожная закусочная, рядом стояла груженая фура, минут через десять бодрого шага я вошел в настежь распахнутую дверь. Внутри сидели два дальнобойщика, ели пельмени и о чем-то негромко разговаривали. Я подошел к стойке, заказал порцию пельменей и сто граммов водки. Выпив и закусив, я кивнул и покинул заведение, хозяин выскочил за мной следом, сжимая в руке кухонный нож, денег у меня не было и, во избежание долгих разговоров, я сунул руку в карман, хозяин испуганно выставил нож перед собой, я же, неловко пошатнувшись, упал прямо на лезвие. С неприятным хрустом, видимо клинок прошел сквозь ребро, нож воткнулся в сердце. Я еще слышал испуганный крик незадачливого хозяина, видел недоуменные лица дальнобойщиков, но сознание уже покидало меня.
      Через неделю я снял номер в небольшой гостинице. Надо было задуматься о своей дальнейшей судьбе. Странный и удивительный дар, принадлежавший мне, заставлял задумываться о его предназначении. Когда я в первый раз попал под машину и своими глазами видел мои оторванные ноги, а через полчаса пил пиво в сквере на скамейке, я чуть не сошел с ума. Абсолютно незнакомое тело, длинные руки, чужая одежда - все это было настолько нереально, что только утопив разум в алкоголе, я заставил себя поверить в происходящее. Тогда я пытался узнать о своем теле как можно больше, но обнаружившиеся родственники и знакомые упрятали меня в сумасшедший дом. Там, доведенный до безумия транквилизаторами, я решился вскрыть вены. И очнулся за рулем старого "Москвича", тело было под стать машине - дряхлое, больное, до сих пор я с отвращением вспоминаю его. Поэтому, я не особо огорчился, когда на повороте меня вынесло на чужую полосу, и я врезался во встречный автобус. Позже я случайно узнал, что в той аварии, кроме моего тела, погибли шесть человек. Так понеслась бесконечная череда разных тел, молодых и старых, красивых и уродливых, что интересно, мой дар распространялся только на мужские тела. Иногда я даже жалел об этом. Но в той гостинице я так и не придумал ничего, все казалось мне мелким и не стоящим моего дара. Единственное, что вдруг всплыло в памяти это эпизод из далекого детства. Я стою с сестренкой на улице, на меня прыгает взбесившийся соседский пес, и я инстинктивно закрываюсь сестрой от собачьих клыков. На моей руке кровь, рядом лежит сестра.

      Из телефонного разговора.
      ... Абсолютно нелогично, эпидемия, но не одновременно, психическое расстройство, я ничего не понимаю...

      Телеграмма.
      ВЗРЫВ ЗАВОДЕ ТЧК САМОУБИЙЦА ОПОЗНАН ЗПТ ПРИЧИНЫ НЕПОНЯТНЫ ТЧК ТРЕБУЕТСЯ ПОМОЩЬ ТЧК

      Я путешествовал по городам, конечно, я пытался быть незаметным, но при хронической нехватке денег и полной безнаказанности, это было затруднительно. Даже девушки не могли задержать меня надолго, иногда мне доставляло удовольствие встречаться с девушками, которых в прошлом теле я уже знал. Они, обычно, очень удивлялись моим знаниям об их привычках, вкусах, но скоро мне это надоедало. Им везло, если я уходил просто так.

      Из донесения.
      Наблюдаются повторы, друзья одних и тех же девушек проявляют одинаковые симптомы. Взяты под контроль.

      И все-таки, я решил проблему финансов. За одну ночь, отобрав у пьяного милиционера пистолет, я ограбил девять квартир. Деньги спрятал в разных местах. Так и пошло, в каждом новом городе я обзаводился тайниками. Можете представить мою радость, когда через месяц я появился в городе, где в тщательно укрытом месте хранилось четыреста долларов. В тот день я напился в лучшем кабаке.

      Из докладной записки.
      Обнаружены следующие общие черты: поведение объектов резко меняется, становятся похожими манера разговора, походка. Начинают курить и употреблять спиртные напитки.

      В последнее время мне стало казаться, что за мной наблюдают. Это было невозможно, даже я не мог обнаружить системы в выборе новых тел, может быть это паранойя. Все чаще мне начинало казаться, что мой дар скорее наказание, по крайней мере, мне стало все труднее придумывать новые развлечения. Усталость. Душевная усталость. Я не мог найти смысла во всей этой беготне, жизни, смертях. Полное опустошение. Вы не можете представить себе чувство бесконечности бытия. Я начал употреблять наркотики, один раз даже умер от передозировки. Я не мог найти выхода.

      Из донесения.
      Объект был обнаружен в ресторане N, расплачивался деньгами из ограбленного банка. Согласно полученному приказу было произведено задержание. Во время обыска объект схватил столовый нож и перерезал себе горло.

      Все чаще я начинал завидовать простым людям. У них есть смерть, своя собственная смерть. Я же изгой, я боюсь своей жизни. Я очень устал. Но мне не хотелось ни с кем сотрудничать. Власти бы просто испугались меня, а страх плохой советчик.

      Из приказа.
      При задержании принять все меры для обеспечения безопасности объекта. Любой ценой.

      Тело, ненавистное тело! Как же глупо я попался, гусарил, уверовал в собственную неуязвимость, идиот! Я лежал надежно связанный, кормили и поили меня через трубку, рядом стоял аппарат искусственного дыхания и тело было, как назло, молодое... Что же они будут делать?

      Из доклада.
      В настоящее время объект проходит глубокую психологическую обработку. Применены методы класса А. Успех гарантирован с вероятностью 98.9%.

      Я раб, я раб, я раб! Мне девяносто два года, из них пятьдесят я здесь, в блоке без номера. Когда я умру, я позвоню по телефону XXX-XX-XXX или приду сюда сам. Шесть тел уже сменилось в этом блоке. И я не могу даже покончить с собой - с моим разумом работали настоящие профессионалы. Это не ад - это гораздо хуже.
      Где-то я ошибся, когда-то... Я обманул смерть, а она рассмеялась мне в лицо. Счастливой же вам смерти!