Александра Плит. Сборник рассказов “В поисках счастья”

Обяснение в любви

Я лежала на диване и мне было грустно. Еще минуту назад Он прижимал меня к себе, говорил, что я самая красивая и целовал в нос, но потом раздался звонок в дверь, и Он помчался открывать.

И вот теперь Он стоит передо мной и целует другую, не обращая на меня никакого внимания.

-Подвинься, ты мешаешь, - бросает Он мне, приглашая ее сесть.

Но я только потягиваюсь. Я не люблю когда со мной разговаривают подобным тоном.

Его спутница хочет протянуть ко мне руку. К моему носу приближаются отвратительные пальцы с хищными, кроваво-красными ногтями. Но рука замирает на пол пути. Она боится, и правильно делает. Я только с виду нежная и хрупкая, а на самом деле вполне могу за себя постоять.

-Иди к себе, - говорит Он, и пытается подтолкнуть меня к выходу, - Но я разворачиваюсь, и кусаю его за руку. Если бы я поступила так раньше, он бы закричал, что я истеричка, что он не может жить с такой женщиной под одной крышей, и начал бы выбрасывать мои вещи за дверь. Но теперь все по другому. Теперь я могу позволить себе показать характер, а он только ухмыляется, прижимая пораненную руку к губам.

-Ну, ладно, не ревнуй, иди к себе, - говорит он ласково.

Что ж препираться нет смысла, и я слезаю с дивана.

“Киса, стели постель” - эта фраза относится к его спутнице. “Киса”. Сколько я его знаю, так он называет всех своих женщин.

Он гасит свет, но это ничего не меняет, теперь я прекрасно вижу в темноте, но я не собираюсь за ними следить. Я гордо выхожу из комнаты и ложусь на ковер. Я думаю о своей жизни.

Вроде бы все получилось, так как я хотела. Теперь я знаю, что он меня любит, и никогда не бросит, ради какой-нибудь женщины. Теперь он заботится обо мне, и не я, а он будит меня по утрам и приносит мне завтрак. Теперь он не стесняется показывать меня друзьям, и все они любуются моей красотой и восхищаются моим происхождением.

Теперь я могу, когда захочу залезть к нему на колени, или потереться щекой об его руку , и это никого не будет шокировать, и он не прогонит меня, а будет ласкать, ласкать, ласкать.

Боже я готова была отдать ради этого жизнь, и я ее отдала. Все сбылось. Даже глаза у меня теперь голубые, как небо. Так говорят, увы, сама я теперь плохо различаю цвета. Сбылось все, но теперь это не имеет значения, ведь теперь я кошка! Белая, пушистая, породистая кошка. Что ж, мне не кого винить, я получила то что просила. Но иногда мне становится мучительно больно, ведь я не в силах что -либо изменить. Иногда мне хочется испортить его электробритву, или сбросить ему на голову тяжелую вазу, которая стоит на шкафу, но кто может поручиться, что в следующей жизни он будет котом. Может быть он станет собакой, или, что еще хуже, крысой. Боже, как трудно найти свою половинку. Надо совпасть с ней не только во времени и пространстве, нужно к тому же оказаться в сходных оболочках. Увы вероятность такой встречи почти ничтожна. Нам выпал шанс, в моей прошлой жизни, но мы не использовали его. Видимо просто оказаться вместе, под одной крышей, еще не достаточно для счастья. А может быть я всегда была кошкой, кошкой в оболочке женщины, и в этом все наши проблемы.

За стеной скрипит кровать - но я не ревную, больше не ревную. Она уйдет, как уходят все другие, а я останусь с ним навсегда. В общем-то ничего не изменилось, у него и раньше были другие женщины, но раньше он пытался это скрывать, а теперь у него нет от меня никаких секретов.

Дверь открывается, и рядом с моим носом опускается туфля с огромным каблуком. Я еле сдерживаюсь, чтобы не подцепить коготком ее дорогие колготки. Рвать колготки я научилась мастерски, даже не задевая кожу ноги. Но к чему эти мелкие пакости. Сейчас хлопнет дверь и она уйдет. Я проскальзываю в его комнату, Он протягивает ко мне руку, и я прыгаю к Нему на грудь. Нам тепло и уютно. Он гладит меня по спине, и я начинаю тихонько мурлыкать. Раньше я не умела сказать ему о своей любви, слова получались пошлыми и банальными, а теперь это происходит как-то само собой. Во мне вдруг начинает стрекотать какой-то моторчик, который не дает мне скрыть моего блаженства, и я знаю что ему приятно видеть меня счастливой. Да я счастлива, он со мной и больше мне ничего не надо. Может быть если бы мы поняли это раньше, я бы не была сейчас кошкой. Я прижимаюсь к его плечу и закрываю глаза. Мне снится, что я бегу по воде, отталкиваюсь и взлетаю все выше и выше. Может быть в следующей жизни я буду птицей. Если честно, мне все равно кем я буду, только бы он был где-то рядом

Любовь

Но Ирин отец не видел прекрасных деревьев, зато он ясно видел, что дочь собирается загубить свою жизнь. Ну какой из Игоря муж?! Нет, он должен был защитить дочь от этого человека! И отец сделал все, чтобы свадьба не состоялась...

Да, ему было тяжело видеть, как дочь запирается в своей комнате, и плачет целыми днями, но следовало набраться мужества, ведь все это делалось ради ее блага.

Дочь не могла ослушаться отца, но волшебное деревце не отпускало. Невидимые веточки не хотели разъединяться, они так переплелись и перепутались, что невозможно было вытащить ни одной. Веточки ломались, причиняя самую настоящую физическую боль, но на их месте вырастали новые побеги, которые цеплялись друг за друга с еще большей силой. Но отец все-таки победил. Он подыскал дочери достойного жениха. В свои 30 Аркадий был уже начальником отдела, ездил за границу и зарабатывал довольно приличные деньги. Его ждала отличная карьера.

“Если не за Игоря, то мне все равно за кого” - сказала Ира, и вышла за Аркадия замуж.

Отцу нравился его зять. На него можно было положиться. Отец был рад, что Ира в надежных руках. Да и подруги ей завидовали...Но Ира его не любила. С каждым годом полнеющее лицо мужа, с толстыми губами, внушало ей все большее отвращение, но самое страшное было то, что она не любила сына. Сын был очень похож на отца, такое же круглое лицо, такие же толстые губы, такой же занудный характер. Ира пыталась пересилить себя, но контакта с сыном не получалось. Новая любовь не хотела приживаться в ее измученном сердце. Может быть потому, что волшебное деревце было вырвано из сердца с корнем, и в том месте, где раньше была благоприятная почва для зернышек любви, теперь зияла дыра, а может быть деревце сломалось и засохло, и этот пень не давал возможность пробиться новым всходам. Так или иначе, но Ира чахла на глазах. Она ушла в себя. Ей ничего не хотелось. Взгляд потух, лицо осунулось. Отец и муж показывали Иру лучшим врачам, но те не могли сказать ничего конкретного.

Наконец, отец пригласил своего друга - врача-психиатра. “Депрессия, - сказал тот, - У людей творческого труда, музыкантов это бывает”. Он выписал лекарства, но Ира продолжала чахнуть.

Однажды отец сообщил Ире, что Игорь умер. Он сам узнал об этом случайно: встретил соседку по старой квартире, и она вместе с другими новостями выплеснула и эту.

Игорь был так пьян, что не смог добраться до квартиры. Он заснул прямо на улице, прислонившись к стенке дома. Дело было зимой и, когда его нашли, делать что-то было уже поздно. “Самое обидное, что до дома он не дошел всего-то метров пять.” - сказала соседка. “Жена у него осталась, совсем молоденькая и маленькая дочка...” - вздохнула она.

- Я всегда говорил, что он сопьется - сказал отец. “Собаке - собачья смерть” хотел добавить он, но сдержался.

- Когда это случилось? - спросила Ира.

- Да года два назад. Теперь ты видишь, что я был прав! Ты бы сейчас осталась вдовой, если бы он тебя не бросил, как первую жену, через пару месяцев после свадьбы! Но перед этим он бы пропил все, что у тебя было. Все-таки родители лучше знают, что нужно их детям. Да и что можно решать в 20 лет. Вспомни, как ты плакала. А ведь если бы я уступил, вся твоя жизнь пошла бы коту под хвост!

Ира молчала. Но она знала, что если бы они были вместе, Игорь был бы сейчас жив. Он бы писал прекрасную музыку, и все бы узнали какой он талантливый.

Она больше не слышала, что говорил ей отец. “Игорь умер, Игоря больше нет. А ведь он такой молодой. Он ведь младше меня на два года.”

После того, как Ира вышла замуж, она Игоря больше не видела, не хотела видеть. Она не видела, как он опускался, как менялась его внешность. В ее памяти он был все таким же - молодым и красивым, веселым парнем.

Ире вдруг очень захотелось поговорить с последней женой Игоря, узнать как он жил, о чем думал. В справочном ей дали адрес, и Ира поехала туда. Дверь открыла соседка.

- А, жена Игоря? Так она уже год как вышла замуж за финна, и уехала туда, в Финляндию.

- Извините. - Ира собралась уходить.

- Шлюха она, - добавила соседка, - отдала дочку в детдом.

Соседка оказалась разговорчивой, и Ира узнала все подробности.

Когда Ира увидела эту девочку, худенькую, черноглазую, всю в черных кудряшках, то сразу решила, что возьмет ее во что бы то ни стало.

Ирино заявление о том, что она хочет взять ребенка из детдома, привело всех домашних в состояние шока.

“Но ведь это блажь!” - жаловался зять Ириному отцу. “Вы свидетель, я выполнял любые ее прихоти, но это ведь идиотизм какой-то! Я сам всегда хотел еще ребенка, особенно девочку, это Ира была против. Я не понимаю, что на нее нашло?! И зачем брать ребенка, когда она может родить сама?

Но Ира была непреклонна. Эта идея завладела ею целиком, и она больше ни о чем не могла думать.

Отец и муж были категорически против. Но врач-приятель отца, который теперь их навещал довольно часто, сказал, что состояние Иры очень его беспокоит и, если она им дорога, лучше ей не перечить. Иначе он не ручается за последствия, у Иры может быть срыв.

“А потом, ну когда Ира поправится, можно будет отдать эту девочку обратно?” - с надеждой спросил Ирин муж. Врач посмотрел на него, но промолчал.

Так в доме появилась маленькая, черноглазая девчушка. Когда Ирин отец увидел ее, ему сразу все стало ясно. Кроха, как две капли воды была похожа на своего папу.

Девочке было уже три года, но она почти ничего не говорила и явно отставала в развитии. Муж Иры запретил сыну к ней подходить, он боялся заразы.

Но Ира проводила с девчушкой все свое время, и произошло чудо - обломок старого засохшего пенечка в сердце женщины, вдруг ожил, и на нем появились новые свежие побеги, которые устремились к маленькому детскому сердечку. И маленькое сердце, давно забывшее что такое ласка и нежность, вдруг начало оттаивать, в нем тоже проклюнулся расточек любви, и он, как вьюнок цеплялся, за более сильное чувство взрослой женщины. Отец смотрел, как Ира возится с девочкой, как блестят ее глаза, как она звонко смеется. После замужества он никогда не видел ее такой. А еще на миг ему показалось, что он видит эту связь, этот тоненький мостик, идущий от сердца, к сердцу, и в первый раз за все эти годы он усомнился, а правильно ли он тогда поступил.

Туфли

Алена посмотрела на свои туфли и тяжело вздохнула. До дома еще целый квартал, а ноги уже устали и стерлись, и она с трудом подавила в себе желание снять обувь и пойти босиком.

Она мечтала о новых туфлях почти пол года. Хотелось купить модные, удобные и недорогие. Подумав, девушка поняла, что это нереальное сочетание качеств, и от чего-то придется отказаться. Пустьт лучше туфли будут дорогими, но фирменными, решила Алена, и принялась копить деньги. Все-таки такие покупки делаются не на один год. На улицах ей все время встречались женщины в совершенно очаровательных туфельках, но в продаже не было ничего подходящего. Алена методично объезжала все обувные магазины в городе, но увы - то ей не подходил размер, то цвет, а то до нужной суммы не хватало каких-нибудь трех рублей.

Алена была вообще человеком нерешительным, и совершение любой покупки, стоимостью больше десятки, вырастало у нее в проблему.

“Ты опять ничего не купила?” - удивлялись подруги”.Сейчас же не застойные времена, сейчас в магазинах есть все, лишь бы денег хватило”. В магазинах действительно было все, только кроме того, что хотелось Алене. Девушка перемерила десятки пар, но все не то - то каблук слишком большой, то нос черезчур топорный, а ведь хочется, чтобы туфли хорошо смотрелись и с брюками и с юбкой.

Но весне было наплевать на Аленины проблемы, она просто взяла и пришла, и время на раздумье у Алены закончилось. Все женщины перелезли в туфельки, и она в своих высоких сапогах выглядела довольно странно.

“Надо на что-то решаться,” - сказала себе Алена, и поехала в “Дом обуви”. Тех туфелек, на которые в прошлый раз ей не хватило денег, конечно же не было. Закон “подлости” действовал в полую силу. Продавщица предложила померить другую, похожую пару, и Алена почти полчаса топталась на маленьком коврике, перед крохотным зеркальцем, убеждая себя в том, что за такую цену просто не может быть плохой обуви.

-Вам очень хорошо, покупайте, а то будете раздумывать, и этой пары не будет - сказала продавщица с трудом удерживая на губах дружелюбную улыбку.

- Так вы берете?

-Беру, - выдохнуда Алена. Ну правда, чего еще она хочет? Туфли вроде бы удобные, красивые и нигде не жмут. И окрыленная, тем чтоона наконец-то совершила покупку, Алена покинула магазин.

Проблемы начались почти сразу. Дома в большом зеркале, туфли смотрелись совсем не так, как в магазине.

Настоящие же проблемы начались на следующий день, когда она отправилась в обновке на работу. Если на мягком коврике в магазине туфли казались удобными, то уже на пол пути по колдобинам и ямам, из которых состояла дорога на работу, Алена поняла, что туфли трут и жмут практически везде. Алена с трудом доковыляла до своей лаборатории. Что же делать? В магазине туфли наверняка не поменяют, скрытых дефектов в них Алена не обнаружила, а то, что трут, так это ее личные проблемы. В итоге, Алена написала объявления о продаже, и прихрамывая, пошла их развешивать. Увы, желающих покупать ношенные туфли не было. Какой смысл? Ведь теперь в магазинах можно купить все, ну или почти все. В общем Алена поняла, что туфли придется носить самой. “Может быть как-то все образуется” - успокаивала себя девушка, - “Либо туфли примут форму ноги, либо нога форму туфель.” Все равно возможности купить другую пару, у Алены не было…

Ну вот и парадная. Теперь на третий этаж. Осталось 21 ступенька,…14,…7. Алена позвонила в дверь. Ей так хотелось, чтобы вышел муж, взял у нее тяжелые сумки, принес табуретку и мягкие тапочки…

Но муж не вышел, и Алене пришлось открывать дверь ключом.

Из комнаты доносились звуки футбольного матча.

-А Алена, ну где же ты ходишь?! Сделай, что-нибудь пожрать побыстрее, и принеси в комнату. Матч интересный, - голос мужа сливался с голосом коментатора.

Алена сняла туфли и поплелась на кухню. Обвинять ей было некого. Мужа ведь она тоже выбирала сама.

Откровенность

Лера посмотрела на часы. Надо прибавить шаг. Если она не успеет, то придется опять тащиться через весь город, а это ей вовсе не улыбалось. Надо же какая-то паршивая бумажка, а столько хлопот! И все-таки, гадина у меня начальница, - в очередной раз подумала Лера. - Ну что ей стоило отпустить меня с обеда, все равно я полдня просидела без дела? Так нет, ей любой повод нужен, чтобы власть свою показать, а меня унизить. Правильно мне говорили, что нет ничего хуже, чем женщина начальник.

Лера с трудом нашла нужную дверь. В помещении, в которое она вошла, было полно народу. Днем, конечно, народу было бы меньше. И Лера в очередной раз про себя обругала начальницу. В зале оказалось несколько окошек, и в каждое стояла своя очередь.

“Господи, ну как тут разобраться?!” - По-видимому, она сказала это вслух, потому что молодой человек, стоявший в конце одной из очередей, повернулся и подробно ей все объяснил. Оказалось, ей нужно то же окошко, что и ему, и Лера встала сзади. Девушка из нужного им окошка куда-то вышла, и Лера поняла, что стоять придется долго. Она вздохнула, наверно, слишком тяжело, потому что молодой человек опять обернулся.

- У вас что-нибудь случилось, может быть, я смогу помочь?

Лера так увлеклась, что не замечала движения очереди, и опомнилась только, когда он оказался у окошка и повернулся к ней спиной.

“Ну почему бы ему в меня не влюбиться” - подумала Лера. Но он получил свои бумаги и пошел к выходу.

“Увы, не влюбился”, - вздохнула она про себя.

Она довольно много времени провела у окошка - не могли найти нужный бланк. Настроение опять испортилось. Но тут она заметила, что ее новый знакомый стоит у двери. “А, может, все-таки влюбился”, - в душе забрезжила надежда. Она пошла к выходу и возле двери замедлила шаг. Он ей улыбнулся, но ничего не сказал. “Стесняется” - подумала Лера. Она остановилась рядом с ним, но он продолжал молчать. Ситуация становилась неудобной, и Лере пришлось первой начать разговор. Она набралась храбрости и предложила:

- Может быть зайдем в кафе, отметим, - она подняла полученную бумажку.

- Хорошая идея. - сказал он. - Я с утра ничего не ел. Только давайте подождем мою жену, я с ней здесь должен встретиться. А вот и она. Познакомьтесь.

У Леры подкосились ноги. Это была ее начальница.

Шанс

День начался плохо с самого утра. Когда Вика открыла глаза - часы показывали 8.45. Будильник должен был прозвенеть полчаса назад, а может он звонил, да она не слышала. Вика вскочила и побежала мыться - через десять минут надо быть уже на улице. Но в ванной ее ждало новое разочарование. Она увидела свое отражение в зеркале и ужаснулась - на губе вскочила простуда. Даже не простуда, а простудища! Такая заживать будет не меньше недели. Ну почему с красным горлом дают больничный, а с такой рожей надо идти на работу?! Самое ужасное, что сегодня она встречается с Гунаром. Эта встреча должна решить, быть им вместе или нет. Вика очень надеялась на свою обворожительную улыбку, которая так нравилась Гунару, а теперь не то что обворожительной, никакой улыбки не получалось. Но думать было некогда, и Вика выскочила на улицу. В спешке она забыла перчатки, но времени, чтоб вернуться уже не осталось. Ко всему тому, на улице оказался гололед, и способ ее передвижения бегом назвать было трудно. На работу она опоздала, опоздала-то всего на 10 минут, но на вахте ее не пропустили, пришлось писать объяснительную и нести ее на подпись к начальнице. У начальницы, наверно, утро тоже началось не очень хорошо, и она на Вике сорвала свое плохое настроение. Как будто бы Вика виновата в том, что у них нет заказов, и скоро все их НИИ разгонят к чертям собачьим.

С таким настроением работа не клеилась, тем более что болела голова, ну просто раскалывалась.

В обед Вика пошла в магазин, но по дороге упала и ушибла колено. Она еле сдержалась, чтобы не расплакаться, доковыляла до работы и долго в туалете разглядывала появившийся синяк.

Гунар ждал ее у проходной. Вика была уже готова к тому, что сегодня ничего хорошего произойти не может, поэтому внешне довольно спокойно восприняла то, что Гунар возвращается к жене и уезжает в свой Таллинн. В общем-то с самого начала она чувствовала, что у них ничего не получится. Встречи с ним были самообманом. Но так хотелось верить, что все будет хорошо, он останется, разведется с женой, они поженятся... Если честно, она сама в это не очень верила. Произошло то, что должно было произойти. Она почувствовала в душе такую пустоту. Ну что ж, теперь она будет одна, совсем одна... Гунар даже не подвез ее до метро, пришлось ковылять самой по скользкому тротуару. В метро как всегда была давка, и ее желание сесть и закрыть глаза оказалось неосуществимым. “Если бы учитывалось количество несчастий, свалившихся в единицу времени на душу населения, я бы попала в книгу рекордов Гиннеса”, - подумала Вика. А тут еще этот. Вика не сразу поняла, что он разговаривает с ней. Неужели он не видит, что у нее совсем нет настроения с ним флиртовать. Или решил, что девушка с таким лицом - она потрогала языком простуду - будет рада пойти с кем угодно.

- Мне выходить, - бросила ему Вика. - Подвиньтесь.

- Не волнуйтесь, мне тоже.

- Вы так и будете за мной идти? Что вам от меня надо?

- Извините за банальность, но я хочу с вами познакомиться.

- Я не знакомлюсь на улице!

- Мы еще не на улице, мы в метро.

- А где вы знакомитесь?

- Какая вам разница?

- Я просто не понимаю вашей логики. Если человека встречаешь в одном месте с ним можно познакомиться, а в другом нельзя? Человек же не меняется в зависимости от того, где находится!

- Отстаньте от меня!

- Но почему?

- Мне и так плохо. Голова страшно болит и вообще ужасно не везет, а еще вы...

- Но может быть я могу помочь?

- Чем? Дадите таблетку анальгина?

- Нет. Я, как бы вам это сказать, сейчас таких как я, называют экстрасенсами.

- Понятно. Да, нынче это модно, раньше все представлялись секретными физиками, а теперь экстрасенсами. Сейчас вы скажете, что если я с вами не пойду, вы на меня нашлете порчу.

- Зачем вы так? Мне кажется, вы очень обозлены на жизнь, а зря. Я считаю, что судьба дает всем шанс, стать счастливыми, иногда надо только протянуть руку и взять, но некоторые почему-то отдергивают руку и прячут ее за спину.

- Интересная теория. Только зачем вы это мне рассказываете.

- Если честно, вы мне понравились. Я вижу, что вам сейчас плохо, и мне захотелось вам помочь.

- Вы недостаточно хорошо разбираетесь в людях. Меня на такие речи не купишь!

- Я вовсе не собираюсь вас покупать. Я просто хотел вас проводить.

- Не стоит. Меня будет встречать муж, а он у меня страшно ревнивый, тем более что он чемпион по боксу.

- Вы меня зря обманываете. Если вам настолько неприятно мое общество, то так и скажите. Ладно, я больше не буду действовать вам на нервы. Вот моя визитная карточка, если передумаете, то позвоните.

“Слава богу, хоть от этого психа отделалась”, - подумала Вика, когда убедилась, что он больше за ней не идет. Она бросила визитку в урну, так на нее и не взглянув.

“Так, первым делом надо принять таблетку от головной боли, - сказала она себе, заходя в дом. “Какой-то ужасный день, и эта ужасная головная боль”. Вика вошла в ванную и открыла дверцу аптечки. “Головная боль”- еще раз произнесла она про себя и остановилась. Голова не болела. Вика внимательнее прислушалась к себе. Нет боли не было совсем. Странно. Она взглянула на себя в зеркало и не поверила своим глазам - над губой не было простуды. Вика подошла к зеркалу вплотную и провела пальцем по губе. Наваждение какое-то! Никаких признаков болячки. Девушку кинуло в жар. Она начала судорожно стягивать колготки. Так и есть - синяк исчез, и дотрагиваться до колена было совсем не больно. Чудеса! Вика тяжело опустилась на табурет.

“Значит он правда экстрасенс, а я его совсем не разглядела, - подумала она. - А может быть он и есть тот шанс, который давала мне судьба? Почему я отдернула руку?”

Вика наспех оделась, выскочила на улицу, и кинулась к той урне. Стараясь, не обращать внимание на косые взгляды прохожих, она стала перебирать мусор... Но визитки там не было. То ли вытащили мальчишки, то ли ветер унес.

Отец

У Андрея родился сын. Казалось, он должен был бы быть счастлив, но в голове стучало: "Ребенок не мой!” “ Почему я должен верить, что она ждала меня все это время?" - спрашивал он себя. Андрей женился сразу перед армией, и вскоре пожалел об этом, ведь вся молодость была еще впереди, а он взял и добровольно надел хомут на шею...

Сын рос и сомнения росли вместе с ним, вскоре они переросли в уверенность. Сын не был похож ни на кого. То есть абсолютно! Андрей подолгу рассматривал семейные альбомы, свой и Галин, но лицо сына даже отдаленно не напоминало никого из родственников. Но это было не самое страшное, хуже было то, что на кого-то сын все-таки был похож. Этот кто-то существовал, Андрей не сомневался в том, что видел этого человека, но никак не мог вспомнить где. Его лицо появлялось из подсознания, проявляясь медленно частями, как чеширский кот, но при попытке сосредоточиться, лицо тут же исчезало. Андрей перебирал в памяти общих знакомых, он даже заставил Галю принести школьные фотографии (Галя училась на класс младше), но ни среди Галиных одноклассников, ни среди учителей того человека не было.

Они разошлись. Но после развода жизнь Андрея пошла совсем наперекосяк. У него окончательно испортились отношения с родителями, особенно с мамой - маме нравилась Галя, а внука она просто обожала. Мама во всем приняла Галину сторону, боялась, наверно, что ей запретят видеться с внуком.

Он посмотрел На Галю внимательнее. Ее новый муж, наверно, неплохо зарабатывал, она была одета по последней моде, и только сейчас Андрей заметил какая она красивая. Странно, раньше Галя никогда не казалась ему красивой, даже когда он делал ей предложение, у нее была смазливая, но довольно простенькая мордашка и все. Интересно, что время поступает со всеми по разному, одних уродует, а другие, на тебе, вот берут и расцветают. Он посмотрел на свое отражение в витрине магазина. Уже почти лысый, под глазами мешки... Он выглядел старше Гали не на год, а по крайней мере лет на десять. " А ведь у меня могла быть такая красивая жена" - подумал он, -" а сейчас такая женщина даже не посмотрит в мою сторону.”

Известие о Галином замужестве совсем подорвало мамино здоровье. Она стала часто болеть, но Андрей приезжал редко. Он теперь не любил приезжать в свой город. Приезжая, он невольно вспоминал свою жизнь, и на душе начинали скрести кошки.

О маминой смерти Андрей узнал находясь в очередной командировке. Он едва успел на похороны.

На улице было промозгло, и уже начало темнеть. Андрей шел по мрачной аллее кладбища, мысленно проговаривая то, что скажет отцу. Он боялся встречи с отцом, знал, что отец обвинит его в смерти мамы. В чем-то отец прав, слишком уж много мама нервничала из-за него...

И вдруг Андрей увидел сына. Неужели он пришел? На сердце сразу потеплело, захотелось к нему подойти. Андрей еще не знал, что ему скажет, но ускорил шаг, но вскоре он понял, что ошибся - это был не сын. Как он мог так обознаться? Этот человек был по крайней мере лет на сорок старше, но не смотря на разницу в возрасте, их сходство было очевидным. Это был тот человек из подсознания, только успевший состариться. Но он не мог быть любовником Гали - это безумие! Тем более что он ни разу на нее не взглянул.

Человек подошел к могиле, бросил горсть земли, потом поднял голову и пристально посмотрел на Андрея, в его глазах стояли слезы. У Андрея похолодела спина. Тот же прищур глаз, тот же подбородок были у Галиного сына. Человек опустил глаза, повернулся и пошел прочь. Он втянул голову в плечи и весь съежился под пальто. Он казался таким жалким и одиноким.

- Это твой отец.

- Как отец?! А ты?

- К сожалению, я встретил твою маму позже. Ты тогда уже появился на свет.

- Что ты о нем знаешь?

- Да почти ничего. Он увлекся другой женщиной и бросил тебя и твою мать. Но там ничего не получилось. Он хотел вернуться, но твоя мама его не простила. Она даже не разрешила ему видеться с тобой, и он наблюдал за тобой издали. Я частенько видел его возле нашего дома. Мне кажется, что он любил твою мать всю жизнь. Но за ошибки надо платить. Он так и не создал новую семью и остался совсем один. Интересно, что внешне ты на него совершенно не похож, а твой сын ну просто копия деда.

- Мой сын. Так значит это мой сын, - пробормотал Андрей.

- Что? - переспросил отец.

- Я любил тебя как родного сына. Да и что бы это изменило?

- Все, - выдохнул Андрей.

Они выходили с кладбища. К Андрею подходили люди, выражали соболезнования, но он ничего не слышал. Он думал об этом человеке. Сгорбленный, жалкий старик. У него никого нет, и он совсем, совсем никому не нужен. "Скоро и я буду таким" - пронеслось в голове, - "Да я уже такой".

- Мама, мы здесь.

Этот возглас оторвал его от мыслей. Андрей поднял глаза. Рядом с ним был сын, его сын. Но он прошел мимо, даже не посмотрев на Андрея. Сын взял Галю за руку и повел к машине. За рулем сидел новый Галин муж.

- А ведь я мог бы быть счастлив, - подумал Андрей, глядя вслед уезжающей машине. Он поднял воротник и ускорил шаг. Сейчас он был очень похож на своего отца.

Ленка пишет роман

…Мы сидим у меня у меня на хухне. Я рассказываю Ленке о своих ухажерах, а она говорит про свою героиню Элен. Элен живет в Париже прошлого века, ходит на балы, ездит в карете. У нее тоже есть ухажеры – Пьер и Шарль, и она пока не знает кого из них выбрать…

…Ленка приходит на работу с красными глазами.

-Что случилось? – пугаюсь я.

-Он бросил ее!

-Кто? Кого бросил?

-Шарль Элен, - говорит Ленка, как будто это ее ближайшие родственники.-Как он мог?! Ну почему он оказался таким подонком?!

-Ленка, ты ненормальная! Ты же сама его придумала. Ну что ты страдаешь, напиши, что он женится на ней.

-Не могу.

-Почему.

-Потому, что он подонок! – твердит она.

Теперь я жена. Я стираю, готовлю, мою полы.

А Ленка пишет роман.

Я развожусь с мужем, переезжаю на новую квартиру, у меня умирает собака… А Ленка все пишет роман.

-У меня собака сдохла, дура! - реву я в трубку. Ты понимаешь, она была живая, я любила ее, и она меня любила, меня может быть никто в жизни так не любил. Мне плевать, какое предложение сделали твоей Элен, я не хочу больше слушать твои бредни. Чары больше нет, она умерла, понимаешь, умерла!

-Она не умерла, - спокойно говорит Ленка, - Просто она теперь будет жить в Париже. Элен встретит ее на улице, и приведет в дом.

-Да, она ненормальная! Все знают, что она ненормальная. С ней никто и не дружит, кроме меня. Я, наверно, тоже ненормальная, раз прихожу в убогую Ленкину комнату в коммунальой квартире, забираюсь с ногами на продавленную кровать, застланную полинявшим покрывалом, давно потерявшим свой естественный цвет, и слушаю, слушаю, слушаю…

Ленка читает страницы из своего романа про великолепное убранство дворцов, про шикарные платья с кринолинами и конечно про галантных кавалеров. Сегодня Ленка читает про званный обед: стол накрытый белоснежной скатертью ломится от явств. Чего там только нет. И покрытый хрустящей корочкой, запеченный поросенок, и тоненькие янтарные ломтики сыра, маленькие крепенькие соленые грибочки, хрустящие маринованные огурчики и свежие фрукты с капельками росы, а в хрустальных вазочках красная икра. Я не уверена, что все это ели в Париже 19 века, но написано это настолько аппетитно, что я начинаю исходить слюной.

-Все, не могу больше! – восклицаю я. – Хочу есть! Ты то хоть сегодня ела? – спрашиваю я Ленку.

-Не помню, - честно признается она. Из-за этого романа, она забывает поесть и лечь спать. Она вся там, и ей очень тяжело вырываться наружу. Я открываю холодильник, благо он стоит здесь же рядом, возле кровати, и в нос ударяет неприятный запах. В единственной кастрюльке лежит нечто покрытое плесенью.

-Красиво, - замечаю я, затыкая нос, и пытаюсь разглядеть бело-зеленую пушистую массу.

-Все время забываю выбросить, - оправдывается Ленка. – Она захлопывает холодильник, и я знаю, что она опять забудет. – Знаешь, у меня, по-моему, оставался хлеб, нерешительно говорит она. Откуда-то из под кровати она достает мешок, хлеб действительно есть, но он покрыт не меньшим слоем плесени, чем содержимое кастрюльки. На столе сидит толстый таракан, он лениво шевелит усами, посмеиваясь над нами.Вообще-то таракану повезло, что у Ленки коммунальная квартира, иначе бы он запросто мог умереть от голода.

Пока я была замужем, целых шесть месяцев, я к Ленке почти не заходила, и за ней не кому было следить.

-Пойдем купим что-нибудь поесть, - предлагаю я.

-Мне не хочется, - отвечает Ленка, и провожает меня до входной двери. Мы идем по длинному темному коридору, вдыхая запах псины и кислых щей. Собак вроде бы никто не держит, но видимо запах въелся, и живет здесь на правах полноправного хозяина. На потолке болтается лампочка, без абажура, просто так, на шнуре, а по стенам причудливой паутиной висит проводка и клочками отваливаются обои. Как глядя на все это Ленка пишет про шикарныеПарижские квартиры? Ответ прост – она ненормальная.

…В субботу Ленка звонит мне в 8 утра.

-Что случилось? – ору я в трубку. В неделе всего два дня, когда можно поспать подольше, и я очень не люблю, когда кто-то лишает меня этого права.

-Элен ждет ребенка! – восторженно заявляет Ленка.

-И ради этой новости ты вскочила ни свет ни заря.

Ленка мне рассказывает про проблемы Элен, а я ей про свои проблемы. Я собираюсь разводится со вторым мужем, и эта мысль не дает мне покоя.

-Ленка, может хватит в бирюльки играть! Хватит заниматься ерундой. Нам с тобой уже за тридцать. Нам пора иметь своих детей. Ленка, я хочу ребенка!

-Ну, так роди!

-От кого?

-Ну ты пока замужем, роди от мужа. Он алименты будет платить.

-Он придурок!

-Ну и что?

-Я не хочу, чтобы мой сын был придурком, и алименты мне его не нужны. Слушай, Ленка, у меня идея! Давай вместе выберем хорошего мужика, ну чтобы понравился нам обеим и родим от него вместе. Ему вовсе не обязательно знать, что мы с тобой знакомы. Представляешь, наши дети будут братьями или сестрами…

-Ты сумасшедшая, - заключает Ленка.

-Конечно сумасшедшая, какая нормальная стала бы общаться с такой подругой.

…Гришка часто болеет, и Ленка приходит сама, приносит написанные от руки листочки. Она пишет о любви. Боже, как хорошо она пишет! У меня на глаза наворачиваются слезы.

-Ленка, как ты можешь писать про любовь? Ты ведь не знаешь,что это такое.

-А ты знаешь?

-У меня было два мужа и 5 или 6 любовников, но я соглашаюсь, что тоже не знаю ответа на этот вопрос.

…Жизнь проходит. Как же быстро проходит жизнь! Мне почти 50. Я сижу одна в своей убогой квартире, и с грустью оглядываюсь на прожитые годы. У меня ничего нет в жизни, разве, что Гришка, но он уже взрослый, у него своя жизнь, и заходит он ко мне очень редко. У Ленки тоже ничего нет, она живет все в той же коммуналке, и ей, как и мне по нескольку месяцев задерживают зарплату, но у нее есть ее роман.

Я тоже живу в придуманном мире, только этот мир придуман не только мной. Я попрежнему верю политикам и журналистам, и принимаю их рассказы за чистую монету. Я по-прежнему хожу на выборы, и попрежнему верю, что на этот раз наконец-то мы выбрали правительство которое сделает нашу жизнь счастливой, и еще я по прежнему мечтаю найти своего принца, правда теперь принц все больше похож на пенсионера, у него седые волосы и очки в роговой оправе. Я мечтаю, что мы будем гулять под ручку, по аллеям нашего города, а по вечерам пить чай и читать друг-другу вслух страницы из Ленкиного романа.

Муж ушел

От Ксении Васильевны ушел муж. Он объявил ей об этом утром, когда она уже собралась уходить на работу, видимо промучался весь вечер, не решаясь заговорить раньше. Муж ожидал скандала, слез, но ничего похожего не было. Ксения Васильевна из всех известных чувств испытала скорее всего удивление. “В него влюбилась молодая женщина?! Боже, да что она в нем нашла, с его лысиной и радикулитом?! - Нет, Ксения не высказала своих мыслей вслух, а пробормотала что-то о том, что желает ему счастья.

Муж стоял в дверях, и видимо ждал, что его будут останавливать и со слезами просить вернуться. Он подождал еще немного, неужели это все, что может сказать ему жена, после 30 лет совместной жизни, но она молчала. В этот момент зазвонил телефон, Ксения Васильевна пошла брать трубку, а муж развернулся и вышел из квартиры.

Начальник сказал, что знает об ее горе и отпустил с работы. Ксения Васильевна выпорхнула на улицу. Теперь она видела мир другими глазами. Она смотрела на мир глазами свободной женщины и замечала афиши кино и театров, на которые не обращала внимание Бог знает сколько лет. Хватит ей быть рабыней Изаурой, побыла зо лет - хватит. С сегодняшнего дня заслуженный отдых. Теперь она будет ходить всюду, и кстати перепробует все вкусные вещи. О вкусных вещах Ксения Васильевна вспомнила, проходя мимо рядя ларьков. Она замедлили шаг, выбирая, что купит себе для начала. В конце концов она купила самое красивое пирожное и пошла домой.

На плите кипел чайник. Ксения Васильевна собиралась отметить начало своей новой свободной жизни, но тут раздался звонок в дверь. На пороге стоял муж, а к его ноге был прислонен чемодан.

-Извини. Понимаешь, я не смог. Я понял, что не могу без тебя, - бормотал он.

-Ну что ж проходи. Ужинать будешь? - Спросила Ксения Васильевна. Она пошла на кухню и разрезала пирожное пополам. А что делать? Не выгонять же. Все-таки 30 лет вместе.

Орел

Сергей Бельский получил задание сделать сюжет о глубинке, причем желательно, чтобы там был положительный герой. Сергей расстроился - тема его не воодушевляла, а ведь так хотелось отснять интересный, захватывающий материал. Это был его единственный шанс попасть на конкурс молодых теле журналистов, ему было просто необходимо чтобы его заметили, ведь он до сих пор не знал где будет работать после окончания института.

Сергей ожидал увидеть двух одиноких, поникших, пожилых людей. Но все было не так: по комнате прыгал, не обращая внимания на просьбы вести себя потише, внук; в кресле сидела и вязала свитер очень красивая женщина, видно его мама; тетя Наташа хлопотала по хозяйству, и это явно доставляло ей удовольствие, а ее муж - дядя Коля мастерил для внука парусник. К дому подъехала машина, и вскоре в квартиру вошел рослый мужчина. С криками “Папа” мальчишка бросился к нему на шею.

- Сынок, - обернулся к мужчине дядя Коля...

- А разве... - вырвалось у Сергея, но он тут же осекся. Наверно, мама что-то перепутала.

Но дядя Коля успел перехватить его взгляд, и когда тетя Наташа вышла из комнаты, тихонько сказал:

- Наверно, ты имеешь право знать. Мы не писали, надо было все осмыслить, а потом просто не было повода. Я расскажу тебе все завтра, когда буду показывать город, чтобы Наташа не слышала. Она только-только начала приходить в себя.

Вот что рассказал дядя Коля:

Когда их сыну Лешеньке, было столько же лет сколько сейчас внуку, которого, кстати, тоже зовут Леша, они сняли дачу. Оказалось, что не далеко от их участка расположился детский дом, который тоже вывезли отдыхать на лето. Наташу это обстоятельство очень расстраивало, и не без основания. Лешку в первый же день побили. И кто бы мог подумать, что Лешка вскоре подружиться с мальчишкой, который его избил, и пронесет эту дружбу через всю жизнь. Поначалу Наташа эту дружбу не одобряла. Она надеялась, что кончиться лето, мы уедем и больше никогда не увидим Сашку, “который может научить Лешу только плохому”. Но получилось так, что Сашка стал завсегдатаем нашей городской квартиры. Его отпускали к нам из детдома.

Сашка оказался очень толковым, способным парнишкой, только уж чересчур ершистым. Он был обозлен на мир, на родителей, которые его бросили, и даже не пытались узнать как он живет. Как-то будучи еще совсем маленьким он сказал: ”Меня лишили будущего”. Мы пытались с Наташей делать для него все что могли, но , наверно, все-таки, мы перед ним в долгу, надо было его усыновить, дать то тепло, которого ему так не хватало. Представляешь, сколько ему потребовалось мужества, чтобы вырасти человеком.

В общем ребята росли, и были неразлучны. Они окончили школу. Леша поступил в институт и уехал в Москву. Я говорил Саше, что ему, с его способностями, надо тоже обязательно учиться. Но он сказал, что должен идти на завод, чтобы получить общежитие и зарплату на которую можно жить.

- Дядя Коля, а можно я об этом сниму фильм?

- Если хочешь, - пожал плечами дядя Коля.

- А что это за птичка? - спросил Сережа.

Дядя Коля взял карточку. - А, это Лешка учился фотографировать. Знаешь, он очень любил эту птичку. Всем говорил, что она представляет огромную ценность, что его дедушка нашел ее под обломками Дрезденской галереи, а в клюве орел держит настоящий рубин. Он настолько верил в придуманную им историю, что его невозможно было переубедить. Фигурка действительно была трофейная, но ценности никакой не представляла, а в клюве держала простой кусочек стекла.

- А можно на нее взглянуть?

Сереже очень нравились эти люди, и он работал над фильмом с увлечением. Фильм действительно получился просто классный. Туда попал и детский дом, с его теперешними воспитанниками, и могила Леши, вся в цветах, и младший Леша, у которого оказалось два замечательных папы... На просмотре у всех на глазах блестели слезы, и Сережину работу единогласно направили на конкурс.

Работы других участников Сергей смотрел не очень внимательно. Он очень нервничал, ожидая своей очереди, но то что происходило на экране вдруг приковало его внимание. Главным героем был наемный убийца. 10 лет его не могли поймать, и вот, наконец, он арестован. Это его последняя возможность выговориться, но говорит он нехотя, цедя хрипловатым голосом слова. В кадре только спина, голова опущена на руки, лица не видно.

-...Вы совершили столько убийств, вас никогда не мучила совесть?

- Нет, я был только орудием. Если бы это сделал не я, сделал бы кто-нибудь другой. Нас сейчас много. Никому ведь не приходит в голову обвинять гильотину в том, что она рубит головы.

- И вам никого не было жалко?

- Я никого из них не знал. Обычно они сами нарывались, кто играет в такие игры должен рисковать... Разве что... но это было давно.

- Но как все началось? Как вы стали убивать на заказ?

Он повернулся, и его лицо тот час закрыл черный квадрат, камера проследила за его взглядом и взяла крупно эту вещицу. Сомнений не было, это был тот самый орел...

Сергей услышал свою фамилию, только после того, как кто-то толкнул его локтем.

- Сейчас будет твой материал, - шепнули ему.

Нет, - вдруг выкрикнул Сергей. - Я не буду участвовать в конкурсе. Он забрал у ничего непонимающей ассистентки кассету с видеофильмом, и как был без куртки выскочил на улицу. Ноги принесли его к междугороднему телефону-автомату.

Соперницы.

По распрелению, после института, я попала на работу в НИИ. “А это ваш начальник сектора”, - ко мне подошел молодой мужчина, и когда я подняла глаза, то поняла, что это тот человек, о котором я мечтала всю жизнь. Он привел меня в комнату и познакомил с девчонками, с которыми мне предстояло работать.

-Ну, что? Ты тоже?” - спросила меня одна из них, когда он вышел.

-Что тоже? - не поняла я.

-Влюбилась тоже. Ладно, не красней, здесь все в него влюблены, но это безнадега.

-Почему? Он что, женат?

-Нет, хуже. Представляешь, он хочет найти себе девушку, с которой можно будет на равных говорить обо всех этих платах и схемах, чтобы она разбиралась в электричестве, механике и прочей ерунде. Ну пусть поищет, таких женщин просто не бывает. А самое главное, он хочет, чтобы его девушка была девушкой. Ну ты понимаешь! Размечтался! Хотя он живет до сих пор с мамочкой, и мнение старухи для него превыше всего. В общем, выброси шефа из головы, и не порти себе настроение. То, чего он ищет, в природе просто не существует…

Но я не разделяла мнение своей собеседницы. Я подумала, что вполне подхожу под этот гипотетический образ. А почему бы нет? Я закончила институт с красным дипломом, и мне действительно хотелось заниматься наукой, разрабатывать схемы и даже паять платы.

Я беспрекословно оставалась после окончания рабочего дня, и мы продолжали делать замеры и проводить опыты. Вскоре я заметила, что он действительно выделяет меня из всех девчонок. Мы часто ходили пить вместе кофе, и он рассказывал мне о планах нашей лаборатории или о диссертации, которую пишет. Я старалась говорить с ним на равных, но он, каждый раз, умудрялсся выставить меня полной дурой. Оставшись одна, я плакала, а потом дома хваталась за научные книги, пытаясь выучить все, чего не знала. О его личной жизни, мы совсем не говорили. Как-то он бросил вскользь, что ему не нравятся накрашенные женщины, и он терпеть не может мини юбки. С тех пор я не красилась, и ходила на работу в строгом длинном костюме.

Один раз он предложил мне поехать к нему домой, посмотреть компьютер, который он собрал, и тут я, наверно, сделала глупость - я решила поломаться. Сказала, что неудобно идти в квартиру к одинокому мужчине. В общем, он со мной согласился, и, может, даже зауважал еще больше, но в гости уже не звал.

Близилось время летних отпусков. Мы уходили в отпуск дружно - всем сектором. Девчонки резко повысили свою активность. Они подкалывали начальника, каждая пыталась его уговорить, поехать отдыхать вместе с ней. Конечно, это был просто треп. Все прекрасно знали, что он поедет в дом отдыха вместе с мамой. По этому поводу они тоже хихикали.

А я ждала, чтобы отпуск скорее кончился, хотя он еще не начался, я считала дни до выхода на работу, я скучала без него и мне так хотелось убедиться, что я ему не совсем безразлична.

И вот отпуск прошел. Все вернулись после отдыха загоревшие и посвежевшие. Конечно, в этот день никто работой не занимался, все делились впечатлениями, а я с нетерпением ждала окончания рабочего дня, когда девчонки уйдут, и мы останемся с ним вдвоем, но к моему удивлению, он первый в 17.30 накинул плащ, и выскочил из комнаты. С этого дня он больше не задерживался на работе, а еще ему стал звонить приятный женский голос, так мы узнали, что у него появилась невеста. Интересно было наблюдать, как он преображается, когда говорит по телефону. Его голос, обычно строгий и требовательный, вдруг становился мягким и нежным, а губы складывались в какую-то глупую улыбку.

Я никак не могла поверить, что эта кудрявая блондинка и есть, которая появилась рядом с ним, и есть его жена. Он смотрел на нее влюбленными глазами, а она хлопала своими голубыми глазками, и все время хихикала, хотя никто не говорил ничего смешного. На ее лице, как бы было написано : - “А я у мамы дурочка”. Мы залезли в автобус и она принялась кокетничать с нашими парнями, которых у нас в общем-то не очень много.

Наконец, мы приехали в лес, и вылезли из автобуса. Мы вышли к удивительно красивому озеру и устроили привал. Ребята, как всегда начали говорить о работе.

“А, Киргоф, - произнесла она, подпорхнув к их группке, - я недавно, читала его роман”, - и она побежала купаться, снимая на ходу платье.

-Ты не знаешь, где он ее нашел? - спросила я у подруги.

-Знаю. Она была поварихой, в том пансионате,где он отдыхал

Неужели путь к сердцу мужчины действительно лежит через желудок, а я то пыталась достучаться до его головы. Хотя… Я посмотрела на ее тоненькую, точеную фигурку, бегущую по воде, и поняла, что дело тут, вовсе не в желудке…

Но честно говоря, мне после этой поездки стало как-то легче. Я сказала себе, если он мог влюбиться в такую пустышку, может быть, он меня просто недостоин.

Сватовство.

Кирилл познакомился с ней на танцах. Вначале он не хотел ехать на лето к бабушке в деревню, но бабушке надо было помочь, и родители его уговорили. Ребята сагитировали его пойти в клуб на дискотеку. Там он и увидел ее. Она была самой красивой из всех девчонок. Вьющиеся волосы, красивое платье, длинные ресницы. Оказалось, что она тоже не местная, а приехала с родителями к бабушке в соседнюю деревню. Они стали встречаться. Утром Кирилл помогал бабушке по огороду, но потом в назначенное время, он ждал Марину под дубом, находившемуся как раз между их деревушками. Они ходили в кино, которое крутили в клубе, катались на лодке, да и просто гуляли. Марина нравилась ему с каждым днем все больше. Она была такой опрятной, спокойной, улыбчивой...

Вечерами, когда Кирилл провожал ее домой, Марина высвобождала руку, и шла от него на “пионерском” расстоянии. “Здесь деревня, - поясняла она - Нельзя вести себя так как в городе, а то подумают бог весть что”.

Лето шло к концу. Близился отъезд в город. И вдруг к Кириллу в голову пришла мысль - он пойдет просить ее руки , как в старину, по всем правилам. Они должны были встретиться вечером, но Кирилл не мог ждать так долго. Было часов 11, когда он подошел к ее дому. Всю дорогу он репетировал речь. Что он скажет ее папе, что маме, что бабушке.

Еще не доходя до калитки, он услышал что из дома доносятся крики. Кричал противный визгливый женский голос. Кирилл не стал прислушиваться к словам и постучал.

- Ну сейчас, кого там черти носят?! Ходят все, ходят. Ну кто там?

Кирилл обалдело смотрел на девушку, стоящую на пороге - заспанное лицо, на щеках отпечатались следы подушки; из бигудей, кой-где висевших на голове, выбивались пряди. Совершенно белые брови и ресницы, делали лицо бесцветным; очень короткая ночная рубашка, на нее накинут грязный халат...Кирилл даже не сразу понял, что эта обладательница противного визгливого голоса и есть его Марина.

Из комнаты появилась бабушка.

- Мариночка, ну извини меня пожалуйста, посмотри так лучше?

В одной руке бабушка держала Маринину юбку, в другой чугунный утюг.

- А это кто? Что ж ты гостя на пороге держишь? Проходите в дом.

- Это Кирилл.

- Проходите, проходите. Может быть позавтракаете с Мариночкой. Я ее блины любимые сделала.

- Спасибо, я уже ел. Да и вообще я на минутку. Я только хотел сказать, что завтра уезжаю и, может быть, не успею зайти попрощяться.

Кирилл развернулся и пошел прочь. При мысли о том, что Марина могла стать его женой, его передернуло.

Улыбка

И тут она улыбнулась. Улыбка у нее была действительно ослепительной. Во рту сияли два ряда золотых коронок. Я еле удержал свое лицо в прежнем положении, потому, что оно собиралось состроить какую-то невообразимую гримасу.

Знаете, пожалуй завтра я не смогу, - честно признался я. - Может быть как-нибудь в другой раз. И, кстати вот мой троллейбус, я пожалуй не поеду на метро. Я помахал девушке рукой и запрыгнул на подножку. Нет уж, вы как хотите, а я больше с первого взгляда влюбляться не намерен!

СТРАННЫЙ СЛУЧАЙ

Она стояла у кинотеатра и явно нервничала, видимо ее дружок опаздывал. Какая женщина! Я прошелся несколько раз туда сюда, чтобы ее получше рассмотреть. Вот было бы здорово, если бы он не пришел! Хотя в кино мне ее все равно не удасться пригласить- на сегодня все билеты были проданы. Но я не мог уйти просто так.

- Извините, у вас случайно нет лишнего билетика? - я вложил в этот вопрос всю свою галантность и попытался улыбнуться как можно приветливее, хотя не очень то надеялся на успех.

- Есть, у меня как раз два, - она полезла в сумочку и показала билеты.- Ой, а у вас пуговица оторвалась, - вдруг сказала она.

Я посмотрел на пальто и изобразил на лице удивление, хотя пуговица оторвалась неделю назад, и я ее, естественно, потерял.

- Не переживайте, - улыбнулась она и достала из сумочки очень похожую пуговицу.- Сойдет?

Я кивнул, так как слов у меня просто не нашлось. Она достала из сумочки нитку и иголку, и предложила отойти в сторонку. Я был на седьмом небе от счастья. Дело было, конечно, не в пуговице, а в том что она своими прелестными ручками собиралась пришить ее на мое потертое пальто. Ну уж теперь я ее никуда не отпущу! Какой все-таки кретин ее дружок, если не пришел на свидание к такой женщине!

- Готово,- улыбнулась она, достала из сумочки маленькие ножницы и перерезала нитку. - У нас еще есть время перед сеансом,- сказала она, и мы пошли в кафе.

В кафе кроме очереди и кофе ничего не было.

- Нестрашно,- сказала она и достала из сумочки бутерброды с ветчиной и пачку финского печенья.

Надо было о чем-то говорить.

- Вы знаете, тут недавно в "Смене" писали про НЛО,- начал я.

- Да, я читала,- сказала она - полезла в сумочку и развернула передо мной ту самую газету.

Я дожевал бутерброд и мы пошли в зал, и заняли свои места. Я взял ее за руку, она не отдернула своей руки. "Удачный у меня сегодня день", - подумал я, но тут заметил, что она очень внимательно смотрит на мою руку.

- У вас же порез,- сказала она.- Вы совсем себя не бережете!

На руке была еле заметная царапина.

- Пустяки,- сказал я. Но она меня не слушала, достала из сумочки лейкопластырь и заклеила ранку.

Начался фильм, но он был ужасно скучным. Люди сами не знают, куда рвутся. Я откинулся на спинку, закрыл глаза и стал думать о ней.

- Вы что, заснули? - услышал я ее голос. Я открыл глаза, на экране была написано: " Конец фильма".- В общем-то, вы ничего не потеряли, галиматья какая-то, а не фильм. Давайте погуляем по парку. Мы пошли в парк и сели на скамейку. Я обнял ее за плечи.

- Интересно, какая выручка у кинотеатра за месяц, - сказал я первое, что пришло в голову. Она вытащила из сумочки персональный компьютер, и стала быстро нажимать на клавиши.

- Вот.

Я посмотрел на экран, ничего не понял, но сказал "Угу".

Она убрала компьютер обратно в сумочку. Мы посидели еще немного и я пошел ее провожать. Она пригласила меня домой. Комната была пустоватой. Она перехватила мой взгляд, улыбнулась и вытащила из сумочки пианино. Она неплохо играла. Потом моя новая знакомая порылась в сумочке и достала из нее двуспальную кровать. Затем тряхнула сумочку и оттуда полетели подушки, простыни и одеяла. “Устраивайся” – шепнула она и пошла в душ, а я с удовольствием плюхнулся на ложе. Я закрыл глаза и стал мечтать. Я порядочный человек и мы конечно поженимся. Я представил, какая меня ждет жизнь, когда по одному желанию можно получить любую вещь, все-все что хочешь! И тут я представил, что мы спим вместе, она вдруг просыпается, открывает сумочку и достает оттуда любовника. Я тоже просыпаюсь и пытаюсь возмутиться, тогда она берет меня бесстрастной рукой и запихивает в сумочку на его место. Мне стало страшно. Я открыл глаза. На экране было написано " Конец фильма ".

- Вы, кажется, заснули? - спросила она.- Вообще-то вы ничего не потеряли - Галиматья какая-то, а не фильм! Давайте погуляем по парку.

- Нет, - сказал я - Я не могу. Я вспомнил, что мне сегодня должны ... позвонить.

Тут я представил, что она лезет в сумочку и достает оттуда телефон, резко повернулся и пошел к выходу.

Как назначить свидание ?

Целую неделю она ждала субботы, чтобы посмотреть этот фильм - все-таки Франция, играют все звезды. Девушка пододвинула кресло поближе к телевизору, поставила чашку с чаем на журнальный столик, и завернулась в плед, уютно устраиваясь в кресле.

Телефонный звонок прозвучал особенно резко. "Черт", - пробормотала она, пытаясь освободиться от пледа.

Когда она подняла трубку, на том конце раздался взволнованный голос.

- Оля, ты слышишь, Оля, слава Богу, что ты подошла к телефону...

- Но...- но он не дал ей вставить слово.

- Оля, выслушай меня, я прошу только об одном, выслушай. За что ты меня так мучаешь? Что я сделал тебе плохого? Ты же, знаешь что я для тебя был готов на все...

- Да, но...

- Только не перебивай, я тебя прошу не перебивай. Я могу сбиться. Я долго собирался тебе позвонить, но не мог решиться...

- Я...

- Подожди, я должен сказать все. Мы должны выяснить наши отношения. Я не могу так больше жить! Я буду тебя ждать у памятника Пушкину. Я буду ждать ровно час, знай, если ты не придешь, я что-нибудь сделаю с собой. Моя смерть будет на твоей совести, если у тебя еще осталась совесть! Тебе придется прожить жизнь, зная, что из-за тебя умер человек! Тебе придется обо мне думать…

- Но я не Оля! - крикнула Варя, но на том конце ее не услышали, из трубки уже доносились короткие гудки.

"Псих какой-то" ,- подумала Варя, нет она даже произнесла это вслух, хотя в квартире никого не было. "Псих", - она повторила это слово еще раз и повесила трубку.

Варя вернулась к телевизору, и попыталась отогнать от себя посторонние мысли.

И правда, какое ей дело до этого парня? Он явно ненормальный!

Варя хотела придвинуть кресло еще ближе к телевизору, но сделала неловкое движение и чашка с чаем упала на пол. От звука разбивающейся чашки у Вари екнуло сердце. "О, Господи, - прошептала она, - Вдруг он правда покончит с собой. Ведь в смерти этого парня будет виновата не Оля, а я. - Эта мысль неожиданно ударила ей в голову. - Ведь Оля ничего не знает! Может, если бы он дозвонился до нее, они бы помирились, и парень бы остался жив”.

Варя смотрела на лужу чая на полу, и у нее росло чувство тревоги. А если завтра покажут труп этого парня по телевизору?. Как я буду жить, зная, что из-за меня умер человек? Мысли судорожно бегали в голове. Ведь я могу его спасти. Она посмотрела на часы. Еще двадцать минут .Если сразу выйти, то я успею. Может так даже лучше. С этой Ольгой они могли опять поссориться, а я посторонний человек, может быть, он успокоится.

Варя еще раз взглянула на часы. Без пятнадцати. Как раз добежать. Осколки собирать было некогда, она вскочила, накинула кофту и побежала к двери. "А вдруг он псих или маньяк" - пронеслось в голове. Еще есть пара минут. Варя побежала на кухню, схватила спичечный коробок, вытряхнула из него спички и насыпала перец. Если он к ней будет приставать, она высыплет перец ему в глаза. Так писали в газете, есть такая рубрика - "Самооборона для женщин".

"Какая я, наверно дура", - подумала Варя, но коробок все-таки сунула в карман.

У памятника стоял один молодой человек с букетом цветов. Варя ожидала увидеть безумные глаза, взъерошенные волосы, но ничего похожего она не увидела. “Нет, это не он”, - решила Варя, но все-таки подошла.

- Извините, вы случайно не ждете Олю?

- Олю? С ней что-нибудь случилось? А вы кто? Она послала вас, чтобы сказать, что не придет. Я знал, да я знал ,что так оно и будет.

У Вари опять не получалось вставить слово в его бессвязную речь. С большим трудом ей удалось объяснить, что по телефону вместо Оли он говорил с ней

- Позвоните ей сейчас. Она все поймет. У вас все будет хорошо. Я уверена! Ну хотите я позвоню? Я ее уговорю.

- Нет, спасибо. Пока я тут стоял, я о многом подумал. Хорошо, что она ничего не слышала. Я просто вычеркну ее из своей жизни... Я немного выпил, для храбрости, и наверно, нес чушь. Простите меня. Вообще-то я не пью, совсем, честное слово.

"Не верится, что этот человек собирался только что покончить с собой. И вообще он не похож на ненормального, даже симпатичный. Наверно, он ее очень сильно любил", - пронеслось у Вари в голове.

- Да, это вам, - он протянул Варе букет.

- Нет, спасибо.

-Возьмите, пожалуйста. Вы спасли мне жизнь. Я ведь должен вас хоть как-то отблагодарить. Вы ради совсем постороннего человека оторвались от дел, и приехали бог знает куда, а она... да что говорить! И потом, мне теперь больше некому дарить цветы, так что они по праву ваши.

- Ну ладно, спасибо. Я пойду. Только вы пообещайте, что не будете кончать с собой.

- Варя.

- Ну прямо как в сказке! Варвара-краса, а где же длинная коса?

- Увы, ни косы, ни красы.

- Ну с красой-то у вас все в порядке. Без косы тоже хорошо, знаете как говорят - волос долог, ум короток. Вот видите я уже шучу. Вы мне поднимаете настроение. Варя, не уходите пожалуйста, мне сейчас очень плохо, я должен с кем-нибудь поговорить, а с незнакомым человеком говорить часто легче, тем более, что вы уже почти все знаете.

- Но уже поздно.

- Полвосьмого, разве поздно? Я провожу вас домой. Если дома волнуются, то позвоните, у меня есть монетки. Да не бойтесь вы меня! Моя жизнь в ваших руках, Ваpя! Вы не можете меня вот так бросить!

- Ну ладно, вы меня уговорили, но только не долго, - сказала Ваpя, нащупывая в кармане коробок с перцем.

- Димка!

- О! Привет, Толик! Куда же ты пропал?

- Да я же говорил, что нас в колхоз заслали. Вчера только приехали. Да, знакомься - это Саня. Кстати, я ведь должен тебе бутылку пива.

- Опять в карты проиграл? Я тебе говорил не умеешь не играй, - заметил Саня.

- Да нет, не в карты. А я тебе не рассказывал? Да ты что?! Такая приколка была! Ты Витьку знаешь? Да знаешь ты Витьку. Мы были у него на дне рождения, как раз перед колхозом. Ну, Витька такой парень! Всегда что-нибудь придумает. Ну, поели, музыку послушали ,стало скучно ,вот Витька и предложил поспорить - к кому незнакомая девчонка на свидание придет, тому все ставят по бутылке пива. Мы все Витьке отдали записные книжки, конечно у кого были с собой. Он методом тыка выбрал телефон, напротив которого стояло женское имя, а Димке выпало звонить. Кстати, записная книжка была моя, и я был уверен, что у Димки шансов никаких. Попалась девчонка без чувства юмора, в общем не из тех с кем знакомятся на улице. Витька ради такого случая пожертвовал своим букетом цветов. Ему Андрюха подарил, тоже догадался к парню на день рождения с цветами. Лично я был уверен, что букет не понадобится, но Димка превзошел себя. Я даже не знал, что в нем погиб артист.

- Да ну, скажешь тоже.

- У Витьки из окна виден памятник Пушкину. Ну назначили там свидание. Так представляешь, Димка вместо того чтобы придти, отметиться и вернуться ушел с ней в неизвестном направлении.

- Ну неудобно было человека так бросить, все-таки вытащил из дома. Ну а потом, обещал познакомиться, значит надо было знакомиться, тем более что торт все равно уже съели.

- Ну ладно расскажи, что у вас там было.

- Да ничего такого, что ты думаешь не было.

- Да я, зная Варю, ничего такого и не думаю. Так, есть идея на сто рублей! Здесь, недалеко, есть пивной барчик, заодно я тебе должок отдам, ты нам все расскажешь.

- Нет ребята, очень заманчиво, но не могу. Я в театр иду, а надо еще переодеться.

- Ну вот, так всегда. С кем хоть идешь?

- С ней.

- С Варькой? Ну ты даешь! Расскажи хоть, о чем вы с ней тогда говорили.

- В основном об Ольге. А мы и сейчас в основном говорим об Ольге.

- И она поверила?

- Знаешь, я сам уже поверил. У меня получился такой реальный образ, что когда я говорю о ней, то чувствую себя таким несчастным, что вызываю море сострадания.

- И она ни о чем не догадывается?

- Конечно нет. И никогда не догадается, если ты, да и ребята тоже, будут поменьше трепаться.

- Да ладно, Саня свой человек. Может, все-таки успеешь, по кружечке пива?

- Да нет, побегу.

- А мы зайдем.

- Да нет, ты свою бутылку честно заработал. Кстати, можешь от меня привет Варьке передать.

- Я лучше не буду, ты уж извини.

- Ну ладно, пока.

- Пошли, - Толик тронул Саню за плечо.

- А я только не понял, кто такая Оля? - спросил Саня.

- Да, какая разница, - сказал Толик. - Пошли быстрее, а то народу будет много.

Звонили в дверь. Кто бы это мог быть? Варя посрывала оставшиеся бигуди, и побежала открывать.

- Кузнецова, ты чего так долго копаешься? Слушай, а тебя и не узнать! - На пороге стояла Катька Васильева, они учились вместе в восьмилетке, когда Варя еще жила на старой квартире, и с тех пор перезванивались пару раз, но больше не виделись. Нельзя сказать, чтобы они были подругами, Катя ужасно не нравилась Вариной маме, но у Катьки были те черты, которых так не доставало Варе. Она была, как говориться, без комплексов, и Варя всегда была рада когда Катя звонила или заходила.

- Катя?! Привет! Сколько лет! Ты бы хоть позвонила.

- А я вот такой человек, непредсказуемый, не люблю строить планы, потом все равно все получается не так.

-Ну проходи, рада тебя видеть! А я, к сожалению, скоро ухожу. Ты что специально ко мне приехала?

- Да нет не совсем, были тут дела кое-какие. Да и к тебе тоже, хотела сделать тебе сюрприз. Куда идешь-то?

- В театр.

- Небось с мальчиком. - Варя кивнула. - Ну слава Богу! А то, как ни позвоню, все с подругой, с подругой. Симпатичный хоть?

- Да ничего.

- Фотография есть? Покажи.

- Только маленькая, из автомата, - и Варя полезла за фотографиями.

- Симпатичный, - заключила Катя, оценивающе посмотрев на снимок.. Ну вот я всегда говорила, что в тихом омуте черти водятся. Вот ты Варька скромная, скромная, а такого парня отхватила. А у меня, представляешь, такая невезуха!

- Не может быть, Кать, ты же красавица.

- Да что они понимают?! И вообще кругом одни гопники.

- А как же Игорь? Вы, по-моему, были такой хорошей парой.

- С Игорем? Да не смеши мои тапочки! Сволочь он! Представляешь, этот козел... Да, не хочу о нем говорить, сразу настроение портиться. Все они сволочи. Хотя, может и не все. Кстати у тебя во дворе я столкнулась с таким симпатичным мальчиком. Это кто?

- Не знаю я в нашем дворе симпатичных.

- Ну такой темненький, высокий.

Варя пожала плечами - Может быть зашел к кому-нибудь?

- Да нет, он ключ доставал. Да ладно, ты никогда не обращала внимания на мужчин. Смотришь, наверно, под ноги. Я даже хотела у него закурить попросить, ну чтоб завязать разговор. Но потом подумала, а вдруг, "ядрен батон", ему курящие не нравятся.

Сколько Варя помнила Катю, та всегда была одержима целью с кем-нибудь познакомиться, произвести впечатление, вообще сделать так, чтобы ее избранник в нее влюбился. Но когда она достигала результата, то быстро теряла к нему всякий интерес. Это не всегда хорошо кончалось. Иногда, брошенные ею парни донимали ее звонками, встречали у школы, случалось она даже отсиживалась у Вари, боясь идти домой. Но видимо такая уж она была. И когда она звонила Варе и говорила: "Варька, я влюбилась! Варька, не думай это серьезно, это навсегда", - то Варя знала, что это "навсегда" вряд ли продлится больше двух месяцев.

- Кать, ты извини, я буду собираться. А ты пока, ну хотя бы, фотографии посмотри, а потом попьем чайку.

- Ладно, - Катя погрузилась в созерцание фотографий.

Варя пошла ставить чайник, но услышав с кухни пронзительный Катин крик, все бросила и побежала в комнату.

- Что случилось?

- Это он, это он!

- Кто он?

- Ну он!

- Тот, кого ты встретила во дворе?

- Ну ясный перец!

Катя держала в руке групповую фотографию Вариного класса.

- Так какой же, все-таки?

- Ну вот этот. А говорила, что во дворе симпатичных нету! Для себя, наверно, держишь, про запас.

- Это Вадик Гурьянов, - сказала Варя, если честно, она не видела в нем ничего симпатичного.

- Варь, будь другом, познакомь, ну что тебе стоит? Познакомишь, а?

- Но ведь я с ним сейчас вообще не общаюсь, с какой стати я буду его знакомить? Да мы за все время учебы перекинулись, наверно, только парой фраз. И вообще я не знаю, может у него кто-нибудь есть.

- Кто-нибудь может и есть, но такой как я нету! Ты же сама говоришь, что я красивая. Варя, это моя судьба. Ну сделай что-нибудь!

Варя задумалась. - Знаешь, вообще-то есть одна мысль.

- Ну?

- У меня есть номер его телефона. Он был у нас отличником, и когда я болела, то звонила, чтоб узнать домашнее задание.

-Кстати, я никогда не встречалась ни с одним отличником. Обожаю отличников! Так что, ты предлагаешь ему позвонить?

- Нет, не думаю. Он серьезный парень, и скорее всего просто повесит трубку.

- А что делать?

- Ну представь, ты набираешь его номер, но делаешь вид, что звонишь своему молодому человеку, с которым ты поссорилась. Ты ему говоришь, если он не придет туда-то и тогда-то, то это будет означать, что он тебя бросил, и ты покончишь с собой.

- Ничего не поняла.

- Ну если он порядочный человек, он попытается твою смерть предотвратить. Во всяком случае если мы назначим встречу рядом с домом, я думаю он хотя бы придет и скажет, что ты не туда попала, а там ты его так заговоришь, что он забудет зачем пришел.

- Ну это запросто! Только бы он пришел. Но он ведь сразу может сказать, что я не туда попала. И все!

- Ну это уж твоя задача. Выпали все на одном дыхании, чтобы он не успел вставить слово. Ну а потом, если не называть имя, он не сразу сообразит, что это относиться не к нему.

- Варька, ты гений! На что уж я авантюристка, но до такого не додумалась.

Катя подошла к телефону, и начала набирать номер, но вдруг остановилась.

- А вдруг подойдет к телефону не он?

- Он живет с мамой. Если услышишь женский голос, то повесишь трубку.

- Ну ладно. - Она опять стала набирать номер, и опять повесила трубку. - Нет, я не могу. Он подумает, что в сумасшедшем доме повесили телефон-автомат.

- Да какая тебе разница, что он подумает. Если он не придет, то никогда не узнает, что звонила ты.

- Да, ты права. - Она снова подняла трубку. - Варь, ты бы вышла, а то мне надо сосредоточиться.

- Хорошо.

- Ну как? - спросила Варя, когда вернулась.

- Не знаю. По-моему, я его ошарашила. В общем он не успел ничего возразить. Сейчас, наверно, напряженно перебирает в голове своих знакомых. Я сказала, что буду ждать его у кинотеатра. Как я выгляжу?

- Как всегда, отлично!

- Ну я пошла.

- А чай?

- Уже не успею. Ну ты меня ругай!

- Хорошо. Позвони вечером.

- Ладно.

Кинотеатр был как раз напротив окон Вариного дома. Варя кончила собираться и посмотрела в окно. Катя одиноко стояла у афиши. Начал накрапывать дождь, и Катя ежилась, пытаясь побольше запахнуть кофту. " Все-таки женское сердце добрее мужского” подумала Варя. - “ Я, конечно, хороша, выставила подругу под дождь, наверно кроет меня сейчас последними словами. Хорошо хоть, что мимо нее не надо идти."

Варя взяла зонтик и вышла из дома. Когда она вошла во двор, дверь соседней парадной открылась, и от туда выскочил Вадик. Он несся к кинотеатру.

Варя немного подождала, а потом, сделав круг, прошла мимо кинотеатра. Около афиши Катя стояла уже с Вадиком. Он держал над ней зонтик, а она что-то оживленно ему рассказывала. Варя думала, что она поглощена беседой, но когда она поравнялась с ними, Катя ей незаметно подмигнула.

 Заложница

Зарплату опять не заплатили. Обещали, но не дали, и даже не обещают больше. Говорят, завод стоит - денег нет, не заработали. Начальство почему-то меняет машины и ездит отдыхать за границу. Оно заработало?! Вопрос, конечно, риторический, а на риторические вопросы ответов никто не дает. Жизнь теперь такая - хочешь жить, умей вертеться, а вот вертеться Вера Викторовна не умела. Думала, что сможет прожить жизнь, как ее родители, тихо и честно, пусть на маленькую, но зато на постоянную зарплату. Но увы, даже эти заработанные крохи не выплачивают, опять предложили пойти в бессрочный отпуск, естественно за свой счет. А где он свой счет? Кончился давно! Вера Викторовна пересчитала оставшиеся в кошельке деньги, прикинула сколько сможет купить на них буханок хлеба. Не густо. "Скажите спасибо, что удалось отстоять вас от сокращения" - сказал начальник, подписывая заявление. Спасибо, конечно. Вера Викторовна прекрасно понимала, что дипломированные технологи в ее 48 лет, сейчас никому не нужны. Нужно идти на курсы, переквалифицироваться, но курсы стоят денег, а где их взять? Да и перспектива трудоустройства после курсов выглядит весьма сомнительно, кому нужна старуха, когда полно молодых, красивых длинноногих со знанием компьютера и иностранного языка.

Ниночка, пожалев Веру Викторовну, взяла ее к себе, в очередную фирму, где она работала консультантом по продаже лекарственных средств. "Это золотое дно" - убеждала ее Ниночка, - "Многоуровневый маркетинг - ты когда-нибудь слышала, что это такое?" и, увидев, что Вера Викторовна отрицательно мотнула головой, взяла листок бумаги, и начала рисовать, нечто похожее на пирамиду. "...Вот, с этого момента, деньги сами начинают идти в твои руки, фирма платит зарплату в тысячу баксов, естественно своей продукцией, плюс баллы, плюс разница цен..." Вера Викторовна была уверена, что никогда не дойдет до "этого момента", но не стала обижать подругу, и согласилась попробовать. “Я тебе дам несколько баночек совершенно бесплатно, под мой контракт, отдашь деньги, когда продашь. Да и сама попринимай – лекарства замечательные, только из натуральных продуктов. Я, например, больше не принимаю никакой химии…” И Вера Викторовна пообещала, что приедет к Ниночке домой.

Бесплатно, оно конечно бесплатно, но Ниночка жила на другом конце города, поэтому пришлось покупать жетон на метро, а потом 3 тысячи платить за маршрутное такси ( и столько же потратить на обратную дорогу). Ниночка долго не открывала, а когда дверь открылась, Вера Викторовна увидела, что она держится за живот.

-Проходи, - простонала Ниночка, провожая подругу на кухню, - Подожди минутку, - Ниночка приняла таблетку “Но-Шпы”, и стала выставлять на стол бутылочки. Вере Викторовне пришлось заплатить еще 5 тысяч, за буклет, в котором предлагалось забыть о болях в животе, и она поняла, что никому предлагать это лекарство не будет, и пять высоких бутылочек заняли свое место на холодильнике, рядом с десятью маленькими баночками…

По телевизору передавали гала-концерт, чествовали ее любимую актрису. Сколько же ей лет? Еще девчонкой, Вера бегала в кино на фильмы с ее участием, значит никак не меньше шестидесяти. Надо же, а выглядит совсем, как девушка, модное короткое платье, туфли на высоких каблуках и распущенные по плечам волосы. Вера представила себя в таком виде и горько усмехнулась. А актриса рассказывала о том, как познакомилась с мужем, и звонко смеялась, показывая ослепительно белые зубы. Свои ли? А впрочем, какая разница.

На сцену поднялся юноша, совсем мальчик, с огромным букетом цветов. По возрасту, он вполне бы мог быть ее внуком, но он был ее мужем, и видел в ней не реликтовое растение с десятками штампов в паспорте о браках и разводах, и не мешок с деньгами, он видел в ней женщину, все еще красивую и желанную, и его глаза светились любовью.

А потом выступали наши звезды – Аллегрова, Пьеха, Пугачева - и Вера Викторовна, вдруг подумала, что все они тоже бабушки. “Бабушки” - к этим молодым, красивым женщинам, легко двигающимся по сцене, никак не шло это слово. Они пели, танцевали, смеялись, они влюблялись и воспитывали внуков, – они жили. А она… Вера Викторовна вдруг осознала, что сама-то не живет очень давно. Она посмотрела в зеркало на свое изможденное худое лицо, и ей себя стало ужасно жалко. “За что, за что жизнь так наказывает ее? Что она сделала плохого?”

Вначале она все ждала, что черная полоса в ее жизни кончится, но потом поняла, что это и не полоса вовсе, а полуплоскость. Бесконечная, черная наклонная полуплоскость.

Вера Викторовна уронила голову на стол и стала вспоминать свою жизнь.

А началось все, когда Вера еще училась в техноложке. Хорошо училась, жизнь не предвещала никаких тревог, и надо же, чтобы на третьем курсе к ним в группу перевели этого подонка - Ерофеева.

На студенческой вечеринке в общаге, пьяный Стас ее изнасиловал грязно и грубо. Вера забеременела, и Стас, как он выразился, - “как порядочный человек” на ней женился, но жизни, увы, не получилось. Вера не испытывала к мужу ничего кроме отвращения, а Стас при каждом удобном случае говорил, что женился на ней только из-за ребенка. Он по поводу и без повода впадал в ярость и запросто мог ударить супругу, обзывая ее при этом сучкой и потаскухой, хотя в Вериной жизни он был единственным мужчиной.

“Подонком он был, а не мужчиной” – прошептали губы Веры Викторовны, и она опять погрузилась в воспоминания.

Муж все больше пил, чтобы его не выгнали из института, Вере приходилось учиться и за себя и за него. Она считала ему курсовики и писала за него рефераты, но ее усилия оказались напрасными, Стас потерял всякий интерес к учебе, и его все-таки выгнали.

Игоречек родился совсем больным. Двенадцать часов боролись врачи за его жизнь, они победили, но с этого дня жизнь Веры Викторовны превратилась в настоящий кошмар. Конечно, Верочка любила сына, насколько можно любить красное, вечно орущее существо, но ребенок забирал все силы и время. Сыну было необходимо постоянное медицинское наблюдение. Консультации хороших специалистов, массаж, и импортные лекарства, которые могли помочь - требовали денег. Вере пришлось перевестись на вечерний, и устроиться работать. По утрам она разносила газеты, потом бежала на завод, потом в институт, а после занятий мыла лестницы в подъезде. Ребенок оставался с Вериной мамой, которая, чем могла, старалась поддержать дочь. Стас же вел себя так, как будто его это все не касалось. “Ты даже ребенка нормального родить не смогла!” – упрекал он жену, как будто бы это она напилась до беспамятства, в тот злополучный вечер. Вид орущего ребенка и запах мокрых пеленок, отбили у Стаса последнее желание сидеть дома, он стал приходить домой все позже, ел и ложился спать. А когда сын проплакал три ночи подряд, Стас собрал чемодан. –

“В этом доме даже выспаться, не дадут!” – буркнул он, и ушел за дверь. Больше Вера его не видела. Она боялась, что он вернется, учинит скандал, будет ее бить, но муж, как в воду канул. Без Стаса жить стало легче, можно было больше не бояться, что он отнимет деньги, или изобьет. Жизнь потихоньку налаживалась. Вере повысили зарплату, и она бросила работу на почте, чтобы проводить, как можно больше времени с сыном и мамой. Все бы ничего, только мамино здоровье постоянно ухудшалось. Больное сердце. Врачи сказали, что ей ни в коем случае нельзя нервничать. А, как же тут не нервничать? Вид измученной дочки, не выспавшейся, с синяками под глазами, болью отзывался в сердце матери. Не о такой судьбе она мечтала для своего единственного ребенка. Иногда ей хотелось придушить внука подушкой, ведь это из-за него дочка не высыпается, надрывает здоровье непосильной работой, да и личную жизнь никак не может устроить. Где уж тут говорить о личной жизни, когда вид у дочки – “краше в гроб кладут”. Да и кто, выдержит соседство с этим орущим и пускающим пузыри существом, самой иногда хочется бежать, куда глаза глядят. Но вместо этого бабушка брала вырывающегося ребенка на руки, и терпеливо качала, ходя из угла в угол комнаты, тихонько напевая колыбельные.

. Самым же страшным для бабушки было видеть, когда с Игоречком случались приступы. Он весь выгибался, начинал хрипеть и задыхаться, а на губах выступала пена. Бабушке казалось, что скорая едет целую вечность, она ужасно волновалась, и обычно в этот же день с Верочкиной мамой тоже случался приступ.

Детский организм оказался крепче. ..

Вера не представляла, как будет жить без мамы, но ради сына она должна была выжить. Как-то так, получилось, что у всегда веселой и общительной Верочки, совсем не осталось друзей, и все упало на ее хрупкие плечи. На похороны не хватало денег, ребенка не хотели брать в ясли, а на работе давать дни за свой счет, но она жила ради ребенка, и ради него добивалась невозможного.

Когда сыну исполнилось 25, он поехал с друзьями на рыбалку. Вера не удивилась, что он не пришел ночевать, к тому времени, он часто отсутствовал неделями дома. Сердце почему-то ныло, но она успокаивала себя, что с ним не должно ничего случиться.

Дней через десять, Веру пригласили на опознание тела. У трупа было какое-то чужое раздутое, изуродованное лицо, но материнское сердце сжалось, оно почувствовало раньше, чем понял мозг - на столе лежал ее Игоречек.

Конечно, можно было продать квартиру, и напоследок шикануть, прогулять полученные деньги, съездить в круиз, побывать хоть под конец жизни в ресторанах и позагорать на пляжах, но Вера чувствовала, что это не принесет ей радости. Ей ничего не хотелось, она устала от жизни, очень устала.

Вера Викторовна взяла кошелек и спустилась в аптеку. К ее удивлению любые снотворные можно было купить просто так, без рецепта, правда, стоили они!…

-А чего-нибудь, подешевле, нету? – спросила Вера, и тут же про себя горько усмехнулась. К чему экономить деньги, если все получится, то это ее последняя покупка в жизни.

-У вас десятка мятая, я такую не возьму, - сказала продавщица, раскладывая деньги по ящичкам, кассового аппарата.

-А что же мне делать, у меня другой нет? - В растерянности спросила Вера Викторовна.

-Сходите в банк, поменяйте.

Банк находился как раз напротив аптеки. Вера Викторовна встала в очередь к окошку, а дальше все происходило, как во сне.

В помещение ворвался человек, в черной маске и пистолетом в руке. – Это ограбление! - заорал он. – Всем поднять руки за голову!

Вера подняла руки. Потом послышался вой сирен, видимо, кто-то смог нажать на сигнализацию. Сквозь стеклянную дверь, Вера Викторовна увидела, как к банку подъезжают машины с мигалками, из них выпрыгивают люди в защитной форме, и врываются в помещение…

И вдруг какие-то сильные руки схватили Веру Викторовну, и куда-то потащили, а в голову ей уперлось что-то твердое и холодное. “Пистолет” – догадалась она. Женщину сковал страх, ее бросило в жар, сердце бешено застучало, и по лбу покатились струйки пота.

-Я буду стрелять, - завопил голос над ухом.

Ребята в шлемах и защитной форме выстроились напротив, но они ничего не могли сделать, налетчик, как щитом закрывался испуганной женщиной.

“Как в кино” – подумала Верочка. – “Чего же это я так испугалась? Ведь я же хотела умереть. Это мой шанс. Лучше от пули. Не так страшно, и не так унизительно”. Вера собралась с духом. Она мысленно поговорила со своими близкими, сыном, мамой, отцом. Среди живых, близких у нее не осталось. “Ну же давай!” – приказала себе женщина. Честно говоря, она сама потом не могла объяснить, как это произошло. Она резко повернулась, выхватила пистолет, и направила его на налетчика. Какое-то время все стояли, как будто не поняв, что случилось. Потом ребята из группы захвата кинулись к парню в маске. Его схватили и потащили к выходу. Вера тоже хотела уйти, но вдруг перед глазами все поплыло. Женщина потеряла сознание.

Но самое смешное, что в этот самый момент, черная полоса в жизни Веры Викторовны закончилась. Все-таки это была полоса, пускай очень широкая, но полоса, с реальными границами. Вера преодолела ее всю, и перешагнула финишную черту. И Вера Викторовна опять почувствовала, что живет. Она теперь была нужна. О ней писали газеты, она давала интервью репортерам, и даже на телевидение пригласили - в передачу “Сделай шаг”. А после эфира этой программы, с Верочкой вообще стали происходить удивительные вещи. К ней пришел знакомится то ли депутат ее района, то ли директор того самого банка, то ли и то и другое в одном лице, Вера так растерялась, что не расслышала, а переспрашивать постеснялась. Мужчина осмотрел Верочкину квартиру, обвалившийся потолок, отставшие от стен обои, хмыкнул, поблагодарил, и пожал руку, а назавтра пришла бригада, и совершенно бесплатно сделала Вере Викторовне ремонт, Верочка даже не представляла, что ремонт можно сделать так быстро и чисто. Но чудеса на этом не закончились, позвонил ее начальник, и предложил вернуться из отпуска и перейти работать в коммерческое подразделение, в котором и зарплата больше, и не задерживает ее никто. А еще Вера Викторовна стала получать письма. Все-таки сильная вещь телевидение. Как-то, так получилось, что в программе, Вера рассказала о своей жизни, и теперь ей писали женщины, с такими же поломанными судьбами. Вера никогда не думала, что так много несчастных женщин - изнасилованных, обманутых, женщин у которых больные дети и алкоголики мужья, женщин которым не на что жить, и которые не могут найти работу. Вере хотелось всем помочь, ну пусть не помочь, хотя бы поддержать, удержать от последнего шага. И каждый вечер Вера садилась писать ответные письма, звонила по телефону, назначала встречи… наконец-то она жила, и чувствовала себя нужной, но было одно “но”. Вера почему-то все время думала, о том парне – налетчике. Она никак не могла отделаться от его взгляда, постоянно преследовавшего ее. Тогда из-под маски на нее смотрели, не холодные расчетливые глаза убийцы, это были глаза полные отчаяния, боли и страха. Тогда, в банке, Вера Викторовна, ничего этого не заметила, но взгляд, наверно помимо ее воли, врезался в память и не давал покоя. Он снился ей ночью, а потом мерещился целый день. Ведь по сути, этот парень, сам того не зная спас ей жизнь. А теперь, теперь его или расстреляют или посадят в тюрьму. Почему-то Вера Викторовна, чувствовала себя ответственной за его жизнь. Она долго боролась с собой, говорила себе, что это не ее дело, но в конце концов, все-таки не выдержала и пошла милицию. Она разыскала того красивого мужчину, в форме, который тогда долго расспрашивал ее, обо всех подробностях попытки ограбления.

-О, Вера Викторовна, проходите! – он оторвал от бумаг уставшие глаза. -Какие-нибудь проблемы? Чем могу?

-Нет. У меня все хорошо. Но… я хотела спросить, что стало с этим парнем. Налетчиком. Его посадили?

Вера купила фрукты и отправилась в больницу. Ей показали на несуразного молодого человека, с длинными руками и длинной шеей. Странно, в банке ей показалось, что он высокий и крепкий, а сейчас она видела перед собой худого бледного юношу. Он что-то внимательно изучал на потолке, не обращая на подошедшую женщину никакого внимания.

-Здравствуйте, - пробормотала Вера Викторовна.

-Вы?! Зачем вы пришли?! Я не хотел стрелять! Меня посадят в тюрьму. Вы довольны? Вам этого мало. Хотите посмотреть, как я мучаюсь. Смотрите. Мне все равно. Я не хочу больше жить, - по щекам юноши пошли красные пятна.

-Я вам фруктов принесла. Хотите?

-Почему?

-Что почему?

-Почему вы пришли?

-Не знаю? – Вера действительно не знала, Чем-то этот юноша напомнил ей сына. Она села на край кровати и взяла парня за руку.

-Все будет хорошо, - Ты поправишься, обязательно поправишься. Я буду хлопотать, может быть, тебя отпустят. А если посадят, ну что поделать, и в тюрьмах люди живут. Я тебя буду навещать. Буду привозить пироги. Знаешь, какие я вкусные пироги пеку. Потом выйдешь, устроишься на работу. Если тебе негде жить, то можешь переехать ко мне. У меня квартира большая, всем места хватит. Потом встретишь хорошую девушку, женишься. У тебя будут дети. Знаешь, у меня никогда не будет своих внуков, а так хочется понянчиться с маленькими…

Почему-то парень не отдернул свою руку, и почему-то ему не хотелось, чтобы эта странная женщина ушла. Она была какая-то теплая, уютная, как мама. Может быть, правда, не все так плохо. Ему очень хотелось поверить в то, что она говорит.

-Свидание окончено, – пробасил доктор.

Вера Викторовна встала. Подчиняясь какому-то порыву, она поцеловала парня в лоб, и пошла к выходу.

В коридоре ее догнала молоденькая медсестра.

-Простите, вы сейчас были у Андрея. Понимаете, к нему все это время никто не приходил. Я думала, у него никого нет. Понимаете, он был такой… ну я не знаю, как сказать. Я думала, он никогда не поправится. А сейчас он изменился. У него взгляд потеплел, что ли. И он улыбался, впервые улыбался. Я хотела попросить. Вы приходите к нему, пожалуйста. Пожалуйста, приходите.

-Я приду, обязательно, - пообещала Вера.

-Простите, а кто вы ему будете? Мама?

-Мама, - кивнула она головой.