* * *
"Я непристоен? Нет, я непреложен!"
А. Жестов Непросто прорасти слова насквозь,
С границами души соприкасаясь,
Когда ладони вместе, судьбы врозь.
Когда следы читаешь, опасаясь
Остаться не при ложе при ноже,
Давить на жэ, мажоров развлекая.
Шагнуть под дождь с душою неглиже,
Связать себя с каретой вместо Кая.
Ты неприкаян. Герда так горда,
Что третий год идет искать налево.
Залог непогрешимого труда
Оставит Ледяная Королева.
У Города долгов как голубей,
Остынь, кому ты нужен нераспятый.
На паперти вокзала Всех Скорбей
Болтае
ой.
Не заплатив, не скатишься с ума.
Дорожная сума небес дороже.
Забудь любовь! Тогда она сама
Придет согреть твое пустое ложе.
Ты непреложен значит не при лжи...
Мы стоим на перекрестке, разведенные мостами,
За спиной леса остались, под ногами первый лед.
Лисы мечутся по небу, машут красными хвостами,
Осень, щедрая хозяйка, листья даром раздает.
Где-то ветер собирает можжевеловые ветки.
Заплутав в сосновой хвое, замерзает муравей.
Разменяли мы удачу на кленовые монетки,
Получили честь по чести четверть ночи на траве.
Еле светится в ложбинке затихающее пламя.
Сонной сказкой шум дорожный, звездной трассой Млечный
путь.
Дождь придет под утро, слышишь? А сегодня осень с нами!
Отпусти тревогу к богу, разреши себе уснуть.
Бойся зимнего безлюдья, пустоты дурного глаза,
Беспросветного запоя, недоверчивой руки.
Колыбельные не слушай и оборванные фразы
Добивай на полуслове, только душу береги...
Облака бегут по кругу, все тропинки врозь да мимо.
Утро красит нежными светом кляксы луж. Со стороны
Мы стоим на перекрестке, Петербурга пилигримы.
Кровь... Откуда? Вдоль дороги багряница бузины.
* * *
Тесно в теле, стыло в склепе, душно в башне гашиша.
Мех метели, детский лепет... Отдышись, моя душа.
Ветер вьется, волки воют, волей вольница пьяна.
Не поется и не стоит пачкать небыль полотна.
Руки-крюки, крик короткий не надышишься за час
Свист упругий, поле плетки, получи от палача!
Плачь о чуде, жди ожога, на дорогу не смотри!
Бляди люди, боль от Бога, птица синяя внутри
Бесом бьется, просто просит скинуть тело и лететь...
Не дается! Песья проседь... Сам себя запутал в сеть.
Был ког
м, рассыпался сотней стрел,
Был крылатым, стал горбатым, до угольев догорел,
Сиднем сроки, тварь в тулупе, отсидел за пять углов!
Две дороги... В труппу трупов. В колыбель колоколов.
В медь разбиться, звоном взвиться или илом в луже гнить.
Рвись, страница! Пой же, птица! Ариадна, дай мне нить!
Фальшивящей капелью февраля
Течет зима... Едва ли отогрели
Кому нужна вода для акварели,
Запечатлеть печали корабля?
Арго как будто взгляд за горизонт.
Исход союза человека с небом.
Его следы в веках истлели снегом,
Которого не знает Геллеспонт.
Страницы лет, листы календаря,
Легенда оскверненного покоя,
Стихи во сне... Мне видится другое
В медовом ожерелье янтаря
Балтийский пляж. Песок и валуны.
Хвоя сосны у брошенного ложа
И под ноги, лаская и тревожа,
Прозрачное движение волны...
Проснись, Язон!
Рельсы, колеса, набат колокольчика...
Рожи на стуже попробуй, покорчи-ка!
Спит в рюкзаке книжка Януша Корчака.
Выбор дверей up to you.
Сумма сумятицы, времечко смутное.
Чтобы сберечь достояние скудное,
В дом заведи одеяло лоскутное
Пусть обеспечит уют.
Пили не чай, потому и не чаяли,
Как обручились, жалея, скучая ли.
Случай за случай и взгляды отчалили
Шелковый Путь по пути.
Портя портреты потеками памяти,
Просим тепла, будто грошик на паперти.
Снег на губах не успеет растаять и
Время от двух до пяти.
Черный проспится, седой перебесится,
Мальчик ладошкой достанет до месяца...
Зябкий подъезд, запотелая лестница,
Серый рассветный зевок.
Точка в лирических многоугольниках,
Боль от балды, болтовня о покойниках...
Сонный троллейбус застоплю в Сокольниках
Тару для старых тревог.
Утренний город за окнами тянется,
Гасит фонарики, солью румянится.
Было ли, не было что нам останется?
Клочья оборванных фраз...
Дым коромыслом до звона, до копоти,
Шелковый Путь, по которому топать и
Джаз в переполненной радостью комнате,
Добрый, стареющий джаз.
Ради горки оладий поладить накладно
Отложи полтарелки и ладно, кстати
Лез бы лучше ко мне на полати
Места хватит, особенно если без платья,
Как мать родила во саду ли в капусте...
Пусть постель не постится, а страсть не
отпустит уст!
Закуси удила мех вина с
Коркой неба едва ли насытят нас.
* * *
Спит облезлый барбос в одеяле бурьяна.
Слева скалится дом этикеткой "Джаз-клуб".
У портвейна вкус осени терпкий и пряный,
А любовь лишь шершавость обветренных губ.
Ты качаешь луну в колыбели квартала,
Я смотрю на асфальт цвета мокрых волос.
Осовелый трамвай потянулся устало,
Уползая во тьму, брызнул искрой с колес.
И, даруя покой от дневных фанаберий,
Ночь на улицы льет фиолетовый йод.
Мы остались одни, город запер все двери,
Остановим часы пусть никто не войдет.
Да минует нас смерть, бог, война, все иное
Нам на клавишах крыш дождь играет романс!
Но смотри по Неве на кленовом каноэ
Лето в звоне листвы уплывает от нас...
Ворох брани, шиш в кармане,
Не пришей кобыле хвост.
Еле-еле тянут сани&
Далеко ль еще до звезд?
Сука-вьюга шепчет в ухо:
Спи, давай, пока живой!
Что, старуха, хватит духа
Ухнуть в прорубь с головой?
Облаком белого полотна
Зимняя свадьба.
Господи, чаша моя полна
Не расплескать бы,
До губ донести.
По пути в трактир закатим
Да на тройке с бубенцом,
За вино сполна заплатим
Золотым твоим кольцом.
А не хватит не до страха
Пить бы горько, петь бы в лад
Похоронную рубаху
Я за чарку дам в заклад.
Облаком белого полотна
Зимняя свадьба.
Господи, чаша моя полна
Не расплескать бы,
До губ донести!
Эх, гуляй дотла, слезами
Мой полы, считай углы!
Не забрили, не связали,
Не забили в кандалы!
Море боли да без брода
По колено во хмелю!
Весела моя свобода,
Но сильней тебя люблю!
Облаком белого полотна
Зимняя свадьба.
Господи, чаша моя полна
Не расплескать бы,
До губ донести!!!
Лес теснится сплошь осины.
Ни лучины, ни луны.
Едем гатью вдоль трясины.
Ночи стылые длинны.
Вьюга, устали не зная,
Вышьет кружевом наряд...
Как согреть тебя, родная,
В снежных санках ноября?
Облаком белого полотна
Зимняя свадьба.
Господи, чаша моя полна
Не расплескать бы,
До губ донести.
|