Даниил Гориневский
Элизей
Стихи

Copyright © by Daniel Gorinevski 1998. All rights reserved.



НА ПОЛЕТ ГОЛУБИЦЫ

Что же, лети, голубица,
Путь забывая назад,
Пусть, остывая, дымится
В клюве твоем Арарат.
Да не престанет светиться
В небе твой белый наряд!

Радостным воздухом влажным
Перья твои сочтены
В этом полете отважном
Дерзкой твоей белизны
Над пузырящимся, бражным,
Смертным вином глубины.

Медленно воссоздавая
То, что размыла волна,
Ровно поет, поднимая
К небу тебя, тишина.
Снизу земля восковая
В форму отлиться должна.

Чтобы любое движенье
Стало полету равно,
Время замрет на мгновенье
С сердцем твоим заодно.
Если возможно спасенье,
То неизбежно оно.

Лишь бы тебе на излете
Мысли непрочной твоей
Взглядом объять в позолоте
Зыблемый строй кораблей --
В чистом, идущем к субботе
Мире почти без людей.



МУЗЫКА

Соль для мертвых и хлеб для живых,
Затерявшись в полях снеговых,
Заблудившись в Кавказских горах,
Обращается музыка в прах.

В орудийном сгорая огне,
Понимая себя не вполне,
Исходящая звуком глухим,
Превращается музыка в дым.

И еще -- в металлический звон,
В электрический треск проводов:
Сокрушавшая Иерихон,
Трехголовых смирявшая псов.



* * *

Когда бы и в нашей душе, как в Париже,
С приходом зимы становилось все тише,
Прохладней, прозрачней, скупее, честнее --
В поблекшем Ливорно, в земном Элизее.
А то еще, душу отдав на поруки, --
В Смоленске и Мценске, на Ладоге, в Луге,
На каторге духа, в остроге для плоти
С началом зимы, с завершеньем в природе
Извечного круга. В утихшей тревоге.
В Америке смерти. На Дальнем Востоке.



* * *

Пугается надежда утешенья
И, устремляясь в небо сквозь суглинок,
На языке лелеет пробужденье
Колючим красноречием песчинок.

Ни отголосков слов, когда-то звонких,
Ни очертаний лиц, неясных зренью,
Так не боится на пригорках плоских
Надгробий ряд, как противленья тленью.

И если сверху нет тебе подмоги,
А снизу -- шум и шарканье ботинок,
Лети, душа, опередив тревоги,
На твой неотвратимый поединок!

Услышишь смех ты и в раскатах грома,
В движенье молний различишь веселье.
Что страха в том, как далеко от дома
Отпраздновать придется новоселье!



ХЛЕБ

Спелый хлеб идет, как войско,
В пыльной муке умирать.
Для чего ты встала, Polska,
На кого сбирала рать?

На заставах воздух дышит
Сладким крестиком цветков,
И никто еще не слышит
Отдаленный гул полков.

Но когда в объятьях страха
Вздрогнут рыжие леса
И опустится с размаха
Жатвы ржавая коса,

Станет ясно: золотую
Жизнь от смерти не спасти.
И зима стерню сухую
Свяжет стужей по пути.



* * *

Мир теплом едва утешен
И заплакана вода.
Черные глаза скворешен
Растворились навсегда.

Кажется, разговориться
Не удастся впопыхах.
Жизнь, как зернышко горчицы,
Затерялась в закромах.

В крохотной ее короне
Искры смысла не найти.
И напрасно, сжав ладони,
Я себя держу в горсти.



АНГЕЛУ

Ангел мой, дыхание твое
Греет жизнь мою сквозь забытье.

Но когда я в тесном сплю раю,
Я тебя тогда не узнаю

И чураюсь твоего огня,
Судного не ожидая дня.

Ради Рима за морем чужим
Я оставил мой Ерусалим.

Я свою свободу не признал,
Воздух предпочел из всех начал

И внимал, дыханье затая,
Крысоловьей дудке бытия.



* * *

О смертельном проси перемирии,
Для хулы свои губы замкни
В беспросветные ночи Кабирии,
В окаянные русские дни.

Ни жестокости нет, ни тщеславия.
Распадается все в пустоте.
И чернила Иосифа Флавия
Разошлись в средиземной воде.



* * *

Я думаю, уже пришла пора
Поговорить о будущем всерьез,
Когда вошла недвижная жара
В жилище одуванчиков и роз.

Теперь вода особенно светла,
И тяжек слуху даже звон ведра.
И высоко природа вознесла
Протяжное моленье комара.

Березовый рассыпан алфавит,
Когда в утихший и бесслезный лес,
В последний раз раскрытая, глядит,
Сгорая, книга чисел и чудес.



* * *

Так черные ангелы медленно падали в мрак,
Так черною тенью Титаник клонился ко дну...
Г. Иванов

В мире застывшем, в пространстве пустом
Тонет «Титаник», наполненный злом,
Или водою, или бедой...
И поднимается дым над трубой.

Сладостный дым с океанского дна
И запредельная горечь воды.
Ангелы смерти слетают туда,
Чистые перелетая пруды,

Или Неву, или Сену... И где,
Над неподвижной какою рекой,
Небо, не отражаясь в воде,
Не разбирая твой голос глухой,

Не обращая бессмертья в распад,
И не прощая несказанных слов,
Чтобы не встретиться годы назад,
Но дотянуться до горних верхов.



* * *

Спит пустыня в бесчувствии ночи.
Рассыпаются прахом дома.
Сна Адамова стала короче
Первозданная звездная тьма.

Я заснул накануне творенья --
И проснулся: к горячим лучам
Из земли потянулись растенья,
Козы прыгали по холмам,
И вселенское длилось движенье,
И струилась река по камням.

Согревая озябшее тело,
Пробуждая уснувшую плоть,
Солнце желтое в небе горело,
Как ему заповедал Господь.

И в миндальном дыму, в сердцевине
Вечной жажды -- прекрасная дщерь
Воду горькую в сладкой глине
Мне протягивала теперь.



* * *

Как этот день безмятежен! В безмолвии осени даже
Ангелы, духи, которых не видно, и все же
Знаешь, что близко они, в невесомой запутавшись пряже,
Не поцарапают колкими крыльями кожи.

Как им ни скучно по синему небу лететь паучками,
Даже они просветленью природы сегодня подвластны:
Так и плывут, оградившись от мира лучами
Вечности тихой, сиянием славы безгласной.


© by Daniel Gorinevski 1998 http://www.neuroinformatik.ruhr-uni-bochum.de/ini/PEOPLE/daniel/. You are encouraged to copy and to distribute these poems in any non-commercial way as you receive them in any medium, provided that you conspicuously and appropriately publish on each copy an appropriate copyright notices. If you like to publish these poems in any commercial medium, you must ask for the permission by Daniel Gorinevski first. Все права на эти стихи принадлежат Даниилу Гориневскому. Автор будет рад, если Вы захотите их перепечатать, и разрешает распространять свои стихи, но исключительно в некоммерческих целях и при условии, что текст этого абзаца будут включены в каждую копию. Коммерческое распространение возможно только по предварительному согласованию с автором gorinevski@usa.net.