И ПУСТЬ.
Пусть спутаются устье и исток,
Пусть рыцарь перед дамой - на колени,
А ты представь себе, что одинок,
И наслаждайся этим представленьем.
Пусть нотами твоя бунтует плоть,
Но "Травиату" пусть напишет Верди,
А ты представь себе, что ты - Господь,
Сиречь - Создатель Неба, Света, Тверди.
Пусть плавен в реверансах менуэт -
Ретроспектива музы Терпсихоры,
А ты представь себе, что ты - Поэт,
И только вплавь пересекаешь горы.
***
Выплёскиваясь из пропорций
Совместно с картой козырной,
Добро однажды обернётся
Неведомою стороной.
В зависимости от фавора -
Горяч иль холоден эфес,
И зла Прекрасность для Пандоры
Недаром выковал Гефест.
Не захлебнусь в ажиотаже,
Когда любой вещает вождь,
Добро и Зло - одна и та же
Метафизическая ложь.
***
Обрядна ако серебро
вязь фраз
букеты рвутся в натюрморт
из ваз
рождает винограда гроздь
восторг
но обратил его Господь
в острог
печален был туда предтеч
визит
кокетливый дамоклов меч
висит
та ветвь которой имя мирт
остра
не красота спасает мир
а страх
***
Б. Кушнеру, поэту и математику.
"…И небо в вальсе Берлиоза,
И небо в вальсе Берлиоза,
В потоках терций дальних арф".
Б. Кушнер, "Вариация - 96".
1. Не слышно Берлиоза в избах,
Где вместо вальса - перепляс.
Я тоже жил когда-то в Pittsburgh,
Я тоже жил когда-то в Pittsburgh,
Но в вариациях погряз.
Склонять минувшие не склонен,
Поскольку - лени пелена,
Сбылась мечта о Вавилоне,
Сбылась мечта о Вавилоне,
Где башен больше, чем одна,
Где тело Голиафа - тельце,
Где вне масштаба - всё подряд,
А в Питтсбурге - потоки терций,
А в Питтсбурге - потоки терций
Да Е = мс квадрат.
Там вместо сальных репрессалий -
Солирующий Певчий Дрозд.
В Нью-Йорке ж языки смешались!
В Нью-Йорке языки смешались
И для блезиру - Берлиоз.
2. Я слушаю прелюд, как
знаменье - исполать,
но вопреки рассудку,
что жаждет испытать
терновый этот метод -
застрять на полпути,
запутавшись в тенетах
натянутых патин,
где натюрморт безлюдно
распластан по стене.
Я слушаю прелюд, но
Я -вне, и - вне, и - вне.
***
НАВЕЯННОЕ КОНСТАНТИНОМ КАВАФИСОМ.
"В конце концов, бывают же у нас
Забредшие из Сирии софисты,
И рифмоплёты, и другая рвань.
Мы, стало быть, не чужды эллинизма."
Конст. Кавафис " Грекофил." 1912 г.
Перевод Г.Шмакова под ред. И.Бродского.
1. ДЕДАЛ.
"Я низведен до уровня учёного раба,
и это всё определяет".
Нобелевский Лауреат Л.Д. Ландау.
В Элладе миф, как дифирамб для виртуоза.
Дедал был раб, учёный раб Царя Миноса,
Не раб условности - сатрап вполне реален,
И не Великий Божий Раб на Буцефале,
Где за плечами - волны слав, судьба - для Знака,
Дедал был лейб-учёный Раб, но раб, однако.
Ещё века до субмарин и бомб хаоса
Дедал построил лабиринт, боясь Миноса.
Не Спас, который на крови - совсем иное,
Что б скрыть последствие любви быка с женою
Миноса. Это - не финал, не путь к наитью,
И Ариадне дал Дедал идею с нитью.
Но Критский Царь был начеку, как ход в гамбите,-
Приказ Дедалу и сынку жить в лабиринте,
Его алкая беспредел и даже - круче.
Дедал оттуда улетел. Но это - случай.
Так рот истории - щербат, за горкой - осыпь,
Но чётко знали суть раба Сосо с Миносом.
2. ИКАР.
И свыше дар,
И свыше кара -
Увязаны в один рюкзак.
Когда б - не крылья у Икара,
Кто знал бы, что
Икар - дурак.
3. ВЕНЕРА.
Прогуливаясь на пленэре
На днях, представлен был Венере,
Той самой с острова Милосс.
Как я читал неоднократно,
Тогда она была руката.
Не веришь - посмотри на холст
Пуссена, или же - Тьеполо.
Как хороша ! ….Для волейбола.
Лишь только трусики надень,
Прикинь кипридово бикини,
Которых не было в помине
В тот пасторально - людный день.
Взирая в Лувре на Венеру
Безмолвно, взором костюмера,
Я зафиксировал конфуз -
Что будет, если обикинив
Симфонию фривольных линий,
Мы просто потеряем вкус.
Кавафис вымолвит :"Иди ты…
Венера, в прошлом - Афродита,
Она - из пенного суфле,
Неприменимого к рутине".
Зацикливаясь на бикини,
В котором - несколько теплей,
Мы возвращаемся к пленэру,
Туда, где встретил я Венеру
Четверостишия тому,
Как сочинитель и ценитель.
Глядь - там уже с резцом Пракситель!
И уступаю я ему.
4. КЛИО.
О, как игриво и красиво
С догеродотовских времён
Насиловали музу Клио,
И отличался особливо -
Гуманитарный эскадрон.
За зигом - заг, за фразой - фраза,
Где - баловство, где - естество,
Ах, Клио, - муза по заказу,
Так вот добрались до оргазма
В одной отдельно взятой. Вот.
А не в отдельной ? По ранжиру
Бредут историки на борт.
А там Эрато - пассажиром,
И, если что- нибудь " не в жилу",
То Клио делают аборт.
Клио - муза, покровительница истории.
Эрато - муза, покровительница
любовной поэзии.
5. ЭПИМЕТЕЙ.
Не то, что б люди жили в темноте
До Прометея, чиркая кресала.
Орёл эффектно делал foutte
И печень Прометееву кусал он.
С орла что взять? Приказано - и всё!
Он сверхурочно, может быть, работал.
А некто Зевс, известный фантазёр,
Коварное замысливал чего-то.
Когда ты Бог - нет для тебя судей,
Присяжных нет, а также приговора,
И Прометеев брат Эпиметей,
Поддавшись Богу, в жёны взял Пандору.
Взопил Титан :"Ты хоть сосуд не тронь,
Я, Прометей, ослушившийся Зевса,
Страдаю я за то, что дал Огонь
Не только для патрициев, - для плебса".
Но победивший любопытства зуд-
Сильнее всех риторик априори,
Эпиметей означенный сосуд,
По-дурости, велел открыть Пандоре.
ОТКРЫЛА !
Зевс взвинтился : " Вей из мир!"
Пегасы трнсформировались в пони,
Сэр Карабас - директор и банкир,
Валюту отмывает Мойдодыр,
Луккулов пир теперь - Вайагров пир,
И хлещет утром огуречный beer
Эпиметей, которого не помнят.
6. NOSCE TE IPSUM.
Пухнет время,- тёртая тетрадь,
Пухнет, словно вирусная зависть,
Время чётки мне перебирать,
Бело- чёрные чушуйки клавиш.
Точками / да здравствует Сёра /
Черновик античности исколот,
Время чётки мне перебирать -
Пенелопа, Аппулей, Аполло.
Так же как хрустальна баккара,
Уникален колорит туники,
Время чётки мне перебирать,
Зря прекраснозадость Каллипиги.
Будто бы за ширмой мишура,
Так полупрозрачны полутени,
Время чётки мне перебирать
И считать узлы переплетений.
Но метаморфозами опять
Гонят. Как Овидия - опала.
Время чётки мне перебирать,
Трансформируясь из Павла в Савла.
Nosce te ipsum - /лат./- познай самого себя.
Каллипига-/греч./-прекраснозадая,
мраморн. статуя в Национальном
Музее в Неаполе.
7. ФАЛЕРНО.
Не трагику, но комику -
Куда ни плюнь - всё здорово!
Вложить что ль в экономику
Свои четыре доллара,
Купив стакан фалернского,
Зане оно не дорого,
И, прихмелевши несколько,
Принять ещё фалернского.
Ах, жизнь делать не с кого.
Раз не с кого, так не с кого.
Вакханки с бонвиванами
Помпеевскими фресками
Навеяны, нирваною,
И вскормленные блефами,
Как я ленинианою
Пропитан был наверное.
Строка такая нервная,
Ах, словно из Фалерно я.
Мой Бог, не из Фалерно я,
Которое в Компании,
Звучание фанерное -
Стихов моих, но мания
/ какое слово веское /
Дойти в самокопании
До, я надеюсь, лестного,
Любя себя болезного…
Лукреция, фалернского !
Ах, где ж четыре доллара ?
8. ДАНАЯ
Неясное стучалось в рёбра,
И возникал, как фаллос, образ.
Зачем он возникал - не знаю,
Быть может Зевс искал Данаю.
Пробрался он в её темницу,
Что б золотым дождём пролиться
На это жаждущее лоно;
Затем Персей убьёт Горгону,
Затем… А впрочем вам видней,
Что сталось вплоть до наших дней.
Чем живы мы - не знаем сами -
Дарующими жизнь дождями,
Периодической таблицей
Иль тем, что в рёбра нам стучится.
9. CAPRE DIEM.
Н. Васильевой
Несчитаная вечность расчленит
Стоический парад кариатид
Эрахтейона. Фейерверк тирад,
В которых автор - ликтор, он же - лектор,
Пытается с часами в унисон
Рулить мир виртуальным колесом;
И человек, тот что ушёл вчера,
Иным придёт сегодня человеком.
Пусть комильфо - уже не комильфо,
Но интернет - ещё не эшафот,
И потому не искажает вид
Ландшафта, натюрморта и романа,
Раз виртуальность выбегая из
Сознанья, извергает визг,
Подобный извержениям Дали,
С подробным описанием гуано.
Для регулярных, кто не так велик,
Любая йота изменяет лик,
Так за похлёбку потерял Исав
Не что-то, так-себе, но - первородство.
Какой компьютер может воплотить
Реально - виртуальность во-плоти,
Поскольку, эти строчки написав,
Я стал чуть выше или ниже ростом.
Capre diem /лат./ - пользуйся
Настоящим днём, лови мгновение.
10. ВЕРТУМН.
В неестественной позе костенел дискобол, как
Осью грека пронизан. / SIC / . Искал Архимед
Полигон для циклопа, да и то, если только -
Глаз во лбу Полифема - перманентный лорнет,
Минус ручка лорнета, заменённая осью,
Пдюс на смену сезонов чтоб - мандат тамады.
Умудрённый Вертумн инспирирует осень,
И примёрзнувший диск бывшей славы - забыт,
И лишаются санов интриганы - расстриги,
И не знающий мифа кифаред - неофит
Ах, Орфей, оглянувшись, навредил Эвридике,
В царстве Мёртвых Теней, там, где правит Аид.
Парфеноны и Храмы уровняв как руины,
Полифему с осями управляться вольно,
Как с историей. Только, словно диск Прозерпины,
Прорастает из Мёртвого Царства ЗЕРНО.
Вертумн - Бог смены времён года
и превращений, происходящих с
земными плодами и растениями.
11. ЛИСИСТРАТА.
Делит угол биссектриса
И, в порядке экзерсиса,
Зек однажды превратиться
В Монтекристо;
Превращенья - как цитаты,
И, сплетаясь в постулаты,
Превратились Лисистраты
В феминисток.
Делит угол медиана,
Для делимого нирвана -
Наподобье промфинплана
У марксиста.
Хорошо Аристофану
Лисистрате петь Осанну
И не знать, что в лету канут
Пацифисты.
Делит угол стайка граций,
Спят посредством левитаций,
Избегают дефлораций
Аж до тризны.
Кто их видел в роли пассий?
Мессассонансомассе *
Фарисействующих. Фарсы -
Проза жизни.
· Месса ассонансом массе.
12. ГЕРОДОТ И ФУКИДИД.
"Ну, Горчаков, давайте ваш доклад".
"О Горбунове?" "Да, о Горбунове".
"Он выражает беспартийный взгляд
на вещи, на явления, в основе
своей диалектический; но ряд-
но ряд его высказываний внове
для нас".
И. Бродский. "Горбунов и Горчаков".
-Ну, что же здравствуй друг мой, Геродот,
Мы так и не встречались в прошлой эре.
-Ах, Фукидид, невстреча - эпизод,
Вневременные двери в интерьере
Кулис. Неясно - выход или вход.
Да, был я, кстати, в театре на премьере,
Играл Эсхил, известный патриот,
Оральный секс он предлагал гетере,
На многие века смотря вперёд.
-Но мы воспитаны в иной манере.
-Да, Фукидид, история - искус,
В котором иногда первична Дива,
Не будь я Геродот.Иной союз,
Бывает, превращается в огниво.
-Известно мне, что ты закончил ВУЗ,
Труды твои - подобье апокрифа,
Твой в Эрмитаже белоснежный бюст -
Для Э. Радзинского - альтернатива.
-История, понеже, -"Краткий Курс",
Изложенный однажды в духе мифа.
Наоборот - историк не фантаст,
И место для историка - в обозе
-Но множится влияние лампас
В грядущем историческом колхозе.
На полтысячелетья после нас
Пленённый Римом генерал Иосиф,
В проблемах монобожия горазд
Не меньше, чем в языческом хаосе,
Поднимет двухтысячелетний пласт,
Хоть будет соплеменникам - несносен.
-Так всё приходит, милый Фукидид,
Как к иудеям их пейсатый Равви.
-Но, Геродот, их Равви - эрудит,
Истории знаток и фактографий.
-Всё ж мне единобожие претит,
Олимп мне ближе, Вакх и "Саперави",
Эллинский ли, латинский алфавит,
Пусть даже только в духе эпитафий,
Которые потом соорудит
Александриец Константин Кавафис.
***
"Судьба не ведает, что делает,
Когда она играет в кости,
Но искоса глазок прицеливает
На тех, кто забивает гвозди.
Е.Рейн "Про орла и решку."
Раз Фортуна, как борзая,
Бесконечно рыщет,
Фишки на сукно бросают
И богач и нищий.
Не играть - невыносимо,
Просто катострофа
Для того, кто стать Мессией
Хочет, без Голгофы.
Жаждет обнаружить в горсти,
Как Франциск, стигматы,
Но приемлет в руки гвозди
Только лишь Распятый.
Избирательно искусство
Приобщенья к славе,
Не у каждого Иисуса -
За спиною Павел.
Что судьба - корона ль, пена -
Рассчитают кости,
Все в руках мы у крупье, но
за
би
ва
ем
гвозди.
***
Первично Слово, если взгляд
Ретроспективен. Вспять,
Быть может, интересно для
Того, что бы опять
Продлить словесный променад
/ раз время истекло /,
И то сказать, что Время - над
Корпускулами слов,
Которым имя - примитив.
Так, с вечностью паря,
В Genesis Время примет и в
Молекулярный ряд,
Где Свет и Темень наровне -
Господень материал,
И где перво - Адам кров не
Нашёл, но потерял.
***
Как прежде, - черепа в фаворе,
И маршальский,
И рядовой.
О, бедный Йорик, бедный Йорик,
Отполирован череп твой.
Чужие руки,
пальцы,
лица…
Что хочет эта божья рать ?
То ли стрелять,
то ли молиться,
то ли вопросы задавать?
Висят в исповедальне - штора
И чьих-то чёрных точек нить,
Попробуй
принца от актёра
На этой сцене отличить.
А, впрочем, Йорик, бедный Йорик,
Зачем их надо различать ?
Проставить дату в приговоре,
Подуть привычно на печать,
Перемолов сомнений муки,
Попасть
опять
в чужие
руки
И чехарду
нечётких
лиц…
Эй, кто там плачет по Гекубе ?
Актер и Эврипид !
И принц…?
***
Шесть А.
"Мне голос был…"
АннА
АндреевнА
АхматовА
1.
Анкета - Царское Село,
И непременная Одесса,
И Петербург. За слоем слой -
Расписанная небом пьесса,
В которой гениальность - крест
И чей-то воли воплощенье.
Так Кесарь, царствуя окрест,
Уподобляется мишени.
И то сказать, что каждый пласт -
Лист в поэтической тетради,
Будь то Ротонда - Монпарнас,
Будь Дом Фонтанный в Ленинграде.
Лишь лампу памяти вверни,
Раздвинув временные плиты,
Там том растрёпанный Парни,
Там Лувр, ещё без Пирамиды,
Там та фатальная софа,
В следах шампанского и кофе,
На коей в дар фрондёр - сефард
ЕЯ увековечил профиль.
2.
Аспидная доска
Серебрянного Века,
Глаз прикрывает веко
И видится каскад
Серебрянных Имён,
Начертанных на чёрном,
И словом изречённым
Зачисленных в канон.
Божественен сюжет,
Когда первично Слово,
Уже не Гумилёвой,
Ахматовой уже.
Пусть это - первый акт
И первые Чернила,
О, как же ей любилось,
И не любилось как!
Не каждому чета
Конквистадора бремя,
И может это время -
Исходная черта.
Нелёгок полигон,
Где каждый - забияка,
"Бродячая Собака" -
Предтеча Ничего.
Цвет чёрный, как раскат,
Предвосхищает эхо
Серебрянного Века.
Аспидная доска
Серебрян……. Ве…а,
С……………………а
……………………….
3.
"Cмуглый отрок бродил по аллеям,
У озёрных грустил берегов,
И столетия мы лелеем
Еле слышный шелест шагов."
"Пусть струится она сто веков подряд
Горностаевой мантией с плеч."
А. Ахматова.
Абсолютным казался Давидов Псалом,
Был он вымучен, выучен, спет.
Те, чьё детство отмеряно Царским Селом,
Слышат шелест шагов А. С. П.
Две эпохи, два шелеста, но вопреки
Казням, тоже разбросанным врозь,
Им обоим, и с правой, и с левой руки,
Перепутать перчатки моглось.
Всё вместилось не в сто веков, а в один
Век, которым грешно пренебречь,
И струится метафора, как палантин,
Горностаевой мантией с плеч.
4.
"Cлава тебе, безысходная боль!
Умер вчера сероглазый король."
А. Ахматова.
Абстрактен смысл отдельных, пускай обычных слов,
Сплетающихся в слышимое соло,
Где поминальный лепет, и скучная любовь,
И сероглазых королей престолы.
Не суждены поэтам престолы на постой,
Поэт себе - секретный вивисектор,
Но что стоит за этой прозрачной простотой,
Подобной тайне Невского проспекта.
Кириллица, как рикша, но только лишь факир
Соединит, рождённую из сора,
Космическую лёгкость Ахматовской строки
С земною робеспьерностью террора.
5.
"Не придумать разлуку бездонней,
Лучше б сразу тогда - наповал…
И, наверное, нас разлучённей
В этом мире никто не бывал."
А. Ахматова. "Шиповник цветёт."
Памяти Исайи Берлина.
А над шиповником век властен !
Как резидент небесных сфер,
В какой теперь Вы ипостаси,
Исайя Менделевич, Сэр?
В английско-оксфордской квадриге
Одной из ангельских когорт,
Вы там, как тут - еврей из Риги?
Вы там, как тут - Британский Лорд?
Там, вроде, все - запанибрата,
И не курится фимиам,
Пусть не нужны там дипломаты,
А как с философами там?
Вы где-то в космосе,снаружи,
Там, где не значат барыши,
Где безвоздушны ваши души,
А здесь, где воздух, - не души.
Когда б Вы не ушли - всё рано,
Но есть один просвет в ночи -
Вы встретите, как в прошлом, Анну,
И уж никто не настучит.
6.
"Я на твоём пишу черновике."
А.Ахматова. "Поэма без героя.
Посвящение."
Аудиенция у Анны
Андреевны. Пушкиниана -
Давно национальный спорт.
Так и с Ахматовой. Осанны -
Обыденны и филигранны.
А я, всего лишь,- резонёр.
Аудиенция в поэме,
Где нет героя даже в схеме,
А между строк - понтификат,
Который отражает Время,
И проявляется в морфеме
Чужого / SIC / черновика.
Аудиенция в блокаде,
Где несколько обстрелов на день,
И каждый - гибелью чреват.
Аудиенция в докладе,
Не возразишь цековской бляди
/Здесь просто неизбежен мат /.
Аудиенция в Нью-Йорке,
Не Петербург, но не задворки,
Где меж поэтами - бои,
Ну не бои, так - кривотолки,
А том Ахматовский - на полке,
Он рядом с Пушкинским стоит.
***
ЭРНСТ НЕИЗВЕСТНЫЙ.
РАСКОЛОТЫЙ ЛИК РАСКОЛЬНИКОВА.
В пространстве,
Скрученном в кольцо,
Меня преследует
ЛИЦО,
Предсказанное, как комета,
Ещё летающая где-то,
ЛИЦО
Того, чья песня - спета,
Анахорета и аскета,
Проигранное, как пари,
А кон - внутри,
И сон - внутри.
ЛИЦО разбито, как окно,
И сколами рассечено
На составляющие части,
В которых место -
Страсти,
Власти,
Какой-то истовой напасти,
Застрявшей в обгоревшей пасти,
Готовой наиграться всласть,
Вчера - не в масть
Сегодня - в масть.
И в каждом сколе - скорбный крик,
Старухи убиенной
Лик,
Скользя в извилинах ублюдка,
Сквозь скол просвечивает жутко,
Но просветление рассудка,
Когда духовник -
Проститутка, С
Фиксирует апофеоз - А
М
О
САМОДОНОС
О
Н
О
С
***
МОДУС ВИВЕНДИ.
Демон комеди
Германну вреден,
дама вестимо
в картах - зело,
аз - буки - веди,
модус вивенди,
словно незримый
новый Псалом.
В этом сюжете
леди и денди -
хор херувимов,
зло вознесло
тур на паркете,
модус вивенди -
не пантомима,
но ремесло.
Внеэтикетен,
деланно бледен,
миро без грима -
логоса слог,
модус вивенди,
ретро в секрете,
третий в ответе
за эпилог.
***
В ПОИСКАХ РИФМЫ.
/ диптих /
1. ОДА.
Он в кои веки спал один,
Когда - уставшие уста лишь,
Средневековый палладин,
Герой тусовок и ристалищ.
Он Оду страстью наделил,
К оргазму эта Ода близко,
В ней не субтильной леди лик,
А шах- ин - шаха одалиска.
Он оказался живо там,
Где хохотало опахало,
Где ценен танец живота,
О коем понаслышке знал он.
Немного од он наплодил,
Поскольку вечно было - не до,
Он очень редко спал один
И посему не стал поэтом.
2. CЕ.
"Се вид Отечества, лубок."
И.Бродский "Набросок."
Вот. На обложке Мона Лиза
в бикини. "Экий эпатаж"-
се верещит ротонда лисья,
давно ушедшая в тираж.
Рулят фонемами офени,
в бейсбольной шапке - Мономах,
се презентация в кофейне
спустившихся с балкона мах.
Рудиментарен пруд, контрастом
Травы истоптан изумруд,
се демонстрируют Эрасты,
из-за которых Лизы мрут.
Полны АОЛом сателлиты,
"НО ПАССАРАНы" - в паспарту,
се сад Вишнёвый - сад Элит и
Художеств и Литератур.
***
А мысль - словесная игра
посредь просодий,
и, как открученный гидрант,
водой исходит,
той, что вначале - ключева
и ледникова,
реальна, словно бечева
у бурлаков, а
гидрант, моделью в неглиже,
холстам открыт, а
ведь нету Репина уже
и нет Магритта.
И мысли - тоже, окромя…
Всё истекло !
Помилуй мя.
***
© "Библиотека IP клуба" 1997-1998 г.
|
|