Елена Фрик (Биркенфельд, Германия)
Интерпретация старых ролей
Постриг
"Золото моих волос..." М.Цветаева От парусных затей Кусочек плоти На голове моей. А может, впрочем, Лишь ниточный лоскут Из тех, чем тело шьют? Вас ветер в руки брал -- Ласкал дыханьем, С травой полей мешал В очарованье: Как пух с лебяжьих крыл, В постель к себе стелил... Во всех боях с врагом Вы тверже стали, Одним сплошным кольцом, Как шлем, держались -- Волос сплетенных жгут В один волшебный круг. Вы были мне плащом, Колен касались... Осыпались дождем, Лежать остались -- На каменном полу, В мозаичном бреду. Взгляну с тоской в глаза Зеркальной глади -- Ведь я пришла туда, Где эти пряди В оплату за приют Монахини берут.* * *
Леопардовые пятна проступили вдруг на коже; Слышно, как в полночном мраке распахнулись тихо двери... Я б у ног твоих осталась, растянулась дикой кошкой; Только, если ты проснешься -- не узнаешь в ней любимой. Я уйду туда, где ветер шелестит листвою жухлой, Где деревьев ветви- косы пропускает между пальцев... Посмотрю на звезды в небе, а потом вернусь, мой милый: Даже ты того не знаешь, что приручена тобою. Буду жить с тобой, как прежде -- ни родная, ни чужая... Говорить, но лишь о главном не скажу тебе ни слова. И Луны дождавшись круглой, -- я почувствую свободу!.. Против рук твоих защита -- шкура в пятнах леопарда.* * *
Вновь стучат в окно ливни вешние Из разбитого ветром облака... Ты, даря свои руки нежные, Напоил меня лаской допьяна. В топь смогла упасть бесконечную... Не достать до дна -- слишком высоко! А прорывах туч небо млечное Сумасшедших звезд, вместе слившихся. Из прозрачных слез, в счастье политых, Превратившихся в росы ранние, Кем-то проклятых, кем-то понятых, Кем-то принятых за желание Звезд со звездами, вместе слившихся, Ливней с росами перемешанных, Эту радость свою продлившими Не на вечность, а на мгновение, Но такое, что стоит вечности, Ливней вешних и неба млечного...* * *
Знаю, что ночь вдруг прольется дождями на землю: мутные капли -- кусочек ее темноты. Звуками дробными врезавшись в самое темя и в самое жаркое нечто ее теплоты. И кто-то посмотрит на случай другими глазами, может быть, даже захочет найти в этом смысл. Или пример в том, что нежно друг друга касаясь, дождь и земля в неразрывное тело сплелись.* * *
Я отпущу тебя -- в ответ ты станешь ветром, морской волной и килем корабля, и у залива самой незаметной песчинкою горячего песка; тропой всех троп, ведущих на вершины к облитым солнцем граням ледника, крюком, страховкой, ледорубом в льдине, держащими над пропастью тела; тем самым странным мигом расставанья, когда пропеллер режет вечность в пыль, ты станешь домом, долгим ожиданьем, а также тем, чем сам так дорожил -- таким простым и все же очень сложным, как только лишь простое может быть; ты станешь всем, чтоб было невозможно тебя забыть.* * *
Я бы тебя не спасла, даже если бы -- На двоих чемодан собрала, и с песнями тихими, Как в ракушке шумит волна, К теплым морям увезла. Я бы тебя не спасла, даже если бы -- Раскидывала слова стиха лестницей, Рифмовала, как ты, нерифмующиеся... Да, вела работу комсомольского кружка! Я бы тебя не спасла, даже если бы -- Перестал бы ты бегать тогда за разными девками, Не растратил любви своей залежи зря, А любил бы одну меня. Я бы тебя не спасла, даже если бы -- Родились в те времена вместе мы... Но напрасно все это, ведь твоя рев.душа Не терпела таких, как я. Так зачем же приходишь и смотришь ты, Как пишу поздно ночью свои стихи? И вздыхаешь, что, если бы рядом была -- То, возможно, от пули спасла б тебя.* * *
Мне легко с каждым словом, что ты написал, обронил, прошептал, прокричал в полный голос... Я в нем вижу предел -- то начало начал, чем становится тело, и память, и совесть. Развожу густоту чуть подсохших чернил... Знаю, бледным подобием будут ложиться в контур прежних стихов, тех, что ты очертил, мне известные были и небылицы. Я за власть над материей все отдала, но отказ от всего -- это просто ничтожность, если с строками в мире я жить не смогла, и с собою вне строк мне прожить невозможно! Мне легко с каждым словом, что ты не посмел... и пытать о котором тебя я не стану. Но оно мне поможет принять мой предел за неясную Фата Моргану.* * *
Умирая... Вот он! Панический страх понятия движет на известных всем рубежах... Жизнь это жизнь, а рядом нечто другое ходит, дышит. Вот он! Крик на устах... И, может быть, потом в других воплощусь телах -- Но сегодняшних звезд никогда и нигде не увижу.