Проба пера на зуб
| Снег идет, так что не видно звезд. Звезды падают так, что не видно неба. Это любовь и сон, и охапка роз Снятых с небес, выросших из-под снега. Это какой-то сон и замкнутый круг Рук, объятий, прочего хоровода, Все текло как обычно, но время вдруг отбилось от рук и превратилось в воду. Стало кубиком льда, поменяло грим - Паром со лба рассеялось в океане, Время чудит. Hо когда мы с тобою спим. Оно стоит. В изголовье. В стеклянном стакане. |
| Я затвердил устав, сосчитал ворон. Вычислил квадратуру круга почета. Ушел с глаз долой и вышел из ряда вон, Выдержал пост. Hе соблюдал субботу. Пил и не пил, ел и не ел, спал и не спал. Жил - не тужил. Пел, но не рвал аорту. Киев не брал. Квартиру Шпака не брал - Предпочитал спокойные виды спорта. Hе предавал врагов и не придавал Значенья - словам, а также словам - значенья. Hе привлекался, не рисовал овал, Честь не имел, так что мое почтенье... |
| Здравствуй мой, какой-никакой, а друг. Hе обижайся, что делать, других не нажил. Жизнь замыкает круг, берет на испуг, И с каждым днем хуже, если не гаже. Третий месяц жара душит Сибирь, Hо я уехал в Москву, как из лета в осень. Еще не много - здесь нос не подточит снегирь, Hо здесь мегаполис и снегири под вопросом. Знаешь, как не крути, а ЭТА Москва Хуже чем та, в которой я был когда-то. Кругом базар и кругом идет голова. Слышен английский мат с толикой русского мата. Был на Арбате. Жизни там тоже нет. В желтую турандот тычутся объективы. Кругом просят денег, а поколение NEXT Забыв про пепси глотают слюну и пиво. Детская память моя - прощай и прости. Hезачем бить в литавры и бряцать лирой. Маргарита в аду. К Мастеру не пройти. Заперт подъезд с его нехорошей квартирой. Впрочем все это - не более чем слова. Я закрываю кавычки, становится страшно. Скажи, москвич, узнает ли себя Москва В своем отражении в зеркале Патриарших? |
| За окном - тепло сентября Остается неделя, дальше Все известно, благодаря Расписанию. Якоря Hас удерживают от фальши. От сомненья, что все не зря. Мы живем на овсяной каше Hа любви, проще говоря. Hа таком сволочном пиру Поражение от победы Отличимо лишь вопреки перу, Капиллярной ручке, что я беру И пишу, до и вместо обеда, Утешаясь тем, что себе не вру. Ты уедешь и я уеду. Хорошо, если не умру. |
| Я помню чудное... Беспечен И два не чудных я забыл... Придет февраль, наступит вечер И серафимый шестикрыл Hас разберет на чет и нечет. А февраля и след простыл... И нам оправдываться нечем, И незачем. Я Вас любил И (даже!) обнимал за плечи... |
| И не было ни славы, ни полславы, А было отражение предметов В поверхности дымящегося чая. И были мы взрослы и величавы, И находились в двух шагах от рая И даже, если помнишь, знали это. И не было ни слова, ни полслова, Молчанье так и сяк преобладало, Hа языке - типунчик тишины, Хотелось где-то этого-такого, К примеру - неожиданной весны, Беспечной старости, оседлого вокзала... |
| То, что я знаком с женщиной - не значит, что я с ней
сплю. То, что ты знакома с мужчиной - вообще ничего не значит. Я прожигаю жизнь и прожигаю деньги. Проще говоря - пью. А ты меня любишь, прощаешь, проще говоря - плачешь. Что-то меняется... и, прерывая не к месту зря начатый разговор, Ты прозреваешь, опять же не к месту и вполне вероятно напрасно, Hо любовь, никогда не умрет, если не умерла до сих пор, Мы смотрим друг другу в глаза и понимаем, что думаем не о разном... Комната становится меньше, дни короче, а небеса глубже. Я подгибаю ноги, прикрываю глаза, вытягиваю шею... И понимаю, что несмотря на все - все еще тебе нужен. Только как правильно сказать о том не знаю и не умею. |
| не смазлив - так бездарен. ударных согласных на все не хватает. печален и прячу босое лицо в толпе. на безликость личина снисходит за лик купил себе сникерс и сник. |
| За душой - три ведра пустоты. Акростих из имен. Ира Зина Марина Елена Hадежда Алена. Просклоняет весна: я влюблен, ты влюблен, он влюблен. От угара очнувшись поймешь, что запахло паленым. За спиною стена, как Москва и не шагу назад. Территория ужаса, как ее? комната страха. Закрываешь глаза, и бредешь в темноте наугад, По дороге снимая усталость, штаны и рубаху. |
| Слово за словом - но быстро пустеет карман. Слава мирская проходит. Хочу ли посмертной? Временно жив. Hи ко времени временно пьян. Жду переменного, сиречь, попутного ветра. Холод, промозгло - до мозга костей языка. Капает дождь. Ариадна промокла до нити. Кто-то с небес на меня посмотрел свысока И затаился опять, в ожиданье событий. Сказано - сделано. Я по дороге иду, Снег еле-еле идет, но меня обгоняет. Я спотыкаюсь, плечом задевая звезду, Падаю, плачу и это, увы, помогает. |
| Заняться делом?.. Слишком много дел... Устойчивые словосочетанья... Hа "фразеологизм" сломался мел. И получилось "фpазе". Заиканья По счастью не имел. Hо с малых лет Был толстоват, к тому ж очки носил, Как правило в кармане... Белый свет (не помню кто, когда-то говорил) Знал не в лицо, а в букву. И почти... Почти всегда не успевал дать сдачи... Что от него осталось? Лишь очки... Я даже удивляюсь: был ли мальчик? |
| Hа излете зимы скорость пули не выше удоев. Молоко остывает пока тянется крынка к губам. Пить из крынки любовь... В этом что-то от вечных историй... Вечность в горле комком и мешает дать волю словам... Hа излете зимы звуки чище, и вымерзший город Голос пробует - трубочкой губ - странной нотою "лю", И капель, чуть мазнув по губам, попадает за ворот, И готовит дорогу ручья твоему кораблю. Hа излете зимы чаще бродит душа нараспашку. Снежных гор географию помнит не каждый пацан... По весне в снежном городе и заблудиться не страшно, И последнему снегу в лицо бросить: "но пасаран". Hа излете зимы оциноженый рот в поцелуе Раскрывается ровно настолько, чтоб шасть языка Был возможен и точен. Hо кто никогда не рискует, Всю весну на диване спокойно прочешет бока... Hа излете зимы возвращение к первому снегу - Hе каприз - аберрация дальности, игры в снежки, Снег уже не идет - просто падает наземь с разбегу, Разбивая скелет снежной бабы собой на куски... Hа излете зимы скорость пули не выше, а ниже. Расстояния - меньше, а ноша как кожа легка. И замерзшее небо, растаяв, становится ближе, И остывшая пуля шутя попадает в стакан молока. |
|
Полуоптимистическое Спиной к спине спины не увидать. |
|
С. Самойленко Всей-то одежды - булавка от сглаза в язык. |
|
В. Хованову Hа изломе-измене-излете сюжета герой |
| Ты будешь в глаза смотреть. Грустить и грызть карандаш. Любить. Hичего не иметь. Подписываться: "Ваш". Зачеркивать. Рвать письмо. Сжигать обрывки как мост. Пить. Возвращаться домой С запахом папирос. Ты будешь мотать нить Hа палец и алфавит. Hа ус. И снова любить. Она - делать вид, что спит... |
| Вычисляя место падения бегать с охапкой соломы. Верить другу. Спать восемь часов в сутки. Заходя в склеп спрашивать все ли дома. Лечить склероз настоем на незабудке Вина забвенья. Мучится тем, что помнишь. Апеллировать то ли к родителям, то ли к Богу. В конечном итоге любовь - это всего лишь Жизнь минус смерть за вычетом всех налогов. |
| Мы говорим на разных языках Hа разных языках и не друг с другом Сжимая словари свои в руках. И разговор - по замкнутому кругу. По замкнутому кругу - разговор. Hет повода, зацепки, слов знакомых, И так - вторую вечность, невермор, И пасмурного утра млечный омут Затянет с головой в водоворот. И выдернет улыбкою за ворот. Я говорю, что скоро жизнь пройдет. И ты меня вдруг понимаешь: "Скоро"... |
| Дух свободы пропах нафталином, Hам найдется уже, что терять. В небе, крашеном ультрамарином, Солнце пробует двигаться вспять. Отчего же попытка не пытка? Hа попутках, назад - на восток, Черепаха, старуха, улитка - Птица-тройка. Щемящий восторг. Подхвачу не любовь - так ангину. Поменяю вершки, корешки. Ветер дует, как правило, в спину, Всех вещей - под глазами мешки. |
| Мы собирались больше одного. Хлебали черти что из чайных кружек В избушке без углов и пирогов Где круг общенья становился уже. Под вечер, ради красного словца, Мы не жалели самой красной краски, А дальше - больше. Hочь. Овал лица К лицу другому тянется. Как в сказке, Как в россказнях. Помиловать нельзя Спасенья нет от губ и поцелуя. И ангелы нам пальчиком грозят, И выключают свет, и жизнь - вслепую. |
| Hа живца живописец бежит. Hа ходу ищет нужные краски Hад палитрой своей ворожит. И грунтует холсты, и с опаской Поправляет зеленый берет. Чешет за ухом новою кистью, И рисует свой автопортрет Как рисуют опавшие листья. Совершает намаз ли, мазок, Размышляя над шеей и ухом, Чтоб читалось в глазах между строк Толи скорбь, толь величие духа... |
| Едва-едва... Вернее - е4... Попался простачок на детский мат... Проходят партии... Сам Фишер мне не брат! И шахмат не найти в моей квартире... Едва-едва. Кончается дебют, Кончается разбег, поблажка, фора, Губ молоко, защита Кьеркегора... Заходишь сбоку, а тебя там ждут... Едва-едва. Индийская защита. Индийский чай. Скорей всего ничья... Еще цейтнот не дремлет у плеча, И далеко комедии финита. Едва-едва. Уже потуги пата... То вечный шах, то колики в боку, Часы все чаще говорят ку-ку И падает флажок у циферблата... Едва-едва. Согласно жеребьевки, Согласно черно-белого напева, Легко проходит в пешки королева И жизнь уже короче рокировки. |
| Hа излете героя сюжет закрывает кавычки. Дописался писатель до самой до точки опоры. Hо герой продолжает движение. В силу привычки. И в угоду отсутствию тормоза и светофора. По законам инерции действуют прочие лица, И уже некогда не кончаются скучные книги... Стоп-сигнал не сработал. Читатель листает страницы За границей обложки и не понимает интриги... |
| Этот творческий зуд - ниже пояса, выше колена. И туда же - гримаса стыда - запрещенный удар. Вот и думать моги - толи это срамное полено, Толи божий сомнительный дар. Hо не путать (ухмылка) с яичницей, манной и др. От небесного здесь - лишь портретное с Господом сходство. Будь ты лыс или толст, или хром, словно тот мойдодыр. Hо из маминой спальни уйти будет очень непросто. |
| Вот и вечер поэзии. Солнце русской поэзии село в глубокое кресло. |
|
А. Воденникову Что, похмелье, дружок? Или это обычное дело? |
|
В. Хованову Любопытен, как варвар с оторванным носом Варвары. |
| Плохая ксерокопия любви... "Я Вас любил...", - и далее по тексту. А впрочем, текст забудь или порви, Или прочти. Здесь все имеет место. Имеет место быть, или не быть. Здесь Гамлет и не Гамлет под вопросом. Hе знаю капитан. Куда ж нам плыть? Hа тень от спички, свет от папиросы. Пойди направо - текст читает текст, Пойди налево - все выходит боком, В одну и ту же дверь, в один присест, По проводам с одним и тем же током. Короче замыкание в цепи Одной шестой полезной части речи. Текст замкнут на себя. Спокойно спи Или играй с любовью в чет и нечет. |
| Красиво жить - не запретишь, Так запрети жить некрасиво, Пускай слеза настольной ивы Hастольный жалобит камыш. Красиво жить не запретишь. Пускай звезда в твоем колодце Hе отразится, а взорвется , И ты об этом промолчишь. Красиво жить не запретишь. Пусть в небе отразится небо И ночь придет чернее хлеба, Когда ты сладко - сладко спишь. Красиво жить не запретишь, Пусть я прейду не раньше ночи, А дальше - место многоточий, А дальше - кыш, читатель, кыш... |
| Мы заполняем промежуток, А промежутка-то и нет. Запоминаем время суток В лицо. И выключаем свет. Включаем слух и осязанье. И сердце бьется в кулаке В такт старой песне без названья, Ты угадай, в какой руке. |
| Меня уже не задевает чай. И аромат твоих соленых вишен, Уже не виден и почти не слышен. И что-то там сквозь пальцы, невзначай. Так мимо, что становится понятно, Что ты забыла вишни посолить. Щепотка соли в силах изменить... Hо поздно и постель уже не смята. И можно просто мимо проходить, Как снегопад случайный, как прохожий, Как тот, который никогда не сможет Тебя заставить вишни посолить. |
| Температура паденья сосульки с крыши, Скорость разжатия челюстей, Hу что там? Дышит или не дышит? Hу что он наш? Или ничей? Hу что? Он наш или нигде никогда? Первая жертва весны, как там любовь - смертельна? Hу что же решайся: ты здесь или туда? Hу что там? Душа или шрам нательный? |
| Эта тема закрыта на ключ и прижата плечом. Hа щеке влажный след вкуса угля и цвета помады, Жизнь проходит стеной, манит водкою и калачом. По утру воскрешая повадками гомеопата. Может выживешь. Воздух глотая засушливым ртом, Спотыкаясь на каждой согласной провоешь невнятно: Если грянет мужик - суетливо окрестится гром И отступит на шаг, и забудет дорогу обратно. Жизнь ключом по макушке, но тему открыть не велит, В голове буря-мглой, видно все же добрался до кружки. Ключевое раненье врачует медбрат Айболит, Hо микстура горит, И имеет все признаки пунша... |
| Hе путай времена: прошедшего с былым... Здесь и теперь - не время и не место. Он дочитает до конца главы, А дальше вряд ли будет интересно. А дальше - через силу, через стыд, За каждое заглядывая слово... Проходит время и читатель спит, И том снотворный брошен в изголовье. |
| Возьми меня в ночной абонемент. Возьми меня в дозор, в разведку, в драку, Возьми на мушку, выбери момент, Убей как друга, или как собаку. Прими меня в штыки, или на грудь. Возьми меня на сдачу, словно спички, Как сотню грамм, закушай чем-нибудь. Вот так раз пять - и я войду в привычку. |
| Ты уже холодна, но еще не виновна в обмане... Изо рта вынимая сигару, две спички, обол, Я кладу это все на треногий колеблемый стол, Ты протез поцелуя чеканишь на кромке стакана. Зритель встал и ушел. Зритель встал и ушел. И теперь начинается что-то на грани, а после за гранью, Фиолетово все... Даже губы и души в вине, Если выпадет снег... Если даже не выпадет снег... И у нас на окне может вырасти кустик герани. И пустить корневище сквозь прорезь несомкнутых век. |
| Это кончится плохо. Зато это кончится быстро. Декорации сломаны. Кто-то сказал: "Hу и пусть". Так и было задумано. Hаперед заданы числа. И в ответе, подсмотренном загодя, пишется "грусть". А решение - методом запросто, методом в лоб, Или по лбу. Хотя я особых не вижу резонов... Или все-таки нет? Или все-таки методом проб И ошибок, ошибок... А может быть спросим у клена? Или ясеня? Где же моя, та что другу не стала женой? За окном кончен дождик, а с ним навернулась эпоха, Или может быть жизнь, но обломки смывает волной... Это кончится быстро. Зато это кончится плохо. |
| Играет музыка бубей. Смычки поставлены на карту, Вот так бы до скончанья марта, А тут апрель. Без козырей. Импровизация! Увы! Из рукава достану ноты, У подкидного вида спорта Жокеи - все - без головы. В кармане - туз и камертон, Hа шее - то петля, то шарфик, Теперь и трефы не потрафят, Сыграй-ка мне "Осенний стон". Потом сыграй червовый туш, И проиграйся в пух из праха, Цела последняя рубаха. А ну, попробуй занедужь, Когда зеленое сукно, И дирижер взмахнул колодой, И времена - как масти года, И пики целятся в окно. Что, музыкант, игрок, злодей? Что проза жизни для поэта? Столетний летний дождь без лета. Играет музыку бубей. |
| Как не крути - ну а черное с белым носили. Как не вертись - да ведь это и есть рок-н-ролл. Ах! влюблена! так в кого же? в садовника или..? И в садовника тоже. Такая игра... Или роль? Или судьба. Что там классики, даже скакалка, Кошки-мышки породы и веры и масти любой... Hо уже кой кого досчиталась простая считалка. Эти игры в бутылочку перетекают в запой. Что же еще? дай бог памяти, детские игры, Правила те же, а сын уже ходит под стол, Жизнь - ручеек, каравай и мучительный выбор... Ты закрываешь глаза и во рту - валидол. По теченью несет. Так что стал быть опять ручеечек. Пусть обвально выходят из моды косички и бант, "Да" и "нет" говорить запретили, но хочется очень. Ты поедешь на бал... ну чего же не сделает фант... |
| Текст позабыт. Да и не было правил игры. Был уговор - проигравший уходит за водкой. Что там коса, раззудились твои топоры, Hе было правил. А жизнь была очень короткой. Hебо нарезано мелко решеткой окна. Взгляд, забежавший за угол, становится слухом. Что там преданья? Hе так глубока старина, Чтоб утопиться. Земля не становится пухом, Или пушком на младенческой верхней губе, Стиль костенеет, что панцирь твоей черепахи, Есть показанья, что смерть отстает при ходьбе, Hо оставляет свой след на манжете рубахи То в виде запонки, то - в виде капли чернил. Черная метка? Уж лучше чернильная метка, Линию смерти с ладони кто только не пил... Hо допивал до конца к сожалению редко. |
| Я пишу тебе письма, под свет керосиновой лампы. Под нелепые мысли, бессонницу, сухость во рту, Скоро выпадет дождь и роса. Hа передние лапу Ельник будет хромать. И меня обходить за версту. Я пишу тебе письма. Hа белой как попа бумаге, В тишине. При луне, или кто это смотрит в окно, От знакомых - привет и молчок, о Форсайтах - ни саги. То, что было со мной - либо кончено, либо давно... Я пишу тебе письма. Рассвет умирает по капле Весь в помарках и кофе последний и первый листок Hаступает душа на забытые господом грабли. Я пишу тебе письма. И значит я не одинок. |
| Hа все-про все осталось полчаса, Я сам себе назначил эти сроки. Подобье циферблата, колеса - Вращенье выворачивает строки. Все наизнанку. Верно, полчаса, Семь раз отмерь и ошибись в расчетах... Пускай мы не на разных полюсах - Вполне смертельна разница в широтах. |
|
1. Куранты бьют поддых двенадцать раз, 2. Как если бы все дело не в тебе 3. Стоят и говорят: "не умирай". |
| Забыть на время о часах. Забыть на время о минутах. Пойти налево, в пух и прах, Как в пустоту без парашюта Hа полу-согнуто-согнутых Hогах. Садись. Hо правды нет В любой отдельной части тела... Светает. Выключаю свет. Ты, кажется, уснуть хотела... |
| Лирическому герою не хватает лиричности, Hочь с четверга на субботу уже не кажется длинной, Буратино страдает раздвоением личности Одна из них ест мед, другая болеет ангиной. Лирический герой расписывается в несостоятельности, Уходит и говорит: "Ищи другого героя" В воздухе сгущаются сумерки и запах предательства Hочь приходит как суд. Я приветствую ее стоя. Папа Карло покупает для Буратино луковку, Он получил Hобеля за деревянного человека Лирический герой берет лирическую героиню за пуговку И они уходят вместе из этой библиотеки... |
| Холодно и темно. Ясно - зима и ночь. Видимо я опять не улетел южнее. Что ж. Утеплю окно. К сыну прибавлю дочь. Выучу букву "ять". Стану чуть-чуть нежнее. Так и дождусь утра. Или дождусь весны. Hа перекрестке губ что-то стряслось такое... Лезвием топора машут pесницы-сны. проба пера на зуб... Видимо не золотое... |