Юля Морозова
Стихотворения
Юля Морозова сразу после школы поступила в Литературный институт имени Горького и в этом году его окончила. Как ни жестоко это звучит, именно этим в первую очередь и интересна.
Её стихи - именно литинститутские стихи, по ним можно проследить практически все характерные особенности современных русских поэтов, отечество которым - Тверской бульвар, 25: безукоризненная стихотворная техника (то есть, во-первых, свободное владение разными размерами и, во-вторых, умение видеть у себя неловкие обороты и избавляться от них); жесткий урбанизм; подчеркнутая порой "литературоцентричность" - углубленное внимание к самому процессу писания (становящемуся зачастую "сюжетом" стихотворения) и истовая вера в безусловную нужность этого занятия; истинно постмодернистское - не дерзкое даже, а привычное! - смешение разных лексических и стилистических пластов языка, не говоря уж об образах (так, руководительница Юлиного семинара, горячая православная неофитка, была шокирована строчками о том, что в Ноевом ковчеге пахнет мочой); а главное - постмодернистская же, не выпячиваемая, но оттого не менее колючая, иголками внутрь, ирония по отношению к себе и к тому, что ты делаешь: когда в одной комнате собирается тридцать молодых поэтов, вставать в поэтическую позу безвкусно и попросту глупо.
Меня часто спрашивали: чем вы там в своём странном институте занимаетесь? Разве можно научить писать стихи? Я отвечал, что научить писать нельзя, но можно научить вычеркивать, то есть быть к себе предельно требовательным и трезво оценивать сделанное.
Этим невероятно сложным искусством Юля Морозова овладела вполне.
Траектория пушинки, что несется мимо окон,
Не дотронувшись до пальцев, не коснувшись губ и щек.
Наблюдает снизу лужа ярко-синим злобным оком,
Ждет, когда пушинку бросит прямо в это око рок.
Траектория слезинки - мимо окон, до асфальта.
(По закону ускоренья горе станет тяжелей)
Траектория светила - меж домов двойное сальто,
Траектория вороны - то же сальто меж ветвей.
* * *
Заблудившихся в городе и в себе,
Обессилевших, жалких, - спасти нельзя.
И не надо лгать о слепой судьбе,
Если сами же выжгли её глаза.
И не надо лгать, что прекрасно всё -
Не предаст улыбка, так дрожь предаст.
А беспомощных не спасти - несет
Их течением под ледовый наст.
Но не надо дергаться от звонков.
О смертях звонит телефон, но ты
Затвердей, сожмись между звонких строф,
Закопайся в исписанные листы.
Притворись - способен жить не любя,
Оставаясь каменным и стальным.
Притворись, что способен спасти себя -
Это может сил придать остальным.
* * *
Ковчег
Ковчег в бесконечном побеге
Считает волну за волной.
Как тихо в громадном ковчеге,
Как душно, как пахнет мочой.
Как дышат простужено твари,
Как в днище скребется потоп,
И всех нас ковчег переварит,
Сглотнет и назад не вернет...
...Потоп уже кончен. Расплата
Начислена. Высохла грязь.
Ковчег уплывает к закату,
Над нами скрипуче смеясь,
Над нашей мечтой и позором -
Надежной, безводной землей.
И трюмы наполнены сором,
И душно, и пахнет мочой.
* * *
Монолог отражения
Мне зеркало мало. Не умещусь
в тот плоский мир, где воздух с пылью спаян,
в тот мир забытых детских, затхлых спален,
в обратную вселенную. И пусть
пространство лопнет, вытечет дождем.
Да, зеркало разбить - примета злая,
но я его не бью, а прорастаю
из мира в мир, из плоскости в объём.
* * *
Соседи с пяти сторон,
а с шестой - стекло.
В нём виден облезлый клён,
вокруг - бело.
Машины, густо фырча,
сгребают в сугробы лёд.
И надо бы звать врача,
но и так - сойдет.
Весна по вискам стучит,
и гортань саднит,
опять телефон молчит,
анальгин запит
горячим чаем.
Приходит незваный гость,
собака его встречает,
и в лае - злость.
Вот он на кухне садится
и водку пьет.
Хрустят покупная пицца
и торт "Полет".
Молчит телефон упорно,
И голуби на окне
клюют прогнившие зерна,
кивая гостю и мне.
* * *
Поднимите веки ему,
Пусть посмотри на белый свет,
На гудящих сосен копну,
На полёт хвостатых комет.
Вот на снежную пелену
Ночь швырнула мешок колец.
А вчера кто-то спер луну,
До сих пор не вернул, подлец!
А кометы смеются ввысь
И хвостами, смеясь, трясут.
Ничего, что не в кассу мысль -
Ведь не скоро над нею суд.
А кометы кричат - итог.
И трещит подл ногой настил.
Кто простил, тот понять не смог,
А кто понял - тот не простил.
* * *
Чтоб в тишине не изнемочь.
А. Блок
Безвольно, трезво - по дорогам,
Идешь куда ведут - домой.
И боль лишь в том, что ты не с Богом,
И радость в том, что Бог - живой.
Текут стихи, невоплощаясь,
По капле - в день, по строчке в ночь.
И шар земной гудит, вращаясь,
Чтоб в тишине не изнемочь.
* * *
Разговор на берегу
Процикажена ночь. Усилился хрупот моря.
Оно бьется в берег, пред тьмой не сдержав испуга.
Мы умели писать стихи - до первого горя,
И дружить успевали - до первой потери друга.
А друзья уходили в ритмы, спивались - в мэтры,
Не сдержав размера, срывались из ямба - в яму.
...А теперь вот море - на многие километры,
И слова - не пряжа ,а жесткий каррарский мрамор.
Розовеет в лучах прожектора плотью плотной,
Под тяжелое ржанье стреноженного прибоя.
Не вникай в комментарий мерной стихии водной -
И ушедшие в строфику будут всегда с тобою.
Вспоминай их чаще, наполненным ритмом утром:
Метроном прибоя и поздней цикады зуммер.
В плеске солнца море стало седым и мудрым,
Доставай сигареты, еще по одной закурим.
© "Библиотека IP клуба" 1997-1998 г.
|
|