Тенета-Ринет'2000: Вне конкурса. Повести и романы
Тенёта-Ринет' 2000:

ШОРТЛИСТЫ

РЕЗУЛЬТАТЫ ГОЛОСОВАНИЯ СЕТЕВОГО ЖЮРИ

ТАБЛИЦЫ ГОЛОСОВАНИЯ СЕТЕВОГО ЖЮРИ

ОПУБЛИКОВАТЬ РАБОТУ



КОНКУРСНАЯ РАБОТА:
Название: ВСЕ ДУРНОЕ В НОЧИ психологический детектив
Автор: Сазанович Елена <linkov@duma.gov.ru>
Издатель: ВГИК-2000 <vgik2000@yahoo.com>
Номинатор: ВГИК-2000 <vgik2000@yahoo.com>
Дата: Nov 28
Проголосовать | | Результаты голосования |
Login:    Пароль:
Имя (если нет пароля):   Кому:  
EMail: URL:
Отклик    Пародия    Эпистола    Худломер: вкл. выкл.

Найти в Тенётах:

Номинаторы
Prof-жюри
Net-жюри

Спонсоры
Авторы
Объявления

Лента
Категории
Правила
ХУДЛИНКС
Конкурс переводов стихов. Призовой фонд: $150.
Конкурс РЕЦЕНЗИЙ на конкурсные работы. $300 от VirtualLogo
КОНКУРС РЕЦЕНЗИЙ на книги Дмитрия ЛИПСКЕРОВА $180 от Lipskerov.Ru
Luna.MSK.Ru: приз -
участок Луны
Сетевой Дюк
ПРИЗЫ: $600
Русская Америка
Призы: $750
ВНЕ КОНКУРСА
Обсуждение категории
АРТ-ЛИТО
Диофантов кинжал
Тенета-Ринет
КАТЕГОРИИ
НОМИНАТОРЫ
ПРОФ. ЖЮРИ
СЕТЕВОЕ ЖЮРИ

АНОНС --
- Tue Nov 28 13:00:25 2000

(Роман впервые опубликован в литературном журнале "Юность" (1996 г., № 4, 5, 6). В этом же году вышел отдельной книгой под названием "Смертоносная чаша" (серия "Современный российский детектив", издательство "Локид", Москва)


.........
— Вы, случайно, не артист? — перебил мои мысли писклявый женский голосок.

Я поднял глаза и увидел напротив своего столика молоденькую девушку. С кукольным личиком. Она хлопала длиннющими ресницами. И восхищенно разглядывала меня с ног до головы.

— Случайно, артист. — Я попытался улыбнуться ей альпачиновской улыбкой. Но у меня это вышло бездарно. Хотя ей безумно понравилось. И она всплеснула ладошками.

— Ой, я так и знала! Вы — Задоров. Никита Задоров! Да? Я всегда была без ума от вашего таланта! А почему вы теперь не снимаетесь?

Я про себя глубоко вздохнул. Если честно, меня всегда раздражали такие лебедушки. Красивые до некрасивости. С нежным потупленным взором и плавными жестами. Они все похожи одна на другую. И у всех тонюсенький голосочек, что меня больше всего бесило. Видимо, таким образом они старались подчеркнуть нежность и невинность. Еще лет пятнадцать назад я бы, наверно, купился на такую дешевку. Но теперь... После многолетней работы в кино, после регулярных встреч с куклами и глубокомысленных рассуждений об искусстве за бутылкой меня просто тошнило от этого. Но в глубине своей артистической души я все-таки был польщен, что меня еще узнают, помнят, хотя я уже давно не снимаюсь.

— Нет, ну, вот вы скажите, — не унималась лебедушка, плавно поводя плечиками, — я внимательно слежу за развитием отечественного и зарубежного кинопроцесса...

— Процесса, — повторил я, нарочито громко хлебнув из бутылки теплое пиво.

— Что? — не поняла она. — Ах, да... Вот возьмем, к примеру, ваше творчество...

И она стала певуче что-то объяснять мне. Умные фразы вскоре опутали меня с ног до головы. И я не знал, как из них выбраться. Тем более что ничего в них не понимал. Еще раз подтвердив мнение, что артисты не очень умные люди. К счастью.

В общем, девчонка, насмотревшись и начитавшись вдоволь всякой чуши, мечтала любым способом проникнуть в богему. И наверняка подумывала об актерской карьере. И один из таких способов проникновения она явно увидела во мне. Что совсем меня не обрадовало. А вогнало в такую тоску, что даже расхотелось пить. Я громко стукнул недопитой бутылкой по столу. И уж очень внимательно посмотрел на часы.

— Ой, извините. Я вас так понимаю. У вас столько дел. Съемки, наверно?

— Да, девушка. У меня безумно много дел. И безумно много съемок.

— Как здорово! — Она смотрела на меня, широко раскрыв глаза. В ее взгляде я читал намек. — Но... Но мы бы могли еще встретиться... Ну, поговорить о вашем творчестве... Встреча с интересными людьми всегда так познавательна.

— Вы мне льстите, красавица. Но я, к сожалению, сегодня вечером улетаю в Швейцарию.

— О Боже! — не уставала она петь лебединую песню. — Как здорово! Столько замечательных встреч! Умных собеседников! Талантливых личностей! Какая интересная у вас жизнь! Вы такой счастливый человек! А я... — Она жалобно потупила взгляд.

— Я бы непременно поделился с вами своим счастьем, девушка. Если бы оно у меня имелось в наличии. — И, не оставив ей шанса на ответ, я поспешил удалиться. Успев подумать, что нашему кинематографу следует вручить мне медаль за защиту его от таких типажей.

Только убежав уже довольно далеко, я пожалел о недопитой бутылке пива.

Счастливый человек. Талантливые друзья. Интересные встречи и поездки. Много она понимает, дурочка! Знала бы она, что в моем кармане лежит приглашение к смерти. Которое передал мне не менее знаменитый актер. Знала бы она, сколько таких талантливых счастливцев с удовольствием схватились бы за этот адрес.

Счастливый человек. Если бы я знал, что это такое. Если бы я только знал. Интересные встречи, талантливые друзья, поездки, обворожительные поклонницы. И за этим — пустота. Зависть. Одиночество. Раздражение. Дисгармония. Диссовершенство. Впрочем, я, видимо, сам в этом виноват. Жизнь слишком многое мне подарила безвозмездно, за просто так, за красивые глазки. И я всегда хотел большего. Я слишком многого ждал от жизни. И слишком много у нее требовал. Она мне этого не простила. Хотя... Хотя любой сегодня мог бросить мне в лицо, что кому-кому, а уж мне грех жаловаться на судьбу. И это было бы правдой. Я знал, что Фортуна на моей стороне. С самого рождения. Я вырос в благополучной семье, где были и достаток, и взаимопонимание. Мне легко давалась учеба. И даже когда меня постигло настоящее горе — я потерял родителей, — судьба не отвернулась. По ее воле я был брошен в мир искусства. И погрузился в него с головой, стараясь побороть свою боль, шок, трагедию — гибель отца и мамы. Бог наделил меня незаурядной внешностью и талантом. Я с первого раза поступил в киношколу, о чем многие могли только мечтать. Моя карьера, не встречая трудностей, стремительно шла вверх. Я достиг главного в творчестве — успеха. В любви я тоже не знал разочарований. Меня любили все, кого любил я. И никто меня не предавал и не бросал. И женился на Оксане я по любви. В общем, счастливчик. Чего еще я мог желать от жизни? Я легко бежал по ней и в итоге уткнулся лбом в холодную стену. И в итоге оказался в тупике. И в итоге сам от всего отказался. И в итоге этот помятый листок от Лядова толкает меня на последний и главный отказ.

Возможно, свои проблемы я создавал для того, чтобы почувствовать горьковатый привкус жизни. Чтобы, закрывшись в своей квартире, слышать шум дождя за окном и понимать, что жизнь очень мучительна. И самому мучаться от этого. Возможно, я стал опускаться, все чаще пить именно поэтому. Забросил работу, разлюбил Оксану. И от шума дождя за окном, от шороха одиночества я испытывал настоящее наслаждение. Свои проблемы я выдумал сам и искренне в них поверил.

Для себя я даже ответил на вопрос, почему я, любимец судьбы, зашел в тупик. Жизнь, как правило, загоняет в тупик счастливых. Потому что счастье — это мечта. Сбывшаяся же мечта — это уже реальность, а реальность никогда не бывает счастливой.

Я не мог принять мир таким, каков он есть. Я хотел большего. Я был слишком требователен к людям. И они меня раздражали. Я был слишком требователен к себе и себя не любил. Постоянно чувствовал дисгармонию. Дискомфорт. Не мог спокойно воспринимать компании. Уловив малейшую фальшь в жестах или словах, я уходил. Терял друзей. Их дружба казалась мне фальшивой. Малейший завистливый взгляд отталкивал меня. Безусловно, я понимал, что человек несовершенен. Но не мог с этим смириться. Примерно то же произошло и в моих отношениях с Оксаной. Я искренне влюбился в нее. Умную, интеллигентную женщину. Она завидно отличалась от выхоленных писклявых кукол. В ней были простота, мудрость и ирония. Что я так ценил в людях. Познакомились мы с ней на приеме в поликлинике. К тому времени мое состояние приобрело уже болезненную форму. Человек неуравновешенный, чувствительный, все чаще запивающий свои необоснованные беды вином, я находился почти на грани отчаяния. Бросился в круговорот суматошной пьяной компанейской жизни. Ненавидя ее. Устраивая скандалы. Крича по ночам и просыпаясь в глубокой депрессии по утрам. Мое состояние было ужасным. Я решил на всякий случай обратиться к психиатру. И обратился к Оксане.

Она тепло улыбалась мне. В кабинете с белыми стенами. С белыми жалюзи. Она держала белую глиняную чашку в тонких руках. И едва притрагивалась пухлыми губами к горячему душистому чаю. Она показалась мне пришельцем из другого мира. Мира, где царят гармония и покой. Мира, которого я не знал. И о котором, наверно, мечтал.

Поскольку в те времена я влюблялся с первого взгляда, я тут же влюбился в Оксану. И сразу успокоился.

— А теперь вы мне все расскажите, — вновь тепло улыбнулась. — Что вас мучит, то и расскажите. Это дальше стен не уйдет.

Я улыбнулся в ответ альпачиновской улыбкой. Тогда это у меня неплохо получалось.

— В эту минуту меня мучит одно: я, кажется, в вас влюбился.

— А вы артист! — рассмеялась она.

— Я действительно артист. — Я смотрел на нее во все свои черные, жгучие глаза. Вот теперь она меня узнала. И, к моей величайшей радости, не всплеснула руками. И не стала расспрашивать о последних новостях из жизни богемы. Напротив, это ее мало интересовало. Но я ее заинтересовал, бесспорно.

— Артистов лечить бесполезно. Они неизлечимы. У них хроническая душевная болезнь.

Я галантно поклонился.

— Спасибо на утешительном слове. Но, кажется, выход есть.

Она вопросительно вскинула свои густые светлые брови.

— Меня можете вылечить вы. — Я горящим взглядом окинул ее с ног до головы. И, не дав ей ответить, тут же спросил: — А вы любите кино?

К моему удивлению, она отрицательно покачала головой. А я-то думал, что кино любят все.

— Увы, я не люблю ложь.

Я запомнил ее слова. Она и впрямь не любила ложь. И я старался ей никогда не лгать. Если же мне нужно было идти на это, я просто молчал.

А в тот день вместо кино мы пошли на лекцию: Созвучие души и тела. Эту лекцию читала Оксана. Я плохо слушал ее. Но бесконечно ей завидовал. Она любила свою работу. И ее работа действительно была творческой. Потому что вылечить душу мог только истинный творец. Она помогла многим. В то время помогла и мне. Но теперь, когда я разлюбил ее окончательно, она, вытаскивая из бездны отчаяния многих совершенно чужих людей, мне, самому близкому человеку, ничем помочь не смогла. И я все дальше и дальше летел в эту глубокую бездну отчаяния. И уже видел конец...

Но все же весной я идти по этому адресу не собирался, несмотря на то, что бумажка, искушая, жгла мой карман. У меня еще были силы бороться за себя. К тому же теплые, безоблачные дни весны и лета помогали мне в этом. В солнечные дни не хотелось прощаться с жизнью. Я продолжал много пить, думать, впадал в депрессию, но вкуса к жизни еще не утратил. Я обожал сидеть на набережной, вглядываясь в чистую спокойную речную гладь, в которой отражались солнечные блики, и думать, что, может быть, на этой земле вообще не бывает счастья. Но только потому, что она переполнена людьми... Люди слишком несовершенны, чтобы осчастливить мир. Но природа, молчаливая, мудрая и спокойная, — само совершенство. Сам идеал. И, глядя на нее — на изумрудную листву деревьев, на огненно-рыжее солнце, на чаек, плещущихся в прозрачной воде, — я думал, что, слава Богу, в этом мире есть куда спрятаться, к кому обратиться и где обрести покой.

Но наступила осень. И мои прогулки под проливным дождем не приносили уже утешения. И хмурое небо наваливалось на меня своей тяжестью. И почерневшая листва угрюмо хрустела под ногами. И легче было оставаться в четырех стенах, слушая бездарную мелодию дождя. И думая, что в этом мире все-таки не для чего жить. И некуда спрятаться. И не к кому обратиться. Вот я и вспомнил об этом адресе. И выбрал самое подходящее время для своего выхода.

..........

ХУДЛОМЕР СЧИТАЕТ, ЧТО ЭТОТ ОТЗЫВ:
РАЗГОВОРНАЯ РЕЧЬХУДЛОГАЗЕТНАЯ СТАТЬЯНАУЧНАЯ СТАТЬЯ
  

InterReklama advertising