Обсуждение || Лента || Проект Ларисы Володимеровой || Категории Тенёт || Объявления
ИНТЕРВЬЮ С ПОБЕДИТЕЛЯМИ. СЕРГЕЙ СОЛОУХ  
Виктория Фомина
Станислав Львовский
Баян Ширянов
Никита Хрущев
Максим Кононенко, ч. I, ч. II
Юрий Мамин, ч. I, ч. II
Иван Ахметьев
Эвелина Ракитская
Миша Вербицкий, ч. I, ч. 2, ч. 3
САМ
Николай Гуданец
Зиновий Бернштейн
Дмитрий Липскеров
ОБСУЖДЕНИЕ
Владимир Советов: Сережа, ну, что будем выполнять обещание, данное
Леониду Делицыну?

Сергей Солоух: А, как же, конечно. Непременно. Разве мы не для этого
собрались?

ВС: Тогда включаю магнитофон.

СС: Давайте.

ВС: Итак... Сергей, не правда ли забавно, что нас очень
близких, постоянно общающихся приятелей, на беседу вслух уже второй раз
провоцируют люди, до которых не во всякое даже время дойдет трэйсрут?

СС: Ничего удивительного, таков принцип распространения волн в теле зебры.

ВС: В смысле?

СС: В часовом поясе головы прядут уши, от того, что в +7 полоске
от холки волнуется хвост.

ВС: Вот как? Хм. То есть, вы,  как бы это выразить, вслед за Гоголем
готовы утверждать, что мир в каком-то смысле лошадь.

СС: В том то и дело, что не я это утверждаю, а к таким выводам мы
неизбежно приходим, используя для познания мира возможно наиболее точный
из всех - лексико-метафорический метод его постижения. Хотите, с его
помощью на полосатой карте тех же часовых поясов тут же докажу, что Чехов
был абсолютно прав, когда замечал, что в конечном счете все - крыжовник.

ВС: Крыжовник? А ну, да... похоже... черт, в самом деле...  теперь и я
это вижу.

СС: Замечательно, в результате мир стал вам понятнее и ближе.

ВС: Да, пожалуй, во всяком случае, стало совершенно ясно, что вы имели
ввиду, тогда в тенетовской гостевой.

СС: Когда?

ВС: Да, совсем недавно, подождите, у меня записано, вот:  "Писатель,
вообще, исследователь по своей сути. Открытия сделанные в двадцатом
веке, скажем, Селином, Беккетом или Сашей Соколовым, возможно важнее для
понимания и освоения мира, чем прозрения Эйнштейна, Бора или Ландау. И я
вполне допускаю, что настоящий отец атомной бомбы вовсе не Энрико Ферми,
а Тристан Тцара."

СС: Верно, и я настаиваю на этом. Писатель - ученый, он физиолог и
природовед, ему дано право глядеть на мелькающие окна метропоездов вместе
с заждавшимся у колонны влюбленным лишь ради того, чтобы новое знание
явилось ему и его читателям.

ВС: И какое же?

СС: Подземка - это великий, но неисправный кинопроектор. Кинотеатр
повторного фильма, в котором, что ни пленка, то рвань.

ВС: Стойте, все это здорово, идея вашей молекулярной морфологии мне ясна,
но, объясните только, зачем же в таком случае нужен сам сюжет с
неотправленным письмом и герой с украденным колечком в кармане? Раз уж
математика, то не честнее ли чистая поэтическая абстракция?

СС: А как же без героя мы попадем в метро? И без сюжета не появится
собственно чувство, без чувства нет обонятельно-тактильного ощущения
реальности, без него нет разрешения  и соответственно прозрения.
Кстати, математиком скорее всего можно назвать поэта - это ему
для формулировки вечной теоремы достаточно карандаша и пачки "Беломора",
он зачастую и доказывать-то ее не обязан, а вот прозаик должен, он,
по сути дела, целый институт с синхрофазотронами, конференц-залами  и
уборщицами.

ВС: Уф, что-то я слегка уж теряюсь в бесконечности ассоциативных связей,
а не перейти ли нам в связи с этим от теории к практике.

СС: Легко.

ВС: В каком году вы начали писать "Шизгару"?

СС: В тысяча девятьсот восемьдесят четвертом.

ВС: Унылое, прямо скажем, времечко.

СС: Ну, да, время измерялось парсеками, световыми годами, не предполагало
ни начала, ни конца. Желание сотворить миф в такой эпически безнадежной
неизменности рождается само собой. Занятие на целую жизнь, сначала
с удовольствием без спешки и суеты сочиняешь, а потом с искренним
наслаждением до конца своих дней перечитываешь.

ВС: То есть, конкретная цель, ну, например, написать роман о своем
поколении не стояла? Вы просто хотели, как можно дольше играть в слова?

СС: Я хотел соорудить музыкальную шкатулку, да такую, чтобы и детям
своим показывать и самому иной раз завести на старости лет. Фигурки
моих ровесников и обстановочка моей юности для этой цели идеально
подходили.

ВС: То есть роман о поколении "брежневского рок-н-ролла" получился
потому, что получился?

СС: Хотя это и забавно звучит, но именно так. На самом деле, все на
этом свете получается потому, что получается. Вы полагаете, Исаак Ньютон
отправлялся за яблоками с мыслью, а не открыть ли мне сегодня закон
всемирного тяготения?  Нет, конечно, вы никогда не знаете, что будет
результатом любопытства и вдохновения, и никто не знает, а талант
настоящего ученого и писателя - дар угадывать, что как раз сегодня надо
идти за яблоками, а не за вишней. Итог может быть заранее известен либо
журналисту, либо беллетристу. А писатель - Левингстон в джунглях.

ВС: Сергей, я понял, понял, что для вас неприемлемо представление о
сочинителе, как о трибуне и главаре, который садясь за стол сам себе
говорит, "а сочиню-ка я книгу о любви", или "покажу-ка я средствами
художественно прозы, какая страшная штука война", все ясно, и, тем не
менее, вы ведь не станете отрицать, что выбор темы все равно происходит,
и он принципиально важен, даже в том случае, если конечная цель ваших
усилий некое эстетическое открытие.

СС: Естественно, смыслом игры, скажем, футбола является коллективное
сочинение вдохновенной комбинации, которая завершается попаданием в
цель, но, заметьте, будущий восторг наблюдателя гарантируется не только
лишь гением участников, но и, оперируя терминами синтаксических уравнений,
наложенными ограничениями, как то, размерами поля, мяча, особенностями
погодных условий и правилами, понимаете, правилами игры. Здесь прямая
аналогия с сюжетом, темой и прочим. То есть когда вы выходите на поле,
собираясь продемонстривать высокое искусство, для вас имеет значения, что
это за трава, для игры в мяч или лежания на спине.

ВС: Можно ли сказать, что именно поэтому, вы, никогда не станете писать,
например, детектив или исторический роман?

СС: Точно. Желание порезвиться, пошуршать пятками у меня вызывают
исключительно ромашки и осока моего собственного жизненного опыта.
Кстати, по другому, видимо и не может быть, все самые чудесные открытия,
явленные миру самыми дорогими мне авторами, Осипом Мандельштамом, Сашей
Соколовым - прямые продукты химии личного жизненного опыта и связанных с
ним переживаний.

ВС: Сережа, а почему вы не назвали Генри Миллера?

СС: А почему я должен был это сделать?

ВС: Ну, хотя бы потому, что у вас за спиной целая полка старых добрых
"Блэк Кэтовских" покетов этого писателя.

СС: (оборачиваясь) Надо же... ну, давай-те пересядем... вот хорошая
полочка с Мадди Уотерзом, пойдет?

ВС: То есть вы упрямо не хотите говорить о писателе, книжки которого
когда-то неделями вылавливали на Качаловке и платили четверть
аспирантской стипендии за старое карманное издание?

CC: Нет.

ВС: Отчего же? Боитесь показаться пошлым?

СС: Вы чертовски догадливы, представляете зачин, двадцать лет назад, в
глухом 1983, когда мне в руки попала...

ВС:  Сережа, хорошо, а могли бы вы, иным образом, по вашему собственному
выражению, перемигнуться с замечательным американцем. Ну, допустим, взять
и охарактеризовать, ну, не знаю, "Клуб", допустим, ваш второй роман,
"Клуб одиноких сердец унтера Пришибеева" в терминах и с эстетических
позиций эссеистики Миллера?

СС: Что там вам все-таки не дает покоя за спиной? Stand Still Like
The Hummingbird?

ВС: Ни с места. Отвечайте, да или нет.

СС: Ммм, хорошо. Попробую... Клуб - книга о блядях. Да. Конечно.
О тех, людях моего поколения, которые любой ценой хотели устроиться в
тогдашней жизни.  Фигурально выражаясь, готовых приноровиться к ней любой
частью своего тела, буде она только востребована.

ВС: Отлично. Слово ВЛКСМ, так и просится на уста.

СС: Еще бы. Эта организация выглядела квинтэссенцией тогдашнего всеобщего
блядства. Универсалы задка и передка, но, при всей их карикатурности
будущие чубайсы были просто наиболее циничными выразителями, стандарта,
нормы прошлой жизни.  Другое дело, что в том ежедневном
комсомольско-молодежном бардаке, нельзя было иной раз не поразиться
душевным качествам тех, кого собственно в обыденном понимании принято
причислять к нехорошему разряду дающих всем и каждому. Я думаю именно
поэтому, единственным кандидатом на белые одежды среди героев книги, в
конечном счете и оказалась, одна лишь только веселая девчонка Лера.

ВС: И вот эта книга номинируется на Букеровскую премию и затем и на
"Анти-Букера"...

СС: На самом деле, в обратной последовательности...

ВС: Ну, пусть, я хотел сказать, что, кажется, никому больше такой дуплет
не удавался.

СС: Да, нет, если мне память не изменяет "Трепанация черепа" Сергея
Гандлевского гораздо раньше сумела одним выстрелом положить сразу двух
зайцев. При этом, в отличии от моей, проза Сергея не просто претендовала,
но и была удостоена, причем и белыми, и красным. А я, что я... всего лишь
попал в короткий список "Братьев Карамазовых". Почетно, но не оплачивается.

ВС: А разве "Шизгара" не была в коротком списке Букера?

СС: Нет, в тот дебютный год финалистами стали Сорокин, Марк Харитонов,
Петрушевская, кто-то еще, не помню, а мое приключение не приглянулось ни
Проффер, ни Латыниной. Так что, первой и единственной моей
литературно-премиальной денежкой я обязан Тенетам.

ВС: Серьезно? А я вот не припомню, чтобы на церемонии награждения вам
передавались какие-то конвертики. Или Дмитрий Кузьмин сущий фокусник
и может работать кидалой в Южном порту?

СС: Забавное предположение, Дмитрий, безусловно, талантливый человек, но
вне мира печатного слова представим с большим трудом. Кстати, книжками же
он и одаривал всех победителей от имени и по поручению оргкомитета. Ну, а
меня учрежденная неистовым Даном Дорфманом премия "Эталон", сто долларов
одной бумажкой, нашла через полгода уже Кемерово. Я тут же пошел и на
cdnow заказал пластинки.

ВС: Какие?

СС: Володя, такое впечатление, что без упоминания громких имен вам и
румянец не румянец, и блеск в глазах не блеск.

ВС: В любом случае, если вы скажете, что не помните, я вам не поверю,
вообще, обижусь.

СС: Уф, но я действительно... а, нет, пардон. Это были "Фортепьянные
концерты" Бартока, "Rooster Blues" Lightnin' Slim'а и "Lumpy Gravy"
Фрэнка Заппы.

ВС: Обманываете, всем известно, что Заппу-то вы собрали давным-давно
целиком и полностью.

СС: Формально, конечно, но "Lumpy Gravy" был у меня в старой редакции,
без индексов и на одном диске с "WOIIFTM", так что, когда потребовался
довесок для минимизации удельной стоимости пересылки я не слишком
долго размышлял.

ВС: Хорошо, вернемся к литературе, точнее к ее бытованию в Интернете,
тем более, что после разговора о прошлогодних Тенетах тема напрашивается,
как бы, сама собой. Что вы думаете о "невиданных возможностях, которые
дает творцу век электронных сетей"? Как по-вашему, Интернет-литература
уже родилась?

СС: Нет. Более того, я и не предвижу появление подобного мутанта.
Интернет - всего лишь средство коммуникации, изменение способа передачи и
хранения данных по умолчанию не должно изменять сами данные. Переход от
вестовых к телеграфу не породил прозы Морзе, в свою очередь, телефон не
принес с собой нового еще невиданного доселе способа биполярного
стихосложения, значит и от Интернет не надо ждать каких-то чудес. Новую
литературу обещает не изменение техники письма, скажем, переход от пера к
Ундервуду, а некоторый этап в глобальном накоплении человеческого опыта.

ВС: Так, а как же тогда чаты, гестбуки, разве они не несут новых знаний,
нового опыта, сами по себе не являются особым способом спонтанной
творческой активности?

СС: Ну, в той же мере в какой спонтанной творческой активностью
является обмен репликами с попутчиком в автобусе, на стадионе или посреди
заседания ученого совета. Это, конечно, часть, миллионная, бесконечно
малая, какая-то, процесса аккумуляции всемирного опыта, но не
более того, а сама смена формата подобного обмена ни сути, ни значения его
не меняет.

ВС: Любопытная мысль, а чего, по-вашему, сейчас больше автобуса или
ученого совета?

СС: В нашей русской традиции, похоже, совет очкастому ездить в такси
был и остается универсальным.  Я, помню, как слегка уже привыкнув к
манерам западных юзнетовских конференции осенью девянсотовторого вдруг с
изумлением налетел на дискуссию о Венедикте Ерофееве, в которой гордынями
мерились два Михаила, Вербицкий и Зелинский. Словно нос в родную
зощенковскую коммуналку сунул. Буржуи в страхе стайками жалась по углам, с
ужасом наблюдая, как два хомо советикуса хлещутся мегатонными примусами
постингов. И только какой-то испуганный американа шепотом у другого
носителя политкорректности спрашивал, не в курсе, сэр, если один русский,
называет другого Misha, это он что ему говорит fuck you? Мне кажется,
с тех пор ничего принципиально не помененялось, ни лица, ни манера при
первой же возможности переходить от сути дискуссии к личности участников.

ВС: Это в soc.culture.soviet было?

СС: В том-то и дело, что нет. В святая святых - rec.arts.books.

ВС: Знакомая ностальгия, то есть, как всем дедам юзнетовской древности
веб-культура вам чужда вообще, а Рулинет, как часть ее в частности. Так?

СС: Эка вы глобально, да общо. Не успели остыть от недавней схватки
в какой-нибудь сиреневой или голубой?

ВС: Да нет, просто...

СС: В общем, не желая потрясать основы мироздания, могу сказать только
одно, по-моему мнению, Рулинет сейчас в некотором смысле является
суррогатом нормальной литературной жизни.

ВС: В каком это некотором смысле?

СС: Ну, понимате, нет, у нас книжной культуры. Не образовались пока ни
"Нью-Йоркер", ни "Нью-Йорк Таймз Бук Ревью". "Экслибрис" - есть, но это
опять-таки нечто сугубо московское, не общенациональное, ко мне в Кемерово,
например, не доходит.  А вот Слава Курицын и Макс Фрай - пожалуйста,
доступны по всему периметру Отечества.

ВС: Вы серьезно думаете, что они со своим стебом кому-то нужны?

СС: Безусловно. Настоящая литература, как всякий непарнокопытный белок,
может существовать только в специальном бульоне культурной среды.
Самые важные компоненты которой - романтика и культуртреггерство.
С одной стороны, это издательства, которые зарабатывая словарями,
учебниками и охотниками за пираньями, на выставки, однако, везут томики
густой прозы и воздушных стихов.  С другой, это, например, университетские
профессора, которые вставляют в учебные планы, как обязательное чтение,
книги современных авторов. В результате, "елы-палы, я думал это фигня
какая-то, так по программе, а это круто ваще". Именно так становится
популярным Томас Пинчон, и наш Владимир Сорокин. Соответственно, книги
современной прозы начинают окупаться, перестают быть убыточными, благодаря
чему издание новых авторов из разряда безрассудного мотовства переходит в
захватывающую область азартной игры. Ну, а точное журналистское попадание
немедленно откладывается жирком литературно-критического авторитета,
или кружит голову шипром скандала. И пошла-поехала, и так далее, и тому
подобное. Это, собственно, и есть, водоворот книжно-литературной среды.
Жизнь ради жизни, которой я в естественном, бумажном формате, не наблюдаю.
А в Интернете - действующая модель. Масштаб мал, но ведь главное принцип.

ВС: Ну, а что скажете о Тенетах.

СС: Я в них просто влюблен. Кажется, вообще, единственное место, где
один писатель готов признать существование коллеги по цеху. В бумажном
мире на смену корпоративной солидарности давно уже пришло угрюмое
соперничество за гранты, а в нашей беспечно-бескорыстной сети Солоух
пишет о Самойленко, а Баян Ширянов о Вике Фоминой. Здорово, Брюсов
бы одобрил.

ВС: То есть, можно завершить этот интервью на восторженной ноте.

СС: Да, напишите, что главной наградой Солоуху за участие в прошлогодних
Тенетах стало внезапно возникшее прозвище его тогда годовалой дочки.

ВС: Какое?

СС: Гуся, если молодец. А если просто умница сегодня, то Гуся Делицкер.

ВС: А в метрике что?

СС: Людмила... Людмила Владимировна.



[ ОБСУЖДЕНИЕ | | См. также: Никита Хрущев || Максим Кононенко, часть I || Максим Кононенко, часть II|| Юрий Мамин, часть I || Юрий Мамин, часть II || Иван Ахметьев || Эвелина Ракитская || Миша Вербицкий, часть I, часть 2, часть 3 || САМ ]


[Стихотворения] [Сборники стихотворений и поэмы] [Повести и романы] [Рассказы] [Сборники рассказов] [Детская литература] [Мемуары] [Сентиментальные и любовные романы] [Пьесы, сценарии] [Литературно-критические статьи] [Литературные очерки, эссе] [Публицистические очерки, эссе] [Переводы стихов] [Переводы прозы] [Фантастика и приключения] [Юмор] [Сетература] [Сетевые литературные проекты]

[Оргкомитет] [Коллегия номинаторов] [Виртуальный пресс-центр] [Профессиональное жюри] [Сетевое жюри] [Спонсоры] [Положение о конкурсе] [Категории произведений]
[Обсуждение работ]
Конкурсы прошлых лет:
1998 1997 1996 1995 1994

[an error occurred while processing this directive]
Top 100 Visible Logo
InterReklama advertising


Изысканный жираф

Copyright © 1996-2003 ТЕНЕТА
Webmaster - lgcyking@yandex.ru