От автора

Скоро два года, как существует в России очень симпатичная газета "Детский сад со всех сторон", адресованная педагогам и родителям. Скоро год, как я редактирую в ней некоторые психологические статьи, веду рубрику "Хранители игр". И эта работа мне нравится. Уезжая в Нью-Йорк, я обязалась, согласно контракту с газетой, периодически присылать материалы о тех играх, в которыe играют или играли когда-то американские дети. Что с удовольствием и делала, строча быстрые короткие заметки и посылая их в редакцию... а позже почему-то возвращалась к некоторым из них, многократно переписывала и изменяла. Вскоре заметки стали складываться в некую мозаику; я обнаружила, что они не только и не столько про игры, сколько про здешний детский быт в целом. Заметками заинтересовалась «Психологическая газета», а затем «Русский Базар» взял кое-что для публикации. Может быть, этот «взгляд со стороны» стал интересен и русскоязычным жителям Нью-Йорка; может быть, те подробности, что им уже давным-давно привычны, а мне так явно бросаются в глаза, еще раз зеркалом отразили мир, оставленный когда-то?

ЭТНОЛОГИЯ ДЕТСТВА: ГОРОД БОЛЬШОГО ЯБЛОКА

1.

Изучение детской субкультуры требует времени, терпения, внимательного взгляда и понимания того,что видишь и слышишь. Когда явно нет первых двух составляющих, остается уповать на вторые две. И еще на то, что новое, незнакомое можно сравнить с известным, прожитым и пережитым. До объективности будет далеко, но все же, все же… В первую очередь интересны пространства, которые осваивают дети, ландшафты, в которых они обитают. Чем они, американские, отличаются от наших?

Итак,

ИГРОВАЯ ПЛОЩАДКА ИЛИ К ВОПРОСУ О ТОЛЕРАНТНОСТИ

Волею судьбы я имею счастливую возможность познакомиться и познакомить вас с жизнью современных американских детей - и дома, и на улице, и в детских садах. Мои впечатления в этой области чрезвычайно разнообразны: что-то удивляет, что-то кажется совершенно неприемлемым, что-то искренне восхищает. В путь!

Сначала мы с вами зайдем на уличную детскую игровую площадку и осмотримся. На первый взгляд она очень похожа на ту, что и в нашем соседнем дворе, разве что несколько поярче и понаряднее. А так - те же горки, те же качели и турнички. Однако посмотрим повнимательнее и подойдем поближе. При каждом шаге асфальт мягко пружинит под ногами. Да это вовсе и не асфальт: на всей территории площадки - толстое резиновое пупырчатое покрытие. Зачем? - нетрудно догадаться - это защита детских коленок от ссадин и царапин. Вообще безопасности ребенка здесь придается огромное значение. И это касается не только перил и защитных ремешков, всегда предохраняющих малыша от возможного падения, но и целостного подхода. Ребенок до 12(!!!) лет не может находиться один без присмотра старшего ни дома, ни на улице. Если отчаянный малолетний гаврош решается прогуляться в одиночестве, например, в соседний магазин за мороженым, он рискует быть отведенным в полицейский участок. Затем неприятности продолжатся. Но уже для его родителей. Поэтому дети русских специалистов, работающих здесь, стонут и ругаются, вспоминая волю вольную на родине. Да и взрослые, не только недавно приехавшие русские, но и сами американцы, порой считают такое перегибом. Но законам подчиняются.

Вот череда висячих качелей, и все они разные, прямо как в сказке «Три медведя». Первая тройка - легкие, пластиковые - для самых маленьких, вторая - для детей постарше и подростков, а последние, с широким удобным сиденьем и подлокотниками - для детей-инвалидов. Хотя слово "инвалид" здесь не существует. Есть понятия "дети с ограниченными возможностями", "особые дети", и сделано практически все, чтобы они не чувствовали себя ущемленными хотя бы в чем-то. Всегда - пандусы рядом с лестницами для колясочников, а сами коляски часто снабжены мотором и везут своих хозяев, весело попискивая.

В крестики-нолики на площадке играют все - и малыши, и сопровождающие их взрослые. Потому что поле для крестиков-ноликов не надо чертить ни на листке, ни на земле. Вот оно, перед вами - рамка с квадратом из ярких, легко поворачивающихся вокруг своей оси кубиков. Одна грань каждого кубика пуста, остальные помечены крестами и нолями. Стоит лишь покрутить выбранный кубик – и появится нужный знак.

А если захочется попрыгать, поиграть в классики - поле для классиков тут же, рядом, расчерченное масляной краской. И не одно поле, а два: первое поменьше и попроще, а второе побольше и посложней. Можно самому выбрать, какое из них сейчас по силам и по возрасту.

У границы площадки питьевые фонтанчики. Вода в эти фонтанчики поступает через специальные фильтры, и пить ее можно без опаски даже самым маленьким. Когда-то давно - вы помните? - и у нас были такие, правда, без фильтров...

Еще одна особенность здешних площадок - они всегда в порядке. Дети есть дети, и разрушительные способности одинаково развиты как у русских детей, так и у американских - то перила погнут, то баскетбольное кольцо отломают. Но если такое печальное событие случилось сегодня вечером, можно быть уверенным, что назавтра все будет исправлено. Есть специальные городские службы, которые за этим следят, так же, как и за порядком на площадках. За каждую несет ответственность конкретный человек. И если поздним вечером на площадке нередко можно увидеть и битые бутылки, и бумажки, и другие атрибуты "городской культуры" - к 8 утра она вновь идеально убрана, и даже в пору листопада и осенних дождиков ребенок не поскользнется на слежавшихся прелых листьях: с детской площадки они тоже убираются ежедневно. И площадки в любом районе - и в чинном Манхеттене, и в демократичном Бруклине, и в спальном Квинсе - всегда сияют чистотой. Чего, впрочем, никак нельзя сказать о близлежащих улицах - за ними следят совсем другие службы, и вовсе не так тщательно.

Вечер. Мидвуд - не богатый, но отнюдь не нищий смешанный район Бруклина. Мамы, бабушки и няньки-бебиситтеры всех национальностей и всех цветов кожи скликают детей и разводят их по домам, причем нередко стайку разноцветных разноязыких детей ведет бабушка одного из них, "дежурная". Раздав нагулявшихся малышей соседям, она знает, что завтра сможет отправить свое чадо на площадку под присмотром другого взрослого.

Нью-Йорк. Наверное, самый многонациональный город мира. Не вавилонское столпотворение, не смешенье рас, народов, религий, но – почти всегда - доброе соседство. И путь к нему начинается здесь, на детской площадке. Недавно приехавшим взрослым ой как трудно понять культуру и обычаи других, а самое большая трудность – освоение языка. Детям в этом смысле гораздо легче. Любой трехлетний новичок, будь то китаец или русский, попадая сюда, на детскую площадку, , быстро осваивает язык игры, сначала бессловесный, язык жестов и действий, взглядов. Вскоре, глядишь, включаются и первые слова, и недели через три чадо уже орет вместе со всеми «Let’s go!” – и без всякого акцента, в отличие от мамы с папой. Остается только стремительно увеличивать словарный запас, а грамматика придет сама – и грамматика английского языка,и грамматика взаимопонимания, терпимости друг к другу.

Я не могу сказать, что весь Нью-Йорк благополучен и миролюбив. Он разный; и в Гарлеме, и в Бруклине, и в Бронксе есть районы, похожие на декорации к фильмам ужасов: школы в решетках, наглухо закрытые дома, запахи описанию не поддаются, вечером на улице никого, да и днем ходить как-то неуютно. Немного таких районов, но они есть. Надежда на то, что их число сократится, а потом они и вовсе исчезнут, живет и подрастает здесь, на игровых площадках.

Есть в Америке понятие “Color blind” – цветовая слепота. Когда первый раз слышишь эти слова, приходят мысли о чем-то ущербном. То ли куриная слепота, то ли дальтонизм – в общем, некое поражение зрения. Открытием становится понимание того, что это вовсе не болезнь, а способность. Способность видеть ЧЕЛОВЕКА, а не его иной цвет кожи, иную национальность, иную религию. Color blind, эту замечательную цветовую слепоту – вот что, играя здесь, приобретают дети для будущей жизни.

2.

Есть слова-ключи, открывающие ворота возрастной регрессии, ключи к нашему детству. Одни из них строго индивидуальны, другие универсальны, такие, как карусели, елка, каникулы. Слово индейцы – из их числа. Произнесешь его – и бежит ряд ассоциаций: прерия, мустанги, братья по крови, хау – я все сказал, гордость, честь, романтика. Для девяти-одиннадцатилетнего ребенка индейцы – это люди из легенды, да и для нас, взрослых, пожалуй, тоже. О них, но не о легендарных, а настоящих, мой следующий рассказ.

Итак,

ШАГ ИЗ ПРОШЛОГО: ДЕТИ КРАСНОКОЖИХ

- И долго молчал Великий Дух. А когда заговорил снова, слова его были печальны: "Наша общая Мать, наша Земля - потеряла здоровье - в этом есть и ваша вина. Помогите ей возродиться, дайте ей покой. Танцуйте для нее танец, возвращающий силы. Танцуйте сейчас!"

Старик воздел руки кверху. Мгновение спустя зарокотала, загудела туго натянутая кожа бубна под ударами сильных пальцев, гортанный голос завел песню, и двое медленно выступили вперед. Сначала только ступни, обутые в мягкие мокасины, глухо выбивали ритм, затем внезапно в танец включились кисти рук, затем плечи, и вот уже танцует все тело, только лицо остается неподвижным и торжественным. Вот танцуюшие сходятся близко-близко, повторяя малейшее движение друг друга, как зеркала, вот расходятся к самым границам освещенного круга. Обрывает песню певец, теперь только бубен ведет танцоров. Замолк бубен, но ритм остается, он пульсирует в воздухе, двое чувствуют его, танец продолжается. Зрители замирают, двое свяшеннодействуют, каждый жест осмыслен и значим; и только в самом конце танца младший не выдерживает и совсем не ритуальным движением... поправляет очки, готовые соскользнуть с кончика носа. На секунду перед нами предстает обычный шестилетний малыш... но вот – неуловимое изменение, и вновь маленький воин продолжает обрядовый танец, помогает возродиться общей Матери Земле. Танец племени лакота.

Это детский фестиваль индейской культуры, 2001 год, Национальный музей американских индейцев. Даже не все жители Нью-Йорка знают, что в нижней части Манхэттена существует этот музей. К сожалению, отношение к гордым краснокожим в современной Америке далеко не столь романтическое, как у нас, и лишено особого интереса. Оно очень напомнило мне отношение в современной России к народам Крайнего севера. Тем более что ситуации в чем-то схожи. Индейцы обладают такой же высокой восприимчивостью к алкоголю, что и наши северяне. Слухи о поголовном пьянстве в резервациях, конечно, неверны, но все же не очень далеки от истины. Самый доступный и выгодный вид бизнеса – казино, ведь индейцы на своей земле свободны от налогов, поэтому резервации вблизи больших городов известны прежде всего игорными домами. Государство предоставляет серьезные льготы молодежи при поступлении в колледж, поддержку при учебе; однако очень немногие спешат этими возможностями воспользоваться, индеец–студент – редкость. Кроме того, этот злосчастный льготный режим вызывает неприятие и даже негодование остальных студентов: чем мы собственно хуже, почему у нас шансов меньше, чем у них? Кто будет лучшим специалистом: тот, кто прошел жесткий конкурс или тот,кто благополучно его миновал? Не так давно были опубликованы результаты исследования: сравнивались эффективность лечения и число врачебных ошибок у молодых терапевтов – обычных выпускников и льготников. Автора статьи тут же обвинили в расизме, но статистика есть статистика…

Конечно, ситуация неоднозначная. Те из коренных американцев, что получили гуманитарное или педагогическое образование и вернулись домой, делают все возможное, чтобы помочь соплеменникам и сохранить свою культуру, и выучить детей. Учителя небогатых нативных, национальных школ – настоящие энтузиасты. В музее хранится множество пособий, изготовленных их руками - картинки, плакаты, мозаики. Что интереснее считать: одинаковые треугольнички или разноцветные вигвамы? Или мокасины с прихотливыми узорами, да сначала просто посчитать, а потом и подобрать по парам? Практически все девочки любят вырезать бумажных кукол, одевать их в разные наряды, предварительно раскрасив. Да и многие ли мальчики откажутся от игры, в которой предстоит создать и нарядить настоящего индейского вождя? Вот и лежит здесь тоненькая пластиковая папка, а внутри ее – листки флизелина с фигурками скво, хранительниц очага, воинов, их одежды – праздничные и повседневные, со строго выдержанным орнаментом. Для детей постарше тут найдутся книги по истории и обычаям племен, фотоальбомы, образцы ремесленных изделий, статьи о знаменитых людях их народа.

Ну а сегодня – фестиваль, и те большие и маленькие зрители, что собрались здесь, нимало не разочарованы. Кто-то бродит, покупая игрушки, расшитые пояса, бисерные украшения, кто-то рассматривает выставку индейских кожаных колыбелей (эти колыбели – предки наших рюкзачков для младенцев, в них малышей носили за спиной, предварительно туго зашнуровав), кто-то торопится успеть на фольклорный кукольный спектакль. Но больше всего народа и больше всего оживления, пожалуй, на игровой площадке. Здесь Ада Ромеро из племени Кайова, студентка Принстона, приглашает всех принять участие в широко известной hand game – игре рук, общей для многих индейских племен. Играют в нее и трехлетние малыши, и взрослые. Сыграем и мы.

Игроки делятся на две команды. Первая команда передает какой-либо небольшой предмет от участника к участнику, стараясь делать это незаметно, пока не запутает вторую. После этого вторая команда дает приказания первой: "Топайте ногами!" "Танцуйте!" "Прыгайте!" "Трясите кулаками!" По выражению лица, по поведению, по иным приметам участники второй команды находят игрока, спрятавшего предмет. Если находят – вторая команда побеждает, а если ошибаются, то радости гораздо больше - все вместе поздравляют, чествуют талантливого игрока, сумевшего сохранить спокойствие.

Способность "держать лицо", быть невозмутимым в любых, даже провоцирующих обиду или гнев обстоятельствах – одна из важнейших для индейцев; ее, наряду с силой, ловкостью, быстротой реакции вырабатывают и тренируют они с самого раннего детства. Совершенно не лишнее умение для нас всех, не правда ли?

Позже, когда площадку заняли веселые музыканты с флейтами, бубенчиками и высушенными гремящими тыквами, нам удалось немного поговорить с Адой. Я попросила ее подарить русским детям еще какую-нибудь индейскую игру, простую, веселую, ни на что не похожую. Она рассмеялась и рассказала вот что. Дети встают гуськом, друг за другом, каждый кладет руки на плечи тому, кто впереди, затем все идут следом за первым, ведущим, притоптывая и загребая при каждом шаге правою ногой, так что после всех прошедших на земле вырисовывается толстая прямая линия. Пройдя шагов тридцать, ведущий заворачивает налево под прямым углом, еще через тридцать шагов – новый поворот, затем – еще один. На земле должен получиться ровный большой квадрат. Чтобы он был четче и не сразу стирался, путь повторяют дважды. Затем все начинают бегать и прыгать внутри квадрата, исподволь посматривая на ведущего. Когда тот подает знак, обычно не слишком заметный (о знаке договариваются заранее), поле "загорается", все бросаются врассыпную, вон из квадрата. Выбывает из игры последний, задержавшийся внутри. Игра продолжается, с каждым разом игроков становится все меньше, а болельщиков все больше. Знак, по которому нужно покидать поле, может – по желанию ведущего – оставаться прежним, а может меняться с каждой новой игрой, и тогда поле покидают и те дети, которые среагировали не на новый, а на старый, обманный знак. Побеждает самый быстрый и самый внимательный.

...Фестиваль заканчивается. У входа в музей неспешно беседуют вожди в праздничных одеждах; юный воин, полчаса назад танцевавший ритуальный охотничий танец, азартно подкидывает лодыжкой теннисный мячик, а собравшиеся вокруг нью-йоркские дети громко считают:

Тридцать семь, тридцать восемь, тридцать девять...

3.

Рождение ребенка практически в каждой традиционной культуре – таинство, окруженное целой системой специальных обрядов, ограничений, табу. Беременность часто принято скрывать до той поры, пока она не становится заметной, женщина «в положении» рассматривается как существо несколько не от мира сего, дарить подарки для малыша принято только после рождения, но никак не до. Всегда ли? И что происходит в Новом Свете, где бок о бок живут люди – представители самых разных национальностей? Мой рассказ – об одном обычае, бытующем в Америке не так давно, но уже очень и очень популярном.

Итак,

БЕБИ-ШАУА ИЛИ МИР ВХОДЯЩЕМУ

- Знаешь, я так устала, так плохо себя чувствовала в последний триместр беременности – депрессия, обида на весь мир и на будущего ребенка тоже. Даже беби-шауа устраивать не хотела. Спасибо, подруги уговорили. И, представляешь, это помогло, причем даже сами приготовления. Мы только начали надписывать эти розовые приглашения, и сразу..

Линда покачивает пухлощекую дочку на коленке и говорит так быстро, что я едва успеваю встрять:

- Постой, а чем ты говоришь? Беби-шоу? Танцы для малышей?

- Да нет, не беби-шоу, а беби-шауа (baby-shower). Обычное. Как и положено перед родами.

- ?...

Линде очень трудно понять, что я слышу об этом впервые. Наконец поверив, она начинает рассказывать.

- Понимаешь, ребенок, еше перед тем как родиться, должен знать, что его здесь очень ждут, а к тому же неплохо и познакомиться с теми, кто его здесь ждет. Вот для этого и устраивают беби-шауа. Почему такое название? Шауа – это дождь, дождь радости, дождь добрых пожеланий, дождь подарков для мамы и малыша. Устраивают этот дождик по-разному. У нас было так. Я решила шутить с самого начала и даже приглашения написала от лица вот этой юной леди, - еще раз подкинув малышку на колене, Линда достает из альбома открытку, всю в бабочках и облаках. "Я, будущая Энн, приглашаю моих будущих родственников и друзей на праздник в мою честь. Приходите, радуйтесь, играйте, наслаждайтесь. Я и мои будущие родители ждем вас!" - Гости собрались, мы болтали и много смеялись, я перестала обращать внимание на свой огромный живот и жалеть себя, и вроде совершенно из ничего возникло ощущение, что ждет меня впереди только хорошее и все-все будет благополучно... Только с подарками вышло смешно: множество малышовых комбинезонов, двадцать три Teddy Bears - плюшевых мишек, прямо целое медвежье стадо, хоть музей открывай. Но здесь я сама виновата – конечно, чтобы избежать беспорядка, надо было самой заранее проконтролировать ситуацию с подарками.

- Как же можно контролировать такую ситуацию?

Тут Энни оглушительно завопила, требуя маминого внимания, и разговор прервался. Но интерес к теме остался. Я стала расспрашивать о беби-шауа друзей и знакомых и – о радость! – через две недели была приглашена на это действо. Нарядная Бекки за пять минут до прихода гостей устраивается в уютном кресле, замаскированном под королевский трон. Над ней водружают огромный зонт с бахромою по краям. Ровно в назначенное время звенит дверной звонок - гости пунктуальны. Они входят, спешат к подножию трона, вручают коробки с подарками, которые тут же под дружное оханье и аханье распаковываются. Ни одна ленточка, которыми подарки были обвязаны в изобилии, не была разрезана. Каждую аккуратно развязывают и откладывают в сторону, на специальное блюдо. Зачем? – Об этом потом. Подарки практически не повторяются, полное впечатление, что все их подбирала одна заботливая рука. Я делюсь этим впечатлением с соседом, он кивает:

- Так и есть. Мамина рука и интернет-магазин. Будущая мама заранее составляет список вещей и игрушек, которые хотела бы получить, и отправляет его на специальный сайт. Приглашенные знакомятся с этим списком, заказывают то, что им понравится. Вот и получается, что мама сама определяет подарочный набор. А если все-таки какой-то подарок пришелся не по вкусу, то и тут выход есть. В любую коробку обязательно вложен особый подарочный чек, что позволяет обратиться в магазин и обменять вещицу на что-либо другое или просто получить деньги. Раньше это было делом обычных магазинов, да и теперь иногда так бывает, но все реже и реже. Интернет-стор гораздо удобнее. Ритуальная бутылка шампанского уже распита, гости разбирают кофе и колу, хрустят печенье и вафли, дети толпятся у столика с мороженым. Девочка с подносиком в руках лавирует между гостями, звенит колокольчиком. На поднос каждый кладет по доллару, а потом берет ручку, что-то пишет на листке бумаги и прячет этот листок в конвертик со своим именем.

- Что это?

- Время играть, и это – первая игра. Угадайка. Каждый гость пишет дату предполагаемого рождения малыша, а также его рост и вес. Потом, когда все случится, тот, кто был точнее всех, получит весь призовой фонд с этого подноса.

Вторая игра все-таки азартнее. Супружеские пары соревнуются в скорости пеленания куклы. Причем не просто так, а каждый одной рукой обнимает другого за талию, так что свободной остается только вторая рука, правая – мужа, а левая – жены, ну или наоборот. На мой взгляд, будущим родителям подыгрывают... и они побеждают... ко всеобщему удовольствию.

Последняя игра собирает всех у кресла-трона. Десятки рук осторожно поднимают Бекки и укачивают ее, как ребенка, голоса вокруг по очереди читают Nursery Rhymes – стишки-потешки для малышей, а потом все вместе поют колыбельную. Вот заключительный комментарий моего соседа, Билла, кстати, как выяснилось, отца троих детей:

- Игры могут быть самые разные, но обычно их не больше трех. Беби-шауа – праздник недолгий, нельзя, чтобы будущая мама уставала. И правда, гости вдруг как-то сразу засобирались. Напоследок извлекают ворох подарочных лент, сооружают из них огромный бант и прикрепляют его Бекки на макушку. А всего гостей было больше тридцати, в основном родственники и врачи-сотрудники Бекки, в их числе немцы, корейцы, евреи, китаец, двое русских, один латиноамериканец. В традиционной культуре каждого их этих народов подобный праздник и представить-то невозможно. Но здесь – Нью-Йорк, этот город собирает всех под одной крышей. Впрочем, вот мнения о беби-шауа как таковом самих уходящих гостей:

- Обычный праздник, тематическая вечеринка, ничем не лучше и не хуже других…

- Форменное вымогательство подарков и ничего больше. В этой стране всегда и во всем один расчет…

- Необходимая беременной ситуативная поддержка... (ага, здравствуйте, коллега!)

- Замечательная забава, возможность последний раз побыть ребенком перед тем, как сама станешь мамой…

Это они, гости, так думают. А что до Бекки, то она вообще не слышит моего вопроса. Красивая и пузатая, стоит Бекки в проеме двери; ленточки, как перья индейского головного убора, качаются у нее над головой. Она машет нам рукой, и лицо у нее счастливое.

март-август 2001 г.