Хотелось бы кратко мотивировать свои оценки текстов, вошедших в шорт-лист по Большой Прозе.

«Университетская история» Торчилина и «Кризис» Торина интересны исключительно в клиническом отношении - как неотрефлектированное отражение эмигрантского «совка» в исполнении относительно молодых людей, приехавших в США в 90-е годы. И в том, и в другом тексте никакой дистанции между автором и героем не существует, поэтому вполне можно полагать, что «страдания» героев, окруженные авторским состраданием, воплощают единый психологический комплекс. В этот комплекс входит презрение к американцам и ненависть к Америке, убежденность в собственном превосходстве - интеллектуальном, а главное, духовном (ни один из героев ни разу не берет в руки книжку - не по делу, для удовольствия - даже не американскую, это было бы слишком сильно, а русскую, любую!), а главное: представление о том, что есть две точки зрения: моя (автора/героя) и неправильная. Скажем, герой «Университетской истории» три(!) раз приглашает нравящуюся ему женщину, американскую подчиненную -профессора, а не уборщицу, между прочим, на ужин, три раза получает отказ, и все равно пишет ей любовное письмо, полгая, что она не поняла его большого чувства. Затем он, конечно, глубоко уязвлен и оскорблен, когда против него заводится дело по sexual harassment, из которого ему с большим трудом удается выпутаться. Через всю повесть проходит возмущение сутягами-американцами, не способными понять тонкое человеческое чувство. Но ни герою, ни автору даже не приходит в голову взглянуть на эту ситуацию с другой точки зрения - с точки зрения сутяжницы Дебби, которая три раза спокойно объяснила начальнику, что он ей не нравится; и письмо которого она восприняла как посягательство не ее человеческое достоинство, которое в Америке защищается в судебном порядке. Герой глубоко убежден, что ИТР-ские нравы, когда начальник может любя трахнуть подчиненную, легко переносимы на американскую почву, и когда убеждается, что нет, то каким оскорбленным он себя чувствует. Герой «Кризиса» демонстрирует свое превосходство над окружающим миром цитатами из школьной программы (дальше его духовный горизонт почему-то не простирается) а также акциями, которые вызывают сомнения в его психиатрической адекватности. Продиктовать запойному другу номера своей кредитной карты с лимитом в двадцать с лишним тысяч, подписать от злобы кабальный разводный контакт, не желая потратить 7 тысяч на адвоката (хотя как выясняется парой абзацев позже, у него имеются и другие кредитки), ввязаться в грязную операцию, заранее зная, что партнер не вызывает доверия и т.д, .и т.п. Везде и всюду наш герой предстает чуть ли не трагической жертвой, обманутой в каменных американских джунглях, а ведь он просто идиот. Но идиот с амбицией. Из возникающих ситуаций можно найти тысячу нормальных американских решений, но герой подчиняется логике советского итээра и опять-таки очень обижается, когда эта логика не работает. А автор окрашивает этот культурный идиотизм в трагические вампиловские тона!

По моим представлениям, произведения типа этих двух решительно противоречат духу «Русской Америки» и поэтому заслуживают нулевой оценки.

Сочинение Бориса Юдина "Дилетант" поначалу производит интересное впечатление, но затем автор запутывается и начинаются бессмысленные самоповторения. Автор, на мой взгляд, заблуждается, думая, что ассоциативная проза не должна иметь фабулы и сюжета, и в итоге получается нечто маловразумительное. Оценка - 2.

Остаются "Семья Жиглевич" и "Бассейн с подогревом" Лемберского. И та, и другая - вещи вполне достойные. В "Семье Жиглевич" привлекает благородный тон, ярко вылепленные характеры, изящный автобиографизм, а главное, понимание эмиграции как нормального состояния бытия в ХХ веке (не без имперских оттенков, впрочем). Текст Лемберского легко и весело написан, в нем живые коллизии, узнаваемые характеры, гибкая дистанция между автором и героями, отсутствие всего того, чем блещут Торчилин и Торин, хотя и чувствуется слишком сильная, на мой вкус, зависимость от интонаций и приемов Довлатова.....

...Мои оценки "Семье Жиглевич" и "Операции "Бассейн с подогревом" по 4 балла.

Я понимаю, что мои суждения будут скорректированы оценками других членов жюри. Но я хотел бы вынести на общее обсуждение следующее предложение: не присуждать первый приз никому, поделив второе место между Жиглевич и Лемберским.

С уважением,

Марк Липовецкий

От Координатора: Поскольку жюри не удалось достичь консенсуса, необходимого для принятия предложения Марка Липовецкого, призовые места в Большой Прозе были определены подсчетом баллов.