Владимир Буряк

 

ПЛАСТИЛИНОВЫЕ СКАЗКИ

 

 

 

              С к а з к а  п е р в а я

                БОЛЬШАЯ ДРАКА

       Однажды, в тридевятом царстве, в пластилиновом государстве, на берегу огромного океана, жили-были сказочные пластилиновые люди.
Они были, как и мы, взрослые и дети.
Взрослые мужчины охотились на пластилиновых зверей и птиц, ловили пластилиновую рыбу, а взрослые женщины сидели в основном дома и ухаживали за своими пластилиновыми детьми.
Но у них была одна большая проблема - их дети были очень шумные, непослушные, очень любили драться и очень не любили вовремя ложиться спать.
Самое главное было не давать детям драться. Они ведь были пластилиновые, во время драки сцеплялись в один огромный комок и мамам постоянно приходилось вылепливать своих детей из этого комка обратно. Это было очень утомительное занятие.
Поэтому мамы просили пап, чтобы те немного повоспитывали своих детей, но папы всегда говорили, что они ужасно устали на охоте - или рыбалке - и воспитывать своих детей не желали. А на следующий день папы опять убегали на охоту. Или на рыбалку. Там папам было как-то лучше, чем дома. Рыбу ведь не надо было воспитывать, и не надо было выслушивать от неё разные просьбы.
Так и шла жизнь в этом пластилиновом городке.
       Но однажды дети разодрались уж очень сильно.
Из-за какой-то игрушки, кажется.
При этом они слепились в такой тугой комок, что мамы еле-еле этот комок разлепили и вылепливали себе своих детей обратно чуть ли не всю ночь напролёт.
       А когда вылепили, то отшлёпали детей как следует своими пластилиновыми руками и отправили спать.
А потом стали разбираться, кто же первый начал эту драку.
Одна мама сказала другой: "Это ваш мальчишка виноват, вечно ему что-нибудь нужно от моей замечательной и воспитанной дочки!"
Другая мама тоже за словом в карман не полезла, и ответила так: "Что? Это ваша-то забияка замечательная и воспитанная? Да это из-за неё и начинаются все драки!"
"Из-за моей лапочки? Драки?" - закричала первая мама.
"Да! Из-за вашей сорви-головы! Драки!!" - закричала ей в ответ вторая.
Другие мамы тоже стали кричать друг другу разные обвинения.
Шум поднялся страшный.
Но дети к шуму давно привыкли, и поэтому спали себе и в ус не дули.
А их мамы ругались-ругались, скандалили-скандалили, да как-то незаметно тоже начали драться - прямо как их дети.
Но силы-то у мам было побольше, поэтому и драка у них получилась что надо. И во время этой драки мамы тоже, как и их дети, слепились в огромный комок...
Да, слепились они в огромный комок, сразу перестали кричать, естественно, и наступила тишина.
Из-за неё-то дети и проснулись.
Они ведь не привыкли к тишине!
Проснулись они и увидели, что их мам нету, а есть один огромный комок пластилина.
Поняли они, что произошло, но не растерялись, и немедленно принялись за дело. Теперь уже им пришлось вылепливать себе своих мам обратно из пластилинового комка.
Но ведь они были ещё не взрослые, они не умели так хорошо лепить, как их родители, и хоть лепили они мам всю оставшуюся часть ночи, и хоть мамы у них и получились, но были ужасно некрасивые.
А уже наступил день, пластилиновыми лучами ярко светило пластилиновое солнце, и мамы сразу побежали смотреться в зеркала.
И как только посмотрели они на свои отражения, как увидели, какие они стали некрасивые, так и заплакали во весь голос.
В этот день в городе пластилиновых человечков никто не дрался, все плакали - плакали мамы, потому что им было очень жалко себя и плакали их дети, потому что им было жалко своих мам, а ещё им было стыдно за своё поведение, из-за которого всё это и произошло. Плакали все до самого вечера.
И некому было им помочь, потому что папы всё ещё были где-то не то на охоте, не то на рыбалке...
И всё могло бы так и закончиться, если бы вечером этого грустного дня всё-таки не вернулись домой папы.
Папы очень быстро поняли, что к чему, побросали свои ружья и сети, и быстренько принялись перелепливать мам. Исправлять, в общем, ошибки своих детей. Папы ведь очень многое умели делать и разбирались во многих вещах, просто они и вправду очень уставали на охоте и рыбалке, и ещё они очень не любили, когда на них кричат.
В общем, папы перелепили мам, и вдруг оказалось, что мамы стали ещё красивее, чем были до этого. И не только красивее, но и добрее. Так произошло потому, что впервые за долгое время папы по-настоящему пожалели мам и позаботились о них, а мамы ведь очень любят, когда о них заботятся - от этого у них улучшается характер, и им уже не хочеться ни с кем скандалить. А когда мамы посмотрели на себя в зеркала, то их настроение стало вообще праздничным.
       Так что закончилась эта история очень хорошо: мамы стали ещё красивее, ещё добрее прежнего, папы стали заботиться не только об охоте и рыбалке, но и о домашних делах, и о воспитании своих детей, а их дети перестали драться так сильно, как они дрались раньше, и стали просто весело и дружно играть.
А если и подерутся когда, то уже не тридцать-сорок человек одновременно, а три-четыре, не больше, и перелепливать их бывает уже не так трудно...

 

 

 

С к а з к а  в т о р а я

 

ОТКУДА БЕРУТСЯ ПЛАСТИЛИНОВЫЕ ДЕТИ

     Как известно, у обычных пап и мам дети появляются разными способами. Чаще всего

детей приносят аисты. Иногда детей находят в капусте, иногда - среди помидоров, иногда - на огуречных грядках.
       Конечно, все дети хороши - и те, которых приносят аисты, и те, которых находят в овощах. Но самых хороших детей родители почему-то находят на грядках моркови. Я сам знаю двух "морковных" детей - мальчика и девочку. Уж такие они крепкие, такие веселые, такие непоседливые - все время что-нибудь выдумывают и вытворяют. Что-нибудь этакое!.. Поэтому их родители все время держат свои ушки востро.
       Всё дело, видимо, в том, что морковка - исключительно полезный корнеплод. Особенно если её натереть на мелкой тёрке, перемешать со сметаной и съесть самой большой ложкой. Впрочем, если вам не нравятся большие ложки, можете есть маленькими. Главное, делать это нужно регулярно. И тогда, если вы даже не "морковные", а, допустим, "огуречные", "помидорные", "апельсиновые" или какие-нибудь другие дети, вы тоже постепенно станете "морковными", то есть самыми лучшими детьми.
       Вот!
       Что же касается пластилиновых детей, то их родители не находят, а, само собой разумеется, вылепливают.
       Но вы глубоко заблуждаетесь, если думаете, что любой взрослый пластилиновый дядя или тётя могут запросто, из первого попавшегося куска пластилина, вылепить себе ребёночка и стать папой или мамой. В одиночку.
       Нетушки!
       Всё происходит совершенно иначе.
       На краю пластилинового городка растёт специальный пластилиновый сад. В этом саду, среди всех остальных деревьев там и сям растут Детские деревья. Они не потому Детские, что маленькие, а потому, что на каждом из них растёт один большой орех, из мякоти которого и получается пластилиновый мальчик или пластилиновая девочка. Но скорлупа у этого ореха очень твёрдая, и её может расколоть только будущий папа. А мякоть внутри ореха такая мягкая и нежная, что вылепить из неё ребёночка может только будущая мама.
       Поэтому к Детскому дереву будущие родители приходят только вдвоём.
       Но что они должны сделать сначала?
       Сначала они должны встретиться!
       Это не такое простое дело, как может показаться.
       В общем, когда пластилиновые девочки совсем подрастают и чувствуют, что пора бы им уже выходить замуж и становиться мамами, они идут к пластилиновому саду и начинают там негромко петь Одинокую песню. Так прямо и поют: "Хотим, мол, чтоб у нас были мужья, ладные да работящие, а ещё дети, а ещё хозяйство и всё остальное, что положено!.."
       Но они не хором её поют, песню эту, а раздельно, по-разному и с разных сторон сада.
       В это же время к саду, тоже с разных сторон, идут подросшие мальчики, будущие папы, и начинают слушать Одинокие песни будущих мам.
       Тут-то и происходит выбор!
       Будущие папы слушают пение, и каждый из них выбирает именно ту песню, которая нравится только ему.
       И не просто выбирает, а начинает подпевать своей избраннице.
       А потом и вообще идёт ей навстречу. А она, продолжая петь, идёт навстречу ему.
       Встречаются они обычно в самой глубине сада, подальше от посторонних глаз и рядом со своим Детским деревом.
       Встретившись, они срывают с Детского дерева созревший на нём орех и...
       И из сада возвращаются уже втроём.
       Но самое интересное заключается в том, что не только мамы и папы выбирают друг друга. Орех с Детского дерева тоже их выбирает.
       Как это происходит?
       А вот так.
       Самый первый орех на Детском дереве растёт и зреет очень долго - много-много лет.
Девочки и мальчики, будущие мамы и папы, растут и зреют одновременно с ним, но не на деревьях, конечно, а в своём пластилиновом городке, со своими пластилиновыми родителями.
       Но время от времени они приходят поиграть в сад, где растут Детские деревья.
       Вот почему его ещё называют "Детский сад".
       Они играют, а зреющие орехи к ним присматриваются.
       Присматриваются и решают про себя: "Вот этот мальчик, и вот эта девочка мне нравятся. Пожалуй, их-то я и выберу!"
       И начинают выбранных детей всё время звать к себе.
       Как они их зовут - очень большой секрет, и они его никому не выдают.
       Никому-никому!
       Но факт остаётся фактом - каждый Детский орех, каждое Детское дерево выбирает себе свою пару. И постепенно получается так, что эта пара всё время играет у своего дерева.
       И встречается потом, во время пения Одинокой песни, именно у этого дерева.
       Вот так у них, у пластилиновых людей, и продолжается жизнь!..

 

 

 

              С к а з к а  т р е т ь я

         АРТУР И ЛАУРА

       Артур и Лаура - это были такие пластилиновые мальчик и девочка.
Они тоже, как и все остальные дети из пластилинового города, часто ходили играть в Детский сад.
И там к ним тоже присмотрелся один Детский орех.
Присмотрелся и полюбил.
Поэтому и Артур с Лаурой, само собой, полюбили играть рядом с ним.
Правда, они никогда не говорили о нем: "Наш орех".
       Почему-то.
А потом они выросли и стали почти совсем взрослыми.
       Орех, глядя на них, думал: "Какие они стали большие! Этой весной еще, конечно, будет рановато, но на следующую весну они обязательно придут ко мне не просто так!.. Интересно только, кого они из меня вылепят - девочку или мальчика? А может быть, сразу - и девочку, и мальчика? Тогда я наконец-то перестану все время висеть на дереве и буду целыми днями бегать, прыгать, играть, расти и развиваться!"
А пока что ореху целыми днями, и даже ночами, приходилось только мечтать об этом прекрасном будущем.
Но вдруг, в один совсем не прекрасный день, Артур и Лаура поссорились.
Причем очень сильно.
Дети в пластилиновом городке еще не до конца разучились ссориться...
В тот день, глядя на орех, Лаура неожиданно сказала так:
- Смотри, Артур, наш орех уже почти созрел! На следующую весну он созреет полностью!..
- Почему это он "наш"? - вдруг буркнул Артур. - Просто мы часто играли здесь. Раньше. Наш! Чего выдумала. Можно подумать, мы уже поженились. А мы еще не поженились. Я, может быть, и вообще не женюсь никогда! А если и женюсь, то не на тебе. Ты много о себе воображаешь.
- Я?! Воображаю?!! - возмутилась Лаура. - Это ты - первый воображала в нашем городе! Вот еще, жених выискался!
       - Я?! Выискался?!! - тоже возмутился Артур. - Ты же сама первая начала!
- Нет, это ты первый начал!
       - Нет, ты!
- Нет, ты!
       - Раз так, раз ты такая спорщица, - сказал Аратур, - я с тобой больше не буду играть. И дружить не буду. Я вообще ни с кем из девчонок больше не буду играть и дружить. На всякий случай. Вот! Я сейчас на остров какой-нибудь уплыву, и буду там жить один.
- Ну и уплывай! Уплывай! - закричала Лаура. - Ближайший остров - Крокодилий. Там тебя крокодилы съедят. И хорошо! Потому что ты - очень вредный!
- Не съедят! - гордо заявил Артур. - Я их всех прогоню! Тем более, раз я вредный, они меня есть и не будут. Не смогут!
       И ушел. Уплыл даже, вот именно, на Крокодилий остров.
И в самом деле прогнал с него всех крокодилов.
И стал на этом острове жить один. В хижине, которую сам построил. Стал охотиться, ловить рыбу, и все такое прочее.
А еще он постарался забыть Лауру.
И забыл. Человек ведь что угодно может сделать, если изо всех сил постарается...
Но Лаура Артура не забыла.
Она время от времени приходила к их Детскому ореху, смотрела, как он зреет, и вздыхала.
Орех слушал, как Лаура вздыхает, и думал:
"Как же так! Как же так! Так ведь я могу навсегда остаться только орехом! А этого нельзя допустить ни в коем случае. Ни в коем случае нельзя!"
Но как этого не допустить, орех пока не знал.
А пока Артур жил себе один на бывшем Крокодильем острове, пока Лаура вздыхала, а орех думал, время спокойненько шло себе и шло.
Нет, оно бежало!
Нет, летело!
И прилетело в следующую весну.
Лаура совсем подросла. То есть выросла. Она, как и другие девочки, ее сверстницы, стала девушкой.
И ей смело можно было идти к Детскому саду, чтобы петь там Одинокую песню.
Но ведь Артур все еще оставался на своем острове. А петь Одинокую песню для кого-нибудь другого Лауре не хотелось.
Кстати, петь Одинокую песню можно было только три дня подряд. Нельзя было звать своего избранника, нельзя было ничего ему говорить, нельзя было его искать. Иначе семья не могла получиться.
       И если за эти три дня муж для девушки не находился, ей нужно было ждать до следующей весны.
Наступил первый день из этих трех. Все девушки пошли к Детскому саду.
Лаура сначала не хотела идти, а потом немножко подумала и тоже пошла.
"А вдруг, - подумала она, - Артур все-таки услышит мою Одинокую песню? Услышит, и перестанет сердиться, и приплывет обратно, и войдет в Детский сад, и мы встретимся..."
В общем, пошла она к саду и запела. Очень хорошо запела.
Но Артур не услышал ее.
Он ведь был далеко...
А орех услышал и очень сильно заволновался.
"Лаура уже начала петь Одинокую песню! - воскликнул он про себя. - А Артур ее не слышит! Что же делать?! Ну что же делать?!"
Тут в речке, которая текла рядом с Детским деревом, на котором рос этот орех, всплеснула какая-то рыба.
А надо сказать, что Детские орехи могут разговаривать со всеми существами в Детском саду. Кроме выбранных ими детей, будущих пап и мам.
       В общем, рыба всплеснула, и орех закричал ей:
- Рыба! Рыба! Ты слышишь меня?
- Ну, слышу, буль-буль! - ответила рыба.
       - Рыба, ты можешь мне немножечко помочь?
- Немножечко? Точно?
- Точно, точно!
- Немножечко - могу, буль-буль!
- Тогда плыви как можно скорее к бывшему Крокодильему острову и как-нибудь передай юноше, который там живет, чтобы он плыл обратно, домой, и бежал к Детскому саду, потому что здесь Лаура поет для него свою Одинокую песню!
- Так ведь он меня не поймет! Люди нас не понимают! Они нас только ловят...
       - Рыба, ну ты постарайся, а?! Ну пожалуйста!
- Ладно, я постараюсь... - буркнула, то есть, булькнула рыба, и поплыла изо всех плавников к острову, где жил Артур.
Она подплыла не очень близко к берегу и увидела там мускулистого, плечистого, загорелого юношу, который как раз чинил рыболовную сеть.
       "Какой он сильный! - подумала рыба. - Не буду я подплывать слишком близко, а то он еще поймает меня своей сетью!"
       И крикнула издалека:
- Эй, молодой человек! Молодой человек! Плывите скорее к Детскому саду, там для вас какая-то девушка исполняет Одинокую песню!..
Но крикнула-то она на своем, рыбьем, языке, и Артур ее не понял.
Он услышал только какое-то: "Буль-буль!"
       "Кто это там так громко булькает? - подумал он. - Наверное, это какая-нибудь крупная и очень вкусная рыба. Надо ее срочно поймать!.."
Артур схватил сеть, прыгнул в лодку и быстро-быстро заработал веслами.
"Ой-ей-ей! - подумала рыба. - Пора мне уносить отсюда плавники!"
И унесла.
Не поймал ее Артур и вернулся на свой остров без рыбы.
А Лаура, которая все пела и пела свою песню, вернулась домой без Артура. Очень грустная.
"Ничего не получилось... - тоже загрустил орех. - Скорее всего, Артур и вправду не понял рыбу... Что же делать? Ну что же делать? Что бы еще такое придумать?"
На следующее утро Лаура опять пошла к Детскому саду петь свою песню.
И, как только она запела, орех заволновался еще сильнее, чем вчера.
Тут на ветку его дерева села какая-то птица.
- Птица! Птица! - закричал ей орех. - Ты слышишь меня?
- Ну, слышу, курлы-курлы! - ответила птица.
- Птица, - стал просить орех, - ты не могла бы мне немножечко помочь?
       - Немножечко? Точно?
       - Точно, точно!
- Немножечко - могу.
- Тогда лети скорей на бывший Крокодилий остров и передай юноше, который там живет, чтобы он плыл обратно, домой, и бежал к Детскому саду, потому что здесь Лаура поет для него Одинокую песню!
- Я-то полечу! - сказала птица. - Но ведь люди нас не понимают! А вдруг он меня подстрелит из своего тугого лука?
       - Птичка! Ну пожалуйста! - взмолился орех.
- Ладно, курлы-курлы! - сказала птица. - Полечу, курлы-курлы!
       И полетела.
       Прилетела она к Крокодильему острову. Смотрит - на берегу сидит юноша, сеть рыболовную чинит. Рядом лук лежит. Тугой такой. И стрелы. Острые такие...
А юноша такой стройный, загорелый и мускулистый.
"Да, юноша очень даже симпатичный! - подумала птица. - Он мне нравится. А вот его лук мне совсем не нравится. Не буду я подлетать слишком близко!"
И закричала издалека:
       - Молодой человек! Молодой челове-ек! Летите, то есть, плывите, пожалуйста, скорее обратно, домой, там у Детского сада собрались девушки, и какая-то из них поет для вас хорошую песню!
Но крикнула это она на своем, птичьем, языке, и Артур ее не понял.
       Только "курлы-курлы" он и услыхал.
Услыхал и подумал:
"Кто это там так громко кричит в небе? Наверное, это какая-нибудь большая и очень вкусная птица! Надо ее срочно подстрелить!"
И он, отложив в сторону сеть, взял в руки свой тугой лук...
Птица увидала это сверху и подумала:
"Ой-ей-ей! Пора мне уносить отсюда крылья!"
И унесла. Артур даже не успел в нее выстрелить. Стрелу хоть сэкономил.
А Лаура опять вернулась домой одна. Очень, очень грустная.
Но орех загрустил еще больше.
"Нет, я должен что-нибудь такое придумать! Я должен, должен что-нибудь придумать!" - твердил он себе.
На следующее утро Лаура пришла петь свою Одинокую песню в третий раз. В последний раз в эту весну.
Она решила, что будет петь эту песню весь день, от зари утренней до зари вечерней, и, может быть, тогда Артур все-таки услышит ее и придет.
И вот Лаура запела. Она пела и пела, но никто не приходил. Артур был далеко и не слышал ее. Видно, он ее забыл. Совсем забыл...
       "Что же делать? Что же делать? - все думал и думал орех. - Так я, того и гляди, на всю жизнь - до самой следующей весны - останусь только орехом!"
Вдруг в листьях того дерева, на котором рос орех, прошелестел ветер.
- Ветер! Ветер! - закричал орех. - Ты слышишь меня? Слышишь?
- Ну слышу! У-у-у! Слышу-у! - ответил ветер.
- Ты не мог бы мне немножечко помочь? - спросил Детский орех.
- Почему же немножечко? Я если что-нибудь делаю, то уж как следует!
- Правда?! - обрадовался орех. - Тогда лети скорее к бывшему Крокодильему острову и передай юноше, который там живет, чтобы он немедленно плыл обратно, домой, и бежал к Детскому саду, потому что здесь Лаура поет для него свою Одинокую песню!
- Хорошо! - прошумел ветер. - Я обязательно ему это передам! Потому что я очень хорошо знаю Лауру - когда-то я любил с ней играть! А этот юноша - это ведь Артур, правда? С ним я тоже раньше часто играл!
- Да-да, это Артур! - сказал орех. И вдруг замолчал. - Подожди-ка! - воскликнул он. - А как ты будешь разговаривать с Артуром? Люде ведь не понимают языка ветра! До тебя Артур не понял ни рыбу, ни птицу!
- Ничего! - ответил ветер. - Я что-нибудь приду-у-маю!
И улетел.
Он очень быстро оказался у бывшего Крокодильего острова. Быстрее, чем рыба. Быстрее, чем птица. На то он и ветер.
И тут он сразу же закричал Артуру:
       - Чего это ты тут расселся? А ну, немедленно подымайся и отправляйся домой! Там, в детском саду, Лаура поет для тебя Одинокую песню!
Но Артур, как орех и думал, не понял ничего из того, что ему прокричал ветер.
Он просто услышал шум, свист и шелест воздуха.
Он даже сказал:
- Так, кажется ветер усиливается. Наверное, в океане будет шторм, Надо втащить лодку подальше на берег, а то ее унесет волнами!
- Да не будет никакого шторма! - нетерпеливо закричал ветер. - Это просто я, ветер из Детского сада! Неужели ты меня и в самом деле не понимаешь и не помнишь?! Ну-ка, скорее плыви домой! Тебя там ждет Лаура!
И ветер взъерошил Артуру волосы.
Артур нахмурился.
- Ветер все сильнее! - сказал он. - Пойду-ка я, займусь лодкой!
"Сейчас он точно уйдет! - всполошился ветер. - И так ничего и не поймет! А я ведь обещал ореху, что обязательно все передам!.. Так, пора придумывать что-то другое!"
И ветер задумался.
Поэтому он сразу утих.
- Странно... - сказал Артур. - Очень, очень странно... Куда девался ветер? Сегодня вообще ужасно странный день - такого у меня никогда еще не было… То рыба какая-то непонятная о чем-то булькает в океане, то птица какая-то невиданная что-то кричит в небе! И я сам чувствую себя тоже как-то странно - будто мне нужно куда-то идти, а я и не знаю, куда. Или не помню?.. А, ладно, пойду-ка я лучше сейчас спать - утро вечера мудренее!
"Ведь уйдет же! Уйдет! Засоня эдакий! - еще больше забеспокоился ветер. - А я так и не смог ничего ему передать! Как же, как же это сделать?.. Стоп! Я придумал!"
И ветер опять оживился.
Сначала он еще сильнее взъерошил Артуру волосы, потом метнулся к берегу океана.
Там, у самой кромки воды, было очень много мелких разноцветных камешков.
Ветер собрался с силами, закружился, завертелся - и превратился в небольшой, но очень мощный смерч.
Который тут же поднял в воздух целую тучу этих камешков.
- Ну и дела! - сказал Артур.
А ветер подлетел опять к Артуру, из смерча сделался стремительнымм вихрем, и…
И швырнул все поднятые им камешки и крупинки песка прямо перед Артуром!
Но он не просто так их швырнул, а камешек к камешку, крупинку к крупинке, цвет к цвету.
И на песке перед Артуром вдруг появилась очень красивая картина.
Точнее, портрет прекрасной девушки.
Артур сначала прямо рот разинул от удивления.
А потом вдруг покраснел, побледнел от волнения и закричал:
- Это же!.. Это же портрет Лауры!.. Какая она стала взрослая! Какая красивая! Она стала такая красивая, что, наверное, теперь со мной и разговаривать не будет!
"Эх ты, дурачок!" - подумал ветер.
- Так что останусь я лучше на этом острове навсегда! - горько сказал Артур. - Тем более, что я перед ней так виноват!
"А вот этого делать ни в коем случае не нужно!" - вновь забеспокоился ветер.
И быстренько швырнул на песок все те цветные камешки, которые у него еще оставались.
Тут же рядом с портретом Лауры появился портрет самого Артура.
       - Так, а это кто? - подозрительным голосом спросил Артур. - Кто это еще такой рядом с Лаурой?
"Кто-кто! Неужто не ясно?" - рассмеялся ветер про себя.
- Так это же я! - догадался тут Артур.
И посмотрел на свой портрет повнимательнее.
- Ну, вообще-то, я тоже ничего!.. - сказал он немного погодя. - Только почему я на портрете получился с закрытым ртом, а Лаура - с открытым, как будто она что-то кому-то говорит?.. Да нет же, она не говорит, она поет! Она поет... Она поет Одинокую песню! Ведь сейчас - опять весна! Ведь прошел уже целый год после того, как я поселился на этом острове один! А кому она поет эту песню? Неужели мне?.. Лаура! Подожи, не уходи! Я сейчас к тебе приплыву!
И Артур, больше не теряя времени на раздумья, кинулся к своей лодке.
Он вышел в открытый океан, и поднял парус.
Тут уж ветер от души постарался, чтобы Артур побыстрее добрался со своего острова домой!
И, едва выбравшись на берег и кое-как вытащив из воды лодку, Артур помчался к Детскому саду, где Лаура очень грустным, очень усталым голосом пела свою Одинокую песню в самый-пресамый последний раз.
Ведь был уже вечер, день кончался, и солнце над Детским садом висело низко-низко...
Вдруг Лаура услышала, что ей подпевает Артур!
И таким сильным и красивым голосом...
Вся ее грусть немедленно куда-то исчезла, Лаура запела громче, радостнее, и пошла Артуру навстречу.
И в глубине сада, рядом со своим орехом, они наконец-то встретились.
Встретились, и сразу же стали обниматься, целоваться, говорить друг другу разные очень хорошие слова, и все такое прочее.
"Ну, наконец-то! - подумал орех. – Надо обязательно сказать ветру большое спасибо!"
Но сделать этого орех не успел - его сорвали с дерева.
Ветер полетел дальше, по своим делам, а Артур с Лаурой, не мешкая, принялись вылепливать себе детей.
Детей, вот именно!
Потому что они, оказывается, так заждались друг друга, что вылепили себе не одного сына или одну дочку, а сына и дочку сразу - как Детский орех и мечтал.
Вылепили, и из Детского сада возвратились даже не втроем, а вчетвером.
То-то у всех было радости!
Особенно у тех девочки и мальчика, которые совсем недавно были Детским орехом...

 

 

 

             С к а з к а  ч е т в е р т а я

               ПРАЗДНИК БАБОЧЕК

Артур и Лаура назвали своих детей очень просто: Дима и Наташа.
Дима и Наташа росли веселыми и дружными. Им все нравилось делать вместе. Особенно они любили вместе играть. И только в Детском саду Дима со своей знакомой девочкой играл под одним Детским деревом, а Наташа, со своим знакомым мальчиком - под другим.
Но однажды Дима и Наташа решили прогуляться вдвоем. Гуляли они, гуляли, и незаметно ушли от всех остальных детей на самый край Детского сада.
В этом краю они никогда раньше не бывали.
- Ой, смотри, Дима! - закричала вдруг Наташа. - Детский сад кончился! А я думала, он никогда не кончается...
- Да, кончился... - согласился Дима. - Зато здесь начинаются какие-то очень красивые луга. Разноцветные... Вон красный луг. А вон оранжевый! Желтый!
- А вон там - зеленый! - подхватила Наташа. - И голубой! И синий! Фиолетовый! Дима, давай пойдем и посмотрим, кто на них живет!
- Ты лучше под ноги посмотри! - сказал ей в ответ Дима. - Видишь?
Наташа посмотрела. И тут же закричала:
- Как будто разноцветный арбуз! Мы стоим на его макушке! Интересно, кто это тут все так раскрасил? Зачем?
- Ну, может быть, тут встречаются те, кто живет на этих разноцветных лугах, - сказал Дима. - Видишь, от каждого луга сюда идет тропинка. На каждую дольку - своя.
- А для чего они встречаются? - спросила Наташа.
- Ну, я не знаю... - сказал Дима. - Может быть, для того, чтобы обсудить тут какие-нибудь свои дела. Должны же быть у них дела!
- Ой, что-то я боюсь... - неожиданно пробормотала Наташа и прижалась к брату. - Вдруг они злые? Вдруг дела у них нехорошие?..
- Еще чего! - бодро ответил Дима. - Тот, кто живет в таком красивом месте, не может быть злым!
- Все равно, - сказала Наташа. - Давай лучше уйдем отсюда поскорее.
- Ну, давай уйдем, - не стал спорить Дима.
Но было уже поздно.
Со всех сторон раздался какой-то шорох, какие-то голоса, и через минуту на луг по всем тропинкам выползли громадные разноцветные гусеницы.
По красной тропинке ползли красные гусеницы, по оранжевой - оранжевые, по желтой - желтые...
Ну и так далее.
       Гусеницы были такие большие, что Диме и Наташе они показались не гусеницами, а прямо целыми гигантскими змеями.
- Ой! - закричала Наташа испуганно. - Сейчас они нас съедят!
- Еще чего! - снова сказал Дима. - Чтобы нас съели какие-то гусеницы?! Мы им не дадимся!
Первая красная гусеница услыхала последние слова Димы и закричала:
- Во-первых, мы гусеницы не какие-то! Не какие-то! А очень даже особенные! Во-вторых, есть мы вас не будем. Мы питаемся листьями и травой. Вот если бы мы питались детьми, мы бы вас, конечно, съели. С большим удовольствием. Потому что у вас очень здоровый вид!
- А почему вы особенные? - быстро спросил Дима.
       - Потому что у нас - я имею в виду красных гусениц - большое будущее! - ответила красная гусеница. - Ведь скоро мы превратимся в очень красивых бабочек!
Оранжевые гусеницы услышали эти слова и возмущенно закричали:
- Нет, это мы - особенные! Это у нас - большое будущее! Это мы скоро станем очень красивыми бабочками! Оранжевыми, а не какими-нибудь там красными или фиолетовыми!
- Что-о?! - тут же возмутились и фиолетовые гусеницы. - Да фиолетовый - самый лучший цвет в мире! Не то что там, допустим, какой-нибудь желтый...
- Что-о?! - закричали, разумеется, и желтые гусеницы.
Немедленно поднялся ужасный шум, потому что все остальные гусеницы тоже что-то такое закричали.
Такой ужасный, что Диме и Наташе пришлось закрыть уши ладонями.
Они стояли, закрыв уши, и ждали, пока гусеницы перестанут спорить.
Но те распалялись все сильнее и сильнее.
       И от собственного крика красные гусеницы стали еще краснее, оранжевые - еще оранжевее, желтые - еще желтее…
Ну и так далее.
Наконец Диме все это надоело.
       Он наклонился к сестре, отодвинул ее ладошку и сказал ей в самое ухо:
- Наташка! Надо нам их как-то утихомирить. А то я уже почти совсем оглох! Вот что бы ты сделала, если бы тебе в руки попала холодная противная жаба?..
       Наташа посмотрела на Диму, немного подумала и кивнула.
А потом она набрала в грудь побольше воздуху и изо всех сил завизжала!
Она так завизжала, что шум от криков гусениц им самим показался слабеньким шепотом.
Они тут же замолчали. Но через секунду закричали опять. На Наташу.
- Прекрати! Прекрати немедленно! Это совершенно невыносимо! У нас же нет рук, как у вас! Нам нечем закрыть уши!!
Наташа перестала визжать.
- Уфф! - одновременно выдохнули все гусеницы.
- Теперь - другое дело! - сказал Дима. - А то раскричались тут! Нашли из-за чего спорить!
- Вот именно! - добавила Наташа. - Ведь все цвета - одинаковые! И спорить из-за них нечего!
- Ничего они не одинаковые! - сказала одна из гусениц. - Они все разные! И какие-то, значит, из них лучше, а какие-то - хуже. Как и мы все...
       - И мы не успокоимся, пока не разберемся, кто же из нас самый-самый лучший! - добавила другая. - Потому что, если мы не успокоимся, то и не окуклимся! А если не окуклимся, то не сможем превратиться в бабочек!
- Правда, до сих пор нам в этом разобраться не удалось... - призналась третья гусеница. - Но, может быть, у нас это завтра получится?.. Мы каждый раз на это надеемся!
- Точно! Давайте на сегодня объявим перерыв и располземся пока по домам! - предложила четвертая гусеница. - А завтра продолжим нашу замечательную беседу опять!
- Действительно, - сказала пятая, - соберемся-ка мы завтра, и все решим. На свежие головы. Может быть...
- Постойте! - крикнул тут Дима. - То есть это, полежите еще немного! Не надо собираться завтра. Я знаю, как вам помочь сегодня!
- Да ну? - спросили недоверчиво синие гусеницы.
- Неужели? - добавили зеленые.
- Не может быть! - заявили все остальные.
- Может! - сказал Дима. - Я только что вспомнил одну историю, которую нам рассказывал папа. Историю про Большую Драку! Он сам в ней участвовал... В общем, вас всех надо просто взять и перелепить! Но сначала - перемешать.
- Перелепить? Перемешать? - удивленно переспросили гусеницы. - Зачем?
- Затем, что у каждой гусеницы тогда будут все цвета, и вам уже не надо будет ни о чем спорить! - объяснил Дима.
- Точно! - закричали теперь уже все гусеницы. - Какой ты умный мальчик! Но подожди - это не больно? Это не опасно?
- Нет, не больно! - успокоил их Дима. - И нисколечко не опасно. Если вы притворитесь не гусеницами, а просто длинными кусочками пластилина.
- Точно! - опять закричали гусеницы. - Как мы могли позабыть, что мы все - пластилиновые! Так, три-четыре - притворяемся!
И, недолго думая, гусеницы закрыли глаза, замолчали и стали, действительно, очень похожи не на гусениц, а на разноцветные пластилиновые колбаски.
- Какие они быстрые... - ошеломленно пробормотал Дима. - Это ж не кому-то другому, а нам придется их всех сейчас перелепливать. Работы-то сколько!
- Но ты ведь сам предложил!.. - вздохнула Наташа. - Говори лучше, с чего начинать?
- Надо их всех сначала разделить на одинаковые кусочки, - стал объяснять Дима, - потом кусочки скатать в шарики, а потом разноцветные шарики слепить между собой.
И Дима с Наташей приступили к делу.
Ох и пришлось же им потрудиться! Гусениц-то было очень много!
Трудились они без передышки до самой ночи и закончили свою работу уже при свете луны.
А когда закончили, Дима громко скомандовал гусеницам:
- Все, можете открывать глаза!
       Гусеницы осторожно открыли глаза, посмотрели друг на друга и опять загалдели.
Но теперь уже не раздраженно, а радостно.
- Какие мы стали красивые! - галдели они. - Какие разнообразные! И теперь нам больше не о чем спорить!
Тут гусеницы стали зевать, потягиваться и сонно жмурить глазки.
- Мы теперь успокоились, успокоились... - зашептали они. - И нам очень сильно захотелось спать... Поползем-ка мы, наконец-то, окукливаться!..
И в самом деле взяли да и уползли.
- Даже "спасибо" не сказали! - произнесла, глядя им вслед, Наташа. - А мы так старались!
- Ничего, они еще скажут! - успокоил сестру Дима. - Просто они сейчас очень торопятся...
И Дима с Наташей пошли домой.
И только они вошли опять в Детский сад, как чуть было не столкнулись со своими родителями.
- Мама! Папа! - обрадовались Дима и Наташа. - Как хорошо! Только что вы здесь делаете?
- Как - что? - ответили Артур и Лаура. - Мы пошли вас искать! Ведь уже ночь на дворе! Разве можно гулять так долго?
       - А мы не просто гуляли! Мы помогали разноцветным гусеницам! - объяснили Дима и Наташа.
И стали наперебой рассказывать о том, что же с ними произошло.
Артур и Лаура слушали их очень внимательно.
Потом сказали:
- Вы все сделали правильно! Теперь есть надежда, что Праздник Бабочек в этом году и вправду состоится. Ведь гусеницы уже давно спорят. И у них не было времени стать куколками.
И вот день Праздника наступил. Когда-то в этот день все, и взрослые и дети, выбегали на улицу, чтобы полюбоваться полетом только что появившихся на свет гигантских бабочек.
Но много, много лет этого праздника не было.
Все даже о нем позабыли. Поэтому сидели себе по домам и занимались всякими делами по хозяйству.
И вдруг какой-то маленький мальчик закричал:
- Бабочки! Смотрите, бабочки!
Все выбежали на улицу и стали смотреть в небо.
       И увидели, как из-за Детского сада одна за другой вылетают огромные и красивые бабочки.
- Какое чудо! - сказала какая-то тетенька. - Они наконец-то появились. Они взлетели! После стольких-то лет!.. Но теперь они стали разноцветными! Да такими красивыми! Интересно, как это получилось?..
А бабочки живыми разноцветными радугами заполнили уже все небо над пластилиновым городом.
И вдруг они понемногу стали снижаться, снижаться и подлетать прямо к тому месту, где стояли Дима с Наташей.
И каждая бабочка, подлетая к людям совсем близко, громко говорила:
- Спасибо! Спасибо! Огромное спасибо!
И люди, ничего не понимая, удивлялись:
- За что они говорят "спасибо"? Кому?
Но Дима с Наташей не стали, почему-то, отвечать на этот вопрос.
Они только переглянулись, кивнули друг другу головой...
И одновременно закричали бабочкам:
- По-жа-луй-ста!!