Лагунов Сергей

Под и над.

 

По мотивам морских баек, былей и небылиц.

 

Толкачеву, правдолюбу и драмоведу, посвящается.

 

 

 

 

Неторопливо вибрируя, подводная лодка, явственно российского происхождения, целеустремленно раздвигает подводные массы воды. В корпусе лодки возникает рутинное шевеление, в центре которого встречаются два офицера (ПЕРВЫЙ И ВТОРОЙ).

 

ВТОРОЙ ОФИЦЕР.

Первая боевая смена  вахту приняла.

ПЕРВЫЙ ОФИЦЕР.

Вахту сдал.

Первый офицер быстро мотает к жилому отсеку. Секундой позже раздается зуммер “каштана” (внутрилодочного переговорного устройства)

 

ВТОРОЙ ОФИЦЕР.

Дежурный по...Самед? Да, сейчас начнется сеанс связи. Давай дуй гальюн, да, про доктора не забудь.

На верхней палубе одного из отсеков трюмный САМЕД отходит от “каштана” и, направляя свой голос вниз, кричит.

САМЕД.

Имдат! Имдат! Имдат!

На средней палубе того же отсека трюмный ИМДАТ медленно с достоинством,  подает ответ.

ИМДАТ.

Ха-а!

САМЕД.

 

Имдат! Чеорт нерусский! Ты клапана открыла?

ИМДАТ.

Да-а! Открыла!

САМЕД.

А доктура закрыла?

ИМДАТ.

Да-а!

САМЕД.

Смотри!

Самед приводит в действие сжатый воздух. Судя по дребезжанию трубы, очень скоро воздух уперся в содержимое  резервуара гальюна и быстро понес это содержание в разные стороны забортной трубы. Скоро это дребезжание достигло линии корпуса лодки (этого щита от постоянного давления моря) и в противовес - резервуара гальюна медицинского изолятора. Несколько поколебавшись, выбирая, где сопротивление наименьшее, дребезжание сосредоточилось возле медизолятора. Постепенно вибрация стала стихать, а из медицинского “толчка” появилась коричневая струйка, сопровождаемая зелено-коричневой дымкой. Струйка потекла изучать  нижнюю плоскость, а дымка стала подниматься вверх, изучая весь объем. Вот дымка достигла стеллажей, потыкалась в разные скляночки и коробки, немного задержалась возле самой большой банки, в которой плавало несколько отростков, в которой опытный взгляд узнал бы аппендиксы, и неожиданно скользнула вниз, ощупывая тело корабельного доктора (ДОКа). Обогнув все контуры интеллигентного тела, она с удовольствием раздвоилась и юркнула в два носовых отверстия врача. Ноздри дрогнули. Вспыхнули глаза. Расщерился рот.

ДОК.

С-У-У-У-К-И-И-И!

Док порывисто вскакивает, и тут уже струйка напоминает о том, что сцепление с полом в изоляторе изменило свои свойства. Док шмякается рядом с кроватью и вбирает одеждой проказливую жидкость.

ДОК.

Дерьмо!

 

                                   ЗТМ

 

В отсек, где расположено помещение эскулапа, вваливаются ШТУРМАН и капитан-лейтенант (каплей) СИНИЧКИН. Док в это время занят уборкой: носом Имдата он пытается уничтожить злокозненную субстанцию.

 ДОК.

Гнида трюмная! Индюк, ты сиамский! Хрен иорданский! Я из тебя всю кровь высосу! Вот только ведро найду! Нацежу! Я тебе клизму сделаю! Из твоей крови вперемежку с гвоздями!

СИНИЧКИН.

Док, охлынь. Нельзя же убивать человека влет. Пусть размножается, такие тоже нужны.

ШТУРМАН.

Паша, а че у тебя так богато поливитаминами воняет?

СИНИЧКИН (осматривая обстановку).

Да, док, это у тебя не гальюн, а сортир. (Подходит к “каштан” и  снимает его) Бече пять, пустите в отсек вытяжной, пока мы тут все не пропахли и не сдохли.

ШТУРМАН.

Паша, привыкай. Тот не подводник, кого говном не обливало.

ДОК (отпуская проштрафившегося).

Мужики, может, можно мне этот чертов гальюн заварить?

ШТУРМАН.

Ага, а ходить в рукомойник.

СИНИЧКИН.

Только покойник не ссыт в рукомойник. (Имдату) Ну, что, дете малое, сынок безрукий, сколько раз повторял: прижимай крышку унитаза, там заходка не всегда срабатывает…

Откуда-то сбоку вылезает еще один трюмный Самед, предусмотрительно шхерившийся где-то в закутке.

СИНИЧКИН.

Самед, срочно дуйте за дуковскими мешками, чтобы через минуту здесь все убрали.

Двое трюмных рванули так, что мгновенно рассеяли остатки газов, сохранившихся после работы вытяжной вентиляции.

ШТУРМАН.

Паша, у нас к тебе дело…

ДОК.

Мужики я же уже говорил: нет у меня спирта. Вы же все на день солидарности с Африкой выжрали.

ШТУРМАН.

Паш…

ДОК.

Гиппократом клянусь! Женой с детьми. Нет ничего…

СИНИЧКИН.

Док, послушай. У Виктора беда.

Штурман вопросительно смотрит на каплея, тот незаметно для медика показывает кулак.

СИНИЧКИН (продолжает).

У него гирокомпас вышел из строя (штурман испуганно перекрещивает себя) по причине недозаправленности спиртом.

Штурман начинает сжимать пальцы. А доктору вдруг вспомнилась школа - впервые за последние десять лет - верблюды, нагруженные товаром; араб достает плошку, в которой плавает иголка… Доктор помотал головой – воспоминание опомнилось и исчезло.

ДОК.

А куда он подевался, спирт-то?

ШТУРМАН.

Паш, не будь ты, таким салагой! (После паузы) На флоте спирт “шилом” кличут.

СИНИЧКИН.

Будто сам не знаешь, куда он, проклятый, девается… Выручай, профессор! Не дай погибнуть кораблю, ведь, не доедем без азимута никуда.

ДОК.

Что же, у нас всего один компас?

СИНИЧКИН.

Как есть, один! Ты же знаешь, что наш кэп говорит:  настоящим морякам и одного хватит, а придуркам, сколько не дай - все мало будет…

ДОК.

Что же к командиру не обратились, он бы…

СИНИЧКИН.

Подсудное же дело, Паша…Тем более, штурманские у нас сам знаешь какие… стеснительные. У него штурманенок до сих пор зубами мучается, а к тебе не идет.

ШТУРМАН.

Движок заглушает, так подлец зубами скрипит…

ДОК.

Срочно его ко мне! Да, я аппендициты на раз удаляю, а уж зуб...

СИНИЧКИН.

Вот гирокомпас запустим, так сразу и пришлем.

ДОК.

Ладно, сейчас что-нибудь придумаем…

СИНИЧКИН.

Авиценна! Пирогов! Мечников! Голова…

ДОК.

Только, чур, не подглядывать!

Эскулап скрывается в хитросплетениях медизолятора.

ШТУРМАН.

Ну, ты – лепила!

СИНИЧКИН.

Витя, сколько раз я тебе говорил. “Шила” медику не утаить. И вообще, врач – последняя ступень падения морского офицера.

ШТУРМАН.

А замполит?

СИНИЧКИН.

А эта субстанция вне иерархии и моего понимания. Усек?

ШТУРМАН.

Договоришься…

Со всеми атрибутами морской подводной уборки появляются трюмные Самед и Имдат. Быстротой и отлаженностью движений они свидетельствуют, что чудеса робототехники не скоро привьются в рядах ВМФ.

СИНИЧКИН.

Вить, проследи за Самедом, а я еще раз проинструктирую…Надо же доктору, чтоб его добро зачлось: и говном больше не обдавало. (Имдату) Трюмный, отставить уборку. Давай показывай продув гальюна.

Каплей вместе с Имдатом выходят за пределы изолятора и направляются к механизмам, обслуживающим забортную трубу.

СИНИЧКИН.

Какое должно быть усилие?

ИМДАТ.

Сэмь? Восэмь?

СИНИЧКИН.

Отставить арифметику! Господи. Усилие зависит от глубины погружения. На перископной глубине отверни на два пальца.

Он складывает трюмному два пальца и показывает, как пользоваться этим измерительным приспособлением.

СИНИЧКИН.

А теперь к вентилям. Стоп, Делать будешь вслепую. Так. Слушай мою команду. Глаза закрыть.

Трюмный зажмуривает глаза.

СИНИЧКИН (продолжает).

Отставить! Щелчка не слышу!

В этот момент штурман привлекает внимание каплея, семафоря ему всеми доступными конечностями. Синичкин возвращается в изолятор. В нем возвышается доктор с вожделенной банкой в руках.

СИНИЧКИН (входя и обращаясь к Самеду).

Закончить уборку и приступить к тренировке брата своего. Чтоб вслепую все делал!

Самед, проявляя чудеса эквилибристики, забирает два ведра, две швабры, два дуковских мешка, пытается выполнить приказание.

ШТУРМАН (вдогонку).

Да, и сообщи, что докторский гальюн закрыт, резервуар переполнен. В следующее подвсплытие, начнете с него!

Все-таки, несмотря на все терзания трюмных, офицеры остались одни.

СИНИЧКИН.

Личный состав должен быть тупым и решительным, исполнительным до безобразия и доведенный в этом безобразии до автоматизма.

Наследник Гиппократа поднимает на две трети, заполненную прозрачной до синевы жидкостью,  трехлитровую банку.

ДОК.

Ну что, хватит?

ШТУРМАН.

Чего-то мутноватый.

ДОК.

Дареному спирту на осадок не смотрят.

СИНИЧКИН.

Нужно проверить на годность. Ты, док, понимать должен, гирокомпас - не клизма, его чем попало не заправляют. Давай склянки!

ШТУРМАН.

Правильно! Снимаем пробу.

Объединенные истинно русской идеей, сотоварищи организую “стол”. Очень быстро склянки заполнены. Старлей с штурманом вопросительно смотрят на медика, намекая, что он должен по праву хозяина произнести первый тост.

ДОК.

Не про вас будет сказано, братцы, но все люди - сволочи, только одни приятные, а другие – противные! За вас!

Все дружно выпивают.

ШТУРМАН (крякает).

Жаль, закуси нет.

ДОК (изменившимся голосом).

Закуска градус крадет!

“Совратители” переглядываются.

СИНИЧКИН.

Вот, се речь не юнги, а… Может “пулю” распишем? Чтоб настроение не пропало?

Штурман, как по команде, расстегивает планшет и достает заранее расчерченную “пулю” и колоду карт.

ДОК (берет карты в руки и начинает тасовать).

А компас?

ШТУРМАН.

Все равно следующего подвсплытия ждать для корректуры. Ну, чтобы “горки” крутыми не были (разливает по новой).

 

ЗТМ

 

 

Через вполне определенное время Синичкин и штурман обнаруживают себя в тесной офицерской двухместной каюте со всеми признаками российского “послестолья”.

ШТУРМАН.

Господи, как голова трещит. Хоть доктора зови.

СИНИЧКИН.

У него на все один диагноз – аппендицит.

ШТУРМАН.

Нет, точно спирт херовый был. Мутный.

СИНИЧКИН.

Хорошо быть линкором. Башню снесло, две осталось.

ШТУРМАН.

Ты только мне не трави. Я чего только в своей жизни не пил: от Амаретто до тормозной… Помнишь, он хвастается, что аппендицит на раз вырезает? Большущую банку с этими отростками видел?

СИНИЧКИН.

Да кто ее не видел? Главный медицинский аттракцион. Четыре органа, собственноручно удаленных нашим врачем.

ШТУРМАН.

Так, я думаю, что он нас из этой банки и угощал. Ведь недаром божился, что “шило” у него давно кончилось.

СИНИЧКИН.

А я вот думаю, у него грамм 150 еще осталось. Я точно свою дозу знаю: хоть и отключился, но явно не добрал. Пятьдесят грамм лишними никогда не бывает.

В это время с перевязанной щекой в каюту протискивается ШТУРМАНЕНОК.

ШТУРМАНЕНОК.

Товарищ штурман, как прикажете доложить о гирокомпасе?

ШТУРМАН.

Что еще? Не уследил?

ШТУРМАНЕНОК.

Товарищ штурман, Вы же сами с доктором вывели гирокомпас из строя…

ШТУРМАН.

ЧТО?

ШТУРМАНЕНОК.

Ну, Вы указали ему отверстие, а он ливанул туда спирта. Грамм 150. Закоротило.

СИНИЧКИН.

Я всегда говорил, что свою дозу надо всегда допивать. Вот последствия!

Внезапное осознание своего бессознательного поведения способно свести самого подготовленного человека с ума. Штурман зарычал и стал рвать на себе китель.

ШТУРМАН.

Леша! Помоги мне! Пристрели меня! Я так больше не хочу жить.

Испуганный (или наученный) штурманенок испарился из каюты.

СИНИЧКИН.

Еще чего! Потом замучаешься рапорта писать. Да и чем я тебя застрелю? Может, сам отравишься? А яд возьмем…

ШТУРМАН (выбегая).

К доктору!

ЗТМ

Крохотный пятачок возле медизолятора. Осаждающие врача штурман и каплей ногами пробуют на крепость редуты, возведенные предусмотрительными кораблестроителями.

ШТУРМАН.

Открой, Айболит!

СИНИЧКИН.

Как ты там взаперти? От миазмов не ослеп?

ДОК (за переборкой).

Как за спиртом шляться, так запахов не чуешь?

СИНИЧКИН.

А у тебя разве спирт остался?

ДОК (за переборкой).

Как же, останется после вас!

ШТУРМАН.

Ты зачем нам спирт из-под аппендицитов слил?

ДОК (за переборкой).

Вы - идиоты! Это мой эНЗе был, а аппендиксы у меня в формалине купаются. Пить надо меньше и закусывать лучше! Кроме просроченного аспирина ничего у меня теперь не получите!

СИНИЧКИН.

Да, разум ограничен, а дурь - беспредельна.

ШТУРМАН.

А яду дашь?

ДОК (за переборкой).

Тебе горсть седуксена надо!

ШТУРМАН (Синичкину).

Это что?

СИНИЧКИН.

Одна такая таблетка находит в организме мозг и убивает в секунду. А впятером они найдут мозг, даже если он провалился в жопу.

Штурман задумался над вновь открывшейся перспективой. Этой паузой воспользовался какой-то офицер (ПЕРВЫЙ?), появившийся за спинами наших героев.

ПЕРВЫЙ ОФИЦЕР.

Вы чего, ребята?

ШТУРМАН.

Да, вот, доктора хотим искалечить.

ПЕРВЫЙ ОФИЦЕР.

Хорошее дело. Но так не достанешь, караулить надо, пока не высунется. Или выманить. На приманку…

СИНИЧКИН (с видом Ньютона, получившим  свое яблоко).

На живца говоришь?…Ну, его к черту! Пошли лучше чай пить. (Первому) Пойдем, мы тебя приглашаем.

ШТУРМАН.

Леш…

СИНИЧКИН.

Пойдем, подумаем, как ему на мозоль получше наступить.

ПЕРВЫЙ ОФИЦЕР.

Чай не водка, много не выпьешь.

Новосколоченная тройка удаляется от медицинского убежища.

ШТУРМАН (обернувшись, кричит на прощанье).

Ладно, зараза, сиди тихо. Голоса не подавай, даже если на дно пойдем!

ДОК (за переборкой).

Видали, запах у меня! Подумаешь, запах! Запах им не нравится! Да, нет никакого запаха!

 

ЗТМ

 

В своей каюте, раскрасневшиеся от чая и доктороцентрированных планов мести, сидят каплей и штурман. Входит штурманенок с ведром воды и каким-то пакетом.

ШТУРМАНЕНОК.

Разрешите доложить. Ваше приказание выполнено.

СИНИЧКИН.

Начхим краситель дал?

ШТУРМАНЕНОК.

Из какого-то регенератора вынул. Сказал, что пить нельзя, можно облысеть.

ШТУРМАН.

Слушай, сынок, сюда. Сейчас пойдешь к этому коновалу и станешь лечить зубы…

ШТУРМАНЕНОК.

Виктор Степаныч, освободите!

СИНИЧКИН.

Если Родина скажет, героем станет любой.

ШТУРМАН.

Сынок, не упорствуй, а то я сам буду зубы у тебя дергать. Да и вообще требуй обезболивающего. Но главное – ты должен разблокировать дверь.

СИНИЧКИН.

Крепость должна пасть сегодня, ибо ярость моя безмерна, и я не в силах более сдерживать ее в себе.

 ШТУРМАН.

Если эта падла в ботах про меня спросит, я – занят, курс прокладываю. Иди.

СИНИЧКИН.

Все, что ни делает офицер, он делает во благо Отечества.

Штурманенок покорно выходит навстречу лечению. Старлей высыпает из пакета порошок и помешивает его. Вода приобретает красный оттенок.

СИНИЧКИН.

Клизма на крови? Ничего, чертов лекарь, побудешь у нас вурдалаком!

Слышен зуммер “каштана”

 

ЗТМ

 

Медизолятор. Над трясущимся штурманенком склонился врач.

 

ДОК.

Открой рот. Открой рот, а то придется через жопу зуб вырывать.

ШТУРМАНЕНОК.

А разве так можно?

ДОК.

А как, ты думал, аборты делают?

ШТУРМАНЕНОК.

А разве…

ДОК.

Ну, геометрия немножко другая, но принцип тот же. Этот болит?

 ШТУРМАНЕНОК.

А-а-а! Все болят

ДОК.

Ты потише, а то палец мне откусишь.

ШТУРМАНЕНОК.

Может, обезболивающего?

ДОК.

Подойди к стеллажу возьми там белые таблетки. А я пока инструмент достану.

Больной послушно встает и осматривает стеллаж. Лекарь в это время залезает под кровать.

ШТУРМАНЕНОК.

Так они все тут белые!

ДОК (из-под кровати).

А тебе не все равно? Бери, что дают.

Штурманенок оборачивается, смотрит на ноги эскулапа и подкрадывается к двери, освобождая ее для проникновения вышестоящих мстителей. Затем усаживается на прежнее место. Доктор вытаскивает на свет пыльную коробку и открывает ее. В ней лежат приспособления для медицинских пыток, одни страшнее других.

ШТУРМАНЕНОК.

Док, может, спиртом их протрем?

ДОК.

Какой спирт? Откуда у меня спирт после солидарности с Африкой?

ШТУРМАНЕНОК.

А это больно, когда тебе зубы рвут?

ДОК.

Не почувствуешь! Да, что там зубы! (Кидается к полкам и достает демонстрационную банку с аппендиксами) Вот! Смотри! Аппендиксы на раз! Может, у тебя живот болит?

ШТУРМАНЕНОК.

Только зубы! Может, все-таки укол?

ДОК.

Пил?

ШТУРМАНЕНОК.

Разве со Степанычем выпьешь? Он у меня даже кефир отнимает! Все сам выпьет, мне не дает.

ДОК (смягчаясь наличием общего врага).

Можно и укол…

Медик достает шприц, набирает в него из капсулы какой-то раствор, поворачивается. Штурманенок со спущенными штанами старательно выпячивает свой тощий зад.

ДОК.

Это что?

ШТУРМАНЕНОК.

КолИ быстрей, сил нет терпеть!

ДОК.

Так надо в противоположное место…

ШТУРМАНЕНОК.

Нет, сюда, меня не обманешь!

ДОК.

Кто из нас доктор? А ну тебя (втыкает шприц в предложенную выпуклость).

ШТУРМАНЕНОК (переворачиваясь).

А-а-а!

Доктор, пользуясь замешательством пациента, вставляет роторасширитель и щипцами выдергивает зуб. Затем он освобождает рот.

ШТУРМАНЕНОК.

Ты ж мне не тот удалил!

ДОК.

У тебя все же болели. Какая разница? Ладно, сейчас кровь остановиться, на другой посмотрим.

Врач снимает перчатки, кидает их в лоток, когда он поднимает глаза, штурманенок под воздействием перенесенного стресса и укола спит.

ДОК (проверяя пульс).

Надо же, спит. А я-то считал, что демидрол просрочен!

В каюту ниндзей проскальзывает штурман вместе с ведром возмездия. Он видит обмякшее тело своего подчиненного, слегка ржавые инструменты, банку с формалином, где плавают отростки…

ШТУРМАН.

Так вот как ты аппендиксы добываешь?! Упырь!

Мститель поднимает свое орудие, в этот момент лодка вздрагивает под воздействием встречи с подводным профилем земли. С полным поднятым ведром любой человек становится более неустойчивой системой, чем в обычном состоянии. Это положение штурман подтвердил в полной степени – он упал, по очереди ударяясь о ведро, уголки кровати и, в заключение, о стальной низ. Доктор устоял, но был с ног до головы залит красной жидкостью.

 

                   ЗТМ

 

Трюмный Самед не пострадал во время столкновения лодки, и, подчиняясь благоприобретенным во время службы рефлексам, потопал вдоль отсека внимательно осматриваясь. Возле медизолятора он видит темное пятно, придает своему лицу остервенелое лицо и входит на место происшествия. Его взгляду предстает живописная картина “в красных тонах” - с двумя обездвиженными телами, устрашающими инструментами и “окровавленным” доктором.

 

ДОК (протягивая руки).

Быстро ко мне!

Алфавит Кирилла и Мефодия, к сожалению, не приспособлен для передачи тех гортанных звуков, в сопровождении которых трюмный улепетывает из владений эскулапа.

 

ЗТМ

 

Командный отсек лодки. Командир, капитан первого ранга (КЭП), окруженный положенной по уставу свитой, распекает Синичкина.

КЭП.

Перестаньте являть собой полное отсутствие! Я же чую, что без Вас здесь не обошлось!

СИНИЧКИН.

Разрешите доложить, мне нечего доложить!

КЭП.

Синичкин, ты знаешь, что ты потомственный капитан-лейтенант?

СИНИЧКИН.

Никак нет!

КЭП.

Синичкин, ты появился на лодке капитан-лейтенантом, и десять лет спустя им останешься. Лодка без тебя, что деревня без дурачка.

СИНИЧКИН.

Я – не девочка, но мне грустно.

КЭП.

Синичкин, в последний раз закусите для себя вопрос: что произошло, или что еще случится?

В отсек по неуставному вламывается Самед, бешено вращая зрачками без соблюдения всяческой субординации. Он начинает метаться в замкнутом пространстве, наталкиваясь на тела подводников.

САМЕД.

В-а-а-х, зарэзали, зарэзали!

Примечательно, что обуздать стихию траекторий трюмного взялся Синичкин. Как и любой нарушитель порядка, он лучше других чувствовал нарушение правил и знал, как ввести стихийность в законоположенное русло.

СИНИЧКИН.

Смирно! Пятки вместе – носки врозь! Попку сжать и грудь вперед! Равнение на меня!

Традиции муштры полностью подтвердили свою целесообразность: трюмный замер, и загипнотизировано уставился на каплея.

СИНИЧКИН (Кэпу).

Товарищ капитан первого ранга, разрешите допросить?

КЭП.

Приступайте.

СИНИЧКИН (Самеду).

Что?!…Кто?!…Где?!

САМЕД.

Зарэзал….Дохтур….В мед…меды…

СИНИЧКИН (Самеду).

Кого?!

САМЕД.

Штурмэн и летеха (неожиданно добавляет) Док - мужчинна!

СИНИЧКИН (свистит).

Я – не мальчик, но мне темно.

КЭП.

Капитан-лейтенант Синичкин, берите двух матросов и тащите сюда этого Джека - потрошителя!

СИНИЧКИН.

Есть!

ЗТМ

 

Экспозиция предыдущей сцены, только в качестве распекаемого выступает доктор, а на заднем плане маячит Самед.

 

КЭП.

История Ваша грустна и печальна. Вы вывели из строя всю бече – один. Уложили всех штурманов и гирокомпас. Вас когда завербовали?

ДОК.

Да, я…

КЭП.

И надолго Вы определили штурманскую группу в лазарет?

ДОК.

Да, они…

КЭП.

Я переведу Ваше мычание. Если в течение этого подвсплытия кто-нибудь из штурманов не сможет засечь наш курс, я Вас под трибунал отдам!

ВТОРОЙ ОФИЦЕР.

Товарищ капитан первого ранга, график. Разрешите занять перископную глубину.

КЭП (офицеру).

Занимайте.

Причудливое внимание судьбы вдруг решило передать инициативу из рук капитана в другие руки.

ВТОРОЙ ОФИЦЕР (снимая “каштан”).

Трюмные, приготовьтесь продуть гальюны . Кто говорит? Имдат?… Справиться самому! Ваш товарищ сейчас на дознании.

ЗТМ

 

Знакомый отсек. Имдат с тоской смотрит на “каштан”,  переводит еще более печальный взгляд на забортную трубу с сопутствующими механизмами. Он подходит к вентилям и к нему приходит видение. Капитан-лейтенант Синичкин с бессмертными словам “Глаза закрыть”. Имдат закрывает глаза и исполняет ритуальный танец неведомой для него цивилизации: вентиля отворачиваются и заворачиваются…Вот он подходит к установке сжатого воздуха, прикладывает два пальца. Разницу между верхом и низом, право и лево, по часовой или против - каплей не успел донести в доступной форме: указатель отклонился на два пальца не от минимума, а от максимума. Не ведающий об этом матрос решительно рвет рукоятку и стремительно несется в медицинский изолятор. Как предостережения грозного и мстительного бога, звучат у него в ушах слова каплея: “прижимай крышку унитаза, там заходка не всегда срабатывает”. Забортная труба начинает свой танец: сжатый воздух, восхищенный свой мощью, подхватил содержимое двух гальюнов и начал искать выход. “Бум” - ударило в корпус очищающее давление. Затвор выдержал. Бег начался в противоположном направлении, но и тут было непреодолимое препятствие: Имдат встал на крышку унитаза и своим телом, и мускульным  усилием упертых рук и ног смог противостоять мощи сжатого воздуха. “Бум”, “бум” разносилось в отсеке. Баллон поднатужился в последний раз - и “бум” превратилось в шипение: труба лопнула по шву, содержимое двух гальюнов потекло в отсек, под давлением переходя в едкий туман. Туман не стал тратить время на разведку, как его тщедушный предок в начале нашей истории, а медленно, но неуклонно затопил отсек. Дошла очередь и до доблестного стража унитаза. Имдат вздохнул, закашлялся, но все же успел выдавить из себя подходящую для этого исторического момента фразу.

         ИМДАТ.

Вай, Аллах!

 

ЗТМ

 

Командный отсек лодки. Вся та же расстановка. Капитан заканчивает “разнос”.

КЭП.

Ваша матчасть - люди. Что должен делать офицер, когда у него матчасть не в порядке? Устранять недостатки. Что Вы млеете, демонстрируя глубину своего интеллекта? Моряки так просто не умирают! А Вы рядом должны сидеть. С ложечки кормить! Таблетки подсовывать! Мне штурмана на ногах нужны. Хоть на подпорках. Хоть сами подпирайте (Принюхивается) И почему от Вас дерьмом несет?

“Медицинский” туман теряя в цвете, но не в едучести, подобрался и в командный отсек.

КЭП.

Что происходит?

САМЕД.

Имдат! Вай, Аллах!

 СИНИЧКИН (капитану).

Осмелюсь перевести. Трюмный Мурзалиев гальюн в трюм продул.

Туман стал набирать цвет. Подводники стали кашлять. В клубах появился, проспавшийся и спасшийся, штурманенок.

ШТУРМАНЕНОК.

Степаныча спасайте. Там уже не пройти!

КЭП.

Вытяжной!

СИНИЧКИН.

Может не справиться.

КЭП.

Срочное всплытие. Приготовиться к продувке лодки.

ВТОРОЙ ОФИЦЕР.

Мы не в наших водах!

КЭП.

Отставить совет! Выполняйте приказ!

 

ЗТМ

 

Безмятежность моря прерывается поднятием подводного элефанта. Тесня друг друга, на мостик подводной лодки выбегают все моряки, которые могут себе это позволить в рамках устава. По южному темно. Такое ощущение, что звезды приобрели свою яркость за счет того, что забрали весь свет из  подвластной им земной небесной сферы.

КЭП (штурманенку).

Лейтенант, где Ваш секстант? Не теряйте времени, засекайте координаты.

ШТУРМАНЕНОК.

Товарищ капитан первого ранга, разрешите доложить. (Давая петуха) не могу я, глаза режет, не вижу я ничего.

ДОК.

Физиология. Через пару часов, может, оклемается.

КЭП.

Может – это Вы для барышень оставьте. На флоте либо - есть, либо – никак нет. (Синичкину) Капитан – лейтенант, займитесь сами. По готовности доложить.

Синичкин прикладывает фигуру из пальцев горизонту, вздымает большой палец к звездам.

СИНИЧКИН.

Докладываю: двадцать два градуса одиннадцать секунд северной широты, пятьдесят пять градусов и шестнадцать секунд восточной долготы.

КЭП.

Секстант мне. Ничего Вам доверить нельзя. Ну, Синичкин!

 Кто-то из свиты передает прибор. Кэп начинает манипуляции.

КЭП.

Хм-м, так, так… (Водит по сторонам тоскливым взором) А почему огни не горят? По такой темени мы сейчас на какую-нибудь посуду наскочим.

ВТОРОЙ ОФИЦЕР.

Фазу выбило! Контакты дерьмом залило.

КЭП.

А электрики где?

ВТОРОЙ ОФИЦЕР.

С гирокомпасом воландаются.

КЭП.

Свисток! Подавайте звуковые сигналы. Сейчас придавим в темноте кого-нибудь, извиняйся  потом по-английски. А кто из вас по-английски говорит?

СИНИЧКИН.

У нас нет свистка.

КЭП.

Как нет? А где же он?

СИНИЧКИН.

Утопили на прошлой неделе. Замполит пытался свистом приманивать дельфинов.

КЭП.

Сам он  … де…льфин! Целую неделю без свистка живете! Потеряли? Слепите из пластилина! Нет? Из дерева вырежьте! Из говна слепите!

Занятые красотами командирской речи моряки пропустили момент приближения красавицы яхты. Только командир почувствовал появление еще одного участника.

КЭП.

Ну вот. Чем сигналы будем подавать?

СИНИЧКИН.

Можно я свистну?

КЭП.

Что, уже свисток слепили?

СИНИЧКИН.

Я сам собой свистеть умею, хорошо умею! Громко!

КЭП.

А ведь я в детстве мечтал стать пожарным! Приступайте!

Старлей заложил в рот четыре  пальца и свистнул, как Соловей Разбойник. На яхте незамедлительно вспыхнул прожектор и начал шарить в поисках свистящего существа. Вот прожектор наткнулся на обводы лодки, а затем ослепил наших моряков. Свет оказался нестерпимо сильным: все зажмуриваются и отворачиваются.

ВТОРОЙ ОФИЦЕР.

Товарищ капитан первого ранга! Переноска готова! Мы ее из камбуза провели. Разрешите посветить в ответ?

КЭП.

Из камбуза? А почему не из гальюна? Гальюнных дел мастера! Посветит! Да если он еще раз посветит нам своим фонариком…мы враз утонем. Эх вы, дети великой страны!

Синичкин, вооруженный биноклем, начинает жадно осматривать лодку. На одной из палуб изящного судна, судя по всему, расслабляется хозяин всего великолепия – мужчина лет тридцати полулежит в шезлонге, а в нескольких метрах струнный дуэт девушек, аккомпанирует мысли, что кое-кто в этом мире умеет правильно жить. Синичкин переводит окуляр на одну из музыканток. Сосредоточенное лицо, пяди длинных волос, ласково перебираемые легким морским ветром, длинная шея, переходящая ... От этой картины трудно оторваться. Но штуманенок, лишенный увеличителя взгляда, нетерпеливо дергает старлея за рукав.

ШТУРМАНЕНОК.

Товарищ капитан-лейтенант, а можно мне?

СИНИЧКИН.

У тебя же резь в глазах?

ШТУРМАНЕНОК (отступая).

Опять все без меня. Эх…

СИНИЧКИН.

Ладно, бери…Смотри и знай, как Господь наказывает тех, кто пытается нарушить его законопорядок. На море надо быть над, а не под…

 

Продолжение подразумевается, но не обязуется быть.