Портал | Содержание | О нас | Пишите | Новости | Книжная лавка | Первая десятка | Топ-лист | Регистрация | Дискуссионный клуб | Научный форум | Исторический форум | Русская идея

Тип запроса:
"И" "Или"
Rambler's Top100
Золотые прииски Юлия Андреева  Книга Писем Владимира Хлумова  Слово Владимира Березина  Кошачий ящик Василия Пригодича  Классики и современники 
Дискуссия

Обозрение

ТАЙНАЯ ИСТОРИЯ ТВОРЕНИЙ

Ведет Владислав Отрошенко

20.08.2002
18:18

ПОДВИГ КАТУЛЛА

11.08.2001
17:52

Сумасшестивие мировой воли

12.07.2001
17:52

Встреча в Тамбове

    Существо языка, открыл Хайдеггер, “мыслит, строит, любит”. И, разумеется, говорит. “Язык говорит, — писал философ. — И это означает одновременно: язык говорит.”

    Мало того, только язык и способен это делать. Потому что “Язык по своей сути не выражение и не деятельность человека. Язык говорит.”

    Что же касается человека, то он “говорит только тогда, когда он соответствует языку”. Но даже тогда, когда человек говорит, ничего не меняется. Потому что “единственно язык есть то, что собственно говорит. И он говорит одиноко”, — утверждал Хайдеггер.

    Почему одиноко? Разве оно едино, это говорящее разными языками существо языка? Оно едино. И в тоже время множественно. Так же, как едины и множественны индийские божества; как един и множественен Шри-Кришна, он же Атман, показавший воину Арджуне перед битвой на Поле Куру себя во всем.

    Единое существо языка проявлено в разнообразных существах языка. Одно из них — существо языка Платонова.

    Вся загадка Платонова в этом существе, которому Платонов всего лишь соответствовал. Но это “всего лишь” было его тайным подвигом, который он совершал не в бреду, не в бессознательном порыве, не в пылу какого-то слепого юродства, а в ясном сознании. Он был бодрым и бдительным стражником, охранявшим жизнь непостижимого существа языка Платонова, которое родилось и обитало в нем.

    Не случайно и не из одного только писательского желания сохранить в неприкосновенности свой текст он подчеркнул однажды (в письме к жене из Тамбова от 1927 года) четыре слова:

    “Дорогая Маруся!

    Посылаю “Епифанские шлюзы”. Они проверены. Передай их немедленно кому следует. Обрати внимание Молотова и Рубановского на необходимость точного сохранения моего языка . Пусть не спутают...”

    Пусть не спутают... Что это значит? Пусть не спутают, не припутают, не примешают дух какого-нибудь другого существа языка? Или это значит — пусть не спутают с ошибкой, вывертом, недоразумением то, что родилось в полном разумении и было зафиксировано безошибочно.

    Платонов не был неким счастливым, блаженно наивным мастером, не ведающим, что он творит. Он ведал. И на необходимости точного сохранения своего языка настаивал именно потому, что ясно понимал: язык так еще никогда не говорил. Как? Ответить на этот вопрос значило бы возвыситься не только над отдельным существом языка Платонова, но и над существом языка как таковым.

    Если мы признаем, что язык у Платонова доходит в описании бытия мира и живущих в нем существ до своих последних возможностей, до своих крайних пределов, где происходит увечье и уничтожение языка и одновременно выражение невыразимого, то каким языком мы должны описывать сам этот язык? Таким, который лежит уже за пределами языка. То есть никаким. За пределы выйти никто не может. “Язык могущественнее и потому весомее нас”, — говорит Хайдеггер.

    Рассуждать о языке Платонова (а значит и о самом Платонове) можно только в рамках собственного, глубоко субъективного впечатления, каким бы ограниченным и неизъясним оно ни было. Это единственно верный путь. Всякая попытка научно-систематического, объективно-филололгического суждения о языке Платонова абсолютно бессмысленна. Потому что язык Платонова, стремящийся выйти за пределы языка, не предполагает умственной и даже чувственной деятельности. Он предполагает обморочное бессловесное видение существ, вещей и явлений мира.

     

    “В день тридцатилетия личной жизни Вощеву дали расчет с небольшого механического завода, где он добывал средства для своего существования.”

     

    Это первое предложение повести “Котлован”.

    Что-то здесь задевает сознание; какое-то закравшееся нарушение разворачивает его, как разворачивает ледяная кочка налетевшие на нее сани. Осознать, в чем оно, это что-то, пока еще возможно, — пока не сделан следующий шаг в глубину текста. Оно — в словосочетании “тридцатилетие личной жизни”; оно в том, что это словосочетание обладает той предельной избыточностью, которая и доводит язык до его собственных границ, туда, где брезжит иное, внеязыковое понимание смыслов; и оно, наконец, в том, что это словосочетание на самом деле не несет в себе никаких нарушений — напротив, является не просто правильным, а сверхправильным, правильным до такой степени, в какой земные существа не нуждаются: для них было бы достаточно сказать “в день тридцатилетия Вощову дали расчет”. Но “в день тридцатилетия личной жизни...” более понятно, — более понятно для каких-то других существ, которые словно ничего не знают о жизни воплощенного мира и его обитателях, но зато хорошо знают, что жизнь вне воплощения, вне личины, вне личности, — не личная жизнь никакими тридцатилетиями не измеряется. Потому что жизнь в целом — до и после личной — времени не подвластна. “Ибо не было времени, когда бы я не существовал, равно как и ты, и эти владыки народов, и в будущем все мы не прекратим существовать”, — говорит “Бхагавадгита” голосом одного из таких существ.

     

    “В увольнительном документе ему написали, что он устраняется с производства вследствие роста слабосильности в нем и задумчивости среди общего темпа труда.”

     

    В этом — втором — предложении “Котлована” уже нельзя указать, в чем именно сосредоточенно то непостижимое что-то, которое с корнем выворачивает сознание из почвы земного бытия, сообщая ему о земном же бытие. Что-то — здесь уже во всем и везде, — в самом существе языка Платонова, которое обращено вовсе не к человеческому сознанию и изъясняется вовсе не с человеческими существами, а с существом равным себе или стоящем выше. Ему, этому высшему существу показана жизнь в избранном сгустке вещества, который называется земным миром. И свойства именно его сознания, божественно безучастного, удаленного и всепринимающего, учитывает на каждом шагу существо языка Платонова, и в особенности там, где является смерть, которая не представляет для этого сознания трагически значительного события:

    “В будке лежал мертвый помощник. Его бросило головой на штырь, и в расшившийся череп просунулась медь — так он повис и умер, поливая кровью мазут на полу, — сообщает незримому существу в “Сокровенном человеке” существо языка Платонова. — Помощник стоял на коленях, разбросав синие беспомощные руки и с пришпиленной к штырю головой.

    “И как он, дурак, нарвался на штырь? И как раз ведь в темя, в самый материнский родничок хватило!” — обнаружил событие Пухов.”

    Откуда у существа языка Платонова эта уверенная беспечальность в словах о смерти? От туда же, откуда она в словах просветленных, блаженных; в словах Священных Писаний Запада и Востока.

    “Не проявлены существа вначале, проявлены в середине, не проявлены также в исходе; какая в этом печаль, Бхарата?” — говорит Кришна Арджуне, павшему духом, выронившему на дно колесницы оружие от человеческого ужаса, от страшной мысли, что вот сейчас он должен сразить на Поле Куру в братоубийственной битве своих родных и близких.

    Должна была быть какая-то очень важная причина, чтобы язык заговорил так, как он заговорил у Платонова — не принимая в расчет уязвимое сознание проявленных существ.

    Искать эту причину мы можем только в известном Платонове, то есть в его личной, заключенной в индивидуум жизни, которая длилась с 1899 по 1951 год. Но причина остается недоступной. Потому что она в другом Платонове. В том неисследимом существе, жизнь которого уходит в бесконечность по обе стороны от этих дат.

    Вероятно, именно с этим другим Платоновым, Платоновым-существом, Платонов-человек встретился однажды в 1927 году в Тамбове.

    Чуждый всякого мистицизма, он описал эту встречу в письме к жене детально и ошеломленно, настаивая на сугубой серьезности своего сообщения. Вот оно:

     

    “Два дня назад я пережил большой ужас. Проснувшись ночью (у меня неудобная жесткая кровать) — ночь слабо светилась поздней луной, — я увидел за столом у печки, где обычно сижу я, самого себя. Это не ужас, Маша, а нечто более серьезное. Лежа в постели, я увидел, как за столом сидел тот же я и, полуулыбаясь, быстро писал. Причем то я, которое писало, ни разу не подняло головы и я не увидел у него своих глаз. Когда я хотел вскочить или крикнуть, то ничего во мне не послушалось. Я перевел глаза в окно, но увидел там обычное смутное ночное небо. Глянув на прежнее место, себя я там не заметил.

    До сих пор я не могу отделаться от этого видения, и жуткое предчувствие не оставляет меня. Есть много поразительного на свете. Но это — больше всякого чуда.”

     

    Нет нужды и возможности комментировать эти слова.

    Лишь на одно обстоятельство следует здесь обратить внимание.

    Мы уже говорили в начале о соответствии Платонова существу языка Платонова. Спросим теперь: что делало в Тамбове за письменным столом у печки таинственное существо, которое не только обликом, но и духом (ибо Платонов ясно видел в нем свое я) соответствовало Платонову? Мыслило ли оно, строило, любило?

    Оно пулуулыбалось и быстро писало, не показывая своих глаз. И это все, что мы знаем о нем.

     

12.07.2001
14:12

Книга для комментариев на скрипке

11.07.2001
12:35

Гоголь и призрак точки

11.07.2001
12:33

Гоголь и воздух

11.07.2001
12:32

Гоголь и ад

11.07.2001
12:31

Гоголь и элементарные частицы

11.07.2001
12:28

Гоголь и рай

11.07.2001
12:24

Гоголь и паспорт

11.07.2001
12:23

Последняя метаморфоза Овидия

11.07.2001
12:21

Последнее озарение Пушкина

09.07.2001
14:10

Обозрение скоро начнет работу

1

 

Архив Обозрения Добавить статью

 

Редколлегия | О журнале | Авторам | Архив | Статистика | Дискуссия

Содержание
Современная русская мысль
Навигатор по современной русской литературе "О'ХАЙ!"
Портал "Русский переплет"
Новости русской культуры
Для тех кому за 10: журнал "Электронные пампасы"
Галерея "Новые Передвижники"
Пишите

Русский переплет

© 1999 "Русский переплет"

Copyright (c) "Русский переплет"
Rambler's Top100 TopList SpyLOG Aport Ranker