<<
01
13
>>
|
<<
0113
>>
|
|
|
ЗАЩИЩАЙТЕСЬ, АРДЕЛЯР КЕЙС!95 ЛЕТ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ ЛЬВА КАССИЛЯ 30 ЛЕТ СО ДНЯ СМЕРТИ ЛЬВА КАССИЛЯ 70 ЛЕТ СО ДНЯ ВЫХОДА В СВЕТ ПЕРВОЙ ПОВЕСТИ ЛЬВА КАССИЛЯ "КОНДУИТ" КАССИЛЬ Лев Абр. (1905-1970), рус. писатель. <...> Автобиогр. приключенч. пов. "Кондуит" (1930) и "Швамбрания" (1933) о рев. событиях 1917 глазами детей <...>. Большой Энциклопедический Словарь Каких имен собрание! Прощай, прощай, Швамбрания! повод? первые 3 строки жанр? нотабене там сям неопавшие листья хехе структура? а нет ея ставлю циферки римские вот i Стоило перечитать - свет, свет от детства, от самого дна (чужого - и моего, и моего: и я знал, и я знал Место, Где Земля Закругляется); эпоха, ловко сцапанная, скомканная, скатанная в шар - бумажный, из рецепта из отцовского стола; глобус невеликой слободцы начала века - Века Крови, выжеванный, плюнутый из Века Крови - в вечность: плевалку из листа из кондуита... эпоха! воскресни, эпоха, спрыгни с измызганной стр. (о Детиздат! о синюшность и жухлость и запах обложки! о роскошь рисунков - тех, ганфовских, неотвязно детальных, родных тексту настоль же, насколь текст нелетуч из чада - из памяти чада-меня) - миг, и он здесь, магнетизер-гимназер Фьютингеич - Тпрунтиковский - Чимпарчиферечесалов - Фамин - Трепаковский - Поколено - Синеморе - Переходященский: кастет вполкармана плюс жмых вполгубы; сел к боку бок, двинул в бок - ххха, ты-ту-та? Айда! Дуй! Со! Мной! ii новая игра на всю жизнь iii Главное - взрыв, блямба букв, наважденье, исходный шок; шалая радость первооткрыть - первораскрыть - новую книгу: новый - невероятно-правдошний! - мир; ибо что подкупает стражей детского сердца?.. стражей сторожких, да падких до подкупа?.. Смешно ж: ведь не бочка варенья, не ящик печенья, но заверченность, интригующесть с первого раза - с первого аза: с распрекрасной красной строки... И точно; и помню, как нынче: раскрыть, раскрыть на странице 3; а уж там-то - такое!!! Такое: КОНДУИТ И ШВАМБРАНИЯ Повесть о необычайных приключениях двух рыцарей, в поисках справедливости открывших на материке Большого Зуба ВЕЛИКОЕ ГОСУДАРСТВО ШВАМБРАНСКОЕ, с описанием удивительных событий, происшедших на блуждающих островах, а также о многом ином, изложенном бывшим швамбранским адмиралом Арделяром Кейсом, ныне живущим под именем Льва Кассиля, с приложением множества тайных документов, мореходных карт, государственного герба и собственного флага Гипноз, магнетика, волшба (анонс а-ля Алькофрибас, Веселый Доктор) - и кто из детских может, сможет, мог во так же вот?.. Из читанных покуда, до двадцати восьми - никто. Никто. iv За Кондуит, первую часть, он взялся мальчишкою - в двадцать восьмом, в двадцать три, безопытно (статьи в Новый ЛЕФ? СовСибирь? Эту, как ее... Правду Востока? Всё не то. Лажа. Проехали), дополна полон эрою детства, мерою вечных ее соположных - микстур яви-бреда, восторгов-печалей, любви-нелюбви; оттого детство дышит Кассилем, Кассиль дышит детством как мало кто до - как мало кто после (как мало!..)... Кассиль-28 - пронзителен; слог КиШ - слог мастера, отточен до жути, явственно родствен слогу великих* (без дураков!); литвыкрутасы - в ассортименте (маяковская школа: давно ль обретался кассильчиковым при ВВ?)... Но - парадокс: пафос, и вектор, и токи первейшей из книг первейшего детского автора эсэсэсэр тридцатых (кто вровень? Арсений П. Гай?.. Ленька П. / Гришка Б.?.. Валя Бачей?.. Юрий Карлыч?... Хм-м-м... Ну уж нет: Кассиль интереснее. Сейчас - интереснее: недоказуемо, но ощущаемо) - мимо детского мира; сверх того, вообще центробежны детству. Message КиШ - брось играть, вырастай, займись дельным делом, определи врага, сражайся за то и за се, убей, умри сам!!! Стигматы талантливой книги - завертки на случай и так, постояльцы цитатника; удельный их вес в КиШ - громаден (рискну утвердить: громаднее, нежели тот же параметр у эталонных - в сем смысле - Ильфа с Петровым; речь, натурально, о ДС и ЗТ). Что ж выносишь, дочтя до конца? Вот это: Остров ни считается это клякьса ничаянно. - Место, где земля закругляется. - Вся война покрыта тротуаром. - Мы на вас презираем. - Гони их в хвост и в гриву! - Спозвольте причепиться. - Засекомая, вроде змеи. В кишках обитает. - Жри да рожу пачкай. - Неподходящее знакомство. - Умственность и рукомесло. - Чистый мрак без понятия. - Христос Воскрес его фамилия. - Ваше неправдоподобие. - "Прозба не дербанить в парадное, а сувать пальцем в пупку для звонка". - Киляля! - Аллюра-шкидла! - С оплаченным назадом. - Размордовать!.. И никаких! - Идея-фикус. - Воинствующий мальчик. - Апломбированный тон. - Зачем залезать на рожон? Осторожность прежде всему. - Я вас ни капли не понимаю. - Колоссающий обер-подлец. - Дело идет о жизни и наоборот. - Я - старый блуждающий еврей, и я вижу на вашем лице семейное счастье. Бьюсь об закладку, ваши дети не будут ходить босы и наги. - Да будет ей земля пухом и прахом. - Проборция и ушедрание. - Один на один - не нарываться. - Время пахнет порохом. - Мама, а наша кошка - тоже еврей? - Я кажу ура! - Утром был восход. - Я шел впереди всех, высокий и стройный. - У-ра, у-ра! - закричали тут швамбраны все. - Вечером был закат. - Получилась бурная овация. - Закат был отменен. - Кровь, сукровицу лили. - Точка, и ша! - Что это за плешь? - Э-мюэ. - Троглодиты и человекообразные. - Слушайте меня, первобытные братья, мамонты и бронтозаврихи. - Амеба из простейших. - Папонты пасутся в маморотниках. - Вселенский хай. - Сейчас начнете отсутствовать. - Считаю хай открытым. - Детский крик на лужайке. - Пусть умрет кого жалко. - Без пяти минут большевичка. - Ярко вырожденный талант. - Выше не может быть никакой критики. - Герой желудочного происхождения. - Устрани свой кулак, безумный! - Я чист душой и ясен разумом, но я несправедливо обойден людьми и властью. - Все швамбраны погибли, как гоголь-моголь. Перечень - не исчерпывающ; да что из того? Диаграмма упадка - расчерчена (швамбраны погибли. Занавес); фантазия, антоним смерти, гибнет (не так чтоб враз, без боя, но почти); смерть, маскарадясь изломом эпох (революцией, Самым Большим Взрослым Делом, вообще всяким таким), обстает рыцарей, алчущих справедливости (рыцарей - двое, и всяк из двоих - тот еще фантазер!). Исходом осады - простой ультиматум, где: а) убить фантазерство; б) принять уравненье всех-вся, несомое смертью, как Единственно Истинную Революцьонную Справедливость; в) сдохнуть. Кондиции - приняты; пункты - исполнены. Первый - сдыхает тут же (†1937); второй - испросивши отсрочку в тридцать лет и три года; открещаясь от детских выдумок; физкультурно бодрясь; спортивно пасуя; тщась перевыдумать наново; выдумывая пустое... |
Константин Александрович БЕЛЯЕВ (р. 1971) - переводчик, поэт, беллетрист-кроссвордист. В 1994 закончил Харьковский Национальный (тогда - Государственный) университет по специальности переводчик-референт (английский язык). Публиковался в харьковском журнале В Кругу Времен. В 1999 издал (за свой, между прочим, счет) работу Памятная книжная дата: 2 февраля 1999 года = 60 лет со дня выхода в свет последнего романа Джеймса Джойса "Поминки по Финнегану" (переработанный и дополненный вариант работы планируется к публикации в настоящем издании). Живет в Харькове. |
|
v Spiritus flat ubi vult: Аргонск; Баламутинск; Баламуть; Бальвония; Бильбоке; Биомальц; Бита; Бренабор; Бренаборск; Гамма; Гиальмар; Гирляндия; Гратис; Драндзонск; Жегля; Заграница; Какао; Кальдония; Канифолия; Каршандар; Каскара Саграда; Кегля; Китар; Клёк; Козны; Кондора; Конь-Яки; Кор-и-Дор; Кулички; Лаптаныка; Ливрея; Лукоморье; Матчиш; Микстура; Наказань; Нахлобучи; Ныка; Нью-Шлямбург; Пафнутий Синекдоха; Пей; Перегон; Пилигвиния; Плоцка; Портвейн; Порт-Ной; Порт-Сигар; Порт-у-Пея; Порт-Фель; Порт-Янки; Пришпандория; Ребус; Рич-Рач; Рыбьежирск; Сатанатам; Серсо; Сок-Панок; Танго; Угол; Уродонал Шателена; Хальма; Хина; Шарада; Швамбраэна; Шелапутия; Шпандырь; Южные Канделябры; Юла - пестрая компания, славные места, леткие бонмо детской интеллигентного дома 10-х ХХ-го! Что ж, та вселенная, тот обиход, то детство - располагали к игре, сотворенью уютных констант, милых незыблемостей шоколадного мирозданья... Бьет час; ИГРА - функция жара / снов / детского бреда сынов авраамовых, чад у врача - оккупирует нынешность, будущность, быль; к концу КиШ Швамбрания - нарицательна: вся сюрреальная виртуальность, всяк неотмирный отсверк, всё невзаправду-взаправдашнее - она: Однажды Оська прибежал из школы в полном смятении. На улице среди белого дня к нему подошел какой-то солдат и спросил Оську, не знает ли он, как пройти в Швамбранию... Оська растерялся и убежал. Мы сейчас же отправились вдвоем искать таинственного солдата. Но его и след простыл. Оська высказал робкое предположение, что, может быть, это был настоящий заблудившийся швамбран. [ Блуждающие острова | Блуждания швамбран, или Заблудившийся солдат ]1 И вот когда на той же неделе мы гуляли с Оськой по площади, к нам подошли два молодых крестьянина в обмотках и с маленькими сундучками на спине. - Молодые люди, родные, уважаемые, где здесь... это... - начал один скороговоркой, и мы замерли в страшном предчувствии. - Где тут в штабармию пройтить? В красные добровольцы записаться... Так вот куда искал дорогу таинственный солдат! [ Блуждающие острова | Швамбрания первой ступени ] В эти минуты я заметил, что одна из ламп, стоящих на авансцене, сильно коптит. Пламя тоненьким фонтанчиком встало из стекла. Отец приближался к дочери. Пламя уже доставало до края холщового павильона. Отец поднял руку с револьвером. Декорация могла вспыхнуть каждую минуту. Дочь ломала руки. Я уверен, что очень многие зрители видели, как грозила пожаром лампа. Но дочь упала на колени, и зрители молчали. Они боялись испортить убийство. Швамбрания владычествовала в зале. [ Блуждающие острова | Швамбрания для взрослых ] Можно и так (смелее, смелее!): Швамбрания - жизнь после жизни, предощущаемая при жизни; константою КиШ - остро, до колик в паху: бытие по сю сторону - шатко да валко, увы; непрестанный баланс на грани меж "здесь" и "там" - не для Лели и Оси: для всех (слушайте, Sartre et Camus!); сеансы Швамбрании - подыск уюта не здесь, так там - тождественны обморокам (сочти число сумеречных позиций на трех сотнях страниц)2: У меня до сих пор все воспоминания поются на мотив "Ханона". Только дни, утонувшие в липкой микстуре жара, дни нашего дифтерита, кори, скарлатины, крупа вспоминаются без аккомпанемента. [ Страна вулканического происхождения | Земля Ханонская ] Шитая позументом тишина молебнов. Руки по швам. Обмороки от духоты и двухчасового неподвижного стояния. [ Голубиная книга | П. Г. ] Меня били редко: боялись убить. Я был очень маленький. Все-таки раза три случайно валялся без сознания. [ Голубиная книга | Голуби-сизяки ] Боженова уносят. Обморок. [ Голубиная книга | Царский день ] Вскоре мне влепили в глаз таким крепким снежком, что у меня закружилась голова и в глазах заполыхали зеленые и фиолетовые молнии... [ Февральский кондуит | Большая перемена ] И мы увидели, что глаза Лизы закачены под лоб. Лиза давно была в обмороке. [ Блуждающие острова | Матч в "гляделки" ] Меня же Мадам Халупа однажды так грохнула головой о кафельный пол, что я лишь пять минут спустя ощутил себя снова живым, и то лишь наполовину. [ Блуждающие острова | Учиться было некогда ] Но комиссар уперся в плакат невидящими глазами. Он сидит на парте, отчаянно раскачиваясь, и что-то бормочет. - Чего ж они не встречаются?.. - беспокойно шепчет комиссар. - Пущай встренутся... И точка. - Кто не встречается, товарищ Чубарьков? - спрашиваю я. - Да они же, А и Б... путе... шественники... Александр Карлович встревоженно наклоняется к нему. Гибельным тифозным жаром пышет комиссар. [ Блуждающие острова | Красные безобедники ] Температура около сорока одного, состояние бессознательное, бред... [ Блуждающие острова | Плохо дело ] Тетки по очереди, одна за другой, как кегли повалились в обморок. [ Блуждающие острова | Чем пахло мыло ] Когда я с трудом открыл глаза, была драка. [ На твердой земле | Нашествие иогогонцев ] Голова кружилась от победы и от жестокой затрещины Биндюга. <...> Мне дали воды, и я сам поднялся с пола. [ На твердой земле | Большие новости ] Автор - вообще не взыскующий легких путей, не бегущий ни терниев, ни камней преткновенья - легко грохается в потьмы в виду всякого - и наималого! - форс-мажора. Персонажи - от шушеры до заглавных - ежестранично грохаются туда же. Кредо опоссума: мимо терниев - к звездам (тот путь - не прямей ли прямого?)... Итог(о). Пафос драки за справедливость, драки с миром, смердящим несправедливостью, - вне Кассиля, навязан Кассилю, воспринят Кассилем... (Какое там - драка! Так, вялые махи, невнятный посул: "лучше сказки будет быль"; "я хочу быть матросом революции"; "я хочу быть матросом и буду им"... Ох-хо-хонюшки, уж тот нам матрос - реинкарнация Джека, Спутника Моряков; неубиенный матрос всех кассилевских книг; матрос, раз приставший к покровским брегам - и не отчаливший никогда; м. б., сама Волга, отлитая - как океан в кэмероновской Бездне - в человечью плоть! Кто-кто, а Лева Кассиль, мальчишкою сросшийся с ролью ничтожной частицы не Волги - приволжского окоема, приречных, а все ж сухопутных, ландшафтов - знал: не быть, ой, не быть ему тем матросом!.. Душа автора - неказистого телом, слабоватого духом колумба сов. книги для юнош, обдумывающих житье - о другом, явно и непреложно. "Соцзаказ на высококлассную лит-ру для новых юных, вызревший к финалу 20-х - стартер досартровского экзистенциализма, совхайдеггеровщины а-ля Кассиль". (Бред. Вычеркнуть. Нет.) Дух дышит, где хочет. vi Кассо/Кассиль: Рыбий Глаз был ставленником прославившегося своей мерзостью министра народного просвещения Кассо. [ Голубиная книга | Директор ] - Фью-ю! Наяривай! Муштровщик! Граф Кассо! Рыба! [ Февральский кондуит | Калоши директора ] Лев Аристыдыч Кассо, бессараб (Византийское Право в Бессарабии и проч.); Лев Абрамыч Кассиль, швамбран (Кондуит и Швамбрания и проч.). Сближенья - из разряда странных? Полноте. Браки имен - не фикция, но обряд, привычный ономастическим небесам. Враг юношей Лев Кассо, друг юношей Лев Кассиль - wow! vii Часы. В классе уже начали отстегивать с рук часы, чтобы не повредить их в драке. [ Блуждающие острова | Внучки бесформенные ] Наручные часы - да не у одного, а у многих?.. (Этак между прочим: место и время действия - бывшая слобода Покровская Саратовской губернии; бывшая Покровская мужская гимназия; год 1918-й: живо, живо наследье треклятого царского ига!) Живо, живо всплывает: в мои 13 (по-тогдашнему - шестой класс; образцовая школа; Харьков; восьмидесятые годы) наручных часов у меня еще не было. У одноклассников - тоже. Т. е. у пары-тройки особо продвинутых они, вероятно, имелись - да я этого не помню, вот где изюм! Сизяк-гимназист при наручных часах - что, скажем, Тимур (тот, что с Ко) при, скажем, плейере; как-то вот так же непредставим. Вол.-невол. сопоставишь качества жизни - не в пользу совковых восьмидесятых, ага?.. viii А кондуит у нас был. У нас (на нас?) и у всех (на всех?) Остальных. Ничегошеньки с ним не случилось. Нормальный сов. кондуит. "Дневник поведения". Сам там был. Интересно: как с этим сейчас? Что вместо?.. ix Кстати-некстати: Пукис - трикстер, душа шалмана - ну чисто же бабелевский персонаж!.. x Странное дело: Леля - законченный неудачник "по части сласти". Вкусные еды сознательно отторгаются либо попросту не вставляют (как до "рев. событий" семнадцатого, так и после): Я вгляделся в него и... наполеон застрял у меня в глотке, как в снегах России. [ Голубиная книга | Наполеон и Кондуит ] Половинкой пирожного я запустил в кадета. Полтора пирожных я съел сам. Потом я лег на крышу и стал переживать. [ Голубиная книга | Первая швамбранка ] Теперь каждый получал большую кружку морковного настоя и два куска рафинада. Я пил школьный чай несладким и нес драгоценные кусочки домой. [ Блуждающие острова | Шишка на ровном месте ] Я стремительно бросаюсь к столу, наливаю из чайника, накрытого ватником, желтоватый настой в кружку и незаметно опускаю туда весь свой двухдневный паек рафинада. Трясущейся рукой принимает у меня кружку комиссар. [ Блуждающие острова | Чай да сахар ] Я оделся, чтобы сбегать домой. - Швамбранский сахар? - спросил Оська, поняв меня. - Безусловно! - сказал я. <...> Я представил себе, что бы вышло, если бы все это видел Степка Атлантида. "Вот, Степка, - сказал бы я, - отдаю на общую пользу всю сладкую частную собственность". <...> И с гордостью наблюдали мы, как матери пили чай со швамбранским сахаром вприкуску. [ На твердой земле | Простая земля ] Вывод? Да вот: Путь автора - путь аскета; неедячество Лели - универсалия, символ: стезя бесталанной державы, разбазарившей сладкую частную собственность, легшей костьми в аккурат у дверей европейской кондитерской (кондуитерской?..). (Не индуцируй, К. Б.! Не индуцируй!) xi О звуках - особо. КиШ - бенефис акустика; изящность + тщательность, с каковыми Кассиль фиксирует, холит, лелеет, смакует самомалейший оттенок звука - беспрецедентны для детской книги: не советской, но вообще: Самовар фыркает на Аннушку: "Фррря..." И посвистывает: "Фефела..." <...> При этом податной издает какой-то особенный, свой обычный пронзительный звук: - Кркльххх... [ Страна вулканического происхождения | Гудок разбудил Швамбранию ] - Ка-акх? - откинулся земский <...>. [ Страна вулканического происхождения | Золушка разоблачена ] Звонок. Лязгающий звон его имел два выражения. Одно, в конце урока - веселое, хихикающее, беззаботное: "Дунь! Жизнь - дребедень!" Другое - в начале урока, когда кончается перемена. Брюзжащая, злая морда: "Дррать вас надо, дрянь!" [ Голубиная книга | П. Г. ] У расщепленного пера звук нестерпимый, зудящий, как зубная боль: зинь-ицив... [ Голубиная книга | Голуби-сизяки ] У церкви Петра и Павла - колокол с трещинкой: "Ан-дрон!.. Ан-дрон!.. Ан-дрон!.. Ти-ли-лик-нем помаленьку... Тилиликнем помаленьку..." <...> - Ура-а! - А-а-а-а-а-...ыак ... - Николай Ильич, Боженов уже блюет на пол... [ Голубиная книга | Царский день ] - Гага-аап-чхи!!! <...> - Чжщхи!.. Ох! <...> - Чжихи!.. Ох!.. Чхищхи!.. [ Дух времени | Первое орудие, чхи! ] - Нтц-нтц-нтц! [ Февральский кондуит | Галоши директора ] - У-у-дрррж-ууджж-ррджржж... Громадной мухой бился в окне учительской вентилятор. [ Февральский кондуит | Отцы, папаши, батьки ] В четыре часа за Волгой, в Саратове, уронили что-то очень тяжелое. Шарахнулся ветер. Попробовали задребезжать окна. - ...Баммм... Еще раз, сдвоенно: - Ба-бм... бамммм!.. Казалось, выбивают чудовищной скалкой невиданный многоверстный ковер. [ Конец кондуита | Канун ] Историк не выспался. Он зевал и скреб подбородок. - И вот император Юстиниан Великий и... ыыэх-хе-хе... Федора... (Зевота одолевала его.) И Фе-ыаа-ха-ха-дора... [ Конец кондуита | Урок истории ] - Э-мюэ... [ Блуждающие острова | Э-мюэ и троглодиты ] - Станем же на четвереньки, милые мои троглодиты, - веселился Э-мюэ, - и вознесем мохнатый вой извечной ночи, в которую мы впадем... Уы! У-у-у-ы-ы-ы!!! - Уы-уы! - обрадовался новому развлечению класс. [ Блуждающие острова | Мамонты в Швамбрании ] Автор - ужасающе молод, он все еще помнит подлинную природу вещей и тварей, всамделишный голос их: как там посвистывал самовар да кто как зевнул-чихнул... Звуки, увязшие в мозгах юного гения, скажем, восемьдесят с хвостом лет назад - отзванивают в мозгах у меня, только что перечитавшего КиШ... Класс! Вот, скажем, Набоков так не умел... (При чем тут Набоков?.. А кто умел?.. Белый?.. Может, и так. Пожалуй, что да. Да. Белый - умел. Но речь - не о нем.) xii Отец. В слободе прежде шибко хулиганили. "Фулиганы", как называли их покровчане, были пожилыми, семейными людьми... От хулиганов этих в слободе не было житья. Полиция бездействовала. Жители решили действовать сами. Был составлен список самых матерых разбойников. По этому списку адресов толпа шла из улицы в улицу. Толпа шла и убивала... Было это глухой ночью. Один из главарей хулиганской банды скрылся у папы в больнице. Он действительно был серьезно болен. Он умолял спасти его. Он валялся у папы в ногах. - Бьют вас за дело. Только ваше счастье, что вы заболели вовремя. В данную минуту вы для меня прежде всего пациент, больной. И больше я ничего знать не хочу. Вставайте с пола, ложитесь на койку. Распаленная толпа осадила больницу. Она ярилась и гудела у закрытых ворот. Отец вышел за ограду к толпе. - Чего надо? Не пущу, - сказал отец, - поворачивайте-ка оглобли! Вы мне еще тут заразы нанесете в родильный. Дезинфицируй потом... - Ты, доктор, только бы Балбаша на руки выдал... Под расписку. Мы б его... вылечили. - У больного Балбашенко,- строго и раздельно ответил папа, - высокая температура. Я не могу его выписать. И никаких разговоров! И не шумите. А то больные пугаются - им это вредно. Толпа тихо придвинулась ближе. Но тут из нее вышел старый грузчик и сказал так: - Доктор, ребята, правильно излагает. Им ихняя специальность не позволяет. Пошли, ребята. А только мы Балбаша и после закончим. Извиняйте за беспокойство. Балбаша "закончили" через три месяца. [ Страна вулканического происхождения | Домашний капитан ] Во-первых (так - любопытно, не боле): чем все-таки занимались "фулиганы"? Насильничали? Что ж полиция-то бездействовала? Ежели, скажем, давалось на лапу приставам - отчего те не встали на пути у толпы? В-главных: крутой нрав, незаемное мужество, всамделишная интеллигентность Абрама Кассиля обрисованы, вопреки паре-тройке утаек, вполне отчетливо. От человека, способного на такое, логично ждать некой неслепоты, некой способности сортировать зерна/плевелы - либо, на крайний случай, решимости встать над схваткою, когда схватка станет вокруг... Тем глупей сущеглупый глупизм конформных речей, тем летальней аппендицит - нет-с, обширный перитонит либеральной интеллигентскости: вера в право на какую-то собственность (увели пианино), право на голос какого-то там протеста (отняли дом), вообще в какие-то свои интеллигентские права; тем омерзительней как бы слепая готовность служить сатанинской власти не за страх, не за совесть - за не к ночи усмотренные "культурные тенденции" (в ритм - белинковское: сдача и гибель, сдача и гибель...)... xiii Вот Донна Дина (Диндона) - юная большевичка, пассия тов. Чубарькова, раскройщица перспектив, окончательная погубительница Швамбрании (оттого, кстати, невзлюбленная мною уже в первом, младенческом чтении). Как Донна Дина попала в дом г-на Кассиля - в дом, сохраняющий даже тогда, в девятьсот восемнадцатом, мощные крохи буржуйского благополучия? "Из Москвы к нам приехала жить молоденькая двоюродная сестра". Этак запросто, без конфузий: приехала жить - и ага!.. Ладно. Вот троица недалеких, трусоватых да вороватых - короче, старорежимных с макушек до пят - тетушек. О них - много иначе, откровенней и злей: "<...> на нас со всех концов России посыпались голодающие тетки". Ясно: повод приездам дам (всех четверых) - голод, и только он. Все "приехали жить", чего там... Т. о., в знаменитой дискуссии о большевизме у Диндоны ровно столько же прав - птичьих прав - на сарказм и на пафос, сколь у столь нелюбимых Кассилем тетушки Сэры, тетушки Нэсы и третьей, - как бишь ее? - вообще безымянной, н-да, тетушки. Ибо и старорежимные тетки, и юная коммунистка Диндона - нахлебницы в плюс-минус сытом доме доктора-совбуржуина. (Но Диндона устроилась ведь на работу? В библиотеку? Детской библиотекаршей?.. Не катит: в Москве-то что?.. Библиотек, что ль, не было? То-то! Шалишь! Не в трудоустройстве дело... А в чем? А в жратве. Чтоб, значит, жратва была... и чтоб быть при жратве. Ведь просто ж, как стожды сто!) Меж тем Троетётие - последние люди, при всей их мещанской отвратности сохраняющие здравый смысл в бардаке, именуемом "город Покровск первых лет большевистской власти". Тетки - и только они! - имеют отвагу назвать чекистов разбойниками, большевизм - влиянием улицы (но не имеют, однако ж, отваги воспротивиться революцьонному натиску большевизанствующей тинэйджерши). Я вам объясню, ребята: - Я вам объясню, ребята, - сказала Донна Дина. - Тут виной всему старая пословица: там хорошо, где нас нет. Но вот один известный коммунистический писатель так писал: пролетариату незачем строить себе мир в облаках, потому что он может основать, и основывает, свое царство на земле. И для того у нас пролетарская революция, чтоб было там хорошо, где мы... В треске аплодисментов я услышал отзвуки гибели развенчанной Швамбрании. <...> - Ничего, ничего, они вернутся, - уверенно сказала Донна Дина. <...> - Они вернутся работать, а не играть. [ На твердой земле | Простая земля ] Там хорошо, где мы, так и не стало. Вернувшиеся работать - уволены без расчета. Но тогда, в девятьсот восемнадцатом (девятнадцатом?) ревсарказм Донны Дины - убийственно действен: "Значит, выходит, тебе золотая рамочка нужна? Тогда и Покровск в Швамбранию превращается?" Леля - тот не нашелся, что возразить... Надо бы: да! Мне, тебе, всем - нужна, до зарезу нужна золотая рамочка! К чертям мир без рамочки чистого Au! Даешь! "Честь безумцу, который навеет..." и проч. И прочь! Руки прочь от мечты, освященной-омытой шоколадными слюнями двоих - и кровищею миллионов!.. xiv Вычитал у Веллера (Всё обо Всём, 1999): В славной книжке Льва Кассиля "Кондуит и Швамбрания" есть блестящий эпизод. Слегка как бы эстетствующего подростка "умные" товарищи хотят устыдить - дивным образом. В вечерней комнате отодвигается занавес - и в раме является прекрасный зимний пейзаж с луной. Блестящий пейзаж! - он ахает. И вдруг через пейзаж едет извозчик. И для подростка очарование картины сразу исчезает - он понимает, что это окно с рамой от картины. Друзья поучающе посмеиваются. Кассиль, надо заметить, был невеликого ума мужчина, и в данном случае сам не понял, чего написал: он тоже фигово разбирался в сущности искусства и условности шедевров. Мол, если есть красота, созидательный акт художника уже излишен. И вообще на фиг оркестру дирижер (такое время стояло на дворе, ранние гримасы сов. власти). Это как раз перекликается с анекдотом: мама указывает сынку на рисующего художника: "Смотри, как дядя без "Поляроида" мучится!". Все верно. Вот только ума, ума-то он был великого - это без фиг, без веллеровских гипербол!.. А впрочем, оттого всё еще паскудней. xv Раскаленные зреющие силы бушевали в нас. Их стискивал отвердевший, закостенелый уклад старой семьи и общества. Мы хотели много знать и еще больше уметь. Но начальство разрешало нам знать лишь то, что было в гимназических учебниках и вздорных легендах, а уметь мы совсем ничего не умели. <...> Мы хотели участвовать в жизни наравне со взрослыми - нам предлагали играть в солдатики, иначе вмешивались родители, учитель или городовой. <...> Мы играли с братишкой в Швамбранию несколько лет подряд. Мы привыкли к ней, как ко второму отечеству. Это была могущественная держава. Только революция суровый педагог и лучший наставник помогла нам вдребезги разнести старые привязанности, и мы покинули мишурное пепелище Швамбрании. [ Страна вулканического происхождения | Запоздавшее предисловие ] Позже мы занесли в список несправедливости наше воспитание. Сейчас я понимаю, что нельзя особенно бранить наших родителей. Они были только люди своего времени, и, уж конечно, совсем не худшие. Подлый уклад той жизни уродовал нас так же, как наших родителей. [ Страна вулканического происхождения | Езда "в народ" ] Нам было оборудовано классическое "золотое детство" - с идеалами, вычитанными из книжек "Золотой библиотеки". У нас была специальная гимнастическая комната, игрушечные поезда, автомобили и пароходы. Нас обучали языкам, музыке и рисованию. Мы знали наизусть сказки братьев Гримм, греческие мифы, русские былины. <...> Но старые книги и учителя, воодушевленно повествуя о коронованных героях, ничего не сообщали о людях, делающих вещи. И из нас растили или белоручек, беспомощных и никчемных, или надменную касту чистоплюев - людей "чистого умственного труда". [ Страна вулканического происхождения | Вокруг нас ] Гм-гм... Изрядная же ты сволочь, Леля! Ну, кем ты вырос? Кочегаром ли? Плотником? Монтажником ли, высотником? Вырос ты, Леля - увы! - чистоплюем, человеком - увы и увы! - "чистого умственного". Увы, и увы, и увы! Кого-что винить? М. б., золотое детство? А м. б., подлый уклад той жизни (родителей, теток, Э-мюэ с Ла-Базри-де-Базаном впридачу)? Ты хотел много знать, еще больше уметь - но прежнее мироустройство, отринутое тобою (с тобою - такими, как ты) ради сказочных знаний-умений, щедро посуленных революциею, по крайности, не убивало желанья знать, желанья уметь... Возжелавшие много знать, вкушая от древа жизни в большевистском эдеме - падали от меча ("...и поставил на востоке у сада Едемского Херувима и огненный меч обращающийся, чтобы охранять путь к дереву жизни" - Быт., 3, 24. Ха!); ведь и брат твой Иосиф - из их числа; ведь и сам ты доплелся до плеши лишь потому, что вовремя перестал соваться, сказавши "не знаю и знать не хочу" - неужто не помнишь, а, Леля?.. Ты рвался участвовать в жизни на равных со взрослыми - что ж, то бытие предстояло карьерою, скажем, врача, иль там физика-математика (физмат МГУ - та реальность: рудиментарно), литератора тож; во всяком итоге - достаточного буржуа, шестерни среднего класса, нормальной чел. единицы (той, что не вздор и не ноль!) в нормальном чел. обществе - не без нормальных мерзостей, не без нормальных прелестей... Увы. Но кто ты таков, Леля? Каков ты - не в том, но в сем, сколиозно-кривом, сбывшемся бытии? Отметим дурное (хе-хе, в аккурат по Леле - Толстому). Отметим навязчивость Minderwertigkeitskomplex’а, вечную лебезу чистоплюя-интеллигентика пред волгарем из простых (всегда правильным, блин, до обидного правильным - что твой арбуз, ей-богу...).** Отметим недолговечность таланта: после первых, блистательных повестей не написано, ежели честно, совсем ничего, что не жаль было бы "скурить, не читая" ("я свой букварь во втором еще классе скурил, не читая" - ™один мой знакомый). Налицо - ретирада от бодрой посредственности (Вратарь Республики, 1932-37) ко вполне импотентной бездарности (Будьте Готовы, Ваше Высочество!, 1962-64): ретирада мучительная, с поступенным (ступень за ступенью) осознаваньем писательской израсходованности, с тасовкою схем, находок, характеров, блестяще задействованных - и исчерпанных до конца! - в первых двух повестях...*** Прежний быт - генератор чудес детской эры - обесточен, растаскан на лом; власть выдумывать дивные дальние страны - вон из рук; ни Синегория, ни Джунгахора не стоят ничтожнейшего из обрывков швамбранской карты - ты сам чувствуешь, чувствуешь это ("...чувствую я, уж очень перехвалил мою повесть канадский общественный деятель..." - это вот, для примера, о Бгвв!). Результат - атрофия пера: скудосложие; дряблость сюжетов; унылое морализаторство - по поводам (что ужасно), безповодно (что ужасней!). Результат - ротация полюсов: автор, сыздетства знавший, что есть магическая реальность, под старость, увы, забывает - тайну, теряет ключи, зубы, хватку, прыть, дар... Автор, юнцом попиравший мечту в чистом виде, мечту, не приложенную к действительности, в пятьдесят девять лет, вишь ты, цепляется за фантазию, настаивает (вполне запоздало) на подлинности придуманного: Кондуит и Швамбрания (1933) Это при царском режиме всякие тайны были... А теперь и без секретов дела хватает. [ Блуждающие острова | Единственная тайна Швамбрании ] Сказка - прах, сказка - пыль! [ На твердой земле | Земля! Земля! ] Щит с гербом Швамбрании красуется теперь у меня в комнате. Он ехидно и весело напоминает со стены о наших заблуждениях и швамбранском плене. <...> Но вот глобус полностью обернулся. Швамбрании на нем не обнаружено. [ Глава с глобусом | Заменяет эпилог ] Будьте Готовы, Ваше Высочество! (1964) <...> Взрослые обязательно станут скучно и назойливо спорить с вами, уверяя, что всё в этой книжке только сказка и ничего подобного на свете не происходило в самом деле. И даже страны такой, Джунгахоры, тоже будто бы нет. Они станут тыкать вас в карту носом и твердить, что всё это выдумка, ничего больше. <...> Нет уж, пусть лучше взрослые думают, что всё это только сказка. А вам, одним лишь вам, я скажу по секрету, что всё это совсем не выдумка, никакая не сказка, так всё и было, как я написал в этой книге. Только мне пришлось пока что изменить название страны, которую я имею в виду, чуточку переместить ее на географической карте <...> <...> Скажу вам больше того, друзья! Я обещаю, как только можно будет, открыть подлинное название страны Джунгахоры, показать вам ее на карте. [ Глава II | Совершенно секретная ] Парадокс: молодой-то Кассиль - не молод, но взросл, скептичен не по годам; Кассиль зрелый - напротив, упирает на вымысел (но вымысел - неубедителен, вот в чем беда...). Кассиль-молодой сам схож со "взрослым": он "тычет вас в карту носом" - вполне скучно, куда как назойливо; Кассиль-пожилой - всё навыверт! - зовет верить в дурацкую Джунгахору... Поздно. Джунгахора - прах, Джунгахора - пыль. Раньше, раньше надо было, товарищ!.. Ну, что ж вы так, а?.. В Джунгахору не веришь - и правильно делаешь. Так и надо ей, Джунгахоре. Не надо нам Джунгахоры! Даешь Швамбранию!!! xvi Чтобы подготовить переворот на всем материке, я тайком, в запломбированном трюме одного парохода, пробрался в Нью-Шлямбург. Я жил в столице, загримировавшись в дикого индейца. [ Швамбранская революция | Закат был отменен ] Это что ж за намек за такой?! Кто тянул за эзопов язык?!! Кто протащил в печать?!!! Стоп. Автор вполне верноподдан. Автор, верно, и в мыслях ничего не держал. Так, само написалось (ежели что, вали на Сатириконъ - их, их стиль, проклятущие тэффи-аверченки-дымовы*...)... Спокойно! Дыхание - 34! xvii Дом Угря был похож сразу на старинный боярский терем, на ярмарочный балаган и на висячие сады Семирамиды. <...> Весь фронтон дома был расписан живописцами. Внизу баловались русалки. На втором этаже плыли корабли. Разнообразные генералы были нарисованы на третьем. А под крышей охотники в альпийских шляпах с перьями стреляли в тигров и львов. <...> Пытались квартировать в доме какие-то отчаянные жильцы, но висячие сады Семирамиды стали при ветре раскачиваться, полы гнулись, рамы трещали. Дворец стал рассыпаться, словно карточный домик. Угорь скончался от горя. В предсмертном бреду он просил поставить ему на могиле флюгер и вентилятор... А дом продолжал тихонько истлевать. Отмирали косяки, перила, иногда целые галереи. Отмирали и рушились. Цветные перила красовались в окнах соседских домов. По всей улице гремели флюгера, покинувшие дом Угря. Когда пурга убыстряла разрушение, осторожно приближались соседи. Они тянули за собой порожние салазки. Соседи располагались вокруг дома и ждали. Они сидели, как гиены вокруг издыхающего льва. Отпавшие куски дома они растаскивали по своим дворам. Но открыто напасть на дом и разорить это уже никому не нужное сооружение они не решались. Соседи еще уважали недвижимую собственность. [ На твердой земле | Дворец Угря ] Шорохи, скрипы и гулы населяли остатки дома и питали нашу фантазию. По дряхлым лестницам ступал ветер. Страхи ютились во мраке и сырости коридоров, и ночами ползла по стенам жуть... Более подходящего места для швамбранских приключений найти было нельзя. [ На твердой земле | Приключение в мертвом доме ] - Товарищи, - закричал я, - предлагаю разобрать на дрова Швамбранию! - Швамбранские дрова годятся только для отопления воздушных замков, - сказала Дина. - Забудь про Швамбранию. - Да нет же, - сказал я, - я не про то... Дом Угря знаете? Там досок всяких, бревен, обломков полно внутри... Это наша тайна была... Мы там играли с Оськой и видели... Давайте сделаем субботник и запасемся дровами. Черт с ней, со Швамбранией... Для своих не жалко. [ На твердой земле | Земля! Земля! ] Дом Угря - не только Швамбрания, но и Россия, ясно. Но что стало с Эммой Угер, наследницей предка? xviii А ведь ты тосковал по ней, Леля (не по Эмме, но по Швамбрании) - по ней, стократ похороненной прозою и стихами, растасканной на общеполезные бревна тогда, в девятьсот девятнадцатом... "<...> как мне не радоваться, получая книжку о жизни ребят коммунаров из Ленинградской пионерской коммуны имени Фрунзе, прочтя которую я узнаю, что у них проводятся специальные дни, посвященные Швамбрании, когда в коммуне всем правят законы, утвержденные на Материке Большого Зуба..." ("Черт с ней, со Швамбранией!") "В Швамбранию я давно уже сам не играю, но все же стараюсь сохранить в себе некоторые черты швамбран" (это - за год до смерти, в девятьсот шестьдесят девятом). Смерти, однако ж, нет... Viva Schwambrania! xix Защищайтесь, Арделяр Кейс! Принц и Нищий, Макс и Мориц, Бобус и Бубус, Том Сойер и Гек Финн, Оливер Твист, Маленькие Женщины и Маленькие Мужчины, они же ставшие взрослыми, дети капитана Гранта, маленький лорд Фаунтлерой, двенадцать егерей, три пряхи, семь мудрых школяров, тридцать три богатыря, племянники дядьки Черномора, Последний День Помпеи и Тысяча Одна Ночь, всяк швамбран, погибший как гоголь-моголь, все, кто был предан вам, преданы вами; следует вызов - извольте драться: здесь и сейчас! "Спасибо эпохе" - сказали вы, народившись в один с нею год, да не заставши поносной кончины, блевотного издыханья ее; "размозжен быт, заросший седалищными мозолями" - сказали вы, по малым годам не успевший обзавестись таковыми, оттого не узнавший чисто филистерских чувств - адской боли от их размозженья; "нам крепко наподдали" - сказали вы, как бы не зная, что были (и будут - тысячно, миллионно) такие, кому наподдали - и наподдадут - куда крепче вашего... Вы, Арделяр Кейс, - вечный докторов сын, тщащийся, презрев умственность, приобщиться к рукомеслу; беллетрист, не без блестящести осмеявший быт старой России-Швамбрании (с милым уютом его; с отвратным маразмом его; с неотменимою подлинностью его; уклад бытия на твердой земле - не на блуждающих островах! - бытия, отчалившего невозвратно...) - слушайте: мне недостанет отваги бросить вам вызов; мне достанет чернил передать его вам. Здесь и сейчас! xx дальше? вперед успех пастырь юных республиканский вратарь успех пастырь юных до мадаполама ль до полумадама ль? да! до! но - черемыш брат героя эмиссар агитпропа оська марксист диаматчик путаник взят расстрелян в 37-м3 но - вперед война второй брак моя устя дщерь собинова4 война война очерки война репортажи рассказы страна синегория отвага + верность + труд + победа великое против-стоянье: соло соавторов улица младшего сына (где ты где ты о макс поляновский?) успех пастырь юных полсталинки футбол и хоккей шайбу шайбу ранний вос- ход королевы (не той, не швамбранской. Белой) успех но успех но - но сердце вперед сценарий главнейшей елки страны трижды орденоносец членкорр академии педнаук страна джунгахора но - будьте готовы вперед сердце сердце сел съел подавился инфаркт. За пять дней до шестидесяти пяти. Вот уж некстати... (Что ж нынче? Кто помнит?.. Кто любит?.. Да и читают ли?.. Брось! Кто помнит, тот любит - Правда?..) [ 2000 ] */* Спешу застолбить за собою литературоведч. мини-открытие. Рисунок на тему "Наш переезд на новую квартиру" на стр. 252-253 (разворот) первого - и лучшего в моей жизни - издания КиШ (Киев, 1960, Государственное издательство детской литературы, худ. Ю. Ганф: старшесверстник Кассиля, товарищ не вроде как чуявший - явственно знавший, откуда-почем!) нескрыто копирует иллюстрацию А. Радакова Великое переселение народов из Всеобщей истории, обработанной "Сатириконом" - стр. 56-57, разворот (СПб., 1912, изд. М. Г. Корнфельда). Нюанс - показателен; ищешь еще; чаешь зримого сходства - и зришь: псевдодетский слог хроник государства Швамбранского (личных кассилевских - тоже) - то и дело заемен, почерпнут у гг. Тэффи, Аверченко, Дымова:
Пример - наобум. Легко убедиться: вся (ВСЯ!) ...история... писана совершенно кассилевским слогом!.. То есть, натюрлихь, наоборот. Бонус-доводом - Э-мюэ, человек-поганка, историк-алхимик Семен Игнатьевич Кириков (вероятно, он-то и ввел Льва Абрамовича Кассиля в курс - и во вкус - дела): И он нудной скороговоркой отбарабанивал следующую порцию доисторических сведений. Отбарабанив, он разом веселел, ставил у двери дозорного и оставшиеся пол-урока читал нам вслух журнал "Сатирикон" за 1912 год <...>. И внимательная тишина была одной из почестей, воздаваемых Кирикову. [ Блуждающиеострова | Э-мюэ и троглодиты ] Ср., например и кстати, проповедь Кирикова с писаньями все того же Аверченки (да хоть бы и с Дюжиною Ножей в Спину Революции!). Что тут сказать? Разве то, что литературные корни автора КиШ - не из самых ничтожных... (К слову, о Кирикове: уж не есть ли он собирательный образ всех сатириконовцев сразу, а?..) ** Тандем, марширующий тропами фонетической кармы из повести в повесть: Кейс, АрделЯР > Степка АТЛАНТИДА (Кондуит и Швамбрания, 1933) Женя КАР > АНТОН КАНДИДОВ (Вратарь Республики, 1937) принц ДЭЛИХЬЯР > АНТОНИДА Пашухина (Будьте Готовы, Ваше Высочество!, 1964) Плюс девиация: КАпКА ИзобАР > АНТОН Пашков (Дорогие Мои Мальчишки, 1944). Схема та же, но первый из двух - пролетарий, второй - вообще не волгарь и не главный герой: мичман при школе юнгов, эвакуированной с Валаама - на Волгу (но тоже - а как же! - матрос революции). Война, путая живых/мертвых, тасует уделы кассилевских книжных... NB: вариантом одноименного komplex’а комментаторская ипостась Льва Кассиля, страсть говорить и писать о спорте: страсть не спортсмена, но дохляка - сведущего, однако ж, в наитончайших нюансах (смилуйся, Зигмунд! Те ж сублимации!..). *** Вопиющие самоповторы (ср. три самых известных, самых кассилевских повести): |
1
Здесь и ниже: 1-е место в квадратных скобках - цитируемый раздел книги (по умолчанию - КиШ), 2-е, после вертикальной черты - глава (главка), непосредственный источник цитаты. [ Все цитаты - по изд.: Лев Кассиль. Кондуит и Швамбрания (в сб.: Три Страны, Которых Нет на Карте. - М.: Детская литература. - 1975). ] 2 Но чу; здесь еще один - планетарный инфант; певец младенческих бредов; профессоров сын (папа - выкрест: крещеный китаец)... ведь вот детская, и фортепьяно, и корь - где Леля Кассиль, там и Котик Летаев!!! Но - стоп. Тема "Белый/Кассиль" - чересчур необычна, не в меру побочна сейчас... После. Под настрой, под дату, под повод... Как-нибудь. 3 Я вспомнил, что слышали швамбраны в Чека: "И у нас будут мускулы, мостовые и кино каждый день..." Пока сказка сказывалась, дело делалось. [ Глава с глобусом | Заменяет эпилог ] 4 - Боже мой! Какая красивая была жизнь! - вздыхали тетки. - Концерты Собинова, альманахи "Шиповник", пятнадцать копеек фунт сахару... А теперь?! - Тетки! - говорил я голосом главного мужчины из темного угла комнаты, где происходила у нас Швамбрания. - Послушайте, тетки! Я же раз навсегда просил, чтоб вы контрреволюцию агитировали про себя а не вслух. Мне, конечно, с гуся вода и чихать... Но вбивать несознание в маленьких... [ На твердой земле | По дороге туда ] |
|
|
|
|
<<
0113
>>
|
|