Эссе

Счастлив ли художник или маг?

Счастлив ли художник или маг, способный видеть основу мира, в котором мы живем? Очевидно, лишь от очень большого страха и беспомощности мы все вместе отстроили и разрисовали аляповатый балаган с бесконечными, однообразными, повторяющимися представлениями вечных актеров, вожделений и страхов, гордо облекаемых в одежды морали и права. Не пора ли сделать шаг, не замечая картонных перегородок? Фантом, именуемый реальной жизнью, исчезает как тяжелый сон, наполненный мнимыми созданиями городов и армий, их защищающих, авианосцев, кислотных дождей, правительств и всеобщего лицемерия наших одиноких душ.

Деревушки, крохотными, испуганными каплями замирают у подножий исполинских гор. Кажется, стоит чуть дрогнуть каменным складкам, покрытым местами жесткой шерстью хвойных лесов и обветренной кожей красноватой земли, как мерцающие огнями окон и защищающиеся от пустоты изгородями и дымами человеческие мирки рухнут беззвучно в темный провал нечеловечески огромных теней, отбрасываемых даже ночью каменными богами. Впрочем, боги могут быть милостивыми, если страхом и обильными жертвами племя человеческое добьется не помощи и сострадания к малым мира сего, а хотя бы простого невнимания и равнодушия гигантов к делам вечно напуганных мышей, снующих по недоразумению по жилам – рекам, коже – земле, в лесах - густой шерсти любимых и величавых созданий творца, достойных той вселенной, которую он создал. Страх в этом новом – старом, действительном мире – не смирение, а восхищение космосом, открытым любому его созданию, даже такому невзрачному (невзрачному сегодня, но, может быть, уже не завтра) как человек. Обильные жертвы не замешаны на крови. Они лишь толика искренней веры в красоту, не позволяющей человеку забывать о ее существовании даже в самых обыденных делах и избавляющей его от ограниченности и жестокости, призраков, уже погубивших наш “верхний” мнимый мир, в котором еще продолжает жить печальное множество тех, кто гордо именуют себя людьми без особого права на это.