Крещатик
Журнал современной литературы

ТЕНЕТА '2002, фантастическая и приключенческая литература

Вернуться на главную страницу
 
 
Игорь ДОРОГОБЕД
 
 
Источник
роман
 
 
1
 
Только в самолете Ивар наконец решился произнести то, что мучило его с самого утра.
- Ты знаешь, я сегодня видел странный сон, - с трудом выдавил он из себя.
- Да, - отозвалась Марго, отрываясь от иллюминатора (самолет уже заходил на посадку): она ужасно любила загадочные сны.
- Мне приснился год нашей жизни здесь, - напряженно проговорил Ивар. Марго с изумлением отметила, что он бледен (никогда не подозревала, что он плохо переносит перелеты). Вслух же она уточнила:
- Наш последний год жизни здесь?
- Да нет же, - с неожиданным раздражением отреагировал Ивар. - Все было совсем не так: мы прожили год там, а затем вернулись сюда.
- Зачем? - искренне изумилась Марго.
- Трудиться, - нервно огрызнулся Ивар. - Я работал в фирме "Источник". Там было много наших знакомых: Морис, Инга, Франсуаза ("много твоих знакомых", - мысленно поправила его Марго). В общем, мы делали одно дело, а ты...
Неожиданно он замолчал, уставившись в спинку кресла. Марго молча ждала, она замечательно умела ждать.
- Знаешь, - вдруг совершенно упавшим голосом произнес Ивар, - я никак не могу отделаться от ощущения, что в самом деле прожил этот год здесь. "Да ведь он даже на секунду боится вернуться сюда", - догадалась Марго. От этой мысли ей стало больно. Посадку не давали, и самолет, огромная дребезжащая птица, монотонно выписывал широкие круги над аэродромом. "Старый разболтанный циркуль", - безо всякой злости подумала Марго.
- Солнышко, - мягко, словно кошка, готовая в любой момент выпустить когти, возразила она, - ты же прекрасно знаешь, что все эти годы ты (она невольно выделила это слово, за что тут же выругала сама себя) не выезжал оттуда.
- Да, я понимаю, - потеряно проговорил Ивар, - но все это воспринимается так реально, что я могу рассказать каждый день, прожитый здесь. Я...
- Подожди-подожди, - перебила его Марго, - чем закончился твой сон?
- Нас срочно отозвал университет, и мы вернулись туда, - неохотно ответил он. - А через несколько месяцев я получил письмо от родителей, и заказал нам билеты на самолет...
Марго с ужасом посмотрела на него.
- Ты получил то же самое письмо? - заранее угадывая ответ, спросила она.
 
Спускаясь по трапу, Ивар краем глаза заметил у входа в аэропорт группу теле- и фоторепортеров, окруживших высокую фигуру в небесно-голубом мундире. Ему показалось даже, что он увидел стройный силуэт Шарля, регионального представителя столичного TV. Значит, и Шарлотта где-то рядом. Ее миниатюрную фигурку отсюда, конечно, не различишь, но сомневаться не приходилось: эти двое были неразлучны. Ивар невольно поймал себя на том, что думает о чужом счастье с раздражением, близким к банальной зависти.
Группа поспешно скрылась внутри здания. "Высокий гость посещает провинцию", - желчно отметил он и отвел глаза вниз, туда, где пассажиров, прибывших из-за границы, уже ожидали пограничники и таможенники. И мгновенно - как тошнота - нахлынуло воспоминание: рассказ друзей о выезде за границу. Они сидели прохладным вечером на просторной террасе и неспешно тянули через трубочки сказочно вкусный коктейль, сочиненный Марком из абрикосового ликера, великолепного сладкого вина и соков каких-то немыслимых тропических фруктов. И Антуанетта, развлекая гостей, рассказывала им, как их с Марком осматривали, ощупывали и даже обнюхивали при переходе границы. Рассказывала она об этом остроумно и весело, только в ее красивых темных глазах крупными льдинками застыло неистребимое отвращение ко всему, оставленному по ту сторону. Отъезд же Ивара и Марго совпал с очередной государственной кампанией по искоренению внутренних недостатков, и слегка перепуганные стражи порядка пропускали эмигрантов без досмотра с пристрастием. Словно угадав его настроение, Марго негромко произнесла на чужом, но ставшем привычным за годы эмиграции языке:
- Не нервничай, они никогда не интересуются приезжающими.
И, поймав озабоченный взгляд Ивара, добавила злорадно:
- И языка они не понимают. Им не за грамотность платят.
Контроль действительно производился с барственно-ленивой небрежностью: лица стражей государственных врат выражали непреодолимую скуку, дежурные вопросы едва произносились, об их содержании можно было догадаться по вялому движению губ. От нечего делать прицепились было к единственному в рейсе настоящему иностранцу (Ивар, Марго и все прочие, не имевшие тамошнего гражданства, разумеется, настоящими иностранцами не были), но тоже нехотя, как бы через силу служебный долг исполняя. Но и это было неудачно: иностранец сносно говорил на местном языке, заморочить с ходу голову ему не удалось, и стражи с чувством исполненного долга, но и облегчения тоже, легко отстали от него.
Тем не менее, карикатурная процедура условно-символического досмотра оставила ощущение какой-то существенной утраты. Чувство это не покидало Ивара и, пытаясь постигнуть суть своей потери, он невольно замедлил шаг. Не заметившая этого Марго уже стремительно приближалась к выходной двери, когда до нее донесся сдавленный крик ее спутника:
- Они украли мой сон! Я больше ничего не помню!
 
Дверь в подъезд была приоткрыта. Из-за нее в нос Ивару ударил назойливый сладковато-приторный запах тления. Весь дом представлялся огромной рыбой, сильнейшей бурей выброшенной на берег и вынужденной умереть вдали от родной стихии. Старая, давно не убиравшаяся бетонная лестница выглядела так, словно была взята из триллера, действие которого происходит в трущобах, какие иногда встречаются в мире, где до сегодняшнего дня жили Ивар и Марго. Медленно поднимаясь на пятый этаж (лифты в таких домах, вероятно, считались излишней роскошью), Ивар с тоской думал о том, как сильно он отвык от здешней жизни. Где-то вверху гулко хлопнула дверь, затем загрохотали торопливые тяжелые шаги, и он каким-то необъяснимым чутьем понял, что кто-то вышел из знакомой ему с детства квартиры, и этот кто-то был чужаком, потому что грохочущий сверху слоновый топот не имел ничего общего с легкой походкой его родителей. Преодолев на одном дыхании последние два пролета, так что легкокрылая Марго едва поспевала за ним, Ивар едва не врезался в грузную фигуру ремонтника, из-за просторной спины которого смутно проглядывался его сотоварищ несколько меньших размеров.
- Из 45-й? - с заученной небрежностью спросил Ивар, машинально отстранясь от громилы-сантехника, густо пахнущего специфически-местным перегаром. Там, откуда он только что прилетел, "сантехник-сан" был всего лишь разновидностью прислуги, с которой уважающий себя заказчик, конечно же, вежлив, но не более того.
- Оттуда, - благодушно отозвался тот, не спеша уступать незнакомцам дорогу; его маленькие колючие глазки, резко контрастирующие с в общем-то вполне добродушной физиономией, внимательно изучали пришельцев. - Плановый ремонт в доме.
- А хозяева дома? - в том же тоне продолжал Ивар.
- Не-а, - в растяжку, с явной неохотой ответил старший ремонтник. - Оставили нам ключи, а сами съехали, может на недельку, может больше...
- А куда, - добавил он, явно предвосхищая следующий вопрос, - нам не докладывались.
   Далее говорить было не о чем, и Марго, не принимавшая участия в этой маленькой дискуссии, решительно двинулась вверх по лестнице. Ивару ничего не оставалось, как последовать за ней. Он догнал ее уже у самой двери и, встретив ее пасмурный взгляд, в который раз подумал, каким образом его подруге, весьма изящной женщине, иногда удается выглядеть большой и грозной.
- Ключ, - едва разжимая губы, потребовала Марго. Ивар в изумлении уставился на нее:
- У меня нет ключа от квартиры родителей. Ты же прекрасно знаешь, уезжая, я вернул им свой ключ.
- Тогда сходи вниз и забери их ключ у этих, - Марго выразительно махнула рукой в пустоту лестничного пролета. Ее спутник послушно сделал несколько шагов, но остановился, задержанный неожиданно пришедшей мыслью:
- Но, Марго, они не могли никуда уехать, по крайней мере, надолго. Они же ждали нас...
Выразительный взгляд Марго прервал его на полуслове, и он поспешно скатился по лестнице. Сантехников Ивар обнаружил в небольшом строительном домике, сиротливо приютившемся сбоку в цепи ржавых металлических гаражей, за самым важным производственным занятием: они обедали. Услышав шаги Ивара, старший поднял от тарелки голову, и тяжелый взгляд пронзил вошедшего. Ивар заворожено уставился на массивные челюсти, неторопливо и равномерно продолжавшие свою работу.
- Чего нужно? - осведомился ремонтник, прожевав очередной кусок.
- Ключ от сорок пятой квартиры, - как можно тверже произнес Ивар.
- А ты кто им будешь? - без всякого любопытства спросил ремонтник.
- Я сын господина Бьёрна, - холодно ответствовал Ивар, вдруг ощутивший свое превосходство над двумя пролами, - приехал к родителям.
- Гляди-ка, и в самом деле приехал, - неизвестно чему радуясь, визгливо вскрикнул младший сантехник и тут же осекся под гнетущим взглядом старшего.
- Приехал-таки, - задумчиво повторил старший, глядя на Ивара так, словно только что впервые увидел его.
- Ладно, держи свои ключи, - решил наконец он, - пользуйся.
И после краткой паузы добавил:
- Только зря ты сюда приехал. Тебе что, там плохо было?
- Меня отец пригласил, - возразил Ивар, несколько озадаченный осведомленностью сантехника.
- А хотя бы и отец, какое тебе до него дело, - зло усмехнулся ремонтник. - Мало ли все мы от своих отцов отрекались.
Ивару хотелось разорваться в крике, возражая ему, но, взглянув на искаженное гневом лицо, он почувствовал странный покой.
- А вот это каждый по своему выбору, - едва разжимая губы, произнес он и, зажав в кулаке правой руки ключ, неспешно вышел из комнаты.
- Иди-иди, только забудь про своих отца и мать, - обрывки фраз, словно рычание побитого зверя, не желающего признать себя побежденным, неслись ему вслед. - Нет их больше у тебя, можешь и не искать. Я их только что съел за обедом. И вообще, катись отсюда пока не поздно.
Ивар шел, никак не реагируя на эти выкрики, и даже не осознавая их. Он и не мог этого сделать, даже если бы и хотел. К нему вернулся фрагмент его сна.
 
- Ты слишком долго бродил, - желчно заметила Марго, когда он молча протянул ей ключ. Комментария не последовало, и она решительным движением открыла входную дверь. Из крошечного коридорчика мощно ударил в нос безликий и могущественный запах стерильной чистоты. Все вещи были с идеальной аккуратностью расставлены по местам, словно это было не жилое помещение, а музей, куда изредка приводят случайных посетителей, строжайше предупреждая на входе, что ничего трогать руками нельзя. И никаких признаков ремонта. Казалось, обитатели квартиры однажды покинули ее, точнее растворились в воздухе, а затем ее посетило нечто и превратило в соответствии со своим уродливым вкусом в мертвое совершенство. "Может быть, именно это и называется на их языке ремонтом", - несколько растерянно подумала Марго. И тут в ее уши вонзился отчаянный вопль Ивара:
- Бумаги!
Марго еще окинула взглядом блиставшую совершенной чистотой квартиру и поняла, чего так мучительно в ней не хватает. Хотя господин Бьёрн и госпожа Гудрун отличались известным пристрастием к порядку, на всех столах с неизменным постоянством в понятной лишь хозяевам хаотичной бессистемности были разложены книги и записи. Сейчас же все до единой книги были заточены в шкаф, бумаги попросту исчезли. Во всей квартире не осталось даже маленького клочка исписанной бумаги.
- Чудненько они здесь все отремонтировали, - придя в себя, со свойственным ей неподражаемым сарказмом прокомментировала Марго.
- Посмотри-ка хорошенько: не осталось ли чего-нибудь, - добавила она другим тоном. Глядя, как Ивар беспомощно мечется из угла в угол, она в который раз с удивлением спрашивала себя: неужели этот человек хоть изредка бывает другим. "Ай, какая чепуха случается в нашей жизни, - думала она, - какая чепуха, всегда-то мы приезжаем слишком поздно".
- Да не суетись ты, - почти спокойно бросила она Ивару. - Прими все просто как есть.
- Ты... ты понимаешь, что ты сейчас говоришь? - голосом Ивар изображал гнев, но на Марго старался не смотреть и вертел перед собой руки, которые ему явно некуда было деть.
- Я всегда понимаю, что говорю, - в ее голосе звучала снисходительная дружелюбность. - А ты?
    Ивар не ответил. Он опять видел другое; это было очень удобное, но весьма опасное свойство.
 
Во входную дверь настойчиво барабанили. Марго догадалась об этом лишь тогда, когда стук повторился в третий раз. Там такое просто было невозможно: для чего же в таком случае звонки и двери с сигнализацией. Однако господин Бьёрн не признавал подобных нововведений: с упрямым консерватизмом, не часто встречающимся даже у людей его поколения, предпочитал громкий стук в дверь нежной трели звонка, а письма - телефонным разговорам. И, вероятно, был бы чрезвычайно удивлен, если бы кто-то сказал ему, что своим никчемным упорством он доставляет неудобство другим людям. Однако никто не сказал ему этого.
"Если это Франсуаза, - обреченно подумала Марго, направляясь к двери, - то я просто убью ее". Мысль была столь же нелепа, как пришествие марсиан: ну откуда Франсуаза могла узнать об их приезде, а если бы и узнала, разве пришла бы она, зная, что Марго тоже дома, а если бы пришла, то зачем?.. На этом рассуждении Марго резким движением широко распахнула дверь и увидела не Франсуазу (Бог ее миловал!) и не Ингу (чего по никому неизвестным причинам тоже можно было ожидать), а всего-навсего Мелани, круглолицую полную самодовольной и самодостаточной силы особу, как ехидно отмечал Ивар, весьма неопределенного пола. Замечание было злым, но не лишенным оснований: Мелани обладала чертовски грубо скроенной фигурой, что являлось для нее предметом особой гордости. И сейчас, стоя в проеме двери и глядя прямо перед собой ничего не выражающими цвета крыжовника глазами, она медленно выговаривала какую-то деревянную фразу, страшно гордая тем, что умеет говорить, а также тем, что представляет официальную власть собственной персоной.
- Нам хотелось бы также узнать, что граждане Ивар и Марго делают в чужой квартире, - вдруг услышала Марго голос Мелани, похожий на речь робота, которого она видела в прошлом году на выставке. Это была уже середина фразы; вступительная официальная часть не коснулась сознания Марго. Однако ответить она не успела.
- Это дом моих родителей, - выкрикнул Ивар. - Почему я не могу находиться в нем?
- Возражение не по существу вопроса, - равнодушно отмела его довод Мелани. ("Словно муху прихлопнула", - восхищенно подумала Марго.) - Родственные отношения не играют никакой роли. Вы находитесь в пределах чужой собственности, не имея на то никаких оснований.
- Марго, можно я ее просто выкину, - сердито прошипел Ивар, от обиды почувствовав себя весьма сильным.
- Нельзя, - отрезала Марго. - Вот встретишь ее в нерабочее время, тогда делай с ней, что хочешь. А сейчас она при исполнении.
- Попрошу не оскорблять, - автоматически отреагировала Мелани.
- Хорошо, мы предоставим вам необходимые разъяснения, только дайте нам время прийти в себя после длинной дороги, - голос Марго стал деловито-успокаивающим, и Мелани откликнулась на его зов.
- Завтра в 9 утра у меня в офисе, - огромные глазищи ее хищно блеснули. Это был первый всплеск человеческого чувства за все время разговора.
"Они полагают, что до завтрашнего утра мы все равно ничего не успеем", - одновременно сообразили Ивар и Марго. За время совместной жизни им нередко приходили в голову одинаковые мысли. Правда, потом частенько оказывалось, что они имели в виду не совсем одно и то же.
 
- Значит, теперь и такое возможно? - резко спросила Марго. Человек, сидевший напротив, нервно поежился. Вопрос этот сам по себе был весьма неприличен: его не стоило задавать вообще, а тем более неприятно услышать его от человека, приехавшего оттуда. Все они, хотя бы год прожившие там, начинают воображать себя обитателями иного мира. И приехав сюда, первым делом принимаются приставать к здешним жителям, никогда никуда не уезжавшим, с совершенно дикими вопросами о вещах привычных и потому естественных. Впрочем, собеседник Марго как раз был человеком, побывавшем в ином мире, но не захотевшим остаться там насовсем. "Здесь я известная фигура, - говорил он как бы в свое оправдание, - а там придется снова стать начинающим". Марго понимала и не понимала его. Сама она лишь потому чего-то добилась в своей жизни, что регулярно становилась начинающей.
Собеседник с печальным укором смотрел на нее.
- Послушайте, Марго, - проговорил он наконец. - А чему вы, собственно говоря, удивляетесь? Разве такое уже не случалось ранее? Пусть это было давно, но ведь было же?
- Было, - яростно сверкнув глазами, согласилась Марго. - Мои дедушка с бабушкой тоже исчезли однажды ночью. А чиновник из этого ведомства потом долго убеждал мою маму в том, что у нее вообще никогда не было никаких родителей; вероятно, хотел доказать, что ее нашли в революционной капусте.
- И убедил? - с непонятной надеждой в голосе спросил ее собеседник.
- Нет, - отрезала Марго.
- Значит, все возвращается снова? - утверждающе спросила она. Взгляд, направленный на собеседника, холоден, чист и прозрачен.
- Возвращается?! - неожиданно взорвался тот. - Как бы не так! Вы что же, до сих пор ничего не поняли?! Помните это наше всеобщее торжество десятилетней давности, этот праздник жалких трусов, когда все мы, сбиваясь в митинговые стаи на площадях, впервые громко с чертовски отчетливой дикцией орали то, о чем прежде лишь испуганным шепотом сообщали друг другу на кухне? Мы-то тогда по наивности вообразили, что чудовище наконец-то повергнуто, уничтожено, исчезло. А на самом-то деле оно никуда не исчезало, оно просто отрастило вместо отрубленной другую, более благообразную голову и продолжало преспокойненько оставаться рядом с нами. Более того, оно именно потому столь живуче, что обитает в каждом из нас. А мы не только не хотим отказаться от него, но даже боимся помыслить о подобном кощунстве. Мы...
Показное или подлинное волнение, а может быть врожденная боязнь произнести вслух что-то уж совсем невозможное помешали ему продолжить речь, и он запнулся на полуслове.
- Нет, - гордо сверкнула глазами Марго. - Нет во мне ничего такого. И никогда не было.
   Собеседник на минуту задумался.
- Скажите, Марго, - голос его вдруг стал почти ласковым, - а вас никогда не били? Я не имею в виду воспитательные мероприятия в детстве (глаза его весело искрились), а по-настоящему, всерьез, так сказать, от души?
- Нет, - сердито возразила Марго. - Пусть только попробуют...
- А если попробуют, - настаивал собеседник, - что будете делать?
- Во всяком случае, смирненько стоять, сложив лапки, не буду.
- Вы владеете какими-то особыми приемами борьбы? - снисходительная улыбка жирной гусеницей проползла по его лицу. "Я - нет, а вот Франсуаза, та здорово дерется", - совсем некстати подумала Марго.
- Что вы имеете в виду? - несколько резко спросила она, раздраженная здешним нарочито невнятным стилем разговора своего собеседника.
- Все очень просто, - терпеливо, словно учитель непонятливому ученику, пояснил он. - Представьте себе, что на вас среди бела дня нападают несколько здоровых и почти безмозглых болванов и начинают избивать: не торопясь, со вкусом, методично. ("Боже мой, этот разговор доставляет ему удовольствие", - с удивлением, близким к ужасу, подумала Марго). И бить они вас будут без какой-либо реальной причины, просто, как говорили у нас раньше, для морального удовлетворения. Заметьте, (он совсем как на лекции поднял указательный палец) что ни один человек не придет вам на помощь, потому что эти самые болваны будут в форме соответствующего ведомства, следовательно, при исполнении служебных обязанностей.
- Ну допустим, побить меня можно, но сломить этим вряд ли, - вполне миролюбиво произнесла Марго. - Но к чему вы все это говорите?
- Чтобы вы отдавали себе отчет, в какую страну вы так несвоевременно вернулись, - тихо ответил собеседник. - Кстати, имейте в виду, что после такой разминки человек обычно не попадает ни домой, ни в больницу. Они не любят неприятных свидетелей, даже если этим свидетелям все равно никто не верит.
 

 

Вверх