Сбор средств на upgrade сервера

Реклама наших авторов:
 Национальный сервер современной прозы 
  
 Главная
 Регистрация
Классика
Произведения
 Все по датам
 По авторам
 Случайное
Колонка редактора
Рейтинг произведений
Авторы
Обсуждение
Ссылки
О сайте

editor@izdat.ru
© Copyright

TopList



Rambler's Top100
Rambler's Top100

Aport Апорт Top 1000

RB2 Network.



RB2 Network.
Версия для печати Версия для печати

ЕДИНЫЙ ГВОЗДЬ
майклов


ЕДИНЫЙ ГВОЗДЬ


┘и сотворил он Мир на едином гвозде, чтобы был порядок во всем, и все жили счастливо. И воцарились в Мире мир и благодать. Но не всем такая жизнь была по вкусу. И восстал тогда Айлу со своим орденом, и выкрали они тот Единый гвоздь, ибо гвоздь есть власть великая над всем мыслимым и немыслимым. Когда же Байр узнал о коварстве брата, разгневался он, и пустился в погоню. Три дня и три ночи гнал он боевых гауров, а на четвертый день настиг брата вероломного. И была между ними битва, и погибли все заговорщики, кроме Айлу коварного. Айлу же в тот день удалось бежать. Когда же Байр нашел Айлу, гвоздя при нем не было. Гвоздь же найти не удалось. И погрузился Мир во тьму и хаос, оставшись без гвоздя единого. Умельцы с тех пор строили храмы без гвоздей совершенно в память о гвозде едином и временах счастья и благоденствия. Поиски же гвоздя продолжаются до сих пор┘


МАКСИМ


0. КРИСТАЛЛ.


Это произошло в те добрые времена, когда на земле еще жили мудрые императоры, а во дворец мог постучаться даже нищий. В те времена Страной правил очень мудрый и очень могущественный Император. Как-то раз пожалел Император нищего, умирающего от голода, приказал взять к себе во дворец, накормить, напоить, показать, если надо, лекарям. Нищий быстро пришел в себя. Уже через несколько дней от его истощения не осталось и следа. Но это было далеко не единственным чудом. Сам нищий являл собой чудо из чудес. Был он словно Ангел, познавший все таинства и спустившийся в царство людей. Сам Император выглядел рядом с ним слугой.
-Послушай, сказал Императору нищий. Ты спас меня, и я хочу тебя отблагодарить. Поверь, я знаю, как это сделать. Слышал я, что есть у тебя кристалл высшей мудрости, способный наделить человека мудростью дракона. Вот уже несколько поколений правителей передают его по наследству, но никто не может заставить его говорить.
-Откуда ты об этом узнал? √ удивился Император.
-Я много чего знаю. А теперь мой подарок. Возьми, - с этими словами нищий протянул Императору небольшую шкатулку, сделанную из обычного дерева, - когда пойдешь к кристаллу, возьми ее с собой.
После этих слов нищий навсегда покинул не только дворец, но и Страну.
Нищий был прав. Не одну сотню лет передавался этот кристалл из поколения в поколение. Чего только ни делали, чтобы заставить кристалл говорить. Какими только дарами не усыпали его. Ходили слухи, что несколько раз приносили ему человеческие жертвы. Но все было напрасно. Кристалл не хотел открывать своей тайны.
Император же каждое утро приходил к кристаллу, приносил в жертву лучшего своего ягненка и самые дорогие благовония, скорее, из уважения к традициям, чем из желания услышать кристалл. Он уже не надеялся, что камень заговорит. Конечно, Император не придал словам нищего большого значения. Как могла простая деревянная шкатулка заставить его говорить? Но случилось так, что однажды при посещении кристалла шкатулка выпала из кармана и упала на пол. От удара она открылась, в шкатулке оказалась другая шкатулка, на которой было написано: ОСВОБОДИ КРИСТАЛЛ.
Император словно впервые увидел хранилище. Вот уже несколько сот лет сюда никто не входил, кроме императоров. Повсюду были следы времени: пыль, грязь, паутина, покрывающие все вокруг. Да и сам кристалл выглядел не лучшим образом. Он был покрыт копотью от постоянно курящихся благовоний, и запекшейся кровью жертвенных ягнят. Подивился Император своей слепоте. Весь день он приводил в порядок комнату, убирал, чистил, мыл. Он не мог позвать слуг, ведь никто больше не должен был видеть кристалл.
Когда же Император пришел на следующий день к кристаллу, тот встретил его светом драгоценных камней, но этот свет не разжигал алчность, а грел душу. Возрадовался Император в сердце своем. Вернулась к нему надежда на то, что заговорит камень. На этот раз он держал шкатулку в руках. Император засмотрелся на кристалл, руки сами нашли секретный механизм. Шкатулка открылась с легким щелчком, и оттуда выскочила еще одна шкатулочка. Император вздрогнул от неожиданности. Он схватил шкатулку. Так и есть. На ней тоже была надпись. ОСВОБОДИ КРИСТАЛЛ.
Император вновь окинул взором хранительницу, и вновь поразился своей слепоте. Ну конечно, зачем кристаллу все это золото и камни, тем более что на его фоне любые драгоценности выглядели жалкой подделкой. Рядом с ним все эти предметы роскоши, которые сносились сюда веками, выглядели жалким ненужным хламом, только занимающим место, лишающим кристалл воздуха и пространства. Император позвал слуг (один он ни за что бы не справился) и приказал им вынести все.
В пустой комнате кристалл засиял еще ярче. Казалось, что еще немного, и он оживет, заговорит, поделится таящейся в глубине мудростью. На этот раз Императору пришлось повозиться со шкатулкой. Она долго не хотела открываться. Прошел не один день, прежде чем сработал секретный механизм, и на свет не появилась еще одна шкатулка. ОСВОБОДИ КРИСТАЛЛ, - было написано и на ней. И вновь Император окинул хранилище взором, и вновь поразился слепоте своей. Как же он не понял этого раньше! Глупец! Как может открыться мудрость такому глупцу! Император созвал своих слуг и приказал разрушить стены хранилища.
Под открытым небом кристалл засиял иным светом. Теперь он был живым, но все еще спящим. Нужно было сделать еще один шаг, последний шаг. Император не стал возиться с механизмом, он разломал корпус шкатулки. Все правильно, оттуда выползла еще одна, совсем уже маленькая шкатулка, на которой были начертаны все те же слова: ОСВОБОДИ КРИСТАЛЛ. Император схватил кристалл двумя руками и поднял его высоко над головой. Кристалл засиял, наполняя Императора неземным светом, весь Мир, вся огромная вселенная были ни чем иным, как жалкой тенью кристалла. Кристалл и был Миром, тогда как┘ Но тут шкатулка еще раз открылась, и на свет появилась последняя, самая маленькая шкатулка. На этот раз ее рождение сопровождалось мелодией. Император не стал ничего читать. Он понял, теперь он окончательно понял. Император с силой запустил кристалл как можно дальше, а сам пустился в пляс. Теперь он сам был кристаллом.


1


Кто я? Максим Кропоткин. Нет, не из этих, даже не однофамилец, как я привык отвечать. Родился, учился. Сначала учился в школе, потом в институте. Да, забыл сказать, у меня было детство, хорошее детство. Родители меня просто обожали. Даже слишком. Институт я закончил, после чего┘ Одним словом, биография. Отвечает на вопрос: что со мной происходило? Но ведь биография √ это не я, совсем совсем не я.
Кто я? Я подхожу к большому зеркалу. У меня в спальне висит зеркало, в котором я отражаюсь целиком, с руками ногами и головой. Я подхожу к зеркалу, смотрю на себя, разглядываю лицо, глаза, нос, рот, волосы, фигуру┘ Неужели я рост, вес, объем желудка? Вряд ли. Это всего лишь плоть. Моя плоть. Нечто, принадлежащее мне, но не я. Нет, я люблю свое тело, забочусь о нем, даже делаю зарядку каждый день кроме воскресенья. По воскресеньям я отдыхаю. Я люблю покушать, изредка что-нибудь выпить, ну и, разумеется, девочек. Господь знал, что делал, когда лепил нам эти штуки. Если бы это было так грешно, это не было бы так чудесно, что же касается нравстволюбцев и прочих глашатаев греховности, что ж, пусть думают, что они умнее бога.
Так кто я? Можно конечно окунуться в эзотерический омут, начитаться Блавацкой, Шюре и многих других, вообразить себя семеричным телом┘ Но это не доказуемо, и сколько бы я ни рисовал матрешек, все равно ближе к пониманию собственной сущности я не стану.
Кто я?
Гурджиев донимал своих учеников этим вопросом. Он называл┘ Честно говоря, не помню, как у него называлась эта практика. Помню только суть. Человек становится человеком после того, как он осознает себя. Осознание себя позволяет нам действовать, дает возможность выбора. В обычном же своем полумертвом состоянии мы способны, разве что автоматически реагировать в заранее заданном режиме. Мы никто и ничто. Нас нет, как нет свободы воли, нет выбора, нет действия, а есть только слепое следование заданной программе. Мы живем ровно настолько, насколько себя осознаем. Никаких привычек, никаких рефлексов, никакой автоматики. Абсолютное внимание ко всем мелочам. Мимолетная мысль, малейшее движение, все должно быть зафиксировано и осознанно. Не подвергнуто анализу, который не более чем дерьмо священных коров, не облачено в словесную форму, а осознанно, как бывает осознана боль от загнанной под ноготь иголки.
Другой путь выглядит несколько проще: Задавай себе этот вопрос (кто я?) до тех пор, пока сам не станешь вопросом. Любой ответ, исходящий от ума является ложью. Ешь, пьешь, спишь, ходишь на работу, занимаешься любовью, и постоянно задаешь себе этот вопрос, отбрасывая любые ответы. В конце концов┘ Но оставим это без комментариев. Шива, когда давал своей возлюбленной 112 полезных советов из рубрики ╚Сделай сам╩ комментариев не давал. Только техника. Что будет дальше? Попробуй, и все узнаешь сам.
По своему малолетству я выбрал наиболее экстравагантную технику, а именно, уселся перед зеркалом. Садишься перед зеркалом примерно на расстоянии вытянутой руки. Сбоку источник света, свеча или неяркий ночник. Свет располагается так, что его не видно в зеркале, то есть сбоку. Понятное дело, все это происходит в темной комнате. Садишься вот так перед зеркалом и смотришь себе в глаза, не мигая. Чуть не забыл, спина должна быть ровной.
Через несколько дней, когда глаза научились более или менее долго не моргать, началось интересное. Я поплыл. Из глубины зазеркалья стали выплывать лица. Совершенно чужие, незнакомые лица. Молодые, старые, лица утопленников, театральные маски. Каких только лиц не было. Бесконечная вереница лиц. Ох, и страху же я натерпелся! Так продолжалось месяца два, после чего я стал отключаться буквально через несколько секунд игры в гляделки.
Пришлось менять технику. Я менял их одну за другой, пытался выполнять несколько техник одновременно, чуть было не утонул в отбросах кармического учения и прочей псевдоэзотерической чешуи. Но подобно основному продукту человеческой жизнедеятельности, я выплыл и со временем оказался в относительно чистых мистических водах. Я уже начал потихоньку успокаиваться (верным курсом идете, товарищ), уже сказал себе фух┘


2


Стоит только определить, прочувствовать грань, за которой начинается мир грез, и пошаговое вхождение, аутотренинг, то, что у нас незаслуженно называют медитацией можно со спокойной совестью спускать в унитаз. Достаточно проглотить взгляд, взвести мозги по полушарию на ствол┘
Ты врываешься в мой мозг резким настойчивым звонком в дверь. Рыжая хищница с повадками Змея. Женщина-огонь. Настоящий мистический огонь в его первозданной чистоте, ставший столь редким в эпоху пластиковых цветов и электронных собак. Демон по имени Альбина. Ты отстраняешь меня, входишь в комнату, сбрасываешь с себя шкуру-пальто, садишься на диван.
-Почему так долго? Опять торчал за компьютером?
-Никак нет, ваша честь. Медитировал, - я все еще пользуюсь этим термином для обозначения своих запороговых похождений.
-Медитировал? √ в твоем голосе непонимание с пренебрежением.
-Зря ты так. Это круче любого кайфа, круче секса, круче наркотиков.
-Ну да, это можно сравнить только с написанием очередного шедевра, - язвишь ты.
-Писательство сродни мастурбации. Сидишь себе один на один и кончаешь над каждой строчкой. Это же, как тантрический оргазм, пущенный на расширение сознания.
-Тогда я пойду, а ты расширяй себе сознание дальше.
Ты резко встаешь с дивана.
-Тебе идет злость.
-Поэтому ты меня всегда злишь уже с порога?
-Я тебя обожаю.
-А я тебя ненавижу.
-Ненависть √ это особый вид любви.
-Я пошла.
-Стой.
-Выпусти меня!
-Размечталась.
-Я буду кричать.
-Кричи.
Отлично, милая, так даже лучше. Очередная игра в изнасилование, игра взаправду, по крайней мере, ты вырываешься изо всех сил. Только не останавливайся, ради бога, не останавливайся, пусть этот бой завершится финалом. У нас настоящий бой, поединок, турнир. Только, упаси боже, не рыцарский, ненавижу рыцарей, пусть это будет схватка самураев, мастеров дзен, встреча молчаний, единение разумов и тел. Подожди, туфли колготки, трусики┘ Мы входим друг в друга. Ты вгрызаешься когтями в мою спину, а я вспарываю тебе низ живота. Кричи! Кричи, сука! Моя самая лучшая сука! Моя самая лучшая сука в Мире! Ты прокусила мне губу┘ кровь┘ Нет, не останавливайся, еще, еще, еще┘ Нет, не надо, пусть остается там, сегодня можно, сегодня┘
-Тебе плохо со мной?
-Нет, глупенькая. Просто я так устроен.
-Никак не могу привыкнуть.
-Я кричу, только тихо, там, в глубине себя┘
Ты останавливаешь меня поцелуем, моя милая, маленькая, доверчивая девочка. Ты всегда отдаешься мне после соития, отдаешься душой, обнимаешь меня вот так, и я чувствую твою открытость, беззащитность, хотя беззащитность не самое удачное слово, и мы вместе, как одно целое, проваливаемся в чудесное никуда нашей любви.
Мы выныриваем одновременно, и я отправляюсь готовить для тебя ванную, варить кофе, накрывать на стол. Во мне просыпается родительский инстинкт, и ты превращаешься в мою девочку, в мою маленькую любимую девочку, которую надо выкупать, накормить, закутать в халатик, надеть носочки, чтобы, не дай бог, не замерзли ножки┘
А вот детей я не люблю. Вернее люблю, пока они маленькие, шустрые и похожи на головастиков, но ДЕТЕЙ! Как представлю себе вечно пищащий кусок мяса, так меня в дрожь бросает. Не хочу. Наверно, во мне нет той кнопки, которая заставляет человека заводить семью, детей. И ведь чем старше я становлюсь, тем больше я не хочу детей, не хочу жену, не хочу.
Мы возвращаемся в постельку, где любим друг друга уже медленно, не спеша, смакуя каждое движение, каждый поцелуй. Мы продолжаем ласкать друг друга и после финала, после долгого финала финалов, но время, наш враг и учитель, диктует свои правила игры. Тебе пора уходить. Я одеваю тебя, как маленькую, смотрю, как ты причесываешься, наносишь боевой рисунок на умытое и от этого еще больше похожее на детское лицо, как пытаешься расчесать и уложить непослушные волосы. Волосы ложатся черти как, это тебя злит, и ты вымещаешь на мне свою злость.
-Отвернись. Что за дурацкая привычка стоять над душой. Займись чем-нибудь.
-Ладно, - говоришь ты себе, устав от борьбы с прической.
Я осторожно тебя целую (помада!).
-До завтра.
-До завтра, милая. Я люблю тебя.
-А я тебя нет.


3


-Ну, здравствуй, сынок.
-Привет, папа.
Отец выглядел ужасно. Усталое больное лицо, недельная щетина, затрапезная майка┘ Он никогда не был таким. Всегда ухоженный, выбритый, всегда в свежей рубашечке, наглаженных брюках.
-Как ты там? √ спросил он, как бы извиняясь, будто был передо мной в чем-то виноватым.
-Я ничего. Ты то как?
-Да я, как видишь, - он тяжело вздохнул.
Я ощутил острую боль в душе, растекающуюся, терзающую меня, распадающуюся на десятки, сотни составляющих. Здесь были и стыд, и обида на него, на себя, на всех и вся, и сожаление, и любовь, и тоска.
При жизни, при его жизни┘
В нашей семье не было принято декларировать нежные чувства. Фраза ╚ Я люблю тебя, мама (или папа)╩ была под негласным запретом. Если мне надо было обратиться за чем-нибудь к родителям, отца я называл по фамилии, а потом, когда у брата родился сын, стал называть его дедом. Мать же в нашем доме называли исключительно по прозвищу, которое дал ей отец. С отцом у меня внешне были весьма благополучные отношения, внутренне же┘
Нет, я не жертва неблагополучной семьи или тяжелого обращения родителей, скорее наоборот. Со мной носились, как с писаной торбой. Я был любимчиком. Правда, когда я пытаюсь вспоминать детство, меня не покидает чувство тяжелого черного ужаса. Не обходилось у нас и без эксцессов, особенно, когда я учился в старших классах и на первых курсах институтах, но дальше слов, дальше взаимных именно взаимных упреков и оскорблений дело не заходило.
Тогда временами я ненавидел отца, ненавидел его пьяный мат (пил он, кстати, не так уж и часто), ненавидел его образ ╚настоящего мужчины╩ и главы семьи, ненавидел его привычку поднимать по утрам весь дом, чтобы потом со спокойной душой лечь спать.
Меня раздражала помпезность, с которой он пытался учить меня жизни, внушая прописные истины или давно уже устаревшую мудрость, раздражала привычка по сто раз проверять замки, воду, газ, раздражала его безапелляционная позиция в вопросах, в которых он был более чем некомпетентным. Свою же некомпетентность он компенсировал талантом демагога, и переспорить его было невозможно, даже если я был на сто процентов прав.
Но я и любил его, любил по-своему, любил этого эксцентричного своеобразного человека, любил, но ни разу не сказал ему об этом, как ни разу не сказал о своем уважении, а его было за что уважать. Он был настоящим хозяином, умным, интересным человеком, знающим, как себя вести во многих жизненных ситуациях, человеком не лишенным порядочности и знающим, что такое честь. Он был неплохим отцом, совсем неплохим отцом.
А через несколько недель после его смерти мне приснился мой первый СОН:
Помню, я занимался какой-то ерундой, одним из тех никому ненужных дел, из которых большей частью и состоит наша жизнь. Я сидел за столом у себя в комнате, перебирал какие-то бумаги, вроде бы написанные мной, когда мое внимание привлекли хлюпающие, словно босиком по мокрому полу шаги и булькающий звук, как будто кто-то полоскал горло.
Отец. Он был похож на свежевсплывшего утопленника, такой он был раздутый и изъеденный обитателями подводного мира. Он пытался мне что-то сказать, но кроме клокотания, как при полоскании горла у него ничего не получалось. Он клокотал, а сам медленно шел ко мне. Я был настолько парализован ужасом, что не мог даже пошевелиться. И вдруг я понял, что он говорит. Он должен меня убить. Он должен меня убить! И если я не уберусь от него к чертовой бабушке, мне конец! Он ничего не сможет с собой сделать! Мое сознание было парализовано ужасом, но рефлексы, к счастью, имели режим автоматического включения. Переключившись на ганглиевую нервную систему, я вышиб стулом окно и выпрыгнул из комнаты в неизвестность. Законы физики не работали, верх, низ стороны, пространство, время, все было против меня.
Я оказался в темном низком туннеле, скорее всего в старой заброшенной шахте. Я бежал изо всех сил, но сзади, ни на шаг не отставая, шел отец. Ужас придавал мне новые силы, иначе я давно бы уже не смог двигаться. Туннель все круче спускался вниз, пока не превратился в отвесный колодец с очень ржавой старой лестницей. Похоже, что по ней никто не ходил уже целую вечность. Наконец закончился и тоннель. Я оказался в небольшом коридоре, заканчивающимся дверью, которые обычно ведут в маленькие чуланы. Так и есть. Я выскочил из такого чулана, и оказался напротив двери на улицу. Выход!
Я зажмурил глаза от яркого дневного света. Здесь, глубоко под землей, как и у нас светило солнце! Свет и шок сработали катализаторами, мое сознание сместилось куда-то в район пупка. Страх и волнение совершенно исчезли, уступив место абсолютному спокойствию. Я открыл глаза. Передо мной был совершенно такой же мир, как и наш. Так же в небе светило солнце, также дул ветер, также росли деревья. Такие же дома, машины, улицы, люди┘
Сзади послышалось клокотание отца. Я обернулся и совершенно спокойно посмотрел на него. Он улыбнулся мне своим мертвым беззубым ртом и исчез, превратившись в пятно зеленой слизи.
Подобного рода сны начали сниться мне буквально каждую неделю. Мы дрались с отцом не на жизнь, а на смерть. Я же был уверен, что как в КОШМАРАХ НА УЛИЦЕ ЯЗОВА стоило ему меня одолеть, и я больше бы никогда не проснулся.
Возможно, я пытался избавиться от влияния отца √ с годами я все больше становился похожим на него, возможно на меня так подействовала его смерть. Об этом можно только гадать.
Со временем я начал привыкать к снам, начал относиться к ним намного спокойней. В конце концов, сны √ это всего лишь сны, но встреча с отцом в НОВОЙ реальности!┘


4


Приобщение √ вот некий ключ, открывающий нам глаза, позволяющий видеть то, о чем иной посторонний человек за всю жизнь не догадается. Так опыты с травкой позволили мне безошибочно распознавать других любителей гашиша буквально с первого взгляда. Так геи и лесбиянки узнают своих собратьев по цеху, так вычисляют ментов.
Обычно во время своих ежедневных прогулок я любуюсь женщинами. Увлечение гранями (так я назвал для себя мою новую реальность) требует соблюдения определенного режима. Необходимо нормально есть (не голодать, но и не обжираться), заниматься спортом (я занимаюсь йогой), высыпаться, позволять себе алкоголь не чаще, чем один-два раза в месяц и регулярно бывать на свежем воздухе. Сексом лучше тоже заниматься регулярно. Такой образ жизни приводит к тому, что начинаешь находиться в состоянии легкого кайфа, как от небольшой дозы наркотика или хорошего алкоголя, после которого утром душа расправляет крылья, а не┘
Я гуляю по относительно спокойным улицам, где нет сплошного человеческого потока, за которым не видно людей, я жду, пока чей-нибудь образ не привлечет моего внимания. Желательно, чтобы она была еще достаточно далеко, чтобы, глядя на силуэт, можно было дать волю воображению. Я представляю ее лицо, фигуру, детали одежды┘ Я заново создаю ее образ, переписываю набело в моем сознании, а затем начинаю ждать. Она приближается, рассеивая магические покровы, в которые наряжает ее расстояние, она словно бы обнажается передо мной, словно смывает грим моего воображения, чтобы, в конце концов, предстать моему взору такой, какая есть, бледным подобием своей тени. Но бывают и исключения, когда оригинал превосходит все мыслимые фантазии, и такие встречи дают мне минуты ни с чем не сравнимого эстетического наслаждения.
Я брел в никуда, совершая свой моцион, когда мое внимание привлек совершенно, на первый взгляд, обыкновенный мужичок лет сорока с хвостиком. Он обогнал меня, и я, повинуясь какому-то внезапному импульсу, прибавил шагу и пошел за ним. Мы вышли на автобусную остановку. Постояли минут десять, после чего он, а вслед за ним и я, совершенно не понимая, зачем я это делаю, сел в автобус. Мы проехали остановок пять, и оказались в парке имени чьего-то имени, где собирались шахматисты, коммунисты, а местные художники выставляли на продажу свои шедевры, оценивая их, как кафель, исходя из площади холста. Там мы, не торопясь, прогуливались по живописной аллейке. Удивительно, но мой новый ╚знакомый╩ совершенно не обращал внимания на ╚хвост╩. Через несколько минут на аллейке появился еще один субъект пенсионного возраста, по виду любитель шахмат. Когда же он поравнялся с моим знакомым, они остановились и принялись оживленно беседовать. Я был больше, чем уверен, что до этой встречи они были совершенно не знакомы. Но что-то в них было общего, некая присущая только им еле уловимая черта, по которой они безошибочно узнали друг друга.
-Простите, молодой человек, мы раньше не встречались в Клубе?
-Что?
-Мы не встречались с вами в клубе?
Возле меня стояла молодая, лет двадцати, симпатичная девушка. Наверно, студентка, по крайней мере, лицо у нее было умное.
-К сожалению вряд ли, - ответил я и чуть не подпрыгнул, как ужаленный. Она была одной из НИХ!
-Приходите к нам в клуб. Я думаю, вам понравится. Клуб работает круглосуточно, так что можете приходить в любое время. Вот, держите, - она протянула мне визитку, - Там все указано. А теперь извините.


ЛИРИЧЕСКОЕ ОТСТУПЛЕНИЕ


-Для меня люди делятся на две категории, - рассуждал дракон Ыа, ловко орудуя ножом и вилкой, - а именно на людей с бзиком и без. Человек без бзика живет, работает, отдыхает, копит барахло, портит девок, карьеру себе делает. Что еще надо? А человек с бзиком так не может. Этому нечто свое подавай. Одних в Христы тянет, других в диктаторы, третьих в дальние страны, четвертым нирвану подавай. И взаимопонимание между ними практически невозможно. Одет, обут, сыт, дом хороший, жена красавица, дети┘ Чего еще надо? А он так не может, задыхается он от такой жизни. Ему надо в пургу, в стужу, в зной. Для него цинга милее родной матери. И это у него в крови. Есть у него внутри кнопка, включающая бзик, и когда она срабатывает, обычный с виду человек начинает рваться на полюс или сидит ночами у пробирок. Такие люди творят историю, тогда как остальные не более чем точка приложения сил. Бзик же не дает покоя ни тем, ни другим. Для одних человек с бзиком √ это тиран, сумасшедший, пророк, слуга дьявола. Его или боятся, или ненавидят, его восхваляют, но всегда мечтают убить, его убивают, чтобы потом, когда его бзик никого больше не раздражает, причислить к разряду богов. Люди с бзиком, надо сказать, отвечают им взаимностью. Для них в другом человеке важен бзик, а если ты человек без бзика, то ты никто, быдло, плебс, ноль, статистическая единица, с которой можно делать все┘ Что у нас на десерт?

СТЕНЛИ


0


Давно это было или недавно, никто не ведает. Люди же говорят об этом разное. Жил на земле один замечательный пастырь. И была у этого пастыря отара молодых овец, практически еще ягнят. Любил тот пастырь работу свою, и овец своих любил пастырь. Заботился о них, как о детях своих. Охранял от хищного зверя, да от человека дурного, следил, чтобы всегда у них была самая сочная трава и самая чистая вода. Если же случалось какой овце заболеть, ночами сидел рядом с ней пастырь, пока не выхаживал ее полностью.
Овцы тоже любили пастыря и старались делать все, что он им заповедовал. Пастырь плохого не посоветует. Слушались овцы пастыря и тучнели день ото дня, нагуливая сочное нежное мясо. Смотрел пастырь на овец, и сердце его радостно пело.
Но была в его стаде одна заблудшая овца, которая так и норовила убежать от пастыря в лес. Тогда он искал ее по лесу днями и ночами, пока не возвращал в стадо. Овца же убегала вновь и вновь.
-Почему ты так себя ведешь? Чего тебе не хватает в жизни? Где ты найдешь еще такого пастыря? Он и накормит, и напоит, и от дикого зверя защитит. Сколько он с тобой носится, а ты? И это вместо благодарности, - стыдили овцу братья и сестры, - да ты должна быть ниже травы и тише воды, а ты продолжаешь позорить все наше стадо.
-Вы никогда меня не поймете, - отвечала заблудшая овца, - Я хочу быть свободна, есть, когда хочу, и спать, когда хочу. Пастырь же превращает вас в овец, в стадо, в тупых жвачных тварей. И пусть у вас есть трава и кров, но у меня есть свобода. И если даже я погибну от лютого зверя или дурного человека, то это будет моя смерть, потому, что это моя жизнь. Вы правы, пастырь очень хороший, очень любящий человек, и я искренне его люблю. Но я поняла одну маленькую истину: Даже самый любящий пастырь сделает тебя овцой и погонит в стадо. Я же хочу ходить своими тропами.
Прокляли овцу собратья, отлучили ее от отары, изгнали навсегда из овчарни. А через несколько дней пришел срок, и забил их пастырь на мясо, ибо были те овцы мясной породы. И только заблудшая овца избежала той участи.


1


В голове носилось стадо слонов. Они ревели, топали своими ножищами в висках, с разгона врезались в затылок, отскакивали, разгонялись и бились в затылок снова и снова. Я попытался открыть глаза. Свет резанул по глазам с профессионализмом врача-садиста. Я со стоном уткнулся лицом в подушку.
-А проснулся, ну и славненько.
Голос был мужской. Странно, вчера в баре┘ или, может быть, я что-то путаю? Чувствуя себя героем-комсомольцем, я открыл глаза и медленно повернул голову на голос. Сон про слонов был в руку. У изголовья моего ложа сидел огромнейший, превосходящий любые мои фантазии негр неопределенного возраста. Он был грандиозен в своем безобразии, как победа социализма во всем Мире. Огромное жирное лицо с толстыми губами, маленькими глазками, наростнем-носом и золотыми зубами, несколькими складками, символизирующими шею, переходило в пирамидальное тело с большущими руками и ногами. На шейных складках красовалась огромная золотая цепь, которой позавидовал бы не один волкодав. На толстых пальцах были массивные золотые перстни с бриллиантами. А вот гвоздя в носу у него не было, как не было и кучерявых черных волос. Негр был лысым.
-Кофе будешь?
-Не откажусь. Только┘ Где тут туалет?
-Там, по коридору и направо.
Туалетная комната была олицетворением монументализма. К унитазу-трону вели три ступени. В ванной, которая была рядом, можно было устраивать соревнования по плаванию, гигантская раковина ручной работы, символизирующая нечто величественное, телевизор, телефон. И все это среди зеркал. Стены, пол, потолок были отделаны зеркальной плиткой.
Устроившись на унитазе, я почувствовал себя черным царем Лумумбой. Я не мог не оставить след в этой чудаковатой вселенной, и я напряг кишечник.
В комнате, которая была настолько самой обыкновенной типовой комнатой, что мне стало грустно и обидно, возле кровати стоял стол, на котором дымилась груда пирожков. Негр жевал за обе щеки и был похож на инопланетное чудовище из какого-нибудь фильма ужасов.
-Бери пирожок, - сказал он мне весело.
Есть мне не хотелось. Настолько не хотелось, что, возьми я пирожок, и во мне мигом сработает возвратный механизм, а вот кофе был кстати.
-Кто много ест, тот будет толстым и красивым, сказал негр, прикончив последний пирожок. Я к этому времени как раз допил кофе.
-Ну а теперь послушай меня внимательно. Ничего хорошего я тебе не скажу, хотя нет, скажу. Тебе повезло, что ты попал в лапы к старому нигеру. Я, разумеется, не ангел, но другие будут похуже меня. В общем, тебе не повезло. Не повезло родиться не совсем обычным человеком, так что в ближайшее время ты будешь очень популярной персоной в определенных кругах. Так что, если хочешь остаться в живых, следуй своей природе, а при встрече с несколько странными людьми делай то, что тебе скажут, тогда, возможно, тебе повезет, - хорошенькое начало, подумал я, - ну а начнешь выпендриваться, тебе будет очень больно, обидно, но долго. Эту часть лекции уяснил?
Я согласно сглотнул слюну.
-Вот и хорошо. Кастаньеду, надеюсь, читал? Так вот, я буду твоим доном Хуаном. Зови меня Рафиком. Ты же отныне будешь Стенли. И упаси тебя бог произнести вслух ТО имя. Ты меня понял?
-Понял, - уныло произнес я, не столько из понимания, которого у меня не было ни в одном глазу, сколько из страха, банального панического страха, которого хватило бы на десятерых.
-Выше голову, Стенли, - весело сказал мне Рафик, - со временем тебе понравится. Тебя ждут адреналиновые ванны, а это круче всего. Хочешь быть самым экстремальным парнем в округе? По глазам вижу, что хочешь, - Рафик весело рассмеялся.
-Никогда не хотел быть экстремалом.
-Да, но у тебя нет выбора. Одно неосторожное движение, и ты труп.
В общем, перспективы у меня были самые радостные.


2


Тук, тук, тук┘ Твою бога душу мать! Когда Господь сотворил человека, в пику ему Дьявол создал соседей и родственников! С родственниками мне повезло. Слава богу, родственников у меня было мало, да и жили они где-то далеко, достаточно далеко, чтобы напоминать о себе открытками на Новый год, на которые я, правда, не отвечал, да редкими телефонными звонками. Но соседи! Соседи полностью компенсировали блестящие отношения с родственниками. Соседи творили переходящий красный ремонт. Они передавали его, как эстафетную палочку, и стоило одним соседям угомониться, как тут же ремонт начинался у других. С утра по раньше, изо дня в день, без отгулов и выходных. Соседи и филантропия не совместимы!
Тук, тук, тук┘ На этот раз это был стук каблучков, стук каблучков ее туфелек. Ольга! Я даже готов был простить соседей! Она не стала звонить и воспользовалась своим ключом. Обожаю, когда утро начинается любовью, когда она, избавившись по пути в спальню от плаща, прыгает ко мне под одеяло, еще холодная, пахнущая духами и улицей. Вставай, соня, она уворачивается от моих поцелуев, пытается засунуть еще холодные с улицы руки мне за шиворот, но постепенно наша возня переходит в объятия, она позволяет себя раздеть. Я путаюсь в застежках лифчика. Тренироваться надо, - говорит Ольга, и именно Ольга, не Оля, Олечка, Оленька, а Ольга и только Ольга, - давай я куплю тебе манекен. Будешь сдавать норматив. С колготками осторожней┘ Кто откажется от такого утра?
-Вставай, соня, ехать пора, - бросила она, стоя на пороге комнаты.
-А поцелуйчик?
-Некогда.
-А если я навсегда останусь Жабой?
-Хорошо, только не тащи меня в постель. У нас мало времени.
-Мы куда-то спешим?
-К одному человеку. Забыл? Я тебе о нем рассказывала.
-Ты заставляешь меня вставать натощак, - пробурчал я обиженно.
-Можешь попить кофе. Я тоже, кстати, не откажусь.
-С гренками?
-С гренками.
-С солью и чесноком?
-Давай, делай уже что-нибудь, извращенец.
-Так куда мы едем? √ вернулся я к разговору во время кофе.
-К одному человеку. Сам все увидишь. Чего я буду рассказывать. И умойся. Ненавижу, когда ты такой.
Я кое-как наспех повозил станком с тупым лезвием по физиономии, сделав на ней несколько внушительных порезов, из которых тут же выступила кровь.
-Лучше бы ты так щетину резал, - сказал я зло станку.
Пойдет. Вода была почти холодной, и желание умываться пропало на корню, так и не успев родиться. Я несколько раз провел зубной щеткой по зубам, сплюнул, прополоскал рот и аккуратно вытер уголки рта. На этом утренний туалет большинством голосов был признан завершенным.
-А лезвие поменять нельзя было?
-Ты же сама сказала, что мы спешим.
-Спешим, но не на столько.
-Тогда может, вернемся в спальню?
-Одевайся.
Машину вела Ольга. Во-первых, это была ее машина, а во-вторых, я терпеть не могу сидеть за рулем. Она же была буквально помешана на технике. Ездить она умела. За рулем держалась уверенно, но не грубила, и вообще была молодцом.
-Включи что-нибудь, - попросил я, когда мы сели в машину.
-The Koln Concert тебя устроит?
-Идеально.
Она достала из бардачка компакт диск и воткнула его в проигрыватель. Настоящая меломанка, она потратила на музыку примерно столько же, сколько на свою новую ╚Тойоту╩, при этом, надо отдать ей должное, ни радио, ни кассетника у нее не было, только проигрыватель компакт дисков и hi-end система. Хорошую музыку на плохом аппарате слушать нельзя.
По дороге я любовался Ольгой. Высокая, стройная с длинными идеальными ногами, небольшой упругой грудью, длинными волнистыми черными волосами, подчеркивающими красоту ее лица. Было в ней что-то гипнотическое, что-то притягивающее и одновременно отталкивающее, внушающее страх. Она была слишком совершенной для нашей Земли.
-Прикури мне сигарету, - попросила Ольга в паузе между композициями. Курила она Честерфилд. Я тоже любил Честерфилд, когда мог его себе позволить, а позволить я себе его мог только когда меня угощали. В свободное же от человеческой филантропии время, я наслаждался крепким вкусом ╚Беломора╩. Сигареты я не курил, кроме Честерфилда, настоящего привозного Честерфилда, а не изготовленного на заводе по производству подпольного тосола.
Странная штука любовь. Казалось бы, умница, красавица, при деньгах, а связалась с голодранцем, да к тому же не Аполлоном. Нет, я высокий, крепкий мужчина в самом расцвете лет. У меня породистое семитское лицо и красивые руки. Стройностью я, правда, не отличаюсь. Безденежный русский гений. У нее же туфли стоили больше, чем я зарабатывал за год. Однако что-то она во мне нашла. Шутка ли, пятый месяц вместе.
У монастыря┘ В пятнадцати минутах не очень быстрой езды от города находилась станица с ныне действующим мужским монастырем, в котором кроме монахов и разъезжающих на дорогих джипах послушников был даже свой чудотворный старец. На территории монастыря для всех желающих работала церковь, куда слетались на службу богомольцы со всей округи.
Ольга припарковала машину возле монастыря. Мы вышли. Удивительно, пятнадцать минут от города, а воздух! Голова кружится. Служба кончилась, и из монастыря повалила толпа богомольцев. Все они были мрачными, серыми, закутанными в бесцветные некрасивые одежды. Никто не смеялся, дети шли чинно рядом со взрослыми. Мне они почему-то напомнили выцветшую фотографию какой-нибудь похоронной процессии.
-Интересно, почему богомольцы всегда такие тускло-бесцветные?
-Может, они пост соблюдают?
-Менты вон тоже пост соблюдают, а какие у них рожи лоснящиеся.
Подождав, пока рассосутся богомольцы, мы перешли на другую сторону мощеной плиткой широкой улицы или маленькой площади. У калитки я нерешительно остановился.
-Собаки нет?
Нельзя сказать, что я не люблю или боюсь собак, скорее, я отношусь к ним с уважением, исключающем саму возможность игнорирования какого-нибудь Трезора, находящегося на боевом посту.
-Нет. Он не любит собак.
-Ты уверена?
-Не задавай глупых вопросов, особенно при нем.
В доме царил полумрак. Интересная фраза. Почему полумрак царит, а звания, например, присваивают? О, прикольный и стебучий русский язык! И так, в доме основательно царил полумрак, настолько основательно, что я ничего не мог разглядеть. Я так и остановился у порога комнаты, боясь обо что-нибудь споткнуться или набить себе синяк. Похоже, что в доме никого не было.
-Привела? √ Услышал я властный мужской голос из темноты.
-Как ты и говорил.
-Закрой дверь.


3


Туман, туман, туман┘ Белое молоко тумана и ничего кроме тумана. Буквально что внизу, то и вверху. И я, как порождение тумана┘ Она была в тумане. Я не видел ее, я никогда ее не видел, но я знал, что она здесь, в тумане, совсем совсем рядом. Я знал ее и не знал еще с самого детства. Я слышал ее, чувствовал, ощущал ее незримое присутствие. Я жил ей, дышал ей, молился на нее. Я знал ее и не знал. Я никогда ее не видел. Только образ, только ускользающий силуэт, только намек. Она стала моим наваждением, моей паранойей, моей любовью. Она была рядом, здесь, в тумане, в нескольких метрах от меня. Она приближалась. Я уже слышал ее шаги, уже начал различать силуэт┘
-Эротический сон? - я проснулся и увидел перед собой смеющуюся рожу Рафика. Надо сказать, что подобный поворот событий меня совершенно не обрадовал. Первым делом я послал Рафика как можно дальше, затем уткнулся лицом в одеяло в тщетной попытке вернуться в сон.
-Это тебе приветик оттуда. Думаю, тебе сейчас хреново.
-Хреновей некуда.
-Это связь, тонкая односторонняя связь, от которой кроме вреда никакой пользы, пока. Вы еще встретитесь. Одевайся, пойдем.
-Куда?
-Завтракать. Не все же тебе в постель кофе носить.
В столовой, а Рафик, как настоящая порядочная сволочь, питался в столовой не в смысле общепитовской забегаловки, а в смысле специальной комнаты для таинства трапезы. Столовая была обставлена с роскошью, которая могла бы поспорить даже с убранством ванной комнаты, как своей дороговизной, так и кричащей безвкусицей. Во главе стола стояло огромное массивное кресло, достойное Гаргантьюа. На противоположной от кресла стене висел плакат: БЕЙ ЖИДОВ √ СПАСАЙ ИЗРАИЛЬ. Под плакатом, сама невинность, сидела┘
-Знакомьтесь: Карина. Стенли.
-Мы вроде бы знакомы, - во мне проснулась злость.
-Вот видишь, к чему приводят случайные связи. А могло бы быть и хуже, окажись я воровкой или охотницей на органы.
-Умница! √ Рафик поцеловал ее в щечку.
Карина была черноволосой красавицей с примесью кавказской крови, придававшей ей особое очарование. Было ей лет двадцать с чем-то. Двадцати с чем-то летняя спортивная плоть, излучающая страсть, подобную излучению трансурановых элементов. Достаточно было попасть в поле ее излучения, и неизбежная неизлечимая любовь была гарантирована. Но самой большой тайной были ее глаза, невинные и в то же время б┘ские глаза. Глаза, которые завлекали, возбуждали, лишали рассудка.
Это начинало невыносимо вонять Голливудом с той только разницей, что там в большей фаворе почему-то роковые блондинки.
-Что ты мне подсыпала в пиво?
-Оскорбляешь. За такой, как я, вы, тЕлки, не то, что побежите, на коленях поползете. Вам же пара стройных ножек не только память, вообще все отшибает, кроме небольшой детали.
-Мал золотник, да дорог.
-Еще бы! Вы себя больше ни с чем не способны ассоциировать.
-Давайте завтракать.
На завтрак было блюд пять, из которых я не узнал ни одного.
-Да ты ешь, не бойся. Пиявок, червей и жаб у нас нет. Извини, не употребляем.
-Жаб, вон, французы едят.
-Французы едят лягушек. Жаб же облизывают, но не всех, не всегда французы, да и не для утоления голода. Эффект, правда, поразительный.
-А можно я поверю на слово?
-И не рассиживайся. У тебя сегодня трудный день.


4


Господи, как я ненавижу холод! Зима для меня настоящее проклятие, особенно если мороз, снег, метель. Идеальная зима для меня √ это когда плюс двадцать по Цельсию в тени. Летом можно и плюс тридцать. Зимой я впадаю в депрессию, и могу неделями не выходить из дома. Проснуться же от холода посреди поля! Было холодно и сыро. Густой туман успел пропитать водой одеяло, и теперь уверенно подбирался к столь дорогому мне телу. О том, чтобы развести костер не могло быть и речи. Черт! Вздремнул, называется. Что же они мне подмешали в еду? Рафик, скотина, еще улыбался, гад. Я представил себе, как пинаю ногами его рыхлую задницу, трясущуюся не хуже пудинга, и на душе у меня слегка полегчало. Ровно настолько, чтобы заставить себя покинуть постель.
То, что, будучи в горизонтальном положении, я принял за поле, было небольшим островком посреди болота. Вокруг была вода. Кое-где виднелась чахлая цвета ржавчины трава, да уродливые низкорослые деревья. В общем, полная гармония настроения с природой.
Единственным способом хоть как-то согреть себе задницу был бег. От этой мысли противно заныли зубы. Ненавижу бегать. Даже на автобус я спешу средним шагом. К спорту вообще у меня наиположительнейшее отношение. Пять дней в неделю я делаю зарядку, но бегать! Бегать √ это не для меня. Альтернативой бегу была холодная смерть. Я представил себя в холодной земле, и принял альтернативное решение. Быстрый шаг: с одной стороны это не так оскорбительно, как унижение бегом, с другой √ хороший способ согреться. Я еще раз представил себе, как пинаю ногами жирное седалище Рафика, и двинулся в путь.
-┘┘┘┘┘┘┘┘┘┘┘┘..! √ холодная вода (я вместо того, чтобы подобно пони бегать по кругу, отправился куда-то вдаль) заставила меня вспомнить все ненормативные выражения, которые я когда-то слышал. Я прибавил шагу, а через несколько минут побежал легким бегом. Во мне зрело беспокойство, переходящее в страх, а затем в панический ужас, под напором которого рухнули стены моего сознания, и я помчался вперед, ведомый темными, придонными инстинктами подсознания. Тело, питаемое страхом, неслось, что есть сил. Вдруг я достиг критической точки. Страх исчез. Вернее он продолжал заставлять набирать скорость, но это уже был не я. Я больше не отождествлял себя с усталым испуганным человеком, пытающимся убежать от неведомой ему опасности. Я выбрался на небольшой холм. Туман рассеялся, и я мог осмотреться. Новая волна ужаса окатила меня с головы до ног.
Там, где еще несколько минут назад мне снились сладкие сны, находился страшный монстр. Ни один ночной кошмар не мог бы породить такое чудовище. Тварь металась по острову, постоянно возвращаясь к моей постели. Затем зверь остановился, поднял свою ужасную морду и закричал. Он взял след.
Я бросился вперед с максимальной скоростью. Усталость и холод перестали существовать. Был Бег и был Зверь, который неумолимо меня настигал. Я боялся оборачиваться, боялся сбить дыхание, поскользнуться, замедлить хоть на немного бег, но шестым чувством я чувствовал, что зверь совсем рядом. Впереди начиналась топь. Мерзкая жидкая грязь, и что-то шаткое, ненадежное под ногами, наверно, какая-то растительность, под которой┘ Я несся вперед, не разбирая дороги. Все, что угодно, только бы не его пасть! Я был настолько испуган, что уже не чувствовал страх. Я не заметил, когда выбрался из воды, и только ужасный звериный вой вернул меня к действительности. Я находился на твердой земле, на острове, а зверь провалился в трясину и теперь уходил на дно. Мое сознание отключилось, и я рухнул там, где стоял.
-Ты вовремя, - услышал я над собой сквозь сон голос Рафика, - чайник только что закипел. Мне было тепло, уютно, и совсем не хотелось вставать. Мне хотелось повернуться на другой бок и заснуть так часиков на десять-пятнадцать, но как только Рафик произнес чай, я тут же захотел пить, да и не только. Хочешь, не хочешь, а вставать надо. Я попытался приподняться, но вдруг понял, что что-то сильное практически не дает мне пошевельнуться.
-Подожди, сейчас развяжу. Никогда в мешке не спал?
Он расстегнул мешок, и я выбрался на свободу. Мы были все на том же острове, на котором закончился мой кошмар. Я попытался подняться на ноги, но мое тело отозвалось болью в каждой клеточке.
Я застонал и рухнул на землю.
-Ничего, до свадьбы заживет. А ты молодец. Лихо ушатал Артура
-Артура? √ переспросил я.
-Его звали Артур. Классный был зверь. Ну да судьба. Ладно, ты молодец. Справился на отлично. Первый экзамен сдан.
-Экзамен! √ я готов был убить Рафика.
-А как ты хотел. Мы не можем откровенничать с кем попало. От правильности выбора зависит слишком многое, чтобы относиться халатно. На севере есть народы, которые испытывают кандидатов в шаманы специальными булочками. Выносят ему блюдо с булочками, среди которых только одна не содержит смертельный яд. Если же они ошибутся в выборе, племя ждет смерть, что намного страшнее смерти неудачного кандидата. Держи, - Рафик протянул мне чашку.
Только сейчас я осознал, что на мне сухая, чистая одежда и обувь.
-Мы маги. И только в дурацких сказках маги повелевают стихиями и перекраивают мир по-своему. На самом же деле маги живут в согласии с миром. Маг √ это канатоходец. Для него реальность √ это канат, где шаг влево, шаг вправо┘ А у мага страховки нет. Маг √ это человек с повышенной чувствительностью, замечающий малейшие колебания реальности и незамедлительно реагирующий на них. Сегодня страх помог тебе ощутить чувство пути. Теперь тебе надо его развивать, причем весьма настойчиво. У тебя времени нет.
-А если бы я погиб?
-Это значило бы, что ты не тот, за кого мы тебя принимаем, а вот Артур был бы счастлив. Он обожает человечину.


5


-Эй, мужик, ты куда?
-Да я┘
То, что я первоначально принял за кусок скалы и было драконом Ыа.
-Доблестный рыцарь, ищущий славы? Давненько вас не было. Хочешь сразиться?
-Вообще-то нет┘ Совсем не хочу.
-Чего же ты тогда хочешь?
-Поговорить.
-Ладно, сказал Ыа, и мгновенно уменьшился до размера коровы, - чего надо.
-Я бы хотел приобрести у вас старое медное кольцо.
-А на кой оно тебе?
-Честно говоря, не знаю. В данной ситуации я выступаю, как посредник.
-Ну и как ты собираешься его приобретать?
-Не знаю, купить наверно.
-Купить? - дракон расхохотался.
-Ну┘ я еще не имел дела с драконами.
-Понятное дело, не имел. Иначе бы ты не пытался у меня из-под носа кольца лямзить.
-Я не┘
-Да ладно тебе, что я не видел, как ты крался к пещере. Не шел, а именно крался.
-У меня есть знакомый, который частенько таскал с полей овощи. Так вот, подъезжает он к полю на машине, выходит и минут пятнадцать кричит, зовет хозяев. Если никто не подходить, можно смело грузить машину.
-В следующий раз, когда захочешь обмануть честного дракона, так и делай.
-Да┘
-Гляди, покраснел. Ты действительно не благородный рыцарь.
-Они вымерли лет пятьсот назад.
-Удивительно, как они раньше не вымерли.
-А что рыцари?
-Сигару будешь?
-Не откажусь.
-Бери.
Он открыл коробку с дорогими сигарами.
-Достали меня они, - начал дракон, закуривая сигару и, пуская в потолок клубы дыма, - выйдешь вот так на солнышко полежать, покурить, в небо поглядеть, он тут как тут. Выходи, кричит, биться, и обозвать норовит погаже. А что я ему сделал такого? Беру АКМ, выхожу. А он сидит на своей лошадке в латах, вылитая курица в фольге. Сначала я их из огнемета разогревал, но потом стало лошадей жалко. Зверюга то не при чем, ей и без меня не сладко. Выйду, пальну в него. А что он своей зубочисткой сделать может? Одних доспехов пол пещеры валяется. Тебе, кстати, металлолом не нужен?
-Мне кольцо нужно, медное.
-А этим кретинам моя голова была нужна. Я одного прежде, чем убить спрашиваю: Зачем тебе она? Знаешь, что он мне ответил? Не могу, говорит, без твоей головы даму сердца закадрить. Я, говорит, уже всех ее родственников на турнирах извел, доказывая свою любовь, а она ни в какую. Родственники, говорит, это фигня. Родственников любой дурак порезать может. Ты мне лучше принеси драконью голову. Выслушал я его и думаю, а почему бы и нет? Сторговались мы с ним.
-Ты отдал свою голову?
-Я их десятками продавал. Знаешь, какой спрос был! Потом, правда, бизнес пошел на убыль. Головы теперь никому не нужны. Измельчал народ. Теперь они ногти да зубы скупают. А одному печень моя понадобилась. Ну этого я нагнал. Не этично как-то, да и не красиво. А что сейчас, кстати, бабам дарят?
-Цветы, деньги, шубы, золото┘ В ресторан водят. Кто на что горазд.
-Ладно, давай пообедаем, а заодно и о кольце поговорим. Зачем оно тебе?
-Я ж тебе говорил, оно не совсем мне. Я выступаю посредником.
-Посредником┘ И не страшно?
-Теперь уже нет, а в начале было, не то слово, страшно.
-Ну а зачем взялся, или медь сейчас в цене?
-Не знаю.
И я рассказал ему все.
-Ага, я, значит, теперь в роли Артура. Но зачем они над тобой издеваются?
-Сам не знаю.
-Ладно, мужик ты симпатичный, поэтому сильно тебя не буду мучить. Отгадаешь правильно пару загадок, да мне задашь поприкольней, и кольцо твое. Готов?
-Готов.
-Поспорили как-то три мудреца, кто из них мудрее. Спорят, не могут никак решить без третейского судьи. На их счастье проходил мимо еще один мудрец. Я вас рассужу, говорит он, у меня есть пять перьев: Два черных и три белых. Вы закроете глаза, а я положу вам на головы по одному перу. Кто первый определить умозрительно, какое на нем перо, тот и самый мудрый. Как рассуждал мудрейший из них?
-Обычно эту задачу решают методом перебора всех возможных комбинаций. Если он видит два черных, то на нем белое. Если он видит одно черное и одно белое, то если на нем черное, тот, на ком белое моментально даст ответ. Если он видит два белых, то если на нем черное, то один из тех двоих быстро решает задачу, если же они молчат, то на нем белое. Но можно решать и проще. Каждое состязание подразумевает равные стартовые условия для всех участников, поэтому спор можно считать состоявшимся, если на них будут три белых пера. На мой же взгляд, мудрецы вряд ли бы стали спорить на такую тему. Спорить о чем-то √ другое дело, но кто умней, спорят обычно дураки.
-Твоя очередь.
-На пне сидит, по-французски говорит.
-Ежик? √ выпалил дракон.
-А ежики говорят по-французски?
-Тогда кто?
-Француз.
-Так просто?
-Так просто.
-Ладно, слушай мою загадку: Человек стреляет из лука. Если представить себе траекторию стрелы┘
-Это загадка без ответа. Так нельзя. Парадокс Зенона Элейского. Вектор скорости в каждой точке траектории имеет определенное постоянное значение и величину. Но траектория кривая, следовательно, в двух ближайших точках вектор скорости будет разным. Вопрос: Где, в какой точке траектории вектор скорости меняет свое значение.
-Ладно, умник, давай свою загадку.
-Если мять руками ловко, будет твердый, как морковка.
-Снежок. Не такой уж я и дубовый. Так зачем тебе кольцо? Это моя последняя загадка.
-Сложный вопрос. Об этом надо Рафика спрашивать. На мой же взгляд, кольцо √ это как голова, признак победы.
-Победы над кем?
-Над обстоятельствами. Тебя мне не победить, да и не хочу я с тобой сражаться. Ты мне даже симпатичен. К тому же я хочу жить. Значит, кольцо √ это символ того, что мы смогли договориться. И в этом плане мой экзамен несколько сложней. Договориться труднее, чем убежать.
-Логично. Кольцо твое. Только ты заходи, поболтать, в картишки перекинуться.


6


Дома меня ждал сюрприз. Не успел я войти, как здоровенный детина с полным отсутствием какого-либо выражения лица швырнул меня в кресло.
-Сидеть, - рявкнул он, наводя на меня пистолет.
Героем или суперменом я никогда не был, карате не знал, да и как себя вести со здоровыми мужиками, которые к тому же еще и вооружены, даже не догадывался. Поэтому я предпочел тихо бояться в кресле.
-У меня к тебе пара вопросов, - сказал, возникший из ниоткуда приятель Ольги, - ответишь правильно, и все будет хорошо.
-Я расскажу все, что знаю, только можно пистолет убрать, а то я от страха собственное имя забуду.
-Спрячь пистолет, Гарри.
Детина послушно убрал пистолет и встал у меня за спиной.
-Рассказывай.
-Мне будет легче, если вы будете задавать вопросы.
-С нашей последней встречи произошло много интересного. Например, как ты справился с Артуром?
-Я от него убежал.
-Ты меня за идиота держишь? Еще никто от Артура просто так не убегал.
-Я проснулся на болоте от страха и холода. Ноги сами меня понесли. Я не мог себя контролировать. Мне повезло, а ему нет, он утонул в болоте.
-Может освежить тебе память? Гарри.
-Он говорит правду, - вмешалась в разговор Ольга. Я был уверен, что еще мгновение назад ее здесь не было.
-Конечно правду. Мне и Рафик говорил, чтобы я, попав к кому-нибудь из вас в руки, рассказывал все, иначе только хуже будет.
-А к кому это из нас? Кого он называл?
-Он сказал, что, возможно, мной будут интересоваться очень серьезные люди, с которыми лучше не шутить. Все равно они получат то, что им нужно. И что мне в подобной ситуации лучше колоться сразу.
-Разумный подход.
-Что было дальше?
-Дальше я был у дракона.
-Становится еще интересней. И что ты там делал?
-Меня Рафик отправил за кольцом.
-Каким кольцом?
-Обычным медным кольцом.
-И где оно?
-У Рафика.
-Так ты добыл кольцо.
-Да.
-И каким же это образом? На победителя дракона ты не похож.
-Я и не пытался его победить. Он мне сам его отдал.
-Не смеши. Похоже, придется поговорить с тобой по-другому. Гарри!
Надо заметить, что я с детства боюсь боли. Обычный укол заставляет меня покрываться холодным потом, а тут┘ Пытки. Я буквально обмер от страха. Моя душа, покинув пятки, в которых она обосновалась еще со времен знакомства с Рафиком, начала усиленно грызть перекрытия между этажами. Я никогда не отличался бесстрашием, всегда чего-нибудь, да боялся: ментов, армии, прохожих и подвыпившие компании. Вся моя жизнь протекала с легким чувством страха. Доходило до того, что вечером, читая книгу, я боялся, что какой-нибудь урод кинет в окно камень.
И вдруг страх исчез. Я вновь ощутил ни с чем не сравнимую не подвластную мне силу. Оттолкнувшись всем телом, я выпрыгнул из кресла, как ниндзя или испуганный кот, и, сгруппировавшись, вылетел в окно вместе с осколками стекла. Жил я на четвертом этаже, и мой поступок был бы чистой воды самоубийством, не попади я в кузов грузовика с ветошью. Очутившись в безопасности, я потерял сознание.


7


-В тебе просыпается сила. Извини за жаргон ╚Звездных войн╩. Это такая же сила, как я троллейбус, но любое другое слово тоже не будет ничего означать. Ты уже чувствовал силу в минуты опасности. Осталось научиться чувствовать ее всегда. По собственному желанию включать и выключать это чувство.
-Ты хочешь сказать, что вы будете толкать меня на смерть, пока я не научусь управлять силой?
-Скорее, что, что мы делаем, можно сравнить с прививкой, которая позволит тебе если не выжить, то, по крайней мере, продержаться несколько дольше. Впереди у тебя настоящие трудности. Мы же пытаемся помочь тебе выжить.
-Артур, дракон, прыжки в окна... Хорошая помощь. Вы меня случайно не в ВДВ готовите?
-Что касается Артура и дракона, то да, это наши испытания, но Рабица √ это одна из тех неприятностей, которые уготованы тебе судьбой.
-Приятные новости?
-Видишь ли┘ Существует легенда о едином гвозде. Когда Бог создавал Мир, он создал его на едином гвозде, но потом на небесах произошла буча, и гвоздь похитили. В конце концов, гвоздь пропал, но тот, кто сможет найти этот гвоздь, сможет управлять реальностью. Если сегодня сила магов заключается в умении следовать реальности, то тот, у кого будет единый гвоздь, сможет создавать реальность по вкусу. Мы считаем, что ты сможешь найти гвоздь.
-И вы хотите, чтобы я вам притащил этот гвоздь?
-Его нельзя притащить. Его можно увидеть, а лицезрение гвоздя позволит тебе открыть путь и нам.
-То есть, вы хотите, чтобы я привел вас к гвоздю? А зачем мне это делать, если в моих руках будет власть?
-Это опять лингвистические заморочки. На самом деле сила √ это не сила, гвоздь √ не гвоздь, а власть √ не власть. Ты осознаешь реальность, какова она есть. Ты не станешь богаче, сильнее, могущественнее.
-Тогда зачем все это?
-Видеть реальность, какова она есть, значит быть богом. В этом и есть конечная цель магии.
-А чего хотят все остальные? Зачем тогда такая конкуренция?
-Никто не знает, что такое гвоздь. Мы думаем так, другие по-другому. Есть такие, кто думает, что при помощи гвоздя можно вершить Миром. Эти готовы быть вторыми, лишь бы вершитель оказался с ними.
-Короче, вы сами не знаете, чего хотите.
-Мы хотим гвоздь. И сейчас возможно отыскать к нему путь. Старт дан, и вы несетесь к финишу, хотите вы того, или нет.
-Мы?
-Видишь ли, ты не единственный кандидат в путипроходцы.
-Тебе не холодно?
-Нет.
-А я замерз. У меня внутри словно кто погреб открыл.
-Что? √ лицо Карины побелело от страха, - это┘
На нас обрушилась мощная невиданная доселе сила. Я не мог ни шевелиться, ни кричать. У меня заложило уши, красная пелена закрывала глаза, было невозможно дышать. Тело болело так, словно меня медленно разрывали на части, а изнутри меня наполняла вечная абсолютная мерзлота. Еще немного, и я буду раздавлен в самом прямом смысле этого слова, еще немного┘ Я терял сознание и включался одновременно. Мой разум выключился, тело расслабилось, я перестал существовать, но вместе с этим некто во мне взял контроль над ситуацией на себя. Я исчез, стал невидимкой, слился с этим потоком до состояния полного равновесия, а когда я ощутил эпицентр, сила двинулась вслед за мной, уничтожая саму себя.
Я лежал на полу и ловил ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. Глаза не открывались, вернее, открывались, но я ничего не видел из-за крови. Кровь шла отовсюду: из глаз, из носа, из ушей, изо рта. Я даже штаны обмочил кровью. Боль отступала, сменяясь нечеловеческой усталостью. Во мне не осталось сил.
Рядом хрипела Карина. Хрипит √ значит еще живая, - подумал я и потерял сознание.


8


-Ты когда-нибудь думал о ненависти? √ спросил меня Ыа, закуривая сигару, - я не имею в виду священную, как у вас любят говорить, ненависть к врагу, или что-нибудь столь же грандиозное, сколько неинтересное. Я говорю о бытовой каждодневной ненависти, возникающей очень часто к близким людям, которых мы любим самой, что ни на есть, искренней любовью. Ведь у каждого из нас бывают минуты, когда мы готовы убить любимого человека, казалось бы, из-за какой-нибудь ерунды. Ничего, что я глаголю от лица людей? Так вот, наиболее показательными здесь являются отношения мамочек к детям, а особенно к подросткам. Никогда не видел, как мамочка, прощающая своему чаду относительно серьезные проступки, готова буквально убить его из-за какой-нибудь совершенной ерунды? Удивительный на первый взгляд феномен. А дело здесь в том, что мамочка в этот момент видит себя, и не просто себя, а то качество или черту, которую она прячет изо всех сил, стыдится, борется с ней, а тут ее словно лицом в дерьмо. И это характерно не только для родителей и детей. Когда мы ненавидим близких людей, мы ненавидим в первую очередь себя. Хотя, возможно, это относится и к ненависти вообще, возможно, но не уверен. Здесь, кстати, уместно вспомнить библейские слова о сучке и бревне в глазу. Моралисты, кстати, обожают эту фразу, сколько крови они попортили ею людям. Но бог с ними, с моралистами. Тем более что фраза эта не столько моральна, сколько диагностична: СУЧОК В ЧУЖОМ ГЛАЗУ ЕСТЬ НИ ЧТО ИНОЕ, КАК ОТРАЖЕНИЯ БРЕВНА В СВОЕМ СОБСТВЕННОМ. Избавься от собственного бревна, и чужие сучья перестанут тебе мешать. Иисус, если верить Евангелиям, вообще уделял мало внимания морали, а нравственности и подавно. Его больше интересовали вопросы личностной зрелости человека, нежели вопросы хорошего тона. Если хорошенечко подумать, то Евангелие √ это весьма неплохое пособие по психотерапии, со скидкой, конечно, на год издания. Да и целью Христа было указать людям дорогу в Царствие Небесное. Мораль же постоянно тычет человека носом в дерьмо, заставляя его чувствовать себя хронически виноватым. С позиции же психотерапии вина если и не является достаточным признаком для диагноза невроз, то однозначно служит показанием для начала терапии. А вот отсюда уже напрашивается вывод о противоположности морали и психотерапии, а, следовательно, морали и психического здоровья в широком смысле этого слова, так как психотерапия является исключительно средством достижения этого самого психического здоровья, которое по своей сути является аморальным. Например, любовь и ненависть. С позиции морали это противоположности, причем ненависть недопустима, разве что ненависть к врагам во время священных войн. С позиции психотерапии любовь и ненависть являются разными гранями одной и той же эмоции. И ненависть надо правильно уметь выражать и направлять. Противоположным же чувством ненависти и любви является равнодушие. Мораль учит нас любить и запрещает ненавидеть, тогда, как наука говорит, что, подавив ненависть, мы, тем самым, убиваем любовь


9


-┘ терминологическая путаница. Мы очень много говорим о самосохранении, вкладывая в это слово совершенно иной смысл, - рассуждал дракон во время нашей прогулки по городу, - я не имею в виду специалистов. Я не ботаник, чтобы рассуждать с точки зрения биологии, я простой обыватель, по крайней мере, когда ряжусь в человеческую шкуру. Так вот, нет никакого самосохранения, есть доминирование. Каждый вид, каждая особь стремится к доминированию, а самосохранение √ это так, программа минимум. Выжить √ это не цель, цель выжить, захватить плацдарм, набраться сил, чтобы подмять под себя как можно большую территорию, чтобы максимально устранить конкурентов, обрюхатить как можно больше баб или урвать самого крепкого самца. В этом Мире каждый вынужден вечно воевать со всеми, и воевать без права на победу, потому что победа в этой войне подобна самому страшному поражению. Тот экологический хаос, который мы вынуждены лицезреть √ это всего лишь результат успеха одного вида, всего лишь перспектива далекой победы, тогда как победа √ это смерть. Причем смерть для человечества, а не для жизни вообще. Останутся какие-нибудь крысы, тараканы, вирусы, чтобы начать новый виток войны. Отсюда такая неприязнь у основной части человечества к тем, кто любит животных, настоящих диких животных, а не сидящих в клетках символах нашего господства. Заметь, первое, о чем начинают рассуждать дети и обыватели, это о полезности или вреде данного вида для нас. Мы выступаем своего рода рабовладельцами, искореняющими последнее свободомыслие на плантации со странным именем Земля. Те же, кто действительно любят природу, посягают на наше право господ казнить или миловать по своему усмотрению, право, в котором практически никто из нас не сомневается, они выступают против ЧЕЛОВЕКА, этого монстра с патриотических плакатов. Для певцов человеческого могущества они предатели, изменники и перебежчики. А любители природы находят животных более привлекательными, чем людей, по крайней мере, потому, что они лишены многих качеств, которые мы ловко используем в нашей борьбе за доминирование: это и подлость, и зависть, и жестокость ради жестокости, другими словами, все то дерьмо, что делает нас венцами природы. Отсюда и Цезарь: ЧЕМ БОЛЬШЕ Я УЗНАЮ ЛЮДЕЙ, ТЕМ БОЛЬШЕ ЛЮБЛЮ СОБАК, и многие другие┘ Зайдем?
Мы проходили мимо малоприятного вида пельменной.
-У меня желудок не драконовый, - напомнил я Ыа.
-Возьмешь булочку. Пошли.
Мы взяли по порции пельменей с уксусом и сели за крайний от прилавка столик.
-Ешь.
-Да чего-то не хочется.
-Зря. Эти пельмени являются просто кладезем запахов и вкусовых оттенков. Чего тут только не встретишь!
-Вот этого я и боюсь. Ты меня удивляешь. Как ты можешь есть эту гадость, особенно с твоей любовью к изысканности.
-Тут в тебе говорят предрассудки. Ты брезгливо отказываешься от пельменей потому, что в них может присутствовать некачественное мясо, но с удовольствием пьешь сок. Хотя в действительности мясо в пельменях еще ничего, а вот когда делали сок, под пресс попало несколько крыс, которых в пельменях ты бы не стал есть однозначно.
-Ты это нарочно говоришь?
-И да, и нет. Нарочно, потому что все, что мы делаем, это, в какой-то степени, нарочно, а нет, потому что это чистая правда. Тебе же мешает это признать твоя цивилизованность. Дикари, как и животные, рассматривают запахи, как источник информации. Вы же┘ Смотри внимательно, - дракон кивнул головой в сторону вошедшего в пельменную солдата. Это был маленький, щуплый мальчишка со следами побоев на лице, исполненном обреченности. Потоптавшись несколько минут у прилавка, он попросил себе булочку, и пока хмурого вида амбарная женщина за прилавком считала его гроши, неловко сунул себе в карман шоколадку.
-Ах ты ┘! √ на солдата обрушился шквал мата. Амбарная тетка готова была разорвать остолбеневшего солдата на части. Оскорбленное право на собственность требовало отмщения, и два нагломордых мужика, жующих пельмени недалеко от нас, взяли на себя торжество справедливости. Они подлетели к солдату, ловко сбили его с ног и принялись вкусно топтать ногами, стараясь покалечить как можно сильнее. Остальная же публика пялилась на происходящее, как на Новогоднее шоу, разве поп корна не хватало.
-Да что же вы, мать твою, делаете? √ возмутился новый посетитель кафе.
-Мужик, пошел на ┘! √ отозвался один из защитников справедливости, стараясь отбить солдату пах, но мужик не стал дожидаться, когда ему укажут правильный адрес. С ловкостью Раджа Капура он уложил на пол сладкую парочка и склонился над солдатом.
-Стоять, сука! Руки за голову! √ Заорал один из них, размахивая пистолетом. Мужику больно заломали руки, надели наручники, и погнали пинками к выходу. Солдат же, что называется, воспользовался случаем и смылся.
-Пошли, - дракон потащил меня к выходу, - ты же не хочешь давать против мужика показания.
-Скоты! √ я чувствовал себя ужасно.
-Ты о ком?
-Обо всех, включая нас с тобой.
-Ну обо мне ты зря так. Я не скот, я земноводное.
-Мужика, наверно, посадят.
-Сначала его опустят. Нихрена себе, на самих ментов руку поднял.
-Так на них же не написано, что они менты.
-Ты их рожи видел? Такие морды и шмотки, как у азербайджанцев с овощного рынка бывают только у ментов. Да и кто еще будет себя так вести.
-Ты за этим дерьмом меня сюда приволок?
-Ба, да тебе стыдно, что это не тебя сейчас в ментовке героически топчут каблуками?
-Пошел ты!
-Не горячись.
-Какие же мы скоты!
Я был раздавлен. С одной стороны стыд за то, что я сидел и смотрел, как эти гады топтали солдата, а теперь мордуют, наверно, единственного порядочного человека, случайно оказавшегося среди нас. С другой мой подленький здравый смысл, нашептывающий, что все равно ничего нельзя было сделать, что в лучшем случае я бы тоже был избит публично ногами, а в худшем┘ Меня передернуло. Но самым сильным, пожалуй, чувством было отвращение, брезгливое отвращение ко всему роду человеческому, включающему, естественно, и меня, и чувство беззащитности, беспомощности перед нашим человеческим скотством.
К разговору мы вернулись уже у дракона в пещере, где я первым делом опрокинул стакан водки, не закусывая, и даже не предложив дракону.
-Пошел ты со своей интеллигентской истерикой знаешь куда! √ прикрикнул на меня дракон, отбирая водку, - надо же, какие мы нежные, чуть что, сразу за водку. Несправедливости не видел? Так еще увидишь! Еще и не такое увидишь! Институтка хренова! Ты еще крови не видел, а ее будет море, ты слышишь меня, гуманист чертов! Море крови и дерьма, в котором тебе предстоит скоро барахтаться. Вот тогда ты и нахлебаешься, и не дай бог, за бутылку схватишься, сам вырву тебе сердце! Ты понял? Не надоело быть добрым за чужой счет или постскриптум? Ты как та бабуля в автобусе, которая поднимает хай, когда кондуктор пытается высадить не желающего платить школяра. Как это так с детей деньги требовать! А предложи ей за него заплатить, так таким матом укроет, что все сапожники в округе покраснеют. Тебе вот солдата жалко. Голодный пацан, стащил шоколадку, неумело, глупо стащил, значит не умеет, не вот, не от хорошей жизни на такое пошел, не гад же какой, чтобы его за это вот так убивать. А попроси он у тебя денег на улице, не дал бы нихрена, ни копейки не дал бы, а залезь он к тебе в машину, сам бы ему руки монтировкой поотхаживал. Ломал бы руки ему и стыдился своего варварства, и от этого стыда зверел бы еще сильней. Да кто ты такой, чтобы требовать от этой тетки за прилавком благородство и сострадание?
Ментов тоже можно понять. Ни зарплаты тебе, ни уважения. Только власть и самофинансирование. У гаишников или у следователей с уголовки с этим нормально, а рядовой какой-нибудь ППСник сколько у пьяного с кармана вытащил, да у бабульки, торгующей семечками скозлил, то и его, минус дань начальству. А тут такой случай представился задержать опасного преступника, да еще на месте преступления, да еще такого, за кого никто слова не скажет. Кому нынче солдат нужен? Родителям? Так родители не в счет, они его вон от армии даже не отмазали. Народу тоже боевик посмотреть, отвлечься от тягот и лишений нашей действительности. Ну а у кого гипертрофированная совесть, для тех у нас суд и тюрьма предусмотрены, чтобы не мешали нормальным людям своей порядочностью. Прежде чем помогать ближнему, подумай, какой срок тебе за это дадут. С другой стороны, ты прав. Скоты и есть скоты. Только скоты голодные, а, следовательно, злые и агрессивные. В какой-нибудь Буржундии скоты сытые, поэтому добрые. Героизм же должен быть организован и подконтролен, чтобы его можно было направлять, куда следует. Лучше всего со связкой гранат под вражеский танк или грудью на пулеметы. Герои стране обходятся дешевле, чем средства по борьбе с танками. Проще и дешевле. Тем более что до своего звездного часа он сам себя и содержит, пополняя закрома Родины.
-От твоих рассуждений вообще жить не хочется.
-Это потому, что я в чем-то прав. Если бы я был совсем не прав, ты бы сказал, что я гоню, и у тебя на душе стало бы легче.
-Ты что, торговец намыленными веревками?
-Скорее врач иммунолог или инструктор по выживанию.
-Поэтому ты топишь меня в дерьме?
-Наоборот, учу тебя плавать. Тебе предстоит переплыть океан дерьма, так что лучше потренироваться.
-Может, в другой раз? В какой-нибудь позапрошлой жизни?
-И в позабудущей тоже. Ты будешь барахтаться в дерьме снова и снова, пока не выплывешь. И здесь у тебя не так уж много вариантов для выбора: Можно конечно надеть радужные очки и думать, что это не дерьмо а повидло, но так и до психушки недалеко. Можно начать переделывать Мир, понять всю тщетность этой затеи, впасть в депрессию, сломаться, спиться, а потом вздернуться или вскрыться, это уже по вкусу.
-И что, никакого выхода?
-Это тебя в школе учили перебивать старших? Выход состоит в отсутствии выхода. Тебе надо просто понять, что дерьмо √ это всего лишь дерьмо. Не плохое дерьмо и не хорошее, а никакое, нейтральное. Плохим и хорошим его делает исключительно твоя оценка, которая базируется на предрассудках не первой свежести.
-Понятно. Значит я должен есть дерьмо, думать, что это дерьмо и радоваться тому, что я дерьмоед?
-А ты и есть дерьмоед, причем заметь, эту терминологию предложил ты. А раз для тебя реальность √ это дерьмо, значит ты дерьмоед, и такова твоя природа. Могу тебя утешить. Ты не единственный дерьмоед в этом Мире. Бери пример с тараканов. Они не рассуждают, они живут, а условия их обитания, надо заметить, намного хуже, чем у тебя.
-Ты хочешь, чтобы я стал тараканом?
-Тараканов и без тебя хватает. Я хочу, чтобы ты стал собой.
-А сейчас я кто?
-Никто. Тебя еще нет.


ЛИРИЧЕСКОЕ ОТСТУПЛЕНИЕ.


-Забить болт, - продолжал дракон Ыа, - весьма и весьма интересная фраза. Начнем с того, что болт, согласно Зигмунду Фрейду, олицетворяет ни что иное, как ╚болт╩, но мало того, этот болт необходимо еще и забить. Я буквально вижу, как на заводе в цеху по сборке комбайнов, а в принципе, не важно чего, молодой специалист, у которого голова еще забита всякой ерундой, пытается вкручивать пневматической отверткой болты в совершеннейшим образом не приспособленные для этого отверстия. К нему подходит умудренным опытом бригадир и говорит ему по-отечески. Хорош, говорит, Санек херней заниматься. Смотри, как это делается. Затем берет в свои крепкие пролетарские руки кувалду и лупит ею, что есть сил, по болту. Никакой технологии, скажешь ты. Фигня. Те, кто эти отверстия делал, у них ведь руки под тот же болт заточены уже на генетическом уровне. Думаешь, почему Левша блоху подковал? Тоже ведь кувалдой, как следует, только в масштабе один к скольким-то там. Виртуозное владение кувалдой и матом! На мой взгляд, вся русская национальная идея вместима в малоприличный тезис, а именно: КУДА ЕЩЕ УЕ┘ТЬ! Душевно так, со всей гармонией человеческого триединства.


ЛИА


0


Давным-давно, когда люди и звери еще говорили на одном языке, жил на земле добрый пастырь. Был он скорее не добрым а бесхарактерным. Такую бесхарактерность люди часто путают с добротой, хотя, несомненно, добрым он тоже был. И была у него отара овец, которые, кто как мог, пользовались его бесхарактерность. Овцы норовили разбрестись по лесу, и ему приходилось ночи напролет ходить и собирать их в отару, а иной раз нападала на них лень, и тогда пастырь сам собирал для них траву. Издевались овцы над ним, как хотели. К тому же, будучи практически без присмотра, часто попадали они в неприятности, болели, а то и просто нападал на них мор. И как пастырь с ними не мучился, стадо все сокращалось и сокращалось. Стоило же ему выйти в деревню или просто оказаться на людях, как все тут же начинали смеяться над ним. Смотрите, - кричали люди, - вон идет чудо-пастырь, которого любая овца пасти может.
Шел как-то пастырь по лесу, вдруг видит: глубокая яма, а в яме волк. Совсем уже силы потерял от голода, давно, видать, в яму попал. Сжалился пастырь над волком. Вытащил его из ямы, принес домой. Накормил, отогрел.
-Чем я могу тебе отплатить? √ спросил пастыря волк.
-О какой плате ты говоришь! Не ради платы я помог тебе.
-У тебя усталое лицо и печальный взгляд. Скажи, что тревожит тебя, вдруг я смогу помочь?
-Вряд ли ты сможешь мне помочь.
-Тогда расскажи, чтобы просто облегчить душу.
-Ну хорошо, - сказал волку пастырь и рассказал ему о печали своей.
-Я могу тебе помочь, - сказал волк, немного подумав, - но тебе придется отдать мне пол стада.
-Лучше потерять пол стада, чем все, - решил пастырь и дал волку добро.
-Только ты должен сделать все, что я тебе скажу, - предупредил пастыря волк.
Утром, когда все проснулись, выяснилось, что волк убежал в лес, задрав перед этим самую жирную овцу. Проклял пастырь волка, объявив его злом, да на этом дело и кончилось. Только повадился волк овец драть. Если не в отаре, так в лесу обязательно кого-нибудь задушит. Испугались овцы не на шутку, побежали к пастырю, а он только руками разводит. Я вас предупреждал, говорит, что такая ваша жизнь до добра не доведет. Поняли овцы, что без пастыря ждет всех их смерть, каяться начали. Спаси нас, говорят, а мы на тебя, как на бога молиться будем. Пообещали овцы во всем пастыря слушать, и стало у него стадо самое лучшее в деревне, а если какая овца и начинала артачиться, так от нее только рожки и ножки оставались.


1


Конечно, ╚Зеленый таракан╩ не закрытый клуб, да и не клуб вообще. Так, районная забегаловка средней паршивости, где все всех знают, где у каждого есть свое место и время. Посторонние или случайные люди сюда не заходили, наверно, еще с основания забегаловки. Да и в наш квартал редко кто забредал из посторонних. Квартал был, как квартал, ничего хорошего, но и ничего плохого. Среднестатистический спокойный небогатый квартал. Место, где нашли свое прибежище те, кто в прошлой жизни были трамваями, а подавляющее большинство остались трамваями и по сей день, уже в новой безрельсовой жизни. Маршрут Работа-Кафе-Дом, и так изо дня в день, с выгулом в местный кинотеатр или на танцы по воскресеньям. Так было со времен сотворения Мира.
Она была черным очарованием. Черные волосы, черные большие глаза. Черные платье и туфли. Она вошла в ╚Зеленый таракан╩ с таким видом, будто была здесь постоянным клиентом. Не обращая внимания на то, что все, кто был в баре смотрят на нее, затаив дыхание, она подошла к стойке и села на табурет.
-Коньяк, - заказала она.
-Пожалуйста.
Она взяла коньяк, лениво окинула взором зал.
-Мда, - сказала она себе, а затем повернулась к Эрни, который сидел неподалеку за стойкой и что-то спросила.
Надо заметить, что Эрни был породистым двадцатипятилетним самцом почти без вредных привычек. Высокий, стройный, спортивного вида, с такими же, как у нее черными глазами.
-Пойдем, продолжим где-нибудь в другом месте, - сказала она Эрни, и они вышли из бара. Ее небольшой, но шикарный автомобиль был припаркован буквально у входа в бара.
-Садись.
Она вела машину как бы нехотя, как плохой статист на кинопробе, словно машина знала дорогу сама, а она держала руль, смотрела на дорогу, переключала скорости и нажимала на педали исключительно, чтобы создать видимость управления автомобилем. Вела же она машину прекрасно.
-Можешь звать меня Элизабет, - бросила она Эрни.
Это были единственные слова, произнесенные кем-либо из них за всю дорогу, но молчание не было гнетущим или выстраданным. Они молчали, как хорошие друзья, которые понимают друг друга без слов. Они давно уже выехали за город, и теперь неслись с огромной скоростью по широкому пустому шоссе, вспарывая темноту светом фар.
Эрни ни на минуту не покидало ощущение, что все происходит в волшебном сне. Он был трезвым, здравомыслящим парнем, знающим себе цену и свои возможности. Они были, как разные полюса магнита, которые каким-то чудом оказались вдруг рядом в дорогой машине. Что-то здесь было не так, было неправдой, было плохо придуманным фарсом. Как такая шикарная женщина могла забрести в ╚Зеленый таракан╩, оказаться в их районе, выдернуть Эрни из привычного круга последовательно повторяющихся событий? Зачем он ей? Что ей от него нужно, ей, женщине, которая при нормальных обстоятельствах на него бы и не взглянула? Но стоило Элизабет посмотреть на него, задать свой ничего не значащий вопрос, и Эрни┘ Он был полностью в ее власти, а это было совсем не в правилах Эрни. Он не привык подчиняться женщинам, но Элизабет. Для Элизабет он готов был на все.
-Эрни.
-А, что?
-Проснись, мы дома.
Эрни и не заметил, как провалился в глубокий сон.
То, что Элизабет называла домом, было настоящим старинным замком. Массивные каменные стены, внушающая уважение дверь, просторные высокие залы┘ Наконец, они очутились в относительно небольшой уютной комнате с огромной кроватью посредине. Но комната не была спальней, тем более, женской. Не было в ней всех этих мелочей, создающих атмосферу спальни. Она (комната) больше напоминала гостиничный номер, или┘ Да, скорее, это было похоже на спальню в музее.
-Я здесь не живу, - прояснила обстановку Элизабет, - Меня угнетает вся эта готика. Наше родовое гнездышко давно уже не пользуется популярностью. Кроме меня здесь вообще никто не бывает, а я приезжаю в очень редких случаях, например, как сегодня.
-У тебя сегодня праздник?
-У меня сегодня главный праздник нашего рода.
Эрни приготовился слушать, но Элизабет только сказала:
-Скоро ты все узнаешь. Как насчет немного вина? √ и, не дожидаясь ответа, она дернула за шнур. Где-то вдалеке зазвенел колокольчик, а буквально через несколько минут служанка вкатила в комнату небольшой столик на колесах.
-Спасибо, Маргарет, - поблагодарила ее Элизабет, и служанка вышла.
-Устраивайся, - сказала Элизабет, забираясь с ногами на кровать,- хочешь, бери подушки. Будь, как дома.
-Выпьем, - она посмотрела в глаза Эрни, и у него опять все поплыло в голове.
Они пили вино, разговаривали, бесконечно долго разговаривали, но Эрни не понимал ни единого слова. Его сознание улавливало малейшие колебания интонации, тембра, глубины звука, но слова совершенно потеряли какой-либо смысл. Примерно так человек с абсолютным слухом, но далекий от биологии или охоты воспринимает пение птиц. Элизабет тем временем преобразилась. Она превратилась в некое богоподобное существо удивительной красоты.
-Веришь ты в меня? √ ворвалось в сознание Эрни.
-Да, повелительница.
-Любишь ли ты меня?
- Больше всего на свете.
-Готов ли ты умереть ради моей любви?
-Да.
-На колени.
Эрни опустился на колени. Элизабет принялась бормотать заклинания. Она обошла вокруг него несколько раз, затем, не умолкая ни на мгновение, начала срывать с него одежду, помогая себе старинным ножом странной формы, после чего принялась чертить на его теле магические знаки все тем же ножом, правда, не причиняя боли.
-Признаешь ли ты меня и только меня?
-Да, госпожа.
-Целуй, - она протянула руку.
-Достаточно, - но Эрни не хотел отпускать эту божественную руку, и Элизабет пришлось его оттолкнуть.
-Мы не закончили. Отрекаешься ли ты ради меня от Бога, Дьявола и Мира?
-Отрекаюсь.
-Поцелуй подол моего платья. Один раз!
-Отдаешь ли ты мне тело, разум и душу? Отдаешь ли ты мне всего себя?
-Да, госпожа.
-Поцелуй мои туфли.
Эрни упал к ее ногам. Он был счастлив, он был предельно счастлив. Он был словно религиозный фанатик, готовый на все, ради своего бога, и вдруг Бог нисходит к нему с небес, к нему, простому смертному!
-А теперь иди и возьми меня! √ Элизабет скинула платье.
Эрни готов был умереть от счастья. Обладать Богом! Пусть одно мгновение, пусть после этого он превратится в ничто!
-Еще, еще, еще┘ - стонала Элизабет, вонзая свои острые, как кинжалы и твердые, как сталь ногти в его спину, - еще┘
Сладкая волна вселенского счастья родилась внизу живота Эрни, прошла вдоль позвоночника и разорвала неземным светом весь Мир, а в это время зубы Элизабет вгрызались в его горло, чтобы вместе с семенем забрать и его жизнь.
Выпив всю его кровь, Элизабет высвободилась из-под бездыханного тела, и принялась его поедать, ловко орудуя ножом. Она съела все до последнего кусочка плоти, после чего позвонила прислуге.
-Ванна готова, госпожа.
-Хорошо, Маргарет. Убери здесь все и приготовь мне что-нибудь надеть.


2


Я знаю, что это невозможно, но я помню, как рождался на свет, помню все до мельчайших подробностей, помню как бы со стороны, словно я находился в этот момент рядом или смотрел на экран монитора. Помню, как выглядела моя мать, помню ее имя √ Элизабет, помню, как на третий день своего существования я остался один. Мать просто исчезла, сбежала из родильного отделения. О моем отце вообще не было никаких сведений.
Меня уже хотели отправить в приют для таких же, как я √ никому не нужных младенцев, но буквально в последний момент объявились мои далекие родственники и забрали меня к себе. Надо заметить, что родители относились ко мне хорошо, чего я вряд ли могу сказать о моем братце, который, скорее всего, почувствовал себя обделенным при моем появлении в доме, и всячески старался испортить мне жизнь под видом воспитания и заботы.
Когда же мне было лет пять, у меня появилась младшая сестренка, которая круглосуточно орала, словно ее тут резали. Старший братец к тому времени отвоевал себе право на отдельную комнату, я же с ума сходил от детского крика. Я не мог больше терпеть, и однажды подарил сестренке новые мамины пуговицы √ яркие, перламутровые пуговицы, как раз помещающиеся у сестренки во рту, куда она тащила все, что попадалось ей под руку. Она принялась вертеть их в руках, что-то радостно агукая, а потом затихла. Когда хватились родители┘
Потом стало совсем плохо. Отец от нас ушел, мать запила, братец пропадал неизвестно где, а когда возвращался домой, начинал ╚учить меня драться╩, срывая на мене свое плохое настроение. К тому времени у него уже были большие проблемы. Став постарше, он подсел на иглу, и начал все тащить из дома, что не успевала пропивать мать. Единственным моим другом был маленький бездомный щенок, которого я подобрал на улице.
Однажды, вернувшись домой, я застал братца, роющимся в моих вещах.
-Пошел вон, скотина.
-Где деньги? √ закричал он, - Я знаю, что у тебя есть деньги.
-А этого не хотел? √ я показал ему средний палец.
Брат весь изошел злобой. Ему срочно нужна была доза. Не скрою, я радовался его страданиям. Он принялся осыпать меня матом, угрожал, грозился убить, но старался держаться на расстоянии, так как я к тому времени был намного сильнее его.
-Убирайся! √ я схватил его за шиворот и вышвырнул из комнаты.
И тут ему под руки попался щенок.
-Ну так вот тебе, б┘е отродье, получай! √ братец схватил щенка за голову и выдавил ему глаза большими пальцами. Затем он бросил визжащего от боли щенка на пол и несколько раз прыгнул ногами ему на голову. Голова с хрустом лопнула, запачкав мозгами пол и стены.
-Ты!!!!!!! √ захлебнувшись яростью, я кинулся на брата. Я ломал ему руки, ноги, топтал его пах, выдавливал глаза, выбивал зубы, а потом схватил кухонный нож и вспорол его мерзкое наркоманское брюхо. Он был все еще жив. Тогда я схватил пачку соли и засыпал его пустые глазницы и брюхо. Если бы было можно, я бы возрождал его к жизни и убивал, возрождал и убивал┘
Истерический крик матери привел меня в чувства. Один профессиональный удар, и она лежит на полу рядом с братом. Удивительно, но бутылка, которую она принесла с собой, не разбилась, упав на пол. Я вылил весь алкоголь в рот матери, открыл газ и оставил на столе свечу. Через час я покинул город.


3


Я вышел несколько дней назад. Немного денег, которые я припрятал на черный день, приятно оттопыривали карман. На первое время этого должно было хватить, а потом┘ До потом еще надо дожить. А пока можно немного прочистить мозги у Алекса. Благо, он не далеко, и вот-вот откроется. Я закурил сигарету, поднял воротник плаща, чтобы хоть как-то укрыться от сырого промозглого ветра (противная штука осень) и направился к Алексу. Идти было как раз одну сигарету.
-Закрыто, - буркнул Алекс, когда я вломился в пустой бар.
-Глаза оторви от задницы.
-А, Ник! Давненько тебя не было видно.
-Я был на водах. Говорят, помогает от больной совести.
-Тогда рюмочку за счет заведения?
-Вот теперь я вижу, что попал к старому доброму Алексу.
-Пожалуй, я с тобой тоже выпью, - Алекс налил две рюмки, - За тебя.
-Извините, от вас можно позвонить? √ от этого голоса меня как будто током шибануло.
-Мама!
Я готов был поклясться чем угодно, что это была Элизабет. Она ничуть не изменилась, хотя прошло более двадцати лет. Все те же двадцать с чем-то на вид, тот же огонь в глазах. Она была в черном, и этот цвет был ей не столько к лицу (ей все было бы к лицу), сколько гармонировал с ее внутренним содержанием.
-Оригинальный способ знакомиться в баре. Так можно я позвоню?
-Конечно, мэм, - Алекс поставил телефон на стойку.
-Налейте нам с остряком чего-нибудь, - сказала она, и, слегка подумав, добавила, - и себе тоже.
-Алло, Марта? Я скоро буду┘ Да┘ Как обычно.
-Ну и кто у нас здесь шутит? √ спросила она, глядя мне в глаза своими черными глазищами, от которых я опьянел сильней, чем от водки.
-Ник.
-Прелестное имя. Можешь звать меня Элизабет. Пойдем?
И я пошел вслед за ней, как ручной песик за своей хозяйкой, ни о чем не спрашивая. У меня даже в мыслях не было сказать ей нет. Отныне любое ее слово было для меня законом.
-Садись.
У нее был шикарный ╚Ролс-ройс╩. Я сел в машину и провалился в небытие.
-┘правда, он прелесть? Чем-то на тебя похож.
Я включился уже в уютной просторной комнате с высоким потолком. Она была точь-в-точь, как женские спальни в мыльных операх, а сериалов на своем курорте я насмотрелся, будь здоров. Мы сидели на огромной, раньше я таких не видел, кровати. Элизабет держала на руках упитанного бутуса, который довольно агукал и смеялся. Пожалуй, я выключился только для себя самого.
-Нравится?
-Симпатичный, - сказал я, слегка покривив душой, - Не люблю детей, но их мамочкам об этом не скажешь.
-Держи, - она дала мне ребенка на руки.
-Ну, привет, - с детьми я теряюсь сильнее, чем монах в постели со шлюхой.
-Да ты никогда детей не держал!
-Держал пару раз.
-А свои?
-Не мой стиль.
-А что в твоем стиле?
-Еще не знаю.
-Ты пока поиграй с ним, а я пойду распоряжусь насчет ужина. Хорошо?
Когда же она оставила нас одних, во мне проснулось какое-то странное чувство, которое дремало все эти годы среди моих инстинктов. Я вдруг почувствовал связь, единение с этим довольно хрюкающим существом у меня на руках, мне захотелось стать с ним одним целым, чтобы он превратился в меня, а я его. Мой разум угасал, подчиняясь инстинктам, отходил на второй план, превращался в зрителя┘ Я поднял ребенка, поднес к лицу, поцеловал┘ И вдруг, подчиняясь дьявольскому импульсу, я впился зубами в нежное детское тело. Страшный предсмертный крик умирающего младенца наполнил комнату, ударил меня по ушам, заставил втянуть голову в плечи. Ловким движением я свернул ему шею, и принялся пожирать его тельце.
Когда же все было кончено, я вновь стал собой. Я был раздавлен, уничтожен, убит. Несмотря на то, что в свое время я отправил на тот свет практически всю свою семейку, несмотря на целую кучу убийств впоследствии, убийств, ставших моими буднями, такое было выше моих сил.
-На, выпей.
Я машинально осушил стакан, даже не почувствовав вкус питья. Буквально через минуту мне уже стало легче, а еще через некоторое время на меня обрушилось абсолютное ватное спокойствие.
-Отошел?
Я согласно кивнул. Говорить мне совсем не хотелось.
-Не волнуйся, это у нас в роду, мой бедный мальчик. Пожирать детей, чтобы оставить потомство, пожирать мужей... √ она спокойно курила, сидя рядом со мной на кровати и гладила меня по голове, - успокойся, ничего страшного. Мальчики в нашем роду никогда ничего не значили. Это была ошибка. Такая же, в принципе, как и ты. Но мы исправим, мы все исправим. Правда? √ она посмотрела мне в глаза.
Разве мог я сказать ей нет!
-Ты должен будешь ответить на мои вопросы. Должен говорить да. Всегда только да. Ты понял?
-Да, - ответил я, как автомат.
Я был как человек-машина. Я прекрасно понимал ее вопросы, понимал, чем для меня все это грозит, но я был абсолютно спокоен, мой рот сам произносил да, а тело слушало Элизабет
-Веришь ли ты в меня?
-Да
-Любишь ли ты меня?
-Да!
-Готов ли ты умереть ради моей любви?
-Да.
-На колени.
Мое тело стало перед ней на колени. Элизабет принялась бормотать заклинания. Она обошла вокруг меня несколько раз, затем, не умолкая ни на мгновение, начала срывать с меня одежду, помогая себе старинным ножом странной формы, после чего принялась чертить на моем теле магические знаки все тем же ножом, правда, не причиняя боли.
-Признаешь ли ты меня и только меня?
-Да.
-Целуй, - она протянула руку.
Мое тело выполнило приказ.
-Отрекаешься ли ты ради меня от Бога, Дьявола и Мира?
-Да.
-Поцелуй подол моего платья.
-Отдаешь ли ты мне тело, разум и душу? Отдаешь ли ты мне всего себя?
-Да.
-Поцелуй мои туфли.
Я склонился к ее ногам и поцеловал ее туфли.
-А теперь иди и возьми меня! √ Элизабет скинула платье.


4


-У вас девочка, госпожа.
-Наконец. Где она?
-Вот.
Марта положила на грудь Элизабет новорожденную.
-Счастье мое, - глаза Элизабет светились неподдельной любовью наверно впервые в ее долгой жизни.


5


-Познакомься, Жанна, это Гиви.
Значит теперь мое имя Жанна. За свои неполных шестнадцать лет я успела поменять штук десять имен. Мы меняли города, страны, имена┘ Нигде нам не сиделось на месте. Мы как будто все время от кого-то бежали. Отца, кроме тех мгновений, когда он умудрился стать отцом у меня не было, в школу я не ходила, друзей┘ Какие могут быть друзья, если ты никогда не распаковываешь чемоданы?! Воспитывала меня мама, она-то и дала мне неплохое образование. Конечно, уравнения с кучами неизвестных я не решала, да мне это было и не нужно, но этикет, литература, музыка, живопись┘ Мама прививала мне хороший тон. Когда же мама исчезала ╚по делам╩, а это случалось раза два в неделю, я оставалась на попечении у Марты √ нашей старой доброй служанки. Конечно, дома мы не сидели. Мама очень быстро обзаводилась знакомствами, и мы бывали на всех мероприятиях, которые могли вызвать хоть какой-то интерес. Так что назвать меня затворницей было нельзя.
Гиви был маленьким тщедушным мужичком с ярко выраженным рыхлым животом. К тому же волосы у него росли где угодно, но только не на голове. С головы они давно уже разбрелись по всему телу. От него воняло потом, чесноком и дешевой водкой. И это ничтожество мама привела домой! Надо сказать, что мама никогда не приглашала к нам в дом (где бы мы ни останавливались, мы снимали дома, мама терпеть не могла гостиницы) мужчин, как никогда не позволяла никому даже малейших намеков в моем присутствии. Ее личная жизнь была покрыта для меня мраком.
Мама была очень красивой, стильной женщиной, исполненной изящества и шарма. К тому же она обладала магнетической силой, превращающего любого мужчину в раба, готового упасть к ее ногам, стоило ей только пожелать этого.
Гиви ввалился к нам, как к себе домой. Первым делом он забрался в бар, соорудил себе нелепую смесь, которую и выпил практически залпом. Затем он плюхнулся с ногами в не чищенных старых ботинках на дорогой диван, и вылупился на меня, будто я недвижимость, которую он хочет купить.
-Что скажешь? √ спросила его мама.
-Лизонька, ты просто┘ - не находя слов, он противно зачмокал губами, - ты прелесть!
Гиви похабно похлопал маму по заднице. Я была в шоке. Мать никому не позволяла раньше так себя вести. Мама вообще не выносила пошлости ни в каком виде, да и не в ее характере было позволять кому бы то ни было по отношению к себе даже малейшего проявления неуважения.
-Значит, договорились? √ спросила его мама, как ни в чем не бывало.
-Тысячу баксов за такую красоту! Беру.
-Ну? √ мама протянула руку, и Гиви вложил в нее несколько стодолларовых купюр.
-Я вернусь через пару часов. Думаю, тебе хватит? √ спросила она у Гиви, тщательно проверив каждую бумажку.
-Ты еще спрашиваешь! √ притворно обиделся он.
-Ладно, не скучайте, - с этими словами мама оставила нас одних.
-Ну, чего стала? Иди сюда, красавица, не бойся. Гиви знает, как правильно обращаться с женщинами. Я за тебя тыщу долларов заплатил, а будешь со мной ласковой, еще и тебе дам.
Я стояла, как вкопанная, все еще не решаясь поверить в происходящее. Мама продала меня этому типу, и теперь он┘! От одной только мысли об этом мне стало дурно. Голова закружилась, перед глазами поплыли круги. Слова Гиви доносились до меня, как будто издалека.
-Вай, вай, вай! Какая стеснительная девушка. Как же ты замуж собралась выходить? И за что я только отдал тысячу долларов? √ притворно, и от этого совсем уже отвратительно причитал Гиви, - ладно, милая, стой там, и все будет хорошо.
Наверно, он говорил все это уже на ходу, потому что буквально в следующее мгновение я ощутила на себе его отвратительные руки. Он принялся лапать меня и облизывать своим вонючим ртом, стараясь засунуть язык как можно глубже ко мне в рот.
-Пошел вон, скотина! √ я с силой оттолкнула его.
-Ах ты сука! √ он с силой ударил меня кулаком по лицу. Я отлетела в другой конец комнаты и больно стукнувшись головой об стену, упала на пол, - У меня есть товарищ, - Гиви говорил и медленно приближался ко мне, - который обожает, когда шлюшки, вроде тебя, начинают артачиться. Он тогда сначала дает им хороший урок, а когда они становятся шелковыми, засовывает свой член по самые помидоры им в рот. Но он не кончает им, нет. Перед этим он накачивает себя пивом, а девочек использует по прямому назначению. И, не дай бог, она пикнет или выплюнет хоть каплю мочи. Ты меня поняла? А теперь, сука, - он схватил меня за волосы и одним рывком поставил на колени, - ты у меня отсосешь, на всю штуку баксов отсосешь, потому что, если ты отсосешь на меньшее, сдачу я буду получать твоими зубами. Ты меня поняла, сука? - говорил он, а сам засовывал мне в рот┘
Не знаю, как у меня в руке оказался нож, но я с силой вонзила его, не глядя, во что-то рыхлое и мягкое, затем еще и еще. Он заверезжал, как свинья, когда ее режут. Я вспорола ему брюхо, отрезала его мерзкий отросток и затолкала ему в рот, после чего я, как была выбежала из дома.
Я была в состоянии аффекта, ничего не видела и не слышала. Я бежала в никуда, что называется, на ощупь. Я не чувствовала ни холода, ни боли, хотя сбила свои босые ноги в кровь. Передо мной все было, как в тумане, все прыгало, скакало, кружило, водило хоровод и выло на разные голоса.


ЛИРИЧЕСКОЕ ОТСТУПЛЕНИЕ


Покончить с собой √ это так человечно. Я бы даже сказал здорово. Особенно из протеста или во имя великого идеала. Облить себя публично бензином и поджечь или сброситься этажа так с двадцатого. И вот уже старушкам есть о чем посплетничать на досуге, а прыщавый подросток сможет, наконец, закадрить не менее прыщавую деву при помощи описаний пикантных деталей, родственники получат наследство, а кто-то, если совсем уж повезет, сможет запечатлеть это все на видеокамеру и получить приз. К тому же это так назидательно! Сколько людей сказав: ╚Еще один дурак!╩ √ почувствуют себя умными и смогут еще крепче спать по ночам.
А еще лучше покончить с собой по причине несчастной любви. Это так приятно греет душу √ не каждый день из-за тебя лезут в петлю, едят таблетки пачками или пилят себе вены! И даже чувство вины, эта ноющая боль совести сродни усталости после трудов праведных. И опять-таки будет о чем посплетничать┘
Да, покончить с собой √ это так человечно, так здорово!
А я открою еще бутылочку пива или сварю кофе, съем аппетитную яичницу с ветчиной или без, вовремя лягу спать┘


6


Я медленно просыпалась или приходила в себя. Голова была тяжелая, ватная, набитая черт знает чем. Глаза открывались с большим трудом, и тяжелые, наполненные свинцом веки так и норовили вернуться в состояние равновесия. Тело ныло так, словно по мне прошло стадо слонов. На душе была пустота. Меня словно бы вскрыли и вытрясли все чувства в ближайший унитаз. События последнего времени оставили после себя лишь бездонную вековую усталость.
Я лежала в чистой уютной постели в совершенно незнакомой комнате. Сначала комната задумывалась, как спальня. Соответствующие положению обои, шторы, шкафы и тумбочки, среди которых нашли себе приют шкаф с книгами и письменный стол, на котором пылился старый телевизор. Комната была маленькой, а обстановка, включая старую, больную мебель, была далеко не богатой, очень далеко не богатой. Из одежды на мне были только бинты √ кто-то заботливо забинтовал мои ноги.
Я попыталась подняться, но резкая боль в ногах заставила меня сесть на кровать. Ноги болели, как болят наутро ушибы и ссадины. Как я еще без ног не осталась. Босиком, в одном платье по снегу, по льду, по рыхлой соленой кашице, которая была на дорогах. Недавние события мелькали в моей голове, как запущенные в случайном порядке слайды. Мне хотелось забраться с головой под одеяло и остаться там навсегда, но стоило мне сделать так, и я бы сломалась, сломалась бы навсегда, умерла, по крайней мере, внутри. Надо было вставать, брать себя в руки, начинать двигаться, начинать жить. Жить, чего бы это ни стоило.
Я собрала последние остатки сил, и вновь предприняла попытку подняться на ноги, сжимая кулаки от боли так, что ногти впивались в ладони. Самыми трудными были первые шаги, после чего, словно поняв, что сопротивление бесполезно, тело стало более послушным. По крайней мере, я могла идти. На стуле рядом с кроватью висел халат, который, должно быть, предназначался мне.
Выйдя из комнаты, я оказалась в другой, немного большей комнате универсального назначения. Здесь уже были диван с двумя креслами, сервант, пара книжных шкафов и шифоньер. На точно таком же письменном столе стояли более новый телевизор и видеомагнитофон. Кассеты беспорядочно валялись на полу. Дальше был тесный коридор с несколькими дверями.
В маленькой прокуренной кухне за небольшим столом завтракали (я почему-то сразу решила, что завтракали) мужчина и женщина, скорее всего, муж и жена. Она была маленькой, немного, самую малость, пышненькой блондинкой лет тридцати, тридцати пяти. Он был среднего роста, среднего сложения, среднего возраста. Идеальное воплощение золотой середины.
-Проснулась, милая. Присаживайся. Мы как раз завтракаем.
-Где я?
-У друзей. Садись.
Мне наложили полную тарелку жаренной картошки, залитой яйцами и поставили рядом чашку жидкого, но тем не менее, свежего и неплохого чая.
-Это Олег, а меня зовут Валя.
-Жанна, - вяло ответила я.
-Как ты себя чувствуешь?
-Не знаю. Никак.
-Это от лекарства. Валера сделал тебе укол. Поешь.
Есть мне не хотелось, как, собственно, и не есть, так что ела я, как робот, автоматически работая вилкой.
Олег с Валей обсуждали события в клубе. Меня это не касалось, да и карнавал в голове мешал следить за ходом разговора.
-Пойдем, - позвала меня Валя, - не будем мешать Олегу мыть посуду.
Мы перешли в комнату с диваном, которая, оказывается, была залом.
Валя забралась с ногами в кресло, годившееся ей в бабушки и закурила сигарету.
-Будешь? √ она протянула мне пачку.
-Спасибо, я не курю.
-Это никогда не поздно исправить. Держи.
Я взяла сигарету.
-Раньше когда-нибудь курила?
-Нет.
-Тогда сильно не затягивайся и мешай дым с воздухом.
-Я сделала несколько неловких затяжек. В голове зашумело, комната поплыла.
-Прибалдела?
-Наверно.
Все ж что-то. Честно говоря, я уже устала от отсутствия чувств.
-Мы можем поговорить? Ты готова? √ выпалила Валя, не зная, как еще подойти к разговору.
-Наверно, - неуверенно ответила я.
-Мы нашли тебя утром под дверью. Ты была в жутком состоянии, бредила, грозилась кого-то убить. Тебя было трудно понять. Ты говорила сразу на нескольких языках. Мы принесли тебя в дом, позвонили Валере. Это наш знакомый врач. Он сделал тебе укол, перевязал ноги. Ты была в одном платье, которое пришлось выкинуть и босиком.
-Вы сообщили в полицию?
-В милицию. У нас милиция. Нет, с ними лучше не связываться. Как говорит Валера, милиция √ это государственная попытка организации преступности. С ними лучше не связываться. А если, не дай бог, тебя ищут плохие ребята, встреча с ментами вообще противопоказана.
-Поживешь пока у нас, а там что-нибудь придумаем, - весело сказал Олег, входя в комнату. Он сел на диван и закурил сигарету.
-Если не хочешь, можешь ничего не говорить, но тогда нам труднее будет тебе помочь.
Я рассказывала о себе, о матери, о том, как она меня продала за тысячу долларов, как я убила Гиви. Я рассказывала и видела, как меняется выражение лиц моих хозяев. Жалость, шок, недоверие, нежелание верить┘ Я же была совершенно спокойна. Я говорила спокойным равнодушным голосом, и от такого контраста моя история выглядела еще ужасней, как рассказы Акутагавы Рюноскэ.
Когда я закончила, Валя закурила, а Олег вышел из зала.
-Тут без ста грамм не разберешься, - сказал он, возвращаясь с бутылкой водки и рюмками.
-Выпей, хоть Валера и запретил, но все равно, выпей, - Валя протянула мне рюмку, когда Олег разлил водку.
Мы выпили, и Олег налил по второй.
-Закуси, - Валя протянула мне уже прикуренную сигарету.
Молчание разорвал дребезжащий, противный звонок в дверь.
-Это Валера, он в это время обещал зайти, - успокоила не столько меня, сколько себя Валя, а Олег пошел открывать дверь.
-Ну и как тут наша больная? √ Валера был высоким стройным мужчиной лет сорока с красивым и одновременно каким-то бесцветным лицом, - Водку пьешь? Ну, значит, поправляешься.
-Будешь? √ спросил Олег у Валеры.
-Я что, похож на человека, способного отказаться от водки?
-Вряд ли, - сказал Олег, оценивающе глядя на Валеру.
-Вот и наливай.
-За что выпьем? √ спросила Валя.
-Вы, насколько я понимаю, за свои кровные, ну а я, как и положено по должности, нахаляву.
-Тебе с такой философией надо было в попы подаваться.
-Надо было. Тайна исповеди, и все такое. Представляешь, чего там можно наслушаться. Томов на десять хватит. Хотя у нас тоже не плохо. Сегодня, например, бабу по скорой привезли. Сперма не в то горло пошла. Еле откачали. Да вы наливайте, не стесняйтесь, чувствуйте себя, как дома.
Мы выпили еще по одной, после чего Валера занялся моими ногами.
-Ну что, - сказал он, сняв бинты, - в среднем по палате температура нормальная┘ У троих комнатная, а у остальных сорок два. Дня через два будешь, как новая.
╚Два дня╩ длились около недели. Я настолько привязалась к этим людям, что временами мне казалось, что я знаю их уже целую вечность. Я все чаще ловила себя на мысли, что совсем не представляю себе дальнейшую жизнь без Вали, Олега или Валеры. На улицу я не выходила, да мне особо и не хотелось покидать эту уютную родную квартирку, не хотелось встречаться с городом, который встретил меня так враждебно. Мне нравилось заниматься домашними делами, помогать с уборкой, варить борщ (Валя научила меня варить борщ), заниматься тысячей мелочей из которых сотворен быт. Внутри я оттаивала. Ко мне начали возвращаться чувства. Я часто плакала ночами, уткнувшись лицом в подушку, чтобы не шуметь. Днем же я старалась ни о чем не думать. Я была человеком без прошлого, а будущее┘ о нем я тоже старалась не думать, предпочитая жить сегодняшним днем.
-Вставай, соня, - подняла меня субботним утром Валя, - после завтрака поедем тебя одевать┘ Стоп! А в чем ты поедешь?
Надо сказать, что я была похожа на мать √ высокая, стройная. Черные волосы и глаза, смуглая кожа. Я была немного выше Олега, не говоря уже о Вале. О том, чтобы воспользоваться Валиным гардеробом не могло быть и речи. Перерыв весь гардероб, мы остановились на Олеговых джинсах, рубашке и куртке. Валины ботинки были даже слегка велики.
-Ты случайно не Золушка? √ спросила она с нотками зависти в голосе.
Рынок оставил после себя неприятное впечатление. Узкие проходы между рядами, грязь, лужи, которые приходилось преодолевать вброд, потому что обойти их было невозможно, толпа людей. Наконец меня принарядили в низкокачественное дешевое тряпье, изготовленное, если судить по этикеткам, в лучших домах Европы. Домой мы вернулись без сил.
-А это тебе на платье, - Валя вытащила из шифоньера отрез дорогого материала. Завтра пойдем к портнихе, а заодно пройдемся по магазинам. К такому платью нужны приличные туфли.


СТЕНЛИ


1


-Вставай. Времени нет, а он развалился, как кисейная барышня, √ таким злым я Рафика еще не видел.
-Что случилось?
-Случилось. Одевайся. Я жду на улице.
Я быстро оделся и выскочил из дома.
-По машинам, - приказал Рафик, и мы, то есть, я, Рафик и еще несколько мужчин серьезного вида забрались в две машины, и на максимальной скорости понеслись вперед. Не смотря на то, что наша машина была по-американски огромна, Рафик выглядел в ней, как лягушонка в коробченке. Рафик уже как-то объяснял мне, что эта грань реальности была специально создана, как участок для его загородного дома, но, тем не менее, я никак не мог привыкнуть к абсолютному безлюдью вокруг. За всю поездку мы не встретили, что называется, ни единого следа человеческой жизнедеятельности. Примерно через двадцать минут бешенной гонки мы подъехали к огромному сараю, который совершенно нелепо смотрелся посреди степного безлюдья. Сарай этот был больше похож на ошибку природы или огромный пакет межгалактического мусора, чем на творение рук человека.
-Пошли.
Мы выскочили из машин и практически бегом ворвались в сарай.
Такого великолепия я еще не видел. Шикарнейшая дискотека, богатейший ресторан, бары┘ Мы зашли в бар и взяли пива.
-Так ты меня таким способом пригласил в бар?
-Заткнись! √ Рафик нервничал.
Не успели мы расположиться, как в бар вбежал еще один мужчина серьезного вида, и мы взяли старт. Странно, но подобное наше поведение никого здесь не удивило.
Мы выскочили из клуба (сарай назывался клубом), и я застыл на месте. На асфальтированной площадки для парковки стояли в несколько рядов автомобили, вокруг сарая был высокий забор, а по территории ходили бравые парни в камуфляже и с автоматами в руках. Внешний вид клуба был тоже несколько иной. Теперь он был больше похож на оптовый склад где-нибудь в промзоне.
-Пошли, - Рафик схватил меня за руку и потащил к ближайшей машине, как мамочка, которая, опаздывая, тянет свое еще заспанное чадо в детский сад. Мы вновь рванули с места на полном ходу. К нашему эскорту примкнула еще одна машина с серьезного вида людьми и две милицейские машины с мигалками, расчищающие нам дорогу. Мы мчались сначала по промзоне, затем выскочили на людные городские улицы, а еще через несколько минут лихо подкатили к городской больнице.
У входа в корпус нас уже ждали люди в белых халатах.
-Быстрее.
Мы бегом преодолели три этажа и длинный больничный коридор. На всем протяжении этого кросса мы не встретили ни единой человеческой души. Казалось, что все обитатели больницы попрятались в свои норы.
В палате интенсивной терапии весь в гипсе, обмотанный проводами и капельницами лежал человек. Он умирал. Кроме него в палате никого не было.
-Держи, - Рафик дал мне странного вида нож.
-Быстрей.
-Но я┘
-Считаю до трех, - Рафик приставил к моей голове пистолет.


2


Оказывается, это не так уж и невозможно, не так нестерпимо, не так┘ Обрывается что-то внутри, и┘ Только не смотреть в глаза, только не смотреть в эти чертовы глаза┘ Он был перебинтован весь, как мумия, вот только глаза┘ Живые, знакомые, родные глаза┘ На мгновение, на одно мгновение┘ А он ждал, лежал и ждал, лежал и ждал┘ Ждал, будто не я его, а он меня должен был этим ножом┘ Он┘ он благословил меня, дал добро, словно это был не нож┘ Благодарность в стекленеющих глазах┘
-Пошли, - приказал Рафик, и меня взяли под руки и потащили прочь из палаты, от страшной тайны его глаз┘
Я же был спокоен, совершенно спокоен, вот только ноги┘ ноги безвольно волочились по полу, и по ним текло что-то теплое. И только в машине┘ Да так, что Рафику пришлось мне колоть лошадиную дозу успокоительного┘ но я не хочу вспоминать, не хочу подробностей, не хочу┘ Это мерзко, отвратительно, постыдно┘ Я ┘
Первое, что я почувствовал, придя в себя, был запах сигары.
-Уходи! √ я не хотел никого видеть, даже дракона, с которым мы, если не подружились, то, по крайней мере, нашли общий язык.
-Ты очень гостеприимный мальчик.
-Уходи. Я не хочу никого видеть.
-Тебе удалить глаза? Можно под наркозом.
-Что?
-Немного дружеской помощи, и твое желание станет явью.
-Мне не до шуток.
-Еще бы. Первый удачный суицид.
-Что ты сказал? √ я вскочил с кровати.
-То, что ты и без меня знаешь.
-Так это был┘?
-Да. В больнице ты не ошибся.
Мои ноги вновь стали ватными, и я плюхнулся на кровать.
-С тобой все в порядке? Может, еще укол?
-Нет, я┘
-А ты молодец. Другие бы на твоем месте┘ Да ты покраснел!
-Там, в машине┘
-Еще бы. Такой шок. Мало того, что первое убийство, и не в бою или драке, а так вот, беззащитного человека, которого раньше в глаза не видел.
-Не надо только про глаза. Я до сих пор┘
-Ты видел его глаза?
-Да. Одно мгновение. Перед┘
-И ты все понял?
-Нет, но у меня такое ощущение, что где-то в области сердца у меня находится сквозная дыра, через которую дует холодный ветер.
-Все правильно. Всадив в него нож, ты убил его в себе. В этом и состоит смысл последовательных убийств, пока последний из вас┘
-Что значит, последний из вас?
-Ты живешь одновременно и параллельно. Вы как субличности в мозгу шизофреника, автономные части единого целого. Вы мечитесь среди Миров, возрождаясь вновь и вновь, и только совпадение дает вам шанс. Тогда вы вооружаетесь ритуальными ножами и ищите друг друга, чтобы переколбасить всех, до последнего┘
-Который сможет найти гвоздь?
-Который сможет совершить последний ход.
-Но Рафик┘
-Рафик √ толстый черномазый ублюдок. Глава магического клана. Эти еще тупее доблестных рыцарей. Если те были тупыми от природы, то эти отупели от чрезмерных знаний. Белая магия, черная магия, голубая магия, силы добра, силы зла┘ Взрослые люди, а такой херней занимаются.
-Вот те на! Самый мифический персонаж не верит в магию!
-Не верит в магию, - передразнил меня дракон, - Магия √ это эмпирическая наука, доведенная до маразма. Что же касается научной составляющей, то наука и вера вещи несовместимые. А за верой в маразм тебе лучше обратиться к попам. Это больше по их части.
-Так ты хочешь сказать, что никакого гвоздя не существует?
-Не существует, как не существует ничего кроме гвоздя.
-Ты заговорил, как великий колдун из мира фэнтези.
-┘?
-Нихрена не понятно и жутко таинственно.
-Ты это поймешь позже.
-Ты хочешь сказать┘?
-Тсс! В любом случае, это будешь ты.
-А никак нельзя по-другому?
-Для тебя нет. Сначала тебе надо избавиться от шизофрении, обрести целостность, и только тогда┘, - дракон не договорил.
-Но почему┘ Он словно бы сам благословил меня?
-Ты подарил ему покой. Ты освободил его от вечной вереницы рождений, мук смертей┘


3


-Вот скажи ты мне земноводному: что вы так носитесь со своею духовностью? √ спросил меня Ыа, разглядывая свежий маникюр.
-Ну как же┘ - вопрос дракона застал меня врасплох, - духовность √ это┘
-Затрудняешься в определении? Я, честно говоря, тоже. В тех энциклопедических словарях, куда я заглядывал, этого слова вообще нет. Правда, я смотрел словари исключительно большевистского производства. Насколько я понимаю, духовность √ это термин, означающий связь или отношения человека и Бога.
-Ну?
-Это я тебя спрашиваю, ну?
-Тебе не нравится духовность?
-А тебе она нравится?
-Духовность √ это нечто высшее, что есть в человеке┘ - промямлил я, - каюсь, я мало интересовался вопросом духовности.
-Но вопросом нравственности ты не мог не интересоваться.
-Меня больше интересует безнравственность, особенно безнравственность красивых женщин.
-Изумительно! √ дракон был доволен моим ответом, - А все почему? Нравственность, так называемая высшая нравственность, якобы заповеданная вам Богом, противоречит человеческой природе. Нравственность запрещает вам все, что заложено в вас природой или Богом. Ваша природа любит поесть, поспать, от души позаниматься сексом, и что же? Все это объявлено смертными грехами, это безнравственно. Вы противоречите сами себе. Ведь если вы образ и подобие √ то ваша природа божественна, как и все ваши естественные потребности, включая потребность в полноценном регулярном сексе. Ваша же нравственность, которая, якобы, тоже от Бога, требует от вас смирение, отвергая оборонительный инстинкт, целомудрие, способное привести к психозу, а так же массу правил, перечеркивающих вашу природу на нет. И если ваша природа √ это подобие божье, а нравственность - его воля, то мы получаем бога, ненавидящего свою природу, который, тем не менее, создает людей по своему образу и подобию, причем исключительно из любви к людям. Интересный получается Бог?


4


-Вот и все. Это последняя ночь перед боем.
Мы сидели на вершине горы, в которой была драконова пещера, и смотрели, как огромный красный диск медленно опускался в море, окрашивая все вокруг в фантастические неземные цвета. Было лето, настоящее теплое лето, когда днем наслаждаешься солнцем, а вечером прохладой легкого ветерка с моря.
-Ну, будем!
Мы подняли кубки, настоящие красного золота кубки с не менее драгоценным вином, которое было ровесником этого моря, а может быть солнца и звезд. Я пил вино маленькими глотками, наслаждаясь вкусом и ароматом самой вечности, чей красный сок был в моем кубке. Мне никогда еще не было так легко и спокойно. Я словно вознесся над тысячелетиями, отделявшими меня от того виноградника, я парил над вечностью, парил над собой, парил над рождением и смертью империй, пожирающих друг друга, чтобы, в конце концов, превратиться в море или песок, куда зарывается солнце в часы заката, парил над решающим завтра, над жизнью и смертью, над добром и злом, над радостью и страданием. Я парил и слушал Дракона, напутствующего меня в последний раз.
-Помнишь историю об Арджуне и Кришне? Две армии перед решающей битвой. Два войска друг против друга. Идут последние мгновения тишины. Люди смотрят на стройные ряды противника и видят там вчерашних друзей, отцов, детей, братьев. Еще вчера они дружили, любили друг друга, были одной семьей, а сегодня, через мгновения им предстоит встретиться в танце смерти. И многие, очень многие достойные люди останутся здесь навсегда. Арджуна пытается уклониться от битвы, хочет сдаться, отказаться от права на трон, уйти в лес и стать отшельником, но Кришна убеждает его принять бой. Он говорит Арджуне, что эта битва уже случилась на небесах, что те, кому суждено умереть, все равно умрут, как те, кому суждено, вернутся домой победителями. Ему же остается достойно сыграть свою роль, исполнить предназначение, свершить свершившееся. Толстовщина, конечно. Но твоя партия тоже сыграна, сценарий утвержден, китайская головоломка вот-вот будет разгадана. И не важно, кто из вас выйдет в финал, а кто умрет первым. Важно то, как вы будете это вершить. Что это будет: проклятие, сцепившихся в последней схватке врагов, или дар любви. Посмотри на уходящее в небытие солнце. Для нас оно умирает, чтобы возродиться утром к следующей жизни, но есть ли закат вообще? Покажи мне то место, где начинается закат. Его нет. Оно нигде и повсюду. Солнце заходит и восходит одновременно, и этот процесс неразделим, как неразделимы жизнь со смертью. Что есть жизнь, как не ожидание смерти, а что есть смерть? Небытие? И что это за небытие, которое порождает жизнь, чтобы следом ее вернуть? Неужели это ничто? И не есть ли это ничто, в таком случае, самой реальной из реальностей и самой живой из жизней? Но это уже лирика опьяневшей от вечности и вина ящерицы. Я же хочу, чтобы завтра ты забыл обо всем, кроме боя. Сражайся ради сражения и умри ради смерти или победи ради победы. Сдайся на милость существования, и тогда любой исход этой битвы станет для тебя благом. Прими то, что должно принять.
-А ведь ты знаешь, кто должен выиграть бой.
-Это не существенно, тем более что в любом случае это будешь ты.
-А ведь ты знаешь, ты все прекрасно знаешь, и про финал, и про гвоздь, и про дорогу к нему. Я больше чем уверен, что ты один из тех ребят, которые держали его в руках. Только не говори, что я ошибаюсь, не делай меня большим дураком, чем я есть. Это тайна? Я не должен этого знать?
-Об этом нельзя рассказать словами. Вся эта история с магией, убийствами, поединками, все это не более чем попытка указать тебе путь.
-А не проще повесить табличку указатель?
-Они висят, их массы, только люди используют их как повязку на свои и без того слепые глаза или как дубинки для общения. Вам нельзя ничего говорить. Вы готовы использовать себе во вред все, что вам откроют. Послушай лучше еще одну историю:
Возлюбленная индусского бога Шивы спросила как-то его: ╚Скажи мне, милый, в чем заключается твоя подлинная сущность? Что есть наша наполненная чудесами вселенная? Что составляет начало всего? Кто центрирует колесо вселенной? Что есть жизнь за пределами формы, которая пронизывает формы? Как можем мы проникнуть в это полностью вне пространства и времени, без имен и описаний? Избавь меня от сомнений╩ И что ответил ей Шива? Он дал ей сто двенадцать практических упражнений и ни слова теории.


ЛИА


1


Всю ночь мне снилась Элизабет. После того, что она сделала, называть ее матерью у меня язык не поворачивался. Я плавала в густом-густом тумане, настолько густом, что он был осязаем. Элизабет находилась с другой стороны тумана. Туман разделял нас, стоял между нами, был своего рода крепостной стеной, защитой, которую она не могла преодолеть. Она кричала мне что-то важное, что-то связанное с клубом, но слова причудливым образом искажались туманом, словно она говорила со мной на незнакомом языке. Элизабет умоляла меня отозваться, сказать хоть слово, чтобы она могла меня найти, кричала о какой-то опасности, просила ее простить, выслушать ее, дать шанс все объяснить. А я стояла на рубеже между двумя неопределенностями и молча слушала Элизабет. У меня не было никакого желания вступать с ней в контакт. Та жизнь была, что называется в прошлом, но я могла еще вернуться. Я могла вернуться к Элизабет или перейти через рубеж, за которым меня ждала неизвестность. Выбор между прошлым и будущим. Элизабет продолжала мне что-то кричать, но ее голос звучал все дальше и дальше.
-А пошла ты! √ крикнула я со всей злостью, которая у меня была и сделала шаг через рубеж. Туман подхватил меня┘
Я посмотрела на часы: 4 часа утра. На душе было грустно и тоскливо. Душа болела, словно на ней только что повели хирургическую операцию, удалили, ампутировали добрую треть. Конечно, жить без этого можно, но быть полноценным человеком┘ Инвалид по состоянию души. Я тихонько, чтобы не разбудить Валю с Олегом вышла на кухню, прикрыла дверь. Свет зажигать не хотелось. Я на ощупь достала сигарету, благо, они всегда теперь лежали на холодильнике с тех пор, как Валера на прошлой неделе засунул в холодильник зонт.
-Все началось с папирос (Валера курит папиросы), - пытался он объяснить свой поступок, - Я закупаю их сразу на пол зарплаты, чтобы не бегать потом по ларькам, да и у меня они всегда сухие. Я их сушу в духовке. У меня оставалась еще упаковка, которая хранилась в темном сухом месте, которое надлежало найти. Короче, я забыл, куда их сунул. В процессе поиска я заглянул даже в холодильник. Смотрю в холодильник, а сам думаю: Стоп. Чего им там делать? Нашел я папиросы, закурил, а пачку автоматически положил в холодильник.
Мы тогда от души посмеялись, даже выпили по этому поводу, а минут через двадцать Олег, закуривая сигарету, небрежно кинул пачку не куда-нибудь а в холодильник.
Я курила, глядя на холодный ночной город, и думала о своем сне. Меня не покидало чувство тревоги. Наоборот, чем больше я пыталась осознать скрытый смысл сна, тем больше она нарастала. Весточка от Элизабет. Не в ее правилах было оставить меня в покое, а если принять во внимание ее таланты┘ Кто-то поставил между нами барьер, закрыл ей глаза, уничтожил мои следы, и теперь этот кто-то толкал меня┘ Кто? Куда? Зачем?┘ Передо мной выстраивалась вереница вопросов, ответов на которые у меня не было.
-Чего не спишь?
Я подпрыгнула от неожиданности.
-Фу, блин, напугала, - я не заметила, как на кухню зашла Валя.
-А ты меня не напугала? Встаю попить водички, захожу на кухню, а тут ты в темноте. Чего не спишь?
-Кошмар приснился┘ Элизабет.
-Это надо перекурить. Дай и мне сигарету, - она внимательно посмотрела на меня.
От ее взгляда у меня мурашки побежали по телу. Это были глаза Элизабет. Я закашлялась.
-Ты чего?
-Дым не туда попал.
-Ладно, пойдем спать. Завтра надо хорошо выглядеть, - Валя затушила едва прикуренную сигарету, - пошли.
Утром тревога только усилилась. Конечно, глаза Элизабет, скорее всего, мне привиделись, так сказать, по мотивам сна, но что-то общее между Элизабет и Валей все-таки было. Сославшись на головную боль, я отправилась в свою комнату. Через несколько минут ко мне пришла Валя.
-Как ты тут?
-Не очень. Голова болит.
-Таблетку будешь?
-Нет. Скорее всего, начинаются.
-У меня тоже всегда ни к месту. Стоит куда пойти┘ А уж если в отпуск на море, без них не бывает. Ладно, не буду мешать.
Внешне клуб напоминал промышленное здание, цех по производству чугуна или ядерных боеголовок. Именно в таких зданиях в плохих американских боевиках появляются на свет уроды или мутанты, порожденные воспаленным сознанием военных специалистов. Внутри же клуб поражал воображение. Дискозал, оборудованный по последнему слову техники, шикарнейший ресторан, четыре бара и два зала для презентаций, большой и маленький. Все оборудовано и отделано по наивысшему разряду. Это был один из самых дорогих клубов, в которых я когда-либо бывала, а Элизабет была вхожа в самые элитарные заведения по всему Миру. Охрана здесь была не хуже, чем в Белом доме. Наверно, свались на клуб ядерная бомба, обитатели клуба ничего бы за своими стенами и не заметили. Внешний же вид, как и то, что клуб находился на городских задворках, было мерами безопасности. Скорее всего, обитатели клуба хотели избежать огласки.
-Ну и как тебе? √ спросила меня Валя, когда мы устроились в уютном баре. Олег покинул нас, едва мы оказались в клубе, и затерялся среди этого великолепия.
-Слов нет. Откуда у тебя деньги на такую роскошь?
-Для нас здесь все бесплатно. Скоро ты сама все узнаешь. Пока никого еще нет, можно и выпить.
-Мы кого-то ждем?
-Я хочу тебя познакомить с девочками.
Валя подозвала официанта.
-Коньяк и вступительный коктейль для дамы.
Туман. Белый густой туман. Я медленно тонула в тумане, проваливаясь в никуда, как Алиса в страну чудес. Но вот туман начал рассеиваться, под ногами появилась относительно твердая почва, и я вынырнула из небытия. Последнее, что я помнила √ это немного странный вкус коктейля, который я, кажется, и не допила.
Очнулась я в одном из залов для презентации привязанной к массивному деревянному столбу. Людей было не много. От силы человек пятьдесят. Они нараспев читали какие-то заклинания на непонятном языке. В руках у них были черные свечи, а на шеях медальоны с изображением разбитого на куски равностороннего треугольника. Впереди всех стоял мужчина в длинном черном балахоне, расшитом такими же золотыми треугольниками. По обе стороны от него суетились помощники в таких же балахонах, но только черного цвета. Не переставая читать заклинания, вся эта троица приблизилась ко мне. Главный протянул руку, и первый (не буду путаться в ╚право √ лево╩) помощник достал из складок одежды старинной работы кинжал и почтительно вложил его в руку главному. Тот ловко разрезал на мне платье, после чего вернул кинжал помощнику, который благоговейно принял реликвию. Затем главный взял у второго помощника странного вида чернильницу, в которой вместо пера была кисточка. Все замолчали, а главный принялся рисовать на моем теле ритуальные знаки. Странно, но меня это ничуть не пугало. Я смотрела на происходящее с интересом, словно ничего страшного не происходило, и не могло произойти.
Так вот о чем предупреждала меня Элизабет, вот истинная причина доброты моих милых хозяев. Меня подобрали на улице, приютили, согрели ради того, чтобы принести в жертву собственным предрассудком. Конечно, это большая честь и все такое, включая билет в рай, жаль, только в один конец. Возможно, они меня даже любили, как любит хороший скотовод своих коров или свиней. По-своему он их любит, заботится, ночами не спит, когда дела идут плохо, и все только ради того, чтобы в нужный момент отправить своих подопечных под нож мясника. Валя должна гордиться собой.
Закончив рисование, главный вернул чернильницу помощнику, который чинно удалился через боковую дверь. Главный пел заклинания, а все остальные повторяли за ним, точь-в-точь как первоклассники повторяют за учителем новое правило. После троекратного повторения молитвы к главному подошел помощник. На этот раз у него в руках был меч. Он встал на колени и протянул меч Главному. Главный взял клинок двумя руками, поцеловал и уже готов был нанести мне ритуальный удар, но тут наши глаза встретились. Его лицо исказилось ужасом. Он выкрикнул какое-то странное слово, скорее всего, имя. Меч упал на пол. Помощники бросились меня развязывать, а вся публика во главе с главным упали передо мной ниц. Я не стала испытывать судьбу, и быстрым шагом, но не срываясь на бег, покинула клуб.


2


Она была мягкой, эластичной, податливой и необычайно прочной. Она липла ко мне, опутывала, вызывая страх и одновременно брезгливое отвращение. Я билась, кричала, звала на помощь, пыталась выбраться, но паутина только сильнее опутывала меня. Паутина была сильней меня, и от понимания этого, от потери последней надежды на спасение я заплакала, потеряв последнюю волю к жизни. И только после моей капитуляции, словно он специально ждал, прока я сломаюсь, из своего убежища появился огромный мохнатый паук с бездонными зелеными глазами. Паук не спешил. Он наслаждался каждым мгновением моей слабости, моего ужаса и безволия. Он наслаждался властью. Несколько минут, показавшихся мне вечностью, паук смотрел мне в глаза, словно старался выпить взглядом все мои чувства, а потом медленно пополз ко мне. Он полз медленно, меланхолически, несколько раз не на долго останавливаясь, зная, что я никуда не денусь, зная, что я в его власти, что я беспомощная жертва, оказавшаяся по воле судьбы или своей собственной глупости в его владениях. Паук знал свое дело. Этот монстр и магистр пыток знал, как довести человека до последней стадии ужаса, и лишь тогда, когда железы внутренней секреции сделают жертву особенно вкусной, всадить в нее жало и высосать все до последней капли. Поэтому он и тянул. По-своему, он не был жесток, просто так было вкуснее, так было намного вкуснее┘
Сон рассыпался вместе с бьющимся оконным стеклом, и в мою комнатушку, где я нашла, наконец, свой недолгий покой, ворвались люди в масках и камуфляжной форме. Не дав мне опомниться, они навалились на меня и ловко связали мне руки и ноги скотчем.
В ту же секунду от сильного удара распахнулась дверь, и в комнату влетел Жерар, а следом вошла Элизабет.
-Привет, дочурка. Давно не виделись. Я так по тебе и соскучилась, а ты вместо того, чтобы идти домой, прячешься у какого-то ничтожества, - Элизабет с силой ударила Жерара ногой по лицу.
-Оставь его, сука! √ завизжала я в бессильной злобе.
-Это он научил тебя так обращаться с матерью?
-Ты не мать! Ты самая жуткая тварь! Оставь его в покое!
-Никогда не думала, что моя любимая дочка свяжется с грязной крысой, ничтожеством, ползающим среди помоек. Да если я раскрою его никому не нужную голову, я только окажу ему услугу.
-Ты ничего не понимаешь! Он единственный человек в моей жизни! Оставь его в покое, и я сделаю все, что ты хочешь!
Жерар. Он нашел меня, обессиленную, среди бескрайнего хлама этого Мира. Тогда я бежала из клуба, бежала от Элизабет, бежала от вероломных друзей, бежала от всех и вся, бежала от себя. Я брела прочь, подальше от клуба с его омерзительными тайнами, а когда у меня кончились силы, я упала на отравленную землю, поросшую ржавой травой, и приготовилась умирать. Это был лучший из Миров для такого случая. Тогда-то и нашел меня Жерар. Был он не очень еще и старый, пятьдесят пять лет, но тяжелая жизнь и ужасная экология превратили его в древнего старика. Он с большим трудом принес меня к себе в дом. Несмотря на то, что он жил в жалкой лачуге, и питался не каждый день, он выделил мне самую лучшую комнату, и заботился обо мне, как никто другой. Но самым бесценным его подарком был покой, который воцарился в моем сердце, несмотря на тяжелое существование. Жерар был единственным человеком, сделавшим для меня что-то доброе просто так, без всякой задней мысли. И теперь Элизабет...
-Как трогательно! Грязная тварь спасает мою дочь. Да, он не сделал с тобой то, за что твой первенец заплатил свои грязные деньги только потому, что у него давно уже не работает здесь, - Элизабет с силой наступила Жерару на пах и повернулась на тонком и остром каблуке туфли. Жерар захлебнулся в крике, - он мог только трогать тебя своими грязными руками, - говорила Элизабет, топча каблуками его руки, - мог пялиться на тебя своими развратными глазенками, - она выдавила Жерару глаза, - мог говорить с тобой своим поганым языком. Эта похотливая тварь исходила бессильным желанием, и ты после всего этого будешь его защищать?
-Я убью тебя, сука, - шептала я сквозь слезы бессильной злобы, - убью тебя и твоих сук.
-Хорошо, милая. Но только после того, как ты станешь верховной жрицей, хотя тогда тебе вряд ли этого захочется. Тогда ты мне скажешь спасибо. Помяни мое слово.
-Будь ты проклята! Ты и все твои суки!
-В машину ее, - приказала Элизабет, - да, и кто-нибудь. Помойте мне туфли.
Меня схватили, как куклу, как мешок, как полупустой мешок и всунули на заднее сиденье шикарнейшего внедорожника. Еще минута и дом, мой по настоящему единственный дом вспыхнул ярким пламенем, и мы понеслись прочь.
Мы остановились возле жалкой лачуги. Команда смерти уже повторила свой трюк по захвату дома. Всюду валялись битые стекла, а входная дверь висела на одной петле.
-Пойдем, - Элизабет вытащила меня из машины и потащила в дом.
Возле самого порога со сломанной шеей лежал худой болезненного вида мужчина лет тридцати. Его убили сразу. У противоположной от входа стены лежала молодая, но тоже изможденная женщина с перебитыми ногами. Она тихонько скулила. Посреди комнаты, привязанная к стулу, сидела девочка лет восьми с большими грустными глазами. Я видела только ее грустные глаза, настолько они были притягательными, родными, я бы сказала, моими глазами.
-Смотри, что ты должна будешь с ней сделать, сказала мне Элизабет. Она кивнула головой, и два монстра из ее свиты подняли женщину с пола. Та вскрикнула от боли, - смотри!
Элизабет взяла в руки нож, тот самый нож, которым я┘ и с силой вонзила в грудь женщины.
-Ты все поняла?
-Будь ты проклята.
-Начинайте.
Меня втолкнули в круг. Я хотела, клянусь, я хотела кинуться на Элизабет, сломать ей шею, выцарапать глаза, но граница круга была для меня, как стена. По знаку Элизабет женщины запели ритуальные заклинания. Они пели, а я билась о невидимую преграду, чувствуя, как музыка забирает у меня всю мою волю. Когда же у меня не осталось больше сил, Элизабет бросила мне нож, и я, вопреки собственному желанию, вонзила его девочке в грудь.
-Вот и все, а ты не хотела.
Ни тебе, ни себе! Я хотела ударить ножом и себя, чтобы только разрушить дьявольские планы Элизабет, но она успела выбить у меня нож, и как в паутине во сне я потеряла остатки воли.


3


-Пойми, девочка, мы не принадлежим себе, не можем, не имеем права. Тебе же нравились истории об амазонках. Помнишь? Ты восхищалась ими. Думаешь, я не хочу и не хотела нормального человеческого счастья? Думаешь, я веками копила силу и знания, жертвовала детьми, жертвовала собой ради собственного удовольствия? Пойми, доченька, мы клан, мы древнейший магический клан, и мы не можем себе позволить потерять все. Пойми, сейчас совпадение, сейчас все кланы вышли на охоту за властью. Девочка, она была обречена. За ней уже шли другие. А старик┘ Ну, прости меня, доченька. С того дня, как ты бежала из дома, я места себе не находила. Я знала, что ты попала в беду, что должно, нет, не должно, что может произойти что-то ужасное, и я не могла ничем помочь тебе. Я пыталась пробиться, найти тебя, но та ведьма, в чьи руки ты попала, завладела тобой, твоим сознанием, она закрыла тебя от меня, чтобы принести тебя в жертву своему демону. Они воровали девочек, маленьких девочек и жестоко убивали, дочка. А потом этот старик┘ Прости, милая. Я не могла тебя потерять, не могла допустить, чтобы ты попала под чье-то влияние. Всю свою жизнь, всю свою долгую жизнь я готовилась стать матерью, готовилась родить тебя, воссоздать, воспитать, сделать большой и сильной, чтобы ты смогла победить, выжить, остаться последней и единственной. И знаешь, какой приз ждет тебя в этой войне? Единый гвоздь. Инструмент Бога. Вот тогда ты сможешь все. Ты сможешь изменить Мир, сможешь вернуть своего старика, сможешь сделать его счастливым, сможешь отомстить мне, наказать. Да, доченька, мы плохие, жестокие, мы убивали и убиваем, но ты не такая. Ты хорошая. Получив гвоздь, ты сможешь изменить правила, сможешь заставить нас делать добро, и не только нас, а всех, совершенно всех. А представь теперь хоть на минутку, что эта сила попадет в плохие руки? Что тогда? Тогда Мир постигнет┘ Я даже не хочу думать о таком, я боюсь, дочка, и ты бойся. Бойся, потому, что это будет и твоя вина, вина твоей слабости и малодушия.
Я лежала и смотрела в потолок. Я ничего не хотела, совершенно ничего. Словно тогда, в этом доме я убила саму себя. Я была мертвой, совершенно мертвой и пустой. Вместо души во мне зияла черная дыра. Элизабет хлопотала вокруг меня, кормила с ложечки, купала в ванной и постоянно нашептывала, постоянно уговаривала меня встать, вернуться к жизни, вернуться к этой проклятой богом жизни. Я была уничтожена, высосана пауком с бездонными глазами, и теперь болталась на границе с небытием на тонкой паутинке, которую по рассеянности забыли порвать. Но самое страшное было не это, самое страшное было то, что я начинала привыкать к этой черной дыре, привыкать к бездушию, привыкать к пустоте, я возрождалась к жизни страшным бесчувственным монстром, чудовищем, порождением ада и Элизабет.
-Я мертва, мама.
МАМА! Я назвала Элизабет мамой!
-Отчасти, дочка, только отчасти. Ты получила силу, и эта сила вызвала в тебе болезнь. Это как прививка. После прививки ведь тоже болеют, но чуть-чуть, чтобы не заболеть по-настоящему. Ты поправишься, скоро ты совсем поправишься, и тогда чувства и воля к тебе вернутся, но ты должна помочь мне. У нас мало времени, у нас совсем мало времени. Я не смогу тебя прятать здесь бесконечно долго. Когда-нибудь они придут за тобой, и мне придется тебя отдать, но ты должна быть сильной, ты должна победить, иначе зло в тысячи раз более страшное, чем мы, обрушится на Землю.


МАКСИМ


1


Я хотел и одновременно не хотел идти в клуб. Это было настоящим наваждением. Я был как кролик, попавший под влияние удава. Мой разум, чувства, инстинкты требовали от меня, чтобы я уничтожил визитку, забыл о клубе, забыл о тайне, которая совершенно случайно мне открылась. Стань таким, как все! √ кричали мне инстинкты, забудь обо всем, брось свои опыты, забудь. Женись, заведи семью, найди другую работу, чтобы не было времени на всякую ерунду, а еще лучше, уезжай из города, хотя бы на время. Не лезь в крокодилью пасть. Тебя же позвали только ради того, чтобы избавиться от лишнего свидетеля. Или ты забыл золотое правило? Если тебе предлагают бесплатные блага, значит, хотят тебя поиметь. Любовь к ближнему не бывает платонической. Я боялся идти в клуб, боялся неприятностей, боялся встречи с тем, что скрывалось за стенами клуба.
Надо сказать, что я никогда не отличался смелостью или бесстрашием. Всю жизнь я чего-то боялся. В детстве это была темнота, воображаемая коза под кроватью, и тот, кто мог за мной прийти. Позже я боялся ╚больших пацанов╩, отбирающих у нас, малышей деньги, чтобы купить себе сигареты. Деньги я с собой никогда не брал, но сама процедура ╚дознания╩ была мне отвратительна. Самым отвратительным было ощущение беспомощности, ощущение того, что ты, твоя судьба напрямую зависит от улыбающихся скотов, которые прекрасно понимают, что у тебя на душе, и кайфуют от своей власти. Потом я боялся ╚низовских╩ и ╚собачевских╩. Город был поделен на районы, между которыми шла настоящая война. Вечерами по улицам носились отряды человек по сто с арматурой, цепями а кто и при ножах или заточенных отвертках. Да и днем стоило только попасться в чужом районе┘ Когда же успокоилась молодежь, начали бесчинствовать менты. Они ловили на улице подростков лет 15 √ 17, избивали их до полусмерти, потом заставляли подписывать какие-то протоколы и выбрасывали где-нибудь на улице. Если же родители пытались обращаться в инстанции, к ним приходил заместитель начальника милиции, грозился подкинуть наркотики или оружие, а за молчание обещал уничтожить протокол, подписанный ребенком. И снова было чувство беспомощности. Со временем мои страхи начали приобретать метафизическое лицо. Я начал понимать, что все эти бесчинства, беспредел, менты, бандиты, наркоманы, правительство, растлители, духовенство и прочая дрянь были слугами одной огромной Системы, муравейника, колонии одноклеточных, системы, работающей только на себя, системы, воспринимающей все и вся исключительно с позиции инстинкта потребления или степени важности для системы. Все остальное не имело значения, а такие вещи, как индивидуальность были противопоказаны. Индивидуальность, собственная точка зрения, человеческое достоинство были ни чем иным, как болезнью системы, легким недомоганием, которое, если не принять вовремя меры, могло перерасти в рак. И не было способа защититься от системы, по крайней мере, в этой стране (других я просто не знаю).
Я же меньше всего хотел быть винтиком или шпунтиком, доброй овцой в отаре пастырей, полезным членом общества и достойным сыном Отчизны. Меня устраивало быть самим собой, что ставило меня вне системы со всеми возможными последствиями. К тому же оказалось, что я и человеком, по крайней мере, нормальным человеком могу считаться только с большой натяжкой. Разве способен нормальный человек допустить, что здесь, рядом с ним разгуливают ребята, которые разве что как две капли похожие на него, на самом деле┘
В клуб же меня тянула непреодолимая сила, побеждающая любые доводы рассудка, побеждающая инстинкты, побеждающая страх. Нечто похожее, наверно, происходит и с наркоманом, нуждающимся в дозе. И дело здесь совсем не в ломке, не в ожидании боли, а в кайфе, память о котором остается на всю жизнь. Так именно память заставляет многих наркоманов, перенесших ломку, возвращаться вновь в наркотический ад, заставляет вступать в сделку с дьяволом по имени ТЫ САМ. И сделка эта почти всегда добровольная. Наркоман прекрасно понимает, по крайней мере, на уровне подсознания последствия своего увлечения, но у него нет ничего в реальном мире, за что бы он мог уцепиться, ему не интересно жить, а жизнь ради жизни┘
По большому счету, я тоже был своего рода наркоманом, тоже бежал от реальности, бежал от страхов, бежал от системы. Сначала в punk, затем в травку, Библию, Харе-Кришна┘ Каждое из увлечений было своего рода буфером, экзаменом, средством отсева для таких как я, недовольных жизнью, страдающих от шила в заднице, от червячка в мозгу, постоянно командующего: ВПЕРЕД. Одни находили для себя ответы и оставались навсегда на выбранном уровне отсева, другие же пытались найти свою правду. Я искал.
Клуб находился на окраине города и больше всего походил на жертву конвенции или на секретный объект ╧ 3: Поступает сигнал, и гигантская крышка вместе с нелепыми строениями уезжает куда-то вбок, и в небо устремляются тонны последнего слова смерти. Я уже собирался отказаться от идеи посещения клуба, когда ко мне подошли два рослых парня в камуфляже и с автоматами.
-Что-нибудь ищете?
-Да вот, - я протянул им визитку.
-Вот в эти ворота, а там по дороге. Не ошибетесь.
-Спасибо.
Внутри же клуб был роскошен. Конечно, я не знаток дорогих заведений, но от открывшейся мне картины, я испытал шок. Так, наверное, выглядел бы Версаль или Эрмитаж, если бы их строили в наше время. У входа я еще раз показал визитку милому джентльмену во фраке, который (джентльмен) при желании мог бы голыми руками захватить боевой танк.
-В первый раз?
-Да. Меня пригласили, - смутился я.
-Это закрытый клуб. Сюда все в первый раз приходят по приглашению. Добро пожаловать, молодой человек. Должен предупредить, что на территории клуба все бесплатно, так что приятного вам отдыха.
-Коммунизм в отдельно взятом месте?
-Лучше.
Дискозал меня не интересовал, ресторан тоже, а вот уютный тихий бар (здесь была идеальная звукоизоляция) оказался мне по душе.
-Чего желаете? √ дежурная улыбка бармена выглядела совсем искренней.
-Вина.
-Какое вино вы предпочитаете?
-Такого я еще не пробовал. Давайте на свой вкус.
-Понял.
Он достал пыльную бутылку с неброской этикеткой.
-Красное подойдет?
-У меня нет цветовых предубеждений.
-Тогда угощайтесь, - он наполнил бокал.
Да, такое вино грех было не предпочесть. Оно уносило на небеса.
-Угостите даму коктейлем? √ услышал я знакомый голос.
-Альбина?!
-Не ожидал? Думал, я √ малютка приведение? А я вот, из плоти и крови. Можешь потрогать.
-Но как?
-Что как?
-Ты же┘
-Ты имеешь ввиду наше знакомство? Та грань настолько же реальна, как и эта. Или ты думал, что тот мир принадлежит только тебе?
-Но разве это возможно?
-Привычка, мой друг. Трава, деревья, небо┘ Посмотри вокруг. Вот настоящие чудеса, но ты к ним привык, поэтому наша встреча там, а потом здесь тебе кажется более невероятной, чем сам факт твоего существования. А реальность, видишь ли, не совсем то, что мы о ней думаем. Реальность это┘ Чем дальше ты от понимания реальности, тем больше уверенность в том, что ты знаешь, что это такое. Но стоит хоть раз увидеть┘ Иисусу пришлось придумывать царствие небесное, Будде нирвану. Лао-цзы, когда его взяли за жабры, чтобы он написал Дао Де Дзин пришлось поломать голову, пока на свет не родилась его фраза: ИСТИНУ НЕЛЬЗЯ ВЫСКАЗАТЬ СЛОВАМИ. ВЫСКАЗАННАЯ СЛОВАМИ ИСТИНА СТАНОВИТСЯ ЛОЖЬЮ. Джуань-цзы выбрал стеб. Кто я: мотылек, которому снится, что он Джуань-цзы, или Джуань-цзы, которому снится, что он бабочка? Я тебя наверно притомила?
-Да нет, мне даже интересно. Люблю рассуждающих женщин.
-Женщины намного рассудительней и умней вас.
-Согласен, но рассудительный и рассуждающий далеко не синонимы.
-Давай лучше выпьем.
-Тут, кстати, офигительное вино.
-Ты еще не пробовал коктейль для новичков.
-Не все сразу.
-Габриэль, - обратилась она к бармену, - твой фирменный, пожалуйста.
-Момент.
-Габриэль? Странное имя. И вообще здесь все странное. Такое великолепие в такой дыре.
-Нам не нужно лишнее внимание.
-Кому это нам?
-Скоро узнаешь. Скоро ты все узнаешь. Угощайся.


2


Нелепая, надо заметить, штука √ паралич воли. Вроде бы здоровый детина, голова, руки, ноги работают. Все вижу, слышу, соображаю, но пошевелиться не могу. Нет того импульса, заставляющего бежать сигнал по рефлекторной дуге, полное отсутствие побудительных мотивов. Если бы с меня в этот момент начали живьем сдирать шкуру, я бы даже не закричал. Абсолютное однотонное или монотонное, я не филолог, равнодушие. Странно, но они положили меня в ванну, и чахлым ребятам без лиц было страшно неудобно, как неудобно было и Альбине, рыжей бестии, организовавшей это шоу. Ей, бедняжке, пришлось забраться чуть ли не с ногами в раковину, чтобы не мешать процедуре дознания, а в раковине не посидишь, особенно, если она мокрая и холодная, а ты в дорогом вечернем платье. У нее же с волей был полный порядок, да и количества побудительных мотивов хватило бы на нас обоих, но, увы, максимум, что она могла бебе позволить, это курить сигареты, одну за другой, бросая окурки прямо на пол, чтобы обрушить на них свой гнев и очаровательную ножку в дорогой туфельке.
Ребятки без лиц, вооружившись бритвами, искореняли последние остатки растительности на моем теле. Они не щадили ровным счетом ничего: голова, грудь, живот, гениталии, руки, ноги, лицо┘ даже в носу и, пардон, в заднице не осталось ни единого волоса. Титанический труд, надо заметить.
Выбрив, они решили меня помыть, но совсем не учли, что сеточка в ванной основательно забилась волосами, а моя голова лежала на дне ванны, а у меня не было ни малейшего желания шевелиться.
-Голову поднимите, идиоты! √ опомнилась Альбина.
Люди без лиц все разом кинулись исполнять ее приказание, и у меня появился шанс быть разорванным на части.
-Осторожно, кретины, на ноги его ставьте, на ноги!
Меня поставили на ноги и принялись обмывать из душа. Мне было все равно: стоять, сидеть, лежать. Я готов был сохранять любое положение тела до тех пор, пока оно оставалось устойчивым. Меня вымыли, тщательно вытерли полотенцами и отнесли на кровать, где намазали какой-то гадостью и, подождав минут десять, принялись рассматривать через лупы. Скорее всего, они так ничего и не нашли, по крайней мере, именно это читалось на физиономии Альбины, которая топтала теперь окурки прямо на ковре.
-Ладно, хватит! √ приказала она.
Когда человечки застыли, как по команде смирно, Альбина подошла ко мне, пристально посмотрела мне в глаза.
-До встречи, - сказала она и сделала мне укол, после которого я отключился.
Проснулся я в совершенно жутком состоянии. Коктейль для новичков оказался для меня убойной вещью. Мало того, что я отрубился, не успев его даже допить, но и частично вернувшись к жизни, я чувствовал себя наиужаснейшим образом. Давно у меня не было такого похмелья. У меня вообще редко бывает похмелье. Для этого мне надо нарваться либо на очень паленое пойло, либо выпить в несколько раз больше того, что может в меня вместиться. Но чтобы так плохо┘ Коктейль явно заслуживал гран-при. Обследовав себя внутренним взором, я осознал, что на ближайшее время лишен дара прямохождения. Делать было нечего, и я сполз с кровати на пол, встал на четвереньки и пополз на кухню в тщетной надежде найти в холодильнике дар богов в виде бутылочки пива, остатков вина, или, в крайнем случае, немного спирта, заранее понимая, что эта затея обречена на провал. Как я и думал, в холодильнике меня ждало одно лишь разочарование, и я так же на четвереньках, пополз в ванную.
Кругоквартирное путешествие на четвереньках навело меня на мысли о теории эволюции. Только вспомнился мне почему-то не Дарвин, с которым, каюсь, знаком был только понаслышке, а товарищ Маркс со своей статьей о том, как труд превратил обезьяну в человека. Я отрегулировал температуру и напор воды и принялся умозрительно спорить с товарищем Марксом. Мое отношение к труду базировалось на одном единственном правиле: НИ ЧТО ТАК НЕ ВРЕДИТ ЗДОРОВЬЮ, КАК РАБОТА. И этот тезис не вызывал у меня никаких сомнений. Исключение составлял, разве, чей-то бескорыстный труд на мое благо, но с подобными исключениями я практически не встречался. Товарищ Маркс настолько трогательно описывает превращение трудолюбивой обезьянки в строителя коммунизма, что временами у читателя появляется желание промокнуть платочком глаза, которые застилают слезы умиления. Но снимем на минуточку розовые очки. Конечно, может когда-нибудь ученым и удастся найти пару обезьян, которым бы нравился труд как таковой, пути Господни неисповедимы, но еще ни один идиот, любящий труд, не продвинул человечество по пути прогресса, я имею ввиду технического, ни на шаг. Ведь что такое прогресс? Это последовательное изменение окружающей нас действительности, направленное на то, чтобы при меньшей затрате сил получать больший эффект или выход, иными словами, работать поменьше и жрать побольше. Труд всегда был тем злом, в борьбе с которым и возникло человечество, как таковое. Не буду спорить с товарищем Марксом о том, под что были заточены милые обезьяньи лапки, но мышление у них развивалось благодаря отвращению к любого рода труду. Именно отвращение к труду заставило бедных тварей встать на путь усовершенствования орудий труда, что и привело к таким печальным последствиям, как развитие цивилизации. Духовное же развитие человека и труд вообще несовместимы. Доказательством тому могут служить биографии Иисуса, Будды, Махавиры, и многих других. Только послав подальше труд (включая и труд императора), эти люди смогли стать теми, кем они стали┘
Рассуждения и приятная, теплая вода вдохновили меня на мытье головы. Не открывая глаз, я нашел шампунь, выдавил на руку хозяйскую порцию┘ Я мгновенно протрезвел. Твою мать, я был лысым, совершенно лысым! Черт! Меня действительно побрили, а потом долго досматривали на предмет неведомых мне предметов! Я пулей выскочил из ванной, что и спасло мне жизнь. У меня был новый, нежданный гость. Небольшого роста худощавый мужичок с острым неприятным лицом подкрадывался к ванной с очень странной формы ножом в руке. Мое экспрессивное появление заставило его растеряться, я же получил шанс. В меня словно вселился бес. Я никогда раньше не отличался бойцовским характером, да и драться мне приходилось несколько раз еще в школе. Этого же потрошителя я отделал с большим удовольствием, и готов был уже проломить ему череп, но он предпочел выпрыгнуть в окно. После схватки я почувствовал неимоверную усталость, и с большим трудом дополз до кровати, благо, в процессе спаринга мы перебрались в спальню.


3


-Браво, браво, браво! √ Альбина была злой. Альбина была очень злой, такой злой я ее еще ни разу не видел, - как ты умудряешься все портить? Вместо того чтобы успокоить этого идиота ритуальным ножом, ты выбрасываешь его в окно. Гениально! И почему только Малкольм выбрал тебя? Ума не приложу!
Альбина нервно курила, сидя с ногами в кресле. Она так и появилась: в кресле и с сигаретой в углу рта, как принято у латиносов, вынырнула черт знает откуда, и теперь зло язвила, давясь бессильной злобой. Я же лежал на кровати, все еще не имея сил ни удивляться, ни спорить, ни даже послать ее ко всем чертям вместе с ее Малкольмом, дурацкой привычкой курить у меня дома, ее злобой и желанием, чтобы я кого-то там убивал ритуальными ножами, и вообще вставал и что-то делал. Единственное, чего я хотел √ это покоя, нормального человеческого покоя, пусть даже слегка скучного покоя, но покоя, чтобы не было ни Альбины, ни прочих паранормальных психов, которых в последнее время поразвилось уж очень много, по крайней мере, для меня.
-Совсем хреново? √ уже участливо спросила она.
Я ничего не ответил.
Альбина выругалась, встала с кресла, и, порывшись в карманах, достала пузырек с маленькими прозрачными пилюлями.
-Держи, - она протянула мне две пилюли.
Я никак не отреагировал. Тогда она подошла ко мне и положила пилюли мне в рот. Они были совершенно без вкуса, разве что от соседства с рукой Альбины приобрели легкий привкус табачного перегара. Пилюли таяли у меня во рту, и моя усталость сменялась глубоким покоем. Я начал проваливаться в сон, проваливаться в мягкий серый туман, бездонный серый туман, который затягивал все дальше в бездну. Туман проникал в меня, растворял в себе, разъедал, мое тело, мысли, чувства. Я превращался в туман, в вечный ватный туман без времени и пространства, без прошлого и будущего, без┘
Я резко вынырнул из тумана. Действие пилюль изменилось на противоположное. Во мне кипел адреналин, голова немного кружилась, воздух стал как бы прозрачней, а все вокруг ярче и светлее, как после небольшой порции хорошей дури. Я вскочил на ноги, и начал быстро ходить по комнате. Энергия требовала выхода. Попадись мне сейчас этот конь с ножом, я бы его порубил на фарш.
-Одевайся.
Альбина все-таки перестаралась с пилюлями. Мощная нечеловеческая сила, бушующая во мне, мешала мне одеваться. У меня так сильно тряслись руки, что я не мог застегнуть пуговицы.
-Как ты меня достал! √ Альбина подошла ко мне и начала торопливо одевать, как маленького ребенка.
-Пошли, - она бросила окурок на пол и раздавила его ногой.
-Тебе лечиться надо, - бросил я ей.
-Не шкурся. Тебе этот ковер больше не понадобится в любом случае, как, собственно, и квартира.
Мы выбежали на улицу, запрыгнули в новенький ╚БМВ╩ и, рванув с места, на полном ходу понеслись по городу.
-Хотя, откуда ты мог знать? √ говорила Альбина не столько мне, сколько себе, - я же тебе ничего не сказала. Все проверки, сомнения. Я и сейчас не уверена, что ты это он. Но они-то уверены. Они на все сто уверены, и уже начали действовать. Партия началась, теперь уже все. Хотя, с другой стороны, этот инстинкт должен быть у тебя в крови, ты сам должен был все сделать правильно┘
-Отличный монолог, только давай начнем с первой главы, - меня немного отпустило, ровно настолько, что я смог говорить.
-Ты что-то сказал?
-Кто этот тип? Почему он хотел меня убить, и почему я должен его убивать?
-Фильм Горец видел?
-Ну?
-Такая же фигня. Если, конечно, ты тот, о ком мы думаем.
-А если нет?
-Тогда тебе крупно не повезло. Потому что все думают, что ты √ это он.
-А он, то есть я √ это кто?
-Потом, потом сам узнаешь. Сейчас тебе все равно не понять. Сейчас, главное, не опоздать.
-Куда?
-В больницу. К твоему другу с ответным визитом. Такой шанс нельзя упустить.
-Ты хочешь┘
-А какого по-твоему хрена?!
-Но я┘
-Заткнись, и делай, что тебе говорят, иначе умрешь.
Что-то человеческое, несмотря на пилюли, во мне все-таки осталось. Я не хотел, не мог вот так просто зайти к человеку в палату и убить его, зарезать собственными руками, да еще следуя какому-то ритуалу.
Мы, не сбавляя скорость, ворвались на территорию больницы, чуть не сбили дедушку в старой больничной пижаме, который даже возмутиться не успел, и, визжа тормозами, остановились у входа в один из корпусов рядом с двумя дорогими машинами.
-Вот б┘! Опоздали.
Альбина закурила сигарету.
-Смотри внимательно, - Альбина указала мне на людей, выходящих из больницы, - они не опоздали. Они никуда, мать их, не опаздывают. Смотри, видишь его? Теперь он сильнее тебя на один выигранный ход.


4


-Спишь, зараза? Подъем! √ прокричала Альбина прямо мне в ухо.
-Что за сержантские замашки?
-Вставай, быстро, на этот раз мы должны успеть.
-Куда?
-Ты всегда такой тупой или только спросонья?
-Только когда ты слишком острая и шумная.
-Одевайся.
-Сейчас, дай умыться.
-Некогда.
-Что за спешка?
-Последний баран. Пошли.
-Какой баран? √ спросил я, уворачиваясь от тапочка, - я готов.
Мы бегом спустились вниз, лифт, как всегда, не работал, и, забравшись в ╚БМВ╩ рванули с места, как на старте ╚Формулы 1╩.
-Куда сейчас?
-В клуб.
-Все дороги ведут в клуб.
-Все дороги ведут через клуб.
-Тогда мчи. За скорость отдельная плата.
Я Начал входить в раж. Не то, чтобы я был авантюристом, скорее наоборот. Я вел слишком тихую размеренную жизнь и даже в карты не играл на деньги. Никогда. Я не умел блефовать, не умел идти на не просчитанный риск, даже спорил только когда был уверен в своей правоте. Тихий домашний засранец. Альбина перевернула вверх тормашками не только мою жизнь, но, казалось, и самого меня. Я вошел во вкус. Альбина была рыжей бестией самой высшей пробы. Она восхищала, злила, доставала, раздражала, вызывала желание оторвать ей голову и одновременно молиться на нее. Я постоянно находился в состоянии адреналинового шока, постоянно был готов, как юный пионер, вскакивать, мчаться, убегать, принимать бой. Я забросил квартиру, перестал следить за чистотой и порядком, тем более что Альбина бросала окурки исключительно на пол. Эта дрянота издевалась надо мной, смеялась над моей попыткой иметь нормальный дом, нормальный быт, вести нормальный образ жизни. Она возникала прямо из воздуха, бросала окурок на пол и устраивала мне очередную встряску, после которой, если я был хорошим мальчиком, и делал все, как надо, у нас была волшебная безумная любовь.
Теперь я понимаю, как хорошие, работящие мужики, прекрасные мужья и отцы в миг бросают своих замечательных жен: прекрасных хозяек и матерей, и уходят к ветреным, не сказать грубее, женщинам, сохнут по ним, оббивают пороги, мирятся с тем, что они не одни, что дома часто и поесть нечего, не говоря уже о порядке и стираных рубашках. И дело тут совсем не в колдовстве, а в тонусе, в состоянии боевой готовности, в буйном не ограниченном никакими приличиями сексе, в постоянной шаткости, зыбкости собственного положения, которое теперь зависит от каприза ветреной сучки. Такого мужика можно сравнить с человеком, всю жизнь питавшимся пресной отварной говядиной, который волею случая оказался за шикарным столом с невообразимыми деликатесами. Он один на один с этим великолепием, он узурпатор, вор, а хозяева могут прийти в любую минуту. Он любит жену, любит детей, любит порядок, но после дневных хлопот жена отворачивается к стене или отдает ему свое сонное мечтающее о покое тело, тогда как там┘
-Ты готов? √ спросила меня Альбина, когда мы подъехали к маленькому полузачуханому детскому дому для детей инвалидов.
-Не знаю, - честно признался я.
-Ты должен это сделать. У твоих конкурентов уже по одному зачету и школа, у тебя же интеллигентские нравственные терзания.
-Не всех же плющит убивать.
-Я тебе помогу.
-Зарежешь его вместо меня?
-Вместо тебя его может зарезать только конкурент, тогда ты точно станешь следующим.
-Кто он?
-Овощ. Абсолютный баклажан. Он даже двигаться не умеет.
-Зачем таких вообще оставляют?
-Гуманность. Человеческая жизнь считается самым большим благом, и никто не вправе┘ Короче, гуманность требует, чтобы ты страдал до конца.
-Нам не помешают?
-Можешь хоть на голове ходить.
-А персонал, охрана?
-Мы уже позаботились.
-Как? √ неприятный холодок пробежал по моей спине.
-Не волнуйся. Они спят. Никто никого не убивал. Мы не мясники.
-Пойдем.
Мы вошли в тусклый скверно пахнущий убогий вестибюль, покрашенный в тоскливый зеленый цвет, прошли по узкому коридору с облупившимися стенами и вытертым линолеумом на неровном полу и вошли в мрачную большую палату, где, словно овощи на грядке, лежали в кроватках особо тяжелые инвалиды детства.
-Вот он, - Альбина остановилась возле кроватки с карапузом лет пяти. У него была неестественно огромная, перекореженная голова со следами от щипцов и лишенное какого-либо выражения лицо.
-Ты знаешь, я┘ - мне стало дурно, - что я сейчас┘
-Повторяй за мной.
Альбина тихо запела заклинание.
-Я не понимаю ни слова.
-Подпевай хотя бы мотив и больше не перебивай.
Сначала я грубо фальшивил. Я вообще не отличаюсь музыкальным слухом. Затем сначала мелодия, а затем и слова вошли прямо в мою душу, и я запел, вернее, песня сама полилась из моей груди. Я знал, я всегда знал эту прамолитву, еще с сотворения Мира, еще за долго до моего первого появления на свет я уже знал эти слова и этот язык, на котором было слово, и слово было Бог. Молитва рождала во мне дикую необузданную силу, первозданную энергию, волю. С меня спали оковы воспитания, цивилизации, характера, личности. Я освободился от всего искусственного всего наносного, я превратился в самого себя, и, подобно Арджуне, осознавшему, что то, что должно произойти уже произошло, и ничего нельзя изменить, а можно только выполнить свое предназначение, я понял, что надо делать. Я нанес быстрый, короткий удар ножом, принесший ему мгновенную, безболезненную смерть. В тот же миг ощущение свободы и радости разорвало меня на миллион частей. Я был свободен, абсолютно свободен. Наверно, я что-то кричал, потому что Альбина смотрела на меня широкими от удивления глазами, а дети кричали на разные голоса. Альбина! Я схватил ее на руки, бросил на ближайшую кровать, даже не глянув, был ли там кто из обиженных судьбой младенцев, и принялся торопливо раздевать ее и раздеваться сам, покрывая ее поцелуями. Ветхая детская кровать, изначально не рассчитанная на подобные проявления страсти, рухнула со всех своих чахлых ножек.


5


-Кто он?
-Тебе понравится. Серийный убийца. Ловил маленьких девочек, а дальше по полной программе с выжиганием глаз и прочей мерзостью.
-И как мы его достанем?
-В здании суда.
-Подойду летящей походкой и чинно зарежу.
-Это точно.
-А если серьезно?
-Серьезно. Мы тебя ускорим в несколько раз, так что для всех остальных ты будешь легкой тенью.
-А это сработает?
-Ну, если ты, конечно, не начнешь присягать на библии и толкать речи с трибуны.
-А если я захочу воззвать к народу?
-Давай вставать, сегодня у нас куча дел.
-Кто варит кофе?
-А кто варил вчера?
-Я.
-Пусть это будет нашей доброй традицией.
Я нехотя вылез из-под одеяла.
-Дверь в туалет не забудь закрыть.
-Лежи уже.
В последние несколько недель я чувствовал себя Джеймсом Бондом в тылу врага. С того самого дня, как возле моего подъезда были обнаружены возможные представители конкурирующей фирмы или вражеской разведки, которые могли оказаться простыми алкоголиками или наркоманами, выбравшими мой подъезд, домой мы не возвращались. Мы мотались по конспиративным квартирам, куда приезжали уже поздно ночью для короткого сна после насыщенного магией и полосой препятствий дня. Меня превращали в боевую машину. Я учился стрелять, двигаться, владеть мечом и кинжалом. Меня натаскивали в рукопашном бое, обучали магическим средствам нападения и обороны, но главный упор делался на чистоту сознания и быстроту мышления. Я стал подтянутым, организованным, волевым. Собственно, поэтому я достаточно легко справился с прошлым заданием. Альбина была всегда рядом. Должен сказать, что лучшего инструктора для меня просто не существовало.
-Просто я знаю твою природу и действую в соответствии с ней, - ответила мне Альбина, когда я сказал ей об этом.
Натаскивание длилось по 15, 16 часов в день, и если бы не наука отдыха, позволяющая действовать с наименьшими затратами сил, я бы, наверное, умер.
Дома нас хватало только на ужин, который к нашему приезду уже стоял на столе, душ и непродолжительные ласки, после которых мы мгновенно проваливались в глубокий сон.
Утром мы наспех завтракали, надевали новую спортивную форму и мчались на следующий полигон, пытаясь поспать еще хоть чуть-чуть в машине, а бригада чистильщиков уничтожала все следы нашего пребывания на квартире зачастую с квартирой вместе, чтобы никто, никакая зараза не могла установить с нами магический мост.
Мы переживали период пряток, когда каждый из участников мистического марафона пытался выиграть время, набраться сил, скрыться и одновременно с этим найти слабое место в обороне противника, чтобы во время удара┘ Конечно, сражаться должны были только мы, избранные или проклятые, таковы были правила, которые никто не смел нарушить, но никакие правила не говорили, что поединок должен быть честным и на равных для всех условиях.
Наш клан был самым малочисленным, но и самым мобильным. Наша сила была в разведке, которая считалась лучшей среди кланов и быстрой скорости перемещения. Мы были невидимками, неуловимыми для вражеских глаз. Мы меняли машины, дома, одежду, мы уничтожали за собой все следы, позволяющие выследить нас как обычными, так и магическими средствами. Мы не повторялись ни в чем, чтобы никто не мог выявить никакой системы в наших действиях. Но в нашем арсенале хранились и особые способы нападения и защиты, одним из которых и было ускорение, которое из соображений секретности мы решили применить без репетиции.
Нападение на суд было очень рискованной затеей. Мало того, что нам приходилось ╚светить╩ секретную технологию, которая после своей презентации будет уже доступна всем и каждому, нам еще предстояло отказаться от всех преимуществ, застыв на достаточно долгое время возле здания суда. К тому же конкуренты могли в любую минуту узнать о столь аппетитной мишени, и в этом случае наш провал вполне мог стать роковым.
На все, про все у нас было чуть менее суток, слишком мало для подготовки и слишком много для провала. Генеральная репетиция проходила ночью, в пустом зале суда, похожем на пустую институтскую аудиторию или показательный красный уголок в образцово-показательном сельском клубе. Утром мы с Альбиной засветились по-настоящему. Мы явились на заседание суда под видом корреспондентов очень лояльной к властям газеты, что позволило сократить формальности до минимума.
Клиент был маленьким, щупленьким и невзрачным. Мозгляк, ничтожество, на которое никто бы не обратил внимание. Он охотно отвечал на вопросы, позировал, и вообще, воспринимал процесс, как свой звездный час. Его мне было совсем не жаль.
-Черт!
-Что-то не так?
-Смотри, - Альбина незаметно кивнула в сторону двух неприятных дамочек в первом ряду, - хуже и быть не могло. Вперед.
И в следующее мгновение звук исчез, стало темнее. Все вокруг застыло, потеряло четкость очертаний, расплылось. Воздух стал похожим на густой кисель, в котором было трудно дышать, трудно двигаться. Идти было еще сложнее, чем в воде. Путь к клетке показался мне долгим, очень долгим, а вредные тетки в первом ряду медленно поворачивались в мою сторону, слишком медленно, чтобы успеть. Женщин бить нельзя, вспомнил я и с о всей силы засветил одной из них кулаком в глаз, а другой ногой в живот. Наверное, я убил их, но тогда мне казалось, что я бью слишком медленно, слишком слабо, но времени на лирические отступления у меня больше не было, и я повернулся к клетке. На мое счастье, клиент, заинтересовавшись чем-то, прильнул лицом к прутьям, и мне не пришлось царапать руки об прутья. Нож легко вошел в его лоб по самую рукоятку, у меня же потемнело в глазах, и┘
Я на заднем сиденье автомобиля. Голова на коленях у Альбины. Мы мчимся на полной скорости.
-Что это было?
-Все хорошо, милый, все получилось.
-Я┘
-Ты молодчина, милый.
-Что со мной?
-В тебя вошла сила. Его сила.
-Хреновая у него была сила.
-Сила не бывает хреновой.
-А мне бывает. Как с пережора.
-Инородная сила, как инородное тело, вирус. Тебе надо привыкнуть.
-Да? А я уже решил, что вместо силы захватил по ошибке слабость.
-Слабость тоже сила, если уметь ею пользоваться. Женщины веками вьют из мужиков веревки, используя силу слабости. В Мире существует одна единственная сила √ умение следовать природе вещей, все остальное слабость. Следуя природе, мы накапливаем силу, следуя вопреки √ тратим. На этом принципе и построена магия, а все остальное мелочи, аксессуары или детали. Вопрос в том, как слиться с природой, стать с ней единым целым, раствориться в ней. Вот для чего нам нужен гвоздь. Это принцип, это наши глаза и уши, возможность иметь дело с реальностью, как таковой, тогда как сейчас мы можем иметь дело только с отражениями, рожденными в нашем сознании. Тогда отражение перестанет иметь тот абсолютный смысл, ту власть, которую она имеет над нами┘ - Альбина нервничала, и ее словесный понос был следствием того напряжения, которое выпало на нашу долю в последнее время.
Пока что все шло хорошо. Погони вроде бы не было, по крайней мере, видимой или близкой. Осталось теперь замести следы и залечь на дно, чтобы восстановить силы. Несколько дней покоя наедине с Альбиной.
-Чего лыбишься?
-Да так, скоро узнаешь, если все будет хорошо.
-Сплюнь.
Мы заехали в старый заброшенный сарай, где нас ждала другая точно такая же машина с такими же номерными знаками. Она стояла внутри магического круга, и была совершенно чиста.
Прежде чем пересечь круг мы разделись и совершили омовение. Так разрушается непрерывность. В машине нас ждала новая одежда и документы.
Мы выехали прямо сквозь старую ветхую стену сарая, которая рассыпалась, даже не поцарапав кузов автомобиля. Альбина произнесла заклинание, и сарай вспыхнул. Раздался взрыв. Это взлетела на воздух бывшая наша машина, а помогли ей пять бочек с бензином. Мы еще раз поменяли машину, попетляли для приличия по городу и только после этого, приехали на конспиративную квартиру. У нас едва хватило сил доползти до кровати, где мы отключились, не раздеваясь и не снимая ботинок.


ПАСЬЯНС


1


-Это будет самая опасная встреча в твоей жизни, - предупреждал меня Рафик, - Лиа, женщина-воин, дочь верховной жрицы. Знал бы ты, сколько крови ее мамочка принесла в жертву ее будущему рождению. Она красивая и опасная, и я не знаю, чего в ней больше: красоты или опасности. Она красивая, она чертовски красивая. Хрупкая, нежная, ласковая, умеющая сводить с ума и в то же время сильная, необычайно сильная. Ты должен видеть в ней только война, соперника, но никак не женщину, иначе ты умрешь.
-Меня больше интересуют ее слабые места.
-Она совершенство.
-Умеешь ты подбодрить.
-Спасение утопающих дело рук самих утопающих.
-Эпиграф к пособию по мастурбации для школьников.
-Наш мир слишком несовершенен, чтобы совершенство было достоинством. Используй это.
-Ты как дракон. Тот тоже любит ребусы.
-Хочешь секрет?
-Давай.
-Он прикидывается.
-Кем?
-Драконом.
-А кто он на самом деле?
-Дракон, но это не одно и то же.
-Миленький каламбурчик. Если ты сумеешь его приладить к проблеме адюльтера, ты выпустишь самую читаемую книгу после Карнеги.
Мы смеялись, шутили будто бы собирались на очередную светскую тусовку. Для Рафика это и была светская тусовка с тотализатором, где я был его бойцовой собакой, на которую он, правда, поставил все свое состояние. Я же, как герой ╚Интернационала╩ шел на решительный бой, который вполне мог стать и последним. Честно говоря, мне было плевать. Не совсем плевать, конечно. Бой был моим танцем, показательным выступлением, и я хотел исполнить его хорошо. Такая же дребедень, как результат интересовала меня меньше всего. Странно, наверно, ведь разыгрывалась моя жизнь против жизни доселе неведомой мне красавицы, но я научился одинаково относиться как к жизни, так и к смерти. Тот факт, что мне предстояло сражаться с женщиной, меня совершенно не тревожил. Я видел в ней война и больше ничего.
Сначала поединок хотели устроить в клубе, но в самый последний момент испугались за единственный лифт между мирами, без которого маги не мыслили своего существования, и специально для нас сняли древний готический замок. Организатору поединка надо было снимать героико-романтические истории. В Голливуде ему бы цены не было. Средневековый замок, закат. С последними лучами солнца с противоположных сторон в зал, освещенный тысячей свечей, входят противники. Он, то есть я в смокинге, она в вечернем платье. Мы садимся за прекрасно сервированный стол. Слышна красивая музыка. И во время трапезы, до восхода солнца решается, кто выйдет из зала живым.
Закат, проникшись своей исторической значимостью, старался, как мог. Небо несколько раз меняло цвет. Оно было золотым, красным, синим с бардовыми облаками. Последний закат был на самом деле последним. Я наслаждался закатом, тишиной и спокойствием, взведенный на определенный час механизм смерти: ни мыслей, ни чувств, ни желаний. На всякий случай я попрощался с солнцем и, дождавшись сигнала (как и положено в таких случаях, о начале турнира возвестили трубы), вошел внутрь. Мы одновременно подошли к столу. Я пододвинул ей стул.
-Надеюсь, ты не станешь использовать вежливость для маскировки коварства? Ничего, что я на ты?
-Я думаю, в нашей ситуации выкать неуместно.
-И пошло, - добавила она.
Я помог ей сесть, а затем положил свой нож на стол.
-Ты победила.
-Почему ты не хочешь сражаться со мной?
-Ты была моим наваждением, моей жизнью, моей страстью, моим счастьем и горем. Ты снилась мне, ты изводила меня во сне, а когда я просыпался┘ Сначала я вскакивал, не взирая на время, и носился по городу, как сумасшедший, надеясь на то, что за следующим поворотом, в соседнем квартале, за углом дома я встречу тебя. Потом я просто пил или курил травку, глушил себя работой, медитировал. Ты была моей женщиной-нагвалем, путеводной нитью, благословением, проклятием. Я чувствовал тебя, верил, что ты есть, настоящая, живая, состоящая из плоти и крови, я ждал тебя, искал, верил, что когда-нибудь┘
-А как я тебе снилась, какой я была? Такой же или другой?
-Ты была загадкой, сфинксом, улыбкой Джоконды или Чеширского кота. Ты была силуэтом, присутствием, ароматом духов, качнувшейся веткой, звуком шагов┘ Тебя скрывали то лес, то туман, то тьма, а то наоборот, слишком яркий свет. Ты играла со мной, звала, приглашала, давала надежду, и когда я был уже рядом, уже совсем-совем рядом, ты заставляла меня просыпаться, жить, дожидаясь следующего сна, чтобы снова идти по твоим следам, быть твоей тенью, игрушкой в твоих руках┘
-Ты тоже мне снился, особенно в последнее время, когда я жила у Жерара. Мне почему-то казалось, что за мной придешь ты и заберешь с собой, куда-нибудь, где не будет ни клуба, ни Элизабет, ни магии, ни этой проклятой магии вместе с ее гвоздем. Но вместо тебя пришла Элизабет, убила Жерара, убила ни в чем не повинных людей. Заставила меня убить ребенка, маленькую девочку с удивительными глазами, похожими на ночь. На нашу единственную ночь.
Она не лукавила, она совсем не лукавила, эта черноволосая красавица, в чью власть я себя отдал без малейшего сожаления.
-Только, пожалуйста, выполни мою просьбу.
-Говори, - она ласково посмотрела в мои глаза.
-Скажи, когда будешь меня убивать.
-Я не буду тебя убивать.
-Нам не позволят выйти отсюда вдвоем.
-Ты убьешь меня. Я знаю, ты сделаешь это быстро и нежно. Так, что я не почувствую боли.
-Не говори так!
-Да! И не спорь со мной. Ты должен найти этот проклятый гвоздь.
-Я не смогу тебя убить.
-Сможешь.
-Нет.
-Иначе все повторится опять.
-Тогда, может быть, мы встретимся раньше.
-Моя мамочка зачала меня с собственным сыном. Моим отцом был мой родной брат. Его она съела в момент зачатия, как до этого съела его отца. Так я появилась на свет. Когда я стала достаточно взрослой, она продала меня грязному типу, как последнюю шлюху. Когда же я отказалась сделать то, чего он от меня хотел, он избил меня. Он бы меня убил, но я опередила его и убежала из дома. Меня приютили, но только для того, чтобы принести в жертву какому-то богу зла. Чудом мне удалось бежать. Меня подобрал человек, единственный хороший человек в моей жизни, который подобрал меня просто так, из жалости и сострадания. Мы жили бедно, очень бедно, но он был мне, как отец, и мне было с ним хорошо, по-настоящему хорошо. Так хорошо бывает только, когда тебя любят такой, какая ты есть, когда от тебя не требуют быть хорошей девочкой, не натаскивают, как сторожевую собаку, а просто любят, потому что ты есть. Потом пришла мамочка со своей бандой убийц. Она убила его, растоптала у меня на глазах, а потом заставила убить маленькую девочку. Я не хотела, но они запели дьявольскую песню, и мое тело сделало все. Я вновь оказалась у матери, которая превращала меня в убийцу. Единственно, чему меня научили √ это убивать. И ты хочешь, чтобы я переживала это вновь и вновь? Ты говоришь, что любишь меня, тогда докажи это. Подари мне покой. Обещай, что утром, когда мы увидим первый луч солнца, ты подаришь мне смерть. За свою жизнь я настолько хорошо познакомилась со смертью, что даже написала ей стихи:


Нет, милая, они не жестоки.
Их господин √ Страх
Велит закрывать глаза
Каждый раз, когда ты подходишь к ним слишком близко,
О, лучезарная.

Страх заставляет их рисовать тебя
Старой, косматой, в длинных неопрятных одеждах,
С косой, клюкой┘
Иногда горбатой
И всегда злой.

Не обращай внимания
На его рабов, милая.
Они сами возжелали такой участи,
Так и не осмелясь заглянуть в твои лучезарные глаза.
Они не жестоки.

Они глупы.
Они не видят твой взор, полный любви.
Они не слышат музыку твоего голоса.
Они не желают тебя,
О, возлюбленная!

Прекраснейшая из женщин!
(Ибо ко мне ты приходишь в женском облике.)
Тебе я обязан всем лучшим, что было в моей жизни!
Да и самой жизнью я обязан тебе,
Любимая!

Только познав тебя,
Познав твою близость,
Я научился любить жизнь
Во всех ее проявлениях,
Ибо едины вы.

Только познав тебя, я научился любить,
В любви умирает все старое!
И лишь чистый огонь
Способен пройти сквозь нее.
Ибо едины вы.

Только в объятьях твоих
Научился я проживать каждый миг
Как ЕДИНСТВЕННЫЙ.
Только с тобой в сердце смог отлучить я страх.
Ибо страх бежит тебя.

И ты входишь победителем
В павший к твоим ногам ГОРОД
В белоснежных одеждах и с мечом в руках.
А вслед за тобой приходят Любовь и Жизнь.
Ибо едины вы.


-Но почему мы должны следовать их правилам? Мы можем попытаться выйти, прорваться с боем, уйти.
-Ты же сам сказал, что нас не выпустят отсюда вдвоем. Мы капитал, и от нас ждут дивиденды. Найди этот гвоздь. Сделай это ради меня. Так и только так ты сможешь все изменить. Я просто не смогу это сделать. Я устала, я слишком устала. Знаешь, у меня было всего два друга, два близких мне человека. Одного из них убила моя родная мамочка, а другого я упрашиваю убить меня. Подари мне смерть, не спорь. У нас нет времени на споры.
-Хорошо! √ сказал я, проклиная свою судьбу┘
Потом мы любили друг друга прямо на столе, среди вин и деликатесов (В зале не было ни одного дивана или хотя бы кресла) отчаянной, неистовой, страстной, безумно страстной любовью обреченных людей. Мы охлаждали себя вином во время коротких передышек, и возвращались к любви, стараясь не упустить ни одного драгоценного мгновения уходящей ночи. Перед рассветом мы привели себя в порядок, выпили напоследок вина и приготовились встречать рассвет, который┘ Лиа держалась молодцом, я же был на грани нервного срыва.
-Не надо, милый. Это не так уж и плохо, умереть любимой┘ Только представь себе эту бесконечную вереницу рождений, жизней, смертей, вдалеке друг от друга. Вечно искать тебя среди времен, знать, что нас разделяют какие-нибудь несколько лет, а может и мгновений, знать это и не иметь возможность преодолеть эту преграду. Бежать одиночества с ненужными мужчинами или на химических небесах, без надежды, без прошлого, без будущего, с несколькими часами в активе жизни. Так подари мне лучший из выходов, из тех, мать их, выходов, которые у нас еще есть, которые разложила перед нами эта нищая торговка судьба.


-
Мы с тобой √ виртуальное танго,
Две звезды, расцарапавших в небо,
Одного поля волчие ягоды,
Как две пули, взорвавшие тело,


Как две капли смертельного яда,
Две волны, сокрушающих берег,
Как два дерева райского сада,
Два билета куда-то на север.

Только жили мы в разное время
И на разных, наверно, планетах.
Мы с тобой √ безнадежное танго,
Две любви, затерявшихся где-то.


-Вот видишь, теперь ты читаешь мне стихи. У нас получилось настоящее свидание. Ночь, замок, свечи, стихи┘ По-моему, оно удалось.
-Мы прожили в нем все свидания, которых у нас больше никогда не будет.
-Терпкие минуты счастья с привкусом отчаяния.
-Солнце...


2


-Сбегай за сигаретами, - попросила меня Альбина, отворачиваясь лицом к стене, - будь другом.
-Тебе каких?
-Любых.
Любые означали ╚Честерфильд╩.
Я натянул штаны, майку, немного подумал, и решил, что в тапочках мне будет в самый раз, и не стал обуваться, благо, ларек был во дворе.
-Пачку ╚Честерфильда╩, пожалуйста.
-Сейчас┘ Извините, но я не могу найти, может вам чего-нибудь еще? √ крашенная блондинка с бесцветным лицом была растеряна.
-Нет, спасибо. Других не надо.
Следующий ларек был метрах в ста за углом. Там ╚Честерфильда╩ тоже не оказалось, как, собственно и в двух других ларьках. Пришлось мне переться черти куда в ╚Мини Америку╩, не покупать же ей ╚Приму╩.
-Что вы хотели? √ спросила меня милая девушка с ярко зелеными волосами.
-Только не говорите, что у вас нет ╚Честерфильда╩.
-Не скажу.
-Сегодня вы моя спасительница.
-Вам сколько?
-Одну.
-Пожалуйста, - она положила на прилавок темно-синюю пачку.
-Чего это с ним?
-Что-то не так?
-Синий он у вас какой-то.
-Не знаю, всегда был такой.
-Странно, я думал, что он только зеленый.
-А вам нужен под цвет?
-Да нет, непривычно как-то.
-Хорошие сигареты. Без балды. Не знаю, как зеленый, а этот класс.
-Спасибо.
Получив обратный билет, я весело побежал домой, и┘ Вместо родного и до боли знакомого подъезда я увидел дверь с табличкой, оставшиеся буквы которой сообщали, что здесь находится контора по сдаче и выдаче чего-то там. Ничего не понимая, я стоял и пялился, точно, как баран на новые ворота.
-Входите, уже можно, - сказала мне бабулька, выходя из конторы.
Я машинально открыл дверь и вошел внутрь. Сразу за входной дверью без коридора или тамбура находился просторный запущенного вида кабинет. Создавалось впечатление, что его соорудили здесь на скорую руку, даже не приведя хоть в какой-то порядок. Стены, исписанные малолетними любителями наскальной графики были кое-как замазаны жуткого цвета зеленой краской, которую как набрызгали на выцветший и кое-где рваный линолеум, так и не захотели смывать. Потолок был весь в подпалинах, и с него черными сосульками свисали остовы горелых спичек. У противоположной стены стоял дорогого вида письменный стол, за которым сидела приятная на вид женщина лет сорока, окруженная чудом оргтехникой.
-Слушаю вас? √ спросила она.
Я не знал, что сказать. То, что я здесь уже не живу, было понятно еще за дверью, хотя заблудиться я никак не мог. Во-первых, после многочисленных магических тренингов у меня была фотографическая память, а во-вторых, мы давно уже жили на одной и той же квартире, которая перестала быть конспиративной уже после проведения жеребьевки.
-О, не обращайте внимание. Мы переехали буквально пару дней назад, здесь все временно, просто оттуда нам пришлось┘ Но ремонт обещают в течение месяца, - расценила она по-своему мою растерянность, - ваш талончик.
Я пошарил по карманам, и действительно там оказался мятый замызганный талон.
-Возьмите.
Она посмотрела на мой талон, пробежалась пальцами по клавиатуре компьютера и сочувственно на меня посмотрела.
-Вы знаете, к сожалению, ваш лимит исчерпан. Ничем не могу помочь┘ Хотя нет, постойте. Пройдите по этому адресу, - она протянула мне визитную карточку, - спросите Марго. Распишетесь там напротив слова лопата, может, что-нибудь и получится. Она у нас глупая. Ни слова по-русски не понимает.
Заветный адресок находился в полуподвальном помещении соседнего дома. Такие же обшарпанные декорации, только напротив этого офиса к тому же еще был пункт приема стеклопосуды.
-Здравствуйте.
-О, здравствуйте, входите пожалуйста, - сказала мне приветливая девушка с жутким акцентом, отрываясь от экрана монитора, - may I help you?
-Я по поводу лопаты.
-О, лопата! √ она достала из ящика стола какую-то квитанцию, и протянула ее мне.
Посреди английского текста была наша русская лопата, рядом с которой стояла галочка. Я расписался.
-Thank you, - сказала она, отсчитывая деньги.
-Вам спасибо.
-Друг, дай десятку, а я тебе что-то скажу, - окликнул меня ханурик с трясущимися руками, когда я собрался уже уходить.
Обычно я не даю побирушкам, но на этот раз протянул ему десятку без всякого сожаления.
-Спасибо, выручил. Ты это, уходи. За тобой уже едут.
-Спасибо, друг.
Я быстро пошел прочь от этого странного места. Не успел я перейти дорогу, как послышался вой сирен, а из подъехавших к офису машин посыпались люди с автоматами в руках. Оставаться на улице было не безопасно, и я нырнул в бар, благо он был рядом.
-Не хочешь повеселиться, красавчик?
Она была кем угодно, но только не шлюхой. Она была слишком шикарной даже для очень дорогой шлюхи. Высокая, черноволосая красавица с волшебными черными глазами. Скорее всего, избалованная богатая сучка, желающая поразвлечься.
-Я на мели.
-Я что похожа на женщину, которой нужны деньги?
-Скорее на женщину, которая не знает, что с ними делать.
-Или, может, ты хотел попросить?
-На пиво мне хватит.
-А на документы? √ она внимательно посмотрела мне в глаза, - пойдем, я угощу тебя пивом где-нибудь в другом месте, к тому же вот-вот сюда придут менты, а у тебя не то, что паспорта, носков нет.
-Садись, - у нее был шикарный эксклюзивный малыш ручной сборки.
-Круто.
-Круто? √ ты меня оскорбляешь второй раз за вечер, а я, между прочим, спасаю тебя от больших неприятностей.
-Прости. Это глупо, но рядом с тобой я теряюсь.
-Я тебе нравлюсь?
-Ты не можешь просто нравиться. Для этого ты слишком очаровательная.
-Теперь ты мне льстишь.
-Это невозможно. Реальность превосходит любую похвалу.
-Ты наглый бесстыжий льстец.
-Куда мы едем?
-Загород. Ко мне домой.
-Это самолет или все еще машина?
-Нравится?
-Мне нравится, как ты с ней обращаешься. Как Wakeman с роялем. Небрежно и в то же время виртуозно.
-Зови меня Элизабет.
-Стенли.
Мы давно уже были за городом.
-А вот мы и дома, - сказала Элизабет, подъезжая к шикарному средневековому замку.
-Ты здесь квартиру снимаешь?
-Это наша фамильная рухлядь. По идее, я должна ей гордиться.
-И как, получается?
-Только на людях. Как на похоронах богатого дядюшки.
Мы прошли через просторный впечатляющий зал и поднялись по очень удобной, наверно, для обороны узкой крутой лестнице на второй этаж, в так называемую жилую часть помещения.
-Вина?
-Вина.
Она достала жутко дорогие старинной работы бокалы и наполнила их темно-красной жидкостью из темной пыльной бутылки.
-Раритет?
-Что-то вроде того.
Я сделал осторожный глоток.
-Ну и как тебе?
-Как кровь невинных младенцев, - сказал почему-то я.
Элизабет вздрогнула.
-Расскажи о себе.
-А что рассказывать? Вышел, вот, за сигаретами и заблудился, потом еще менты┘
-Ну и что, что менты?
-В отличие от диких зверей, менты часто нападают первыми.
-Резонно.
-Странное у тебя вино.
-Не нравится? Откроем другое.
-Слишком уж оно┘
У меня все плыло перед глазами, в голове шумело, как будто вместо вина я выпил бокал молочища, и теперь меня начинало, что называется, размазывать по полу.
-О, да тебе больше пить нельзя.
Я смотрел в черноту ее глаз и пьянел еще сильнее. Я забыл обо всем, об Альбине, о магии, о тренировках, о предстоящей встрече┘ Элизабет продолжала говорить, но я больше не понимал слов. Я слушал ее голос, как пение птиц, как журчание ручья, как музыку. Элизабет преобразилась. Ее глаза превратились в две сияющие черным светом бесконечности, лицо стало неземным. Такими, должно быть, спускались к людям боги в древние времена.
-Веришь ты в меня? √ спросила вдруг Элизабет.
-Конечно, милая, - вырвалось у меня помимо воли.
-Любишь ли ты меня?
-Больше всего на свете.
-Готов ли ты умереть ради моей любви?
-Да.
-На колени.
Я опустился перед ней на колени, а Элизабет принялась ходить вокруг меня, как будто я новогодняя елка. Она что-то шептала на незнакомом мне языке. Не прекращая свой монолог ни на секунду, она достала из ящика туалетного столика нож, каким я два раза уже успел воспользоваться.
-Признаешь ли ты меня и только меня? √ спросила Элизабет, рисуя знаки ножом на моей груди.
-Да, - ответил я.
-Целуй, - она протянула руку.
Тоже мне донья Корлеоне, пронеслось у меня в голове, когда я прикладывался губами к ее нежной красивой руке.
-Отрекаешься ли ты ради меня от Бога, Дьявола и Мира? √ спросила меня она, играя ножом возле моей шеи.
-Отрекаюсь.
-Поцелуй подол моего платья.
-Отдаешь ли ты мне тело, разум и душу? Отдаешь ли ты мне всего себя?
-Да, госпожа.
-Поцелуй мои туфли.
Это был мой единственный шанс. Я склонился к ее ногам и резким неожиданным рывком свалил Элизабет на пол. Остальное было делом техники.
-Ты? √ только и успела удивленно спросить она, и из ее горла хлынула кровь.
-Все в порядке, госпожа? Ванна готова.
Услышав шум, в комнату вошла ссохшаяся старушенция в костюме горничной. Эту я убил легко.


3


Все складывалось не так уж и плохо, я бы даже сказал, хорошо. Услугу, оказанную мне Элизабет, трудно было переоценить. Лучшего убежища, чем ее замок, невозможно было себе представить. То, что организатором всей этой путаницы была не Элизабет, не вызывало у меня сомнений. Слишком уж легко она дала себя убить. Она понятия не имела, кто я такой, сидела в дешевом баре, ждала очередную жертву, а тут на тебе. Тому же, кто устроил весь этот бардак, вряд ли придет в голову искать меня у Элизабет. Скорее, они будут всю ночь почесывать город район за районом. Конечно, где-то там оставалась Альбина, но за ее судьбу я был почему-то спокоен. В замок могли, правда, нагрянуть почитатели Элизабет, но их я боялся меньше всего. Наверняка она стоила половину клана, если не больше, иначе не усидеть ей в лидерах с такими привычками. Но не стоит терять бдительность. Элизабет это уже обошлось слишком дорого, да и я чуть не попал. А ведь я должен был догадаться уже тогда, когда мне дали синий ╚Честерфильд╩.
Оставив Элизабет наедине с кухаркой, я нашел себе приличную комнату и отправился принимать ванную, не пропадать же добру. Халат Элизабет был на меня маловат, да и домашние туфли на каблуках были не моего фасона, так что мне пришлось ограничиться простыней, которую я вообразил туникой, благо, булавки были повсюду. Совершив омовение, я изволил вкусно поужинать с чудесным вином, после чего отправился на покой.
Разбудили меня шаги в холле. Кто-то уверенно и совершенно неконспиративно стучал каблучками. Подумав, что встречать вот так, лежа совершенно без одежды незнакомую даму (в том, что это дама никаких сомнений не было), я облачился в тунику и, чувствуя себя настоящим патрицием, спустился вниз. Моя гостья настолько погрузилась в созерцание рыцарских доспехов, без которых не обходится ни один приличный замок, что совсем меня не заметила, даже когда я подошел к ней на расстояние в пару-тройку шагов.
-Доброе утро, - сказал я как можно непринужденней.
Мое появление произвело на нее такое же впечатление, как включение пылесоса возле спящего кота. Она подпрыгнула, взмахнула несколько раз в воздухе лапами, затем обретя точку опоры, смешно отпрыгнула в бок, и только после этого повернулась ко мне.
-Ты? √ удивленно спросила она. Это была та самая девушка, которая дала мне визитку в клуб.
-Нет, мой призрак. У меня бессонница.
-Как ты меня напугал!
-С тобой никогда раньше не здоровались?
-Мужчина, здесь┘
-Доживший к тому же до утра.
-А Элизабет?
-Ей повезло меньше.
-Хочешь сказать, что ты┘
-Так получилось.
-Но как?
-Газеты надо читать.
-Никогда еще никому не удавалось вырваться из ее власти.
-Я оказался исключением.
-Я даже не представляю┘
-Я тоже, но это ничего не меняет.
-Это┘ это невозможно! Разве что ты...
-Разве что я.
-Только не делай мне ничего, ладно? Ты не думай┘
-Я не думаю, это вредно. К тому же инстинкты у меня работают быстрее мозгов.
-Не могу поверить, что Элизабет...
-Можешь проверить. Она в спальне вместе с горничной.
-И что┘
-Я собираюсь делать? Вернуться домой. Надеюсь, ты мне поможешь?
-Я все сделаю, что ты хочешь, только┘
-Сделаешь, и твое ╚только╩ окажется лишним. Ты не входишь в список моих клиентов.
-Я все сделаю, только скажи.
-Для начала мне нужно что-либо одеть.
-Элизабет всегда оставляла что-нибудь из гардероба своей жертвы для коллекции. Пойдем, я покажу.
-Кто еще сюда может прийти?
-Больше никто. Элизабет не любит гостей. Не любила.
-Тогда пошли.
Коллекция находилась в просторной зале сразу за холлом и была похожа на склад костюмов при крупном театре. Чего там только не было: Старые джинсовые обноски, фраки, смокинги, куртки, камзолы┘
-Ничего себе!
-Впечатляет?
-Сколько же ей было лет?
-Этого не знает никто. Скажу только, что коллекцию она начала собирать относительно недавно.
-Должен сказать себе спасибо от лица всех мужчин.
-Купи себе орден.
-Надеюсь, ты знаешь дорогу в клуб? √ спросил я, приведя себя в порядок.
-Конечно.
-Тогда позволь предложить тебе небольшую автопрогулку. Кстати, я Максим.
-А я Марта.
-Будем знакомы.
Двигатель завелся, едва я прикоснулся к ключу, и заурчал довольным урчанием мощного в прекрасном состоянии двигателя.


4


В клуб мы приехали где-то к полудню, в часы полного штиля, когда подгулявшие со вчерашнего дня клиенты уже ушли, а новые если и заскакивали, то только по делу, для путешествия в мир иной. Обычно клуб оживал часам к семи-восьми вечера, когда начинала собираться жадная до развлечений молодежь и светская магическая тусовка на какой-нибудь очередной шабаш, посвященный дню очередного демона. Дискозал был пуст, и в нем горел свет. Правда, когда мы заглянули туда в поисках Альбины, диджеи приготовились запускать систему, но мы их отговорили. Пусть отдыхают. Альбину мы нашли в одном из баров. Она медитировала на очередную чашку кофе и нервно курила.
-Где ты был?
-За сигаретами ходил. Сама же просила.
-Я тут места себе не нахожу, а он┘
-Это у тебя от кофе, - не дал я ей договорить, - кофеин возбуждает нервы, а ты по самым скромным подсчетам┘
-С тобой все в порядке?
-Не уверен, а с тобой?
-Если не считать, что ты меня чуть в гроб не загнал┘
-Я заблудился. Пошел за сигаретами и заблудился.
-Что с тобой? Ты уже второй раз говоришь о каких-то сигаретах.
-Ты сама послала меня ночью за сигаретами.
-Ты что, совсем ничего не помнишь?
-Я все помню. Мы собирались ложиться спать, когда тебе приспичило курить. Я пошел за сигаретами. В ближайших ларьках ╚Честерфильда╩ не было, и мне пришлось идти, черт знает куда, в супермаркет, где продавался синий ╚Честерфильд╩. Когда я вернулся, вместо нашего дома была какая-то контора, где мне дали немного денег. Потом я уходил от облавы и встретил Элизабет. Она притащила меня к себе. Хотела убить. Она была красивой женщиной. Ночь я переждал в ее замке, а утром отправился на поиски тебя.
-А это кто с тобой?
-Это Марта. Она меня и разбудила утром.
-Странно. Значит, у Элизабет ты все-таки был.
-А зачем мне врать?
-Не перебивай, - Альбина была растерянной.
-Что-то случилось?
-Тебя вчера пытались убить. Я поехала домой пораньше, чтобы приготовить все к твоему приезду. У нас намечался небольшой пикничок. Вы опаздывали. Я уже начала нервничать, обзвонила ребят. Машину нашли примерно через час. Вы уходили от погони, но кто-то попал в вас из гранатомета┘ Тебя же не нашли. Ни живого, ни мертвого, никакого. Тогда я подняла на ноги всех. Похищение избранного перед решающей схваткой дело совсем не шуточное. Поиски, как ты, наверное, понял, ни к чему не привели. Оставалось только ждать. Поэтому, увидев тебя с этой девицей┘
-Эта девица, кстати, и пригласила меня в клуб в первый раз. Помнишь, когда мы с тобой познакомились?
-Слишком много совпадений. Не так ли, милая?
-Не так, - Марта весело подмигнула.
-Так ты┘
-Должны же мы знать, на кого ставить. Стенли уже доказал, на что он способен, а вот ты┘ Ну, мы и решили тебя проверить. Элизабет была сложной штучкой.
-Но как?
-Мы не любим выдавать секреты. Но ты молодец, справился.
-Ты поедешь с нами, - зло сказала Альбина Марте.
-Размечталась, - Марта скрылась за дверью, которая на мгновение возникла из ничего.
-Теперь я знаю, кто это сделал, но нам от этого не легче.


5


-У меня для тебя плохие новости, - Рафик был серьезно расстроен, - помнишь того мужика без лица?
-Такую экзотику трудно забыть.
-Он выходит на сцену. Этот гад ждал, пока мы тут передеремся. Теперь же он сделает все, чтобы захватить победителя себе.
-А вы на что?
-Он не то, что мы. Никто не знает, кто он или что он. Он появляется из ниоткуда и исчезает в никуда. Раньше он никогда не вмешивался в наши дела, разве что, как с тобой, проявлял иногда любопытство. У него нет ни клана, ни дома, да и в клубе он ни разу не был. Мелькала там, правда, Ольга, но очень редко. Мы даже не знаем, зачем им гвоздь.
-А ты уверен, что он им нужен?
-Помнишь силу, которая чуть не отправила вас с Кариной на тот свет?
Я вспомнил эту огромную устрашающую силу, разрывающую изнутри, размазывающую по полу, это ощущение вечной мерзлоты и чувство собственного бессилия. Тогда я наивно полагал, что справился┘ Неужели мне предстоит пережить это вновь? Меня прошиб холодный пот.
-А недавно они напали на твоего конкурента. Они создали сразу две альтернативные реальности, толкнули его в пасть Элизабет, которая, правда, только в последний момент поняла, с кем имеет дело.
-Она мертва?
-Максим выдержал экзамен. А утром Ольга вернула его в клуб.
-Простите, но вам пора.
-Ни пуха.
-К черту.
-На этот раз нам предстояло сразиться на арене цирка. Точно, на потеху публике. Народу было столько, что многим пришлось стоять в проходе, полное собрание магов. Никто не хотел пропустить это шоу. Историческая битва, событие ╧ 1 в мире магии. Кто же узрит реликвию? На нас всем было наплевать. Мы были орудия, игральные кости, бойцовые псы, чья судьба волновала только их хозяев, да и то лишь как средство.
Они сидели в первом ряду. Он, как всегда, в своем балахоне, а Ольга в прекрасном платье, подчеркивающем ее красоту. Он кивнул мне, а Ольга на правах старой знакомой послала мне воздушный поцелуй. Я помахал им рукой. И только здесь, на арене, глядя в волшебные Ольгины глаза я понял, что я совсем другой, что от меня прежнего не осталось ничего. Когда-то я не мог смотреть без трепета на эту женщину даже после того┘ Сейчас же я видел всего лишь красивые черты и не больше, словно вместе с Лиа я убил свою душу. Я превратился в машину смерти, которая после удара ножом потеряет последний смысл своего жалкого существования.
На арену вышел Максим. С первого же мгновения я понял, что он не готов, он проиграл и смирился с поражением еще до нашей встречи. Еще одна загнанная лошадка. На этот раз у финишной черты. Опять обман. Опять вместо поединка удар милосердия. Мое сердце сжалось от боли, но я взял себя в руки. Я найду этот чертов гвоздь хотя бы затем, чтобы навсегда пригвоздить им тех, кто придумал всю эту забаву с убийством самых близких мне существ.
Мы встретились в центре арены.
-Здравствуй, брат, - сказал я ему и протянул руку.
Он ответил мне дружеским рукопожатием. Он тоже понимал, понимал и принимал все, что давно уже свершилось┘
-Вот мы и встретились, - сказал он и посмотрел мне в глаза своими немного грустными глазами.
-Я бы с большим удовольствием встретился с тобой в другом месте и по другому поводу.
-Мы просто играем роль┘ Мы актеры, а это драма. Смотри, вот зрители. За кулисами режиссер. У нас не было жизни, по крайней мере, своей жизни. Мы лишь повторяли сценарий, чей-то чертов сценарий. Так получилось, что мы вошли в роль, слились с образом, превратились в персонажей. И твой удар ножом сорвет с меня маску и театральный грим, и, может быть, тогда хоть на одно мгновение я стану собой. Ты не убьешь меня, нет. Ты не сможешь лишить меня жизни. Нельзя лишиться того, чего никогда не было.
-Ты проигрываешь бой еще до его начала.
-Боя не будет. Я смогу выиграть, только если ты меня убьешь. Видишь ту парочку в первом ряду? Ты с ними тоже знаком?
-Имел несчастье.
-Если останусь я, они убьют Альбину.
-Они заставят тебя принести гвоздь.
-Они убьют ее в любом случае. Это очень страшные люди.
-Они не люди.
-Тем более. Только у тебя есть шанс остаться собой.
-Почему ты так в этом уверен?
-У тебя уже отняли все, и потом, на твоей стороне дракон.
-Дракон на своей стороне.
-Все равно, он не даст тебя в обиду.
-Я в этом не уверен.
-Другого шанса нет. А теперь бей меня и беги. Надери им всем задницу.
-Выпьешь со мной?
-Что?
-Выпей со мной. На прощание.
-Я выпью с тобой. За встречу.
-Принесите шампанского.


6


Это был в несколько раз более мощный удар, чем тот, что чуть не убил нас с Кариной. Меня словно бы накрыла огромная, с многоэтажный дом волна нестерпимого ужаса, от которого останавливалось сердце. Я лежал на арене рядом с теплым телом Максима и был еще менее живым, чем он. Страх огромным чудовищем приближался ко мне, хватал своими ужасными щупальцами, запускал их в душу, в сознание, чтобы высосать меня до капли, превратить в зомби, в послушного раба, который┘ Страх схватил меня мертвой хваткой и потащил в свое логово, в абсолютное нигде и никогда, в вечный холод небытия. Я попытался раствориться в страхе, слиться с ним, исчезнуть, стать невидимым, но он был готов к моему маневру, и обрушил на меня совершенно иное ужасное чувство, для описания которого у меня нет подходящих слов. Я стоял перед выбором: покориться или умереть, и я выбрал. Из последних сил я превратился в холод, стал небытием, ничем. Я видел, как он начал метаться в поисках меня, он, уже празднующий победу, не мог смириться с поражением, я же был для него недосягаем. И тогда он почувствовал страх. Он испугался, этот загадочный монстр небытия испугался своей жертвы, и я чувствовал этот страх, видел его подленькое мерцание. Медленно, чтобы, не дай бог, себя не выдать, я начал присоединяться к этому страху, отдавая ему свою силу. И тогда он сделал роковую ошибку. Он попытался побороть страх. Он воспользовался силой, которую я превращал в энергию страха. И вот его страх начал расти, приобретать форму, размер, жизнь. Теперь он корчился от нестерпимой боли. Я вновь был на арене, а вокруг меня царил ужас. Маги, хваленые маги и властители вселенной корчились от боли и ужаса, стараясь уйти, скрыться, подставить под удар кого-нибудь другого┘ Он шел ко мне, маленький, сгорбившийся, в своем балахоне он был смешен, теперь он был смешон и в то же время опасен. Потеряй я на мгновение бдительность, и он нанесет мне смертельный удар, от которого я уже не смогу оправиться.
-Иди с миром, - сказал я ему и нанес свой последний удар, заставивший взорваться его страх а вместе с ним и его грязную душонку. Он был мертв.


7


На Востоке есть легенда, согласно которой музыкант, в совершенстве познающий музыку, разбивает свой инструмент. Теперь музыка звучит в душе музыканта всегда, в своем чистом, первозданном виде, не искаженная грубостью инструмента. Наверно, когда я выбросил нож там, на арене, я познал смерть, и она надолго поселилась в моей душе. Уже более десяти лет я живу у дракона, более десяти лет я превращаю смерть в безмолвие. Я обретаю душу. Временами я могу слышать дракона, слышать его безмолвие, которое во много раз дороже любых слов. Дракон живет сразу во всех мирах и одновременно над ними. У него нет формы, а есть только содержание, способное принимать любые формы. Почему он выбрал форму дракона? Он может быть кем угодно и даже никем.
-Вы молчите по-английски? √ спрашивал меня дракон, когда я приставал к нему с расспросами.
-Ты не дракон, ты коан, - сказал я как-то ему, и он не стал со мной спорить.
По мере углубления тишины ко мне начало приходить понимание. Так я понял, что нет миров, а есть Мир, один единственный Мир, а наши так называемые миры есть ни что иное, как иллюзия, рожденная нашей слепотой. Это как цветовой спектр, который существует весь целиком, но для существа, способного воспринимать только один цвет одновременно, радуга была бы семью параллельными реальностями. Неудачный пример. Но здесь удачных сравнений быть не может. Это как оргазм. О нем можно говорить сколько угодно, но если ты ни разу его не испытывал┘
Теперь мы больше молчали с драконом. Мы встречали восходы, провожали закаты, вглядывались в синеву небес. Я научился говорить без единого звука. Нет, когда я говорил, я произносил те же слова, что и обычно, только больше они не вызывали во мне шум, тот назойливый шум, который преследует нас всю жизнь.
-У меня к тебе есть один вопрос, только скажи мне правду.
-Ты говоришь, как женщина, героиня мелодрамы.
-Мне ведь не обязательно было участвовать в этой резне?
-Совсем не обязательно.
-Я мог сразу остаться у тебя, и тогда бы ничего этого не произошло?
-Но ты не остался.
-Почему ты мне не сказал?
-Ты не спрашивал.
-Но я не знал.
-Ты стремился к гвоздю, власти, магии. У тебя в голове было слишком много ерунды, чтобы сидеть здесь годами и ждать.
-Ты же сам говорил мне, что это нужно.
-А что нужно? Нужно, не нужно, хорошо или плохо √ это наши человеческие суждения. Ты должен был созреть для правды. Скажи я тебе, что никакого гвоздя нет и не было, а есть солнце, звезды, небо, секс, еда, сон┘ Каждый зреет по-своему. Лао-цзы увидел, как падает желтый лист, Будда до тошноты объелся роскошью, а потом увидеть четверку клоунов. Франциску попалась в руки книжечка о боге. Каждому свое. Тебе пришлось пройти через ад, но ты далеко не одинок. Мансура толпа разорвала на части, Иисус был распят, Кришна расстрелян, Сократ отравлен. Ты же лишившись всего, освободил себя от связей, цепей, приковывающих тебя к этому миру. Разорвав цепи, кристаллизовал свою волю, ты убил в себе демона, и теперь тебе предстоит последняя битва. Ты должен убить в себе бога, тогда ты встретишься с реальностью, какая она есть.
-Но я не могу. Он такой прекрасный, такой замечательный. Когда я его вижу, я забываю обо всем.
-Это уже было, не помню, правда, с кем. Он не мог убить богиню Кали, которая была его последней цепью. Учителю даже пришлось ударить его мечом, чтобы он смог с ней справиться.
-Ты ударишь меня мечом?
-У нас не принято повторяться. Я двину тебя ногой под копчик, и ты снесешь ему голову.


8


Я смотрел на закат солнца, и подобно солнцу, уходящему на дно океана, погружался все глубже и глубже в себя. Я видел Бога. Он был прекрасен. Прекрасен и неописуем. Он излучал огонь. Ласковый немного прохладный огонь, приносящий наивысшее блаженство. Я хотел вечно быть у его ног, вечно ощущать великолепие его огня. Я забыл о реальности, о грани, о последнем шаге и последнем препятствии. Я был у Бога┘
Сильная боль в районе копчика на мгновение вернула меня к жизни. Я вспомнил, зачем я здесь, и что я должен сделать. Я ударил бога ножом, ожидая небесной кары, но он рассыпался, подобно перекаленному стеклу на тысячи осколков и рухнул в небытие, открывая мне┘ Но здесь любые слова бессильны.
На мгновение я задержался на грани, откуда еще можно было вернуться назад, стать новым Христом или Буддой. ТОЛЬКО ВЕЛИКОЕ СОСТРАДАНИЕ К ЛЮДЯМ ПРЕВРАЩАЕТ НАШЕДШЕГО В УЧИТЕЛЯ, - вспомнил я слова дракона и шагнул вперед.


ЫА


Мертвое тело Стенли медленно оседало на пол, потеряв малоустойчивое равновесие жизни. Прощай, друг. Прощай и здравствуй. Было бы чудом, если бы ты вернулся. Для этого надо любить, любить тех, кто бьет в твои руки гвозди. Тебя же учили убивать. Убивать легко, бесстрастно, убивать все, что ты успевал полюбить. Я рад за тебя, рад, что ты нашел дорогу к себе, стал вселенной. Утром я похороню тебя в пещере, а теперь на прощание расскажу последнюю сказку.


Однажды к величайшему в мире мистику и Учителю пришел человек.
-Учитель, - сказал он, - ты говоришь, что можешь показать дорогу к собственной сущности, которая и есть Бог. Я оставил все. Я оставил дом, семью, работу. Я бросил все, чтобы увидеть путь.
-Хорошо, сказал Учитель. Я покажу тебе этот путь, только помни, ты должен успеть до заката, иначе опять вернешься к началу пути.
-А долго ли мне идти.
-Несколько километров, может быть, метров, может быть миль.
-Но я успею?
-Если не будешь отвлекаться, то да.
-Но ты проведешь меня по этой дороге?
-Если ты этого захочешь.
-Ну так идем немедленно!
Они обошли дом Учителя и остановились возле небольшой калитки, запертой на ржавый замок.
-Это здесь? √ спросил удивленно гость.
-Сейчас ты все увидишь сам.
За калиткой начиналась парковая аллея, мощенная камнем. Вокруг росли цветы, кусты, деревья, пели птицы. Воздух был наполнен чудесным ароматом.
-Какая чудная дорога! √ воскликнул гость.
Учитель же не сказал ничего.
Не успели они сделать несколько шагов, как увидели шикарно сервированный стол, ломящийся от всевозможных кушаний.
-Совсем забыл! Я сегодня не пообедал. Можно остановиться перекусить?
-Это твой путь.
-Но ты не против?
-Это твой путь.
Еда была настолько вкусной, а вина хмельные, что не заметил гость, как солнце село за горизонт.
Утром же он вновь был с учителем у заветной калитки.
-Извини, что я задержался там у стола, - начал оправдываться гость, - но ведь и ты мог бы меня поторопить.
-Это твой путь, - только и сказал Учитель.
На этот раз гость взял со стола только пару бутербродов, да немного воды, чтобы можно было позавтракать на ходу, и быстро пошел вперед.
За следующим поворотом они встретили молодую чудесную девушку, и гость остался с ней. Они провели вместе много-много дней и ночей, пока однажды гость не пресытился ею.
-Что же я делаю! √ вскричал он и помчался к Учителю.
-Это твой путь, - только и ответил учитель на все его оправдания.
-Теперь ничто не сможет меня остановить, - сказал гость и устремился вперед. Но не прошли они и трети пути, как их нагнал лучший друг гостя.
-Хорошо, что я тебя догнал! Там твоя мать. Она умерла!
-Извини, сказал гость Учителю, но я должен похоронить мать. Ты отпустишь меня?
-Это твой путь, - сказал Учитель гостю.
Потом были родственники, наследство, болезни детей, неотложные дела, происки врагов. Каждый раз что-то останавливало его на пути. А однажды он не застал Учителя.
-Учитель умер, - сказали ему.
-А калитка?
-Здесь нет никакой калитки и никогда не было.


Приложение. ЛЮБИМЫЕ АФОРИЗМЫ ДРАКОНА ЫА


Не руби сук у которых живешь.
Эсеры были левыми.
Собственноручно изменять жене.
Секс √ не дай ему отсохнуть!
Весна √ это когда распускаются почки и дают метастазы в печень.
Ну и что, что я сплю с его женой? Он же спит с моей любовницей.
Он очень любил детей. Бывало, снимет презерватив, и налюбоваться не может.
Президент не отец народа, а муж.
Лучший бальзам для души - это неприятность ближнего.
Любовь на теплотрассе √ это не любовь, а влечение.
Капля трудового порыва убивает лошадь!
Не верну √ считайте меня коммунистом.
Порядочный мент √ пятно на всем коллективе.
Весь Мир √ бардак, все люди - братья.
Нет, я не Байрон┘ Ну и кайф!
О внебрачной любви: Мораль укрепляет руки.
Весна √ пора любви и шизофрении.
Гусь свинье не товарищ. А вот слоны, бегемоты и носороги родственники. Да и мы с вами недалеко ушли. Даже органы для пересадки подходят. Вот вам и биология.
Человек человеку друг, товарищ и жена товарища.
О рефлексах и замещении: Многие девочки, мечтающие о собаках, выходят замуж за военных.
Попробуй-ка поймай! Твой кайф.
Два токаря на плющихе.
Вылизывая задницы, он прекрасно овладел языком.
Мама мыла Раму, напевая: ╚Харе╩.
Имеющий уши, да не болтай языком.
Пролетариату нечего терять, кроме собственных цепей, колец, колье┘
Прежде, чем продавать Родину, подумай: чем будешь платить.
Нет зубов √ нет и кариеса.
Сидят и кушают бойцы товарищей своих.


Приложение. БАЙКИ ДРАКОНА ЫА


Краснорожий от натуги мужик бросался с неба камнями. А барышни с замиранием сердца шептали: ⌠Ой! Смотрите! Еще звезда упала!■ √ и загадывали желания.

-Почему ты все время от меня прячешься? √ Спросил я ее однажды.
-Ты сам закрываешь глаза каждый раз, когда смотришь в мою сторону.
-Тогда назови свое имя.
-Я твоя┘
Но что-то закрыло мне уши.

-Какой там гнев! Слезы собственного бессилия и жалости к самому себе.
-А Ной?
-Жалость и бессилие жалость и бессилие, √ сказал стареющий ангел с давно немытыми крыльями и попросил заказать еще.

Любят ближние? √ значит ты неудачник.
Ненавидят? √ значит ты чего-то добился.
Нет до них дела? √
┘┘┘┘┘┘┘┘┘┘┘..

И воцарился над Миром день Седьмой. И захотел Господь отдохнуть от трудов своих. Но не тут-то было. Тщетными оказались усилия Господа. Неугомонен хор молельщиков.

╚Титул и деньги╩, - так подвела черту и под нами героиня романа.

-И ты, Брут?! √ цена любой добродетели.

-Почему ты нас сделал такими? √ спросили как-то твари земные у Бога.
Улыбнулся Господь им в ответ. А что он мог сказать?

Цена человеческой благодарности:
Когда-то гуси спасли Рим. Народ рукоплескал гусям. Но что стало с гусями Рима?
Когда-то Нерон сжег Рим. Народ рукоплескал Нерону. Но что стало с Нероном?
04 01 02


© Copyright майклов, 2002


Количество прочитавших: 67 (список)




<< Предыдущее | Содержание | Следующее >>



 РЕЦЕНЗИИ

  Добавить рецензию



Национальная Литературная Сеть
Предложения
Реклама на сайтах ИЗДАТ.РУ

Предлагаем рекламу на наших ресурсах. Полный комплекс услуг: от баннера для вашей страницы до раскрутки вашего имени в сети.

Анонсы событий

Лента новостей
[17.02] В состав жюри Литер.ру вошел Олег Павлов

[16.02] Состоялась встреча авторов Прозы.ру

[17.01] Подведены итоги конкурса СП России за IV квартал 2002 года


См. также
Самиздат


На правах рекламы
M2K Network