Цин Вадим Валентинович: другие произведения.

Девочка N 46

Журнал "Самиздат": [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Регистрация] [Помощь]
  • Оставить комментарий
  • © Copyright Цин Вадим Валентинович (qing@mail.ru)
  • Обновлено: 28/06/2002. 127k. Статистика.
  • Повесть: Детская, Сказки
  •  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Номинирована на "Тенета-2002" в категории "фантастическая и приключенческая литература".

  • ГЛАВА 1. О том, как Девочка N 46 находит начало истории.

    Петух Кукаретух пользовался в Городе доброй славой - он был так точен, что по нему сверяли часы, но сегодня… Похоже, что сегодня Кукаретух проспал, к тому же был не в голосе - его бодрое петушачье “Кукареку” время от времени прерывалось задумчивым куриным “Как-как-как-это?”. Девочка N 46 открыла глаза, пощурилась на солнечный зайчик, и погрозила птице пальцем.

    - Наверное, сегодня тот самый день, День-Раз-В-Сто-Лет-Когда-Петух-Может-Снести-Яйцо,- подумала она, умываясь. - А из него может появиться девочка Василиска.

    Все это промелькнуло в ее маленькой кудрявой головке за несколько мгновений относительной тишины между руладами петуха, потому что маленьким девочкам скучно тратить время на одно и то же размышление.

    - Ой!

    Она щелкнула по носу свое мечтательное отражение, так как в снесшего яйцо петуха - эка невидаль! - было легче поверить, чем в то, что у девочки сразу же появится Имя.

    День Девочки N 46 двинулся своим чередом - зарядка, завтрак, - и ожидание чуда потихоньку растворилось, совсем как ложка меда в утреннем чае (о том, что в каждой бочке меда обязательно есть затычка, девочка еще не знала). На веранде маленького, но уютного домика, прямо через обеденный стол с самоваром и большим фарфоровым чайником прыгали наперегонки солнечные зайки. Соседка слева, Девочка N 47, еще спала, иначе окна ее домика не были бы закрыты белыми шторами с огромными золотыми подсолнухами. Зато сосед справа, Мальчик N 45, уже копался в своем садике. Так бывало каждое утро, поэтому Девочка N 46 ничуть не удивилась, - просто Мальчик N 45 будет старше ее на 2 часа, а Девочка N 47 - младше на 15 минут, что же в этом удивительного? Она закончила пить чай и вышла в свой огородик. Называла Девочка его так по привычке, потому что участок был не огорожен, да и росли на нем только цветы. Особой гордостью хозяйки были грядки с капустой - самым необычным и полезным цветком ее цветника. Здесь, на грядках, и нашла Девочка N 46 начало этой истории.

    ГЛАВА 2. Страшная правда о том, откуда берутся дети.

    На влажной от утренней росы земле лежал, свернувшись калачиком, незнакомый мальчик. Лежал и причмокивал губами во сне.

    - Противный мальчишка, - проворчала девочка, - объелся моей капусты, истоптал грядки, да еще спать на них улегся! Хм-м, кто же это может быть? Ну ничего, сейчас ты у меня получишь!

    Вполголоса (все-таки она была очень доброй девочкой, эта Девочка N 46) напевая старую дразнилку "Если очень много есть, будет номер твой 106", она сорвала соломинку и начала щекотать у мальчика в носу.

    - Апчи-Апачи-Чхи-и-и!- громом раскатывается по округе. Испуганный Кукаретух, во второй раз удивляясь куриным проявлениям в своем характере, скрывается в ближайших кустах.

    - От разбуженного соломинкой на вопрос "Ты кто?" вряд ли стоит ожидать дельного ответа, разве что "Дед Пихто", - подумала Девочка. И все-таки спросила: - Ты кто? То есть, какой твой номер?

    Незнакомец удивленно-испуганно осмотрелся по сторонам, несколько раз с силой протер глаза, но видение, должно быть, не исчезало, поэтому мальчику пришлось смириться с ним и вступить в контакт. Девочка, повторявшая вопрос с частотой сердцебиения, несомненно способствовала ускорению реакций незваного гостя. Если бы вы в этот миг совершенно случайно проходили мимо дома, то услышали бы примерно следующее:

    - Ты кто? Какой твой номер? Ты кто? Какой… Где я?.. твой номер? Ты… Кто ты?… кто? Какой твой номер?… Я… Я не знаю… Ты кто?… что это такое.

    - Ври больше.

    - Я не вру. М-м-может быть, я его забыл?

    Девочка подбоченилась и приготовилась дать незнакомому мальчику тумака (ведь ничто не освежает память так хорошо, как увесистый тумак!), но передумала. Все-таки она была очень доброй девочкой, эта Девочка N 46. К тому же вид у незнакомца был растерянный - он стоял, потупив голову, и шмыгал носом.

    - Может, и вправду забыл свой номер, молодо-зелено, - подумала владелица разоренного огородика.

    - Хочешь притворяться, будто бы только что на свет зародился - притворяйся, - недоверчиво проворчала девочка. - Только не говори никому, что тебя нашли в капусте, а то ребята засмеют.

    За кустами кто-то чихнул. Потом еще и еще. При этом некто издавал странные хрюкающие звуки, чередующиеся с бурчанием под нос жалоб на какое-то привязчивое создание по имени Аллергия.

    ГЛАВА 3. Те же, и Мистер Свинкс.

    Наконец, по частям из-за кустов перевалился (тяжело плюхнулся, блюмкнулся, выдвинулся) маленький лысоватый толстячок в клетчатом костюме-“тройке” и больших башмаках. Это Мистер Свинкс - один из немногих обитателей Города, да и всей Выселенной, кто похож на взрослого. По крайней мере, как и все взрослые, он очень любит говорить загадками, хотя Мальчик NN утверждает, что никакие это не загадки. Просто Мистер Свинкс, блуждая по всей Выселенной, набрался "взрослого" ума. Говорили также (таинственным шепотом ), что он не раз бывал По Ту Сторону, во Вселенной…

    Итак, эта загадочная личность стояла теперь перед Девочкой N 46 и Мальчиком-Без-Номера. Стояла, играя лучиками добрых глаз и раздувая блестящие розовые щеки.

    - Ну-с, мои милые… Что за шум, а драки нет - уже была? - осведомился Мистер Свинкс, лукаво глядя на кулак Девочки N 46, все еще занесенный для удара. Рука ее словно жила сама по себе - хозяйка давным-давно смилостивилась над Мальчиком-без-Номера, а рука до сих пор решала - дать тумака или нет? Наконец, пальцы расправились в нечто, похожее на ладонь, и изобразили приветственный жест.

    - Он спал в моей капусте,- сказала девочка тоном заправской ябеды. Чересчур самостоятельной конечности полагалось в этот момент указать на пострадавшую грядку, но она предпочитала изображать нечто похожее на засушенного краба. - А еще он забыл свой номер!

    - Номер… номер… Мы рождаемся на свет с номером на руке, а уходим из него с номером на ноге. Бывает наоборот. Видимо, в этом есть какой-то смысл.

    Девочка ничего не поняла, поэтому уцепилась за единственное слово, показавшееся знакомым.

    - Почему вы сказали, что мы рождаемся - ведь мы зарождаемся?

    - Это тут, в Выселенной, вы зарождаетесь, а там, во Вселенной, вы рождаетесь, причем непременно с номерочком, - ответил Мистер Свинкс. - К счастью, не так часто кто-то из вас забывает свой номер. Вернее, не находит. Надо предупредить Лониэль!

    Он внимательно посмотрел на Мальчика-Без-Номера, причем мальчику показалось, будто левый глаз Мистера Свинкса ободряюще подмигнул. Пока Мальчик-Без-Номера размышлял над этой загадкой, Мистер Свинкс уже двинулся дальше.

    - Так что нам де-е-е-ла-а-ать, Мистер Сви-и-и-инкс? - крикнула вдогонку Девочка N 46.

    - Хр-р-шо- Чхи!-Пщ!-Пищ!-Пщ!-Щите!

    - Как ты думаешь, что он сказал - "пищите" или "ищите"? - спросила девочка, одновременно приготовившись и к тому, и к другому.

    - А зачем его искать? Неужели нельзя жить без этой штуки, Но-Ме-Ра?- недоуменно спросил мальчик.

    - Как же тогда отличать тебя от других мальчиков?

    Тут Мальчик-Без-Номера впервые за время их знакомства проявил что-то, похожее на здравый смысл.

    - У них-то ведь есть номера! А у меня нет. Так что нас никак не спутаешь.

    - А вдруг появится еще один Мальчик-Без-Номера? - резонно заметила Девочка N46. Чтобы как-то отличаться, вам все равно придется зваться Мальчик-Без-Номера-Номер-Один и Мальчик-Без-Номера-Номер-Два. Нет, это чепуха какая-то! Надо искать твой настоящий номер…

    При этих словах девочка внимательно оглядела свой огородик. Если хитрый Номер и прятался где-то под розовым кустом, то надо признать, что делал это он весьма успешно и остался незамеченным.

    ГЛАВА 4. Страшная правда о том, откуда берутся дети - 2.

    - Так почему нельзя жить без номера? - продолжил спор мальчик, наливая чай в блюдечко. Девочка хотела сделать замечание - неприлично, мол - но постеснялась.

    - Потому что потому что кончается на МУ,- поддразнила она его. - Вот родишься ты на том свете без номера, а твои Папа и Мама тебя не узнают и имени тебе не дадут! Был Мальчик-Без-Номера, станешь Мальчик-Без-Имени… соображаешь?

    - А кто такие… Папа и Мама?

    Наверное, только теперь Девочка N46 окончательно убедилась, что мальчик не притворяется, - он действительно не похож на остальное население Города.

    - О-о-о-й! - воскликнула она и схватилась за голову руками. -Бе-е-едненький,-протянула девочка некоторое время спустя. Еще несколько минут понадобилось ей на то, чтобы сообразить, как же объяснить мальчику, кто такие Папа и Мама. Она это ЗНАЛА, знала с того самого момента, как зародилась, но никогда и никому ей не приходилось этого объяснять.

    Папа - большой, высокий и сильный. Ты когда-нибудь, когда вырастешь, станешь Папой. Мама - добрая, мягкая и красивая. Я, когда вырасту, стану Мамой. Если встречаются Мамы и Папы, у них через некоторое время появляются Дети, то есть мы. Без Мам и Пап Детей не бывает. Мы с тобой - Дети, значит у тебя есть Папа и Мама.

    Последнюю фразу она произнесла с жаром, уж это-то она знала наверняка. Тем временем солнце, с утра подпрыгнувшее было над соседним деревом, снова спряталось в листву, и тень от кроны накрыла столик.

    - Скоро вечер,- задумчиво сказала Девочка N46. - Где же ты будешь спать? Домик у меня совсем маленький, вдвоем не поместимся. Конечно, сегодня я могу повесить около веранды гамак - небо чистое и дождик вряд ли пойдет. Но когда тебя позовут Мама с Папой - неизвестно, а все это время надо где-то жить. Номера у тебя нет, значит и домика тебе не полагается.

    - Что же мне делать?

    - Помнишь, Мистер Свинкс упоминал имя Лониэль? Я слышала, что где-то недалеко от Города, в лесу, живет такая фея. Говорят, она очень добрая и всегда помогает детям. Давай сходим к ней - может быть, Лониэль что-то знает про твой номер?

    Мальчик кивнул головой.

    - Давай.

    Маленькие девочки не любят долго грустить. Впрочем, и мальчики тоже. Через несколко минут они играли в прятки, догонялки и резиночку, оглашая окрестности веселыми воплями. Вечером в ветвях деревьев за верандой мигали светлячки и звезды. Небо казалось сделанным из черного бархата и было совсем близко. Девочке вдруг подумалось, что Вселенная их Пап и Мам тоже где-то рядом с Выселенной, стоит только протянуть руку. Ветер ласково гладит ее по щекам и с головой накрывает волной треска цикад.

    ГЛАВА 5. В Городе.

    Утром мальчик и девочка проснулись от раскатов грома. Закутавшись в пушистые пледы, они смотрели с веранды на первые, еще робкие капельки дождя, и досадовали на непредвиденную задержку. Ничего не оставалось, как прогуляться по Городу - Мальчику-Без-Номера было интересно на него посмотреть, а Девочка N46 решила, что неплохо было бы заскочить к Пухлерии Ивановне - во-первых, узнать у нее что-нибудь о детях без номера, во-вторых, на всякий случай, спросить разрешение на выход за ворота. Бывало, Пухлерия Ивановна обижалась, если ее не ставили в известность.

    Тучи, сцепляясь между собой то молниями, то радугами, водили вокруг Города странный хоровод. Город отвечал грозе смехом и своей радугой - радугой зонтиков, выплеснувшихся на улицы. К полудню в эту радугу влился и полосатый как арбуз зонтик Девочки N46, под которым скрывались наши герои. С каждой встречной парочкой им приходилось подолгу стоять нос к носу, объединив свои временные крыши то ли в подобие цифры "8", то ли в нечто, отдаленно напоминающее знак бесконечности. Дело было совсем не в экстравагантной расцветке зонта. К тому времени, когда количество собеседников перевалило за третий десяток, даже Девочка N46, которую ни один болтун не осмелился бы назвать неразговорчивой, устала излагать встречным историю о том, как она оказалось с мальчиком под одним зонтом. В Городе, несмотря на общие добрососедские отношения, девочка с мальчиком под одним зонтом выглядели непривычно. Это нарушало какие-то традиции, о которых встречные имели слабые представления, но помнили о чем-то подобном, услышанном на лекциях Пухлерии Ивановны. Все разговоры, даже с истовыми ревнителями традиций, заканчивались одинаково - собеседники почему-то начинали торопиться по делам, когда слышали, что мальчик и девочка направляются к вышеозначенной особе. Как бы скоро не сказывалась сказка, дорога к Пухлерии Ивановне займет у наших героев еще три предложения. Первое из них - про замечательный фонтан с китами, продолжавшими испускать вверх кружево струй несмотря на то, что с неба в одну секунду выливалось на землю воды в тысячи раз больше, чем из этого фонтана за целую неделю. Второе предложение подтверждает, что мальчик и девочка, простояв у фонтана около получаса, со вздохом пошли дальше. В третьем повествуется о том, как они встретили Щенка С Грустными Глазами, и он так красноречиво оправдывал это прозвище, что они решили взять его с собой, за что щенок благодарно облизал им руки, будто бы обещая присоединиться позже.

    А вот и дом Пухлерии Ивановны - единственный двухэтажный дом во всем Городе, единственную улицу которого, завитую замысловатой спиралью, составляют аккуратные домики чуть выше роста их обитателей, утопающие в зелени. На втором этаже этого мрачноватого строения не бывал никто (кажется, даже Мистер Свинкс). Содержимое верхних комнат не раз обсуждалось детьми, но фантазии всегда далеко до реальности - в этом каждый из них убеждался, прослушав в огромном зале, занимавшем почти весь первый этаж, хоть одну лекцию, или урок, Пухлерии Ивановны. Реальность - это Правила-Которые-Должен-Знать-Каждый-Воспитанный-Ребенок-Не-Желающий-Огорчать-Своих-Папу-И-Маму, Фантазия - мир за пределами Города и пригородного леса, слишком скучный, чтобы уделить ему больше двух-трех слов. К заслугам Пухлерии Ивановны можно отнести то, что немногим детям хотелось предаваться фантазиям. И все-таки никому из них не приходило в голову назвать ее взрослой - всем хотелось вырасти, но вряд ли кто-нибудь мечтал стать похожей на нее. Даже лишенным фантазии детям Пухлерия Ивановна напоминала увенчанную огромным медным чайником гору подушек, из которой торчит пара вешалок-лосиных рогов, подобранных в лесу, а голос ее казался тем звуком, который только и может раздаваться из медного чайника, когда его на две трети наполнишь водой и попытаешься, дуя в носик, исполнить цирковой марш.

    Не успели дети ступить на порог, как услышали, что где-то на далекой кухне с носика чайника сняли свисток и по всему дому раздается нарастающее клокотание. Первым с лестницы слетел взъерошенный Кот (просто Кот - он в Городе был один такой). Из пасти Кота свисало что-то очень похожее на веревочку от гирлянды сосисок. Мальчику и девочке показалось, что он, проходя мимо мягкими быстрыми шагами, довольно ухмыльнулся. Через несколько секунд в прихожую скатилась Пухлерия Ивановна. Критически оглядев детей, она махнула рукой в сторону класса и ринулась в палисадник вслед за Котом, выкликая его фальшиво-ласковым голосом "Котя-котя-котя, иди ко мне - чего-то дам!". Видимо, Кота ее посулы не прельщали - позвав его еще несколько раз, Пухлерия Ивановна вернулась в дом. Детей она застала у большой черной доски - они рисовали цветными мелками что-то очень похожее на виновника недавнего происшествия.

    - Замечательно,- пробулькала Пухлерия Ивановна. - Разве так ведут себя воспитанные дети?

    И добрых полчаса Мальчику-Без-Номера и Девочке N46 пришлось выслушивать ее лекцию о том, как должны вести себя воспитанные дети, пришедшие к кому-нибудь в гости. Эта тема была любимым коньком Пухлерии Ивановны, поэтому остановить ее было невозможно. Девочка, уже знавшая лекцию наизусть, наблюдала за большой красивой бабочкой, бившейся в стекло. Очень хотелось встать, раскрыть створки окна и выпустить на волю бедную узницу. Удивительно, но мальчик, казалось, слушал с искренним интересом, согласно кивая головой в наиболее эффектных местах монолога Пухлерии Ивановны. Наконец, это удивило саму хозяйку двухэтажного дома.

    - Однако, какой добрый и благовоспитанный мальчик! Так ты говоришь, что твой номер … ммм…

    Пухлерия Ивановна вопросительно опустила на него свой взор.

    - В том-то и дело, что у него нет номера! - вмешалась в разговор девочка, давно уже мечтающая под каким-нибудь благовидным предлогом прервать затянувшуюся лекцию и поведать о цели визита.

    - Плохая шутка, девочка, очень плохая шутка. Такими вещами не шутят, к тому же хорошо воспитанные девочки говорят только тогда, когда им это позволяют…

    От продолжения урока наших героев, казалось, уже ничто не могло спасти. И тут мальчик кинулся на выручку спутнице.

    - Но у меня на самом деле нет номера! Правда-правда-правда-правда-нет!

    Изумленная Пухлерия Ивановна так и не смогла закончить своей витиеватой и, несомненно, хорошо продуманной и взвешенной фразы. Более того, повела себя как-то странно. Посмотрев на Мальчика-Без-Номера как на пустое место, она кинула в пространство :

    - Детей без номера не бывает. Если у ребенка нет номера, значит он просто не существует. Я никогда за всю свою жизнь не видела их, не вижу и сейчас! Кстати, девочка, куда подевался этот прекрасный мальчик, приходивший с тобой?

    - Он здесь, рядом,- недоуменно махнула рукой Девочка N46.

    - Опять изволите шутить, сударыня? Мне ничего не остается, как указать вам на дверь!

    Переход на "вы" у Пухлерии Ивановны всегда был признаком крайнего раздражения.

    Понуро подойдя к дверям, девочка обернулась и, сложив руки в умоляющем жесте, сделала последнюю попытку вытянуть хоть что-нибудь.

    - Милейшая, добрейшая Пухлерия Ивановна! Это какое-то недоразумение - у меня и в мыслях не было шутить. Мне действительно надо узнать все-все-все о детях без номера. Если вы ничего не хотите сообщить, то хотя бы разрешите нам… то есть мне отлучиться завтра из Города - поискать Лониэль…

    - Эта вертихвостка! Даже слышать ничего не хочу о ней! Воспитанные дети не должны иметь ничего общего с такими, как она! Ступай, ступай, и перестань забивать себе голову всякой чепухой.

    Смахнув с глаз слезы незаслуженной обиды, Девочка N46 и Мальчик-Без-Номера пошли домой. Странное дело - многие из тех, с кем они беседовали по дороге к Пухлерии Ивановне, узнав про результат визита, переставали мальчика замечать.

    - Остается одно,- решительно заявила девочка, вновь занявшая место хозяйки за большим столом на уютной веранде. -Побег!

    Мальчик согласно кивнул головой.

    ГЛАВА 6. Побег.

    С первым солнечным зайкой, сняв сандалии, налево, мимо спящих соседей - попробуй, узнай-ка ! - ш-ш-ш-ш… прыг-скок, прыг-скок, прыг-прыг-прыг - в далекие дали. Через ворота, через родник и болото, пешком на холм по дороге, как цапли, высоко поднимая над мягкой и толстой пылью ноги, но уже не боясь поддерживать громкую беседу. Одни!

    ГЛАВА 7. За городскими воротами.

    Неподалеку от Города, на холме, испокон веков стоял большой замшелый камень. Лучиками разбегались от него три дороги.

    НАЛЕВО ПОЙДЕШЬ - НИЧЕГО НЕ НАЙДЕШЬ

    НАПРАВО ПОЙДЕШЬ - ОБРАТНО ВЕРНЕШЬСЯ

    ПРЯМО ПОЙДЕШЬ - НА КРАЙ ВЫСЕЛЕННОЙ ПРИДЕШЬ

    Кем и когда начертано, кто эти дороги прошел - неведомо. Из трех дорог лишь одной, правой, изредка пользовались самые непоседливые жители Города - ходили в лес за ягодами и грибами. Две остальных давно превратились в еле заметные тропки, о которых с трудом можно было догадаться по пятнам подорожника. Девочка с мальчиком свернули налево, пересекли большое поле и вошли в высокий светлый лес. Постепенно дорога превратилась в дорожку, дорожка - в тропинку, тропинка завиляла и раздвоилась… потом еще раз, еще, еще… мальчик заметил, что девочка сворачивала каждый раз на самую неприметную.

    - Раз - два - три - четыре - раз, ты Мальчишка-Востроглаз! - захихикала та. И уже серьезнее:

    - К Лониэль ходят редко, она любит уединение. Чаще всех к ней наведывается Мистер Свинкс.

    Тропинка все виляла и делилась на более мелкие. А лес жил своей жизнью - вокруг шныряли какие-то зверьки, подчас очень любопытные и деловитые, щебетали птицы, порой неугомонные и быстрокрылые, благоухали цветы, от которых иногда кружилась голова. Хотелось запомнить окружающий мир, чтобы потом, вернувшись в Город, рассказать соседям, но как справиться с этой сумасшедшей чехардой красок и звуков? Девочка предложила все это нумеровать. Через некоторое время ей пришлось признать, что идея была неудачной - Цветок N 35 оказался Цветком N 15, который после придирчивого осмотра был признан раскрывшимся Цветком N 3. Зверек N 2 летает, Зверек N 1 - роет норы… или наоборот? В Городе был и другой способ описывать что-нибудь - точный, но очень долгий. Вы просто перечисляете всякие признаки этого, пока не надоест. Цветок N 1 можно описать как "Маленький Ало-Красный", а Цветок N 3 - “Раскрывшись, Одурманивает Завлекательным Ароматом”. Описание страшного зверя лучше начинать с быстрого бега, а убежав и отдышавшись, можно бросить: “Толстый И Грозный, Рычит”.

    - Ай! - кричит Девочка N46. - ПАлец УКусил!

    - ПАУК, - с умным видом отзывается Мальчик-Без-Номера, изобретая новый способ быстрого описания, до которого не додумался ни один из нумерованных мудрецов Города. И теперь страшного зверя можно назвать ТИГР (правда, это не означает, что бегать от него надо медленнее), а цветы - МАК и РОЗА. Они тут же проверяют новый метод на птенце чудного вида, сидящем неподалеку.

    - Сидит Одиноко в Ветвях Ёлки, Насупился

    - Острые Когти, - добавляет мальчик. - Теперь ты будешь СОВЕНОК!

    Птенец сонно хлопает глазами.

    Конечно, у этого способа тоже были свои недостатки - все шло гладко, пока взгляды на предмет совпадали. Первое недоразумение произошло возле большого куста (или маленького деревца), усеянного яркими плодами с румяными боками.

    - Я Бы Лег Около Куста, Объелся,- полувопросительно-полуутвердительно сказал мальчик. - ЯБЛОКО.

    - ТЫБЛОКО,- ответила Девочка. - ТЫ Бы Лучше Остерегся Какой-нибудь Отравы.

    Потом, дабы предотвратить конфликт (все-таки она была очень доброй девочкой, эта Девочка N46), она согласилась:

    - Пускай будет ЯБЛОКО.

    Но про себя описывала его так: "Ярко Блестит, Лишь Откусишь - Колики Обеспечены". Выселенная будто прислушивалась к ним - цвет плодов на ветках менялся, походя то на весенний рассвет, то на суровый зимний закат (по крайней мере, так их видели дети). Если форма и менялась, содержание, видимо, оставалось прежним - птицы и насекомые проявляли и к ЯБЛОКу, и к ТЫБЛОКу равный интерес.

    Солнце висело прямо над головой и отвесные лучи, прорываясь сквозь сеть веток, пекли макушку. Утомившись, путники присели отдохнуть у первого же ручейка - сладости, прихваченные в дорогу, надо было чем-то запивать. Неподалеку по веткам скакал какой-то зверек, время от времени поблескивая на мальчика с девочкой глазами, будто выжидая чего-то.

    - Наверно, он хочет, чтобы мы угостили его конфетами,- догадался мальчик.

    - Да, наверно,- без особого энтузиазма отозвалась девочка, и кинула в направлении зверька кусочком шоколадного батончика с орехами. За первой порцией последовала вторая. За второй - третья.

    - Бойкий, Ест Леденцы, Конфеты, Арехи, - описал его Мальчик-Без-Номера. - БЕЛКА!

    - "Орехи" пишется через "О",- возразила Девочка N46.

    - Если у вас еще остались конфеты, вы… хрум-хрум-хрум… Вы, конечно, можете еще немного поспорить, БЕЛКА я или БЕЛКО, но вообще-то меня зовут Пушистая Лесуня, а вон тот простофиля зовется Пуртикуртик.

    Когда что-то видишь в первый раз, это может тебя напугать или обрадовать, но вряд ли удивит, заговорив.

    - А мы и не думали тебя называть. Называть - это давать имена. У нас самих-то имен нет, как же мы можем давать имена другим? Мы просто хотели тебя описать,- ответила девочка. - Вот сейчас ты Бойкая, Ешь Леденец, Обижаешься на Человека, Кричишь "А-а-а"

    - Хватит, хватит, - перебил ее мальчик. - Пусть будет БЕЛОЧКА.

    - Да хоть орехом назовите, только не грызите,- смилостивился зверек. - Но все-таки меня зовут Пушистая Лесуня.

    Так они и остались каждый при своем мнении. Правда, мальчик и девочка решили, что прежде, чем описать кого-нибудь, они все-таки будут вежливо спрашивать его имя. Вдруг оно у этого самого встречного кого-нибудь есть? Тогда и описывать не понадобится.

    Конфеты, закончившись, повлекли окончание привала. Мальчик и девочка вновь зашагали по заросшей тропке.

    - Слушай, а если описать Мистера Свинкса, он обидится, как ты думаешь? - спросил мальчик после нескольких минут молчания.

    - Да он об этом и не узнает! - ответила девочка. - Вот смотри: Спрашивает - Фырчит (нет, Ворчит!)-И Кашляет, Сморкается - СВИНКС!

    - Разве имя может совпадать с описанием ?

    - Не знаю. Может быть, мы просто не знаем его настоящего имени.

    Тут она, решив, что слишком долго была серьезной, скорчила мальчику уморительную гримасу.

    - А вдруг имя и описание все-таки совпадают,- сказала она, притворяясь задумчивой. - Тогда твои родители назовут тебя ПУПСИК - Пытается Умничать, Понурый, Скучный И Кислый!

    Тут девочка залилась громким смехом и побежала. Мальчик рванулся вслед за ней. Дети вихрем пронеслись мимо так и не описанных кустов с большими красивыми цветами, скал, деревьев, птиц, зверей, насекомых и Т.Д. (Таинственных Дорожек) и Т. П. (Туманных Путей). Они даже запыхаться не успели, как тропинка неожиданно кончилась, влившись в большую овальную поляну.

    - Ура! - закричала девочка. - Лониэль где-то близко! Я слышала, что на этой поляне она по утрам купается в росе. ПОЛЯНА - Почти Овальная, Леса-Ям Нет,- подумала она по привычке. - Почти похожа на свое описание.

    Вскоре нашелся и домик доброй феи, но он, к сожалению, оказался пуст. На дверях висела записка: "Уехала по делам во Вселенную. Будете там, звоните (000)-0000000, до востребования. Лониэль."

    ГЛАВА 8. Вечер в лесу.

    Понурившись, Мальчик-Без-Номера и Девочка N46 брели обратно в Город, не разбирая дороги. Мальчику возвращаться не хотелось - он не нашел номера, и в Городе ему нет места…

    - Ты знаешь, мне кажется, если остальные девочки и мальчики (Пухлерию Ивановну и не спросим!) будут не против, ты мог бы построить себе маленький Домик-Без-Номера, - устало лопочет девочка. Она почти наверняка знает, что так не получится, но ей хочется в это верить.

    - Да,- рассеянно отвечает мальчик., зябко подергивая плечами.

    Огорченные, растерянные, они не заметили, как солнце спряталось за ближайшей елкой, и… ЗАБЛУДИЛИСЬ !

    Мальчик совсем пал духом - он никак не мог понять, почему утром мир был таким большим, светлым и радостным, а сейчас превратился в узкую темную тропинку, ведущую неизвестно куда.

    - Ау-у-у-у-у-у,- разносится эхо.

    Тишина. Только где-то вдалеке кто-то толстый и грозный рычит, объявляя начало охоты. Девочка вздрагивает, и мальчик берет ее за руку.

    - Вот я его!- успокаивает он девочку, подбирая тяжелый извилистый сук.

    Она верит, и глаза, уже было затуманившиеся, вновь сверкают радостно и лукаво.

    - Вам, мальчишкам, лишь бы подраться с кем-нибудь! - говорит девочка, притворяясь сердитой. - Нет бы сначала головой подумать. Он почему такой ужасный? Потому что мы описали его Толстым И Грозным Рычуном. Пусть будет Тихий и ИГРун, тогда он нас не тронет.

    Честно говоря, мальчику не очень хотелось встретиться с ТИГРом, поэтому он с радостью соглашается с новым описанием. Тропинка почти не видна. Они уже собирались поискать по соседству старую ель, под нижними ветвями которой можно было бы переночевать, как заметили вдали мерцающий сквозь заросли огонек костра. С радостными воплями, царапаясь о колючки и ветви, спотыкаясь о корни и камни, Девочка N46 и Мальчик-Без-Номера кинулись к нему. Вот и последняя стена кустов на опушке. Неожиданно земля уходит у них из-под ног.

    - По-па-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-аа-аа-аа-аа-лись!

    ГЛАВА 9. В лагере комарьонцев.

    Мальчик очнулся… и снова потерял сознание от того, что увидел. С любым на его месте произошло бы то же самое. Вокруг привязанных к столбу пленников стояли, сидели и слонялись существа с длинными, вытянутыми в трубочку носами. Одно из них, самое страшное, трепало мальчика по щекам. Девочка, очнувшись чуть позже, схитрила так, как она привыкла хитрить по утрам, наблюдая за солнечными зайками сквозь ресницы. Каждодневные упражнения пошли ей на пользу, и никто из негостеприимных хозяев лагеря этого не заметил.

    - Гы-ы-ы!- ревело существо у столба. - Гляньте, какой квелый попался! Ишь ты, фифа! К такой-то матери весь этот патриархат! Говорила я вам, бабы, что их мужики тоже никуда не годятся.

    Вокруг костра одобрительно зашумели. На дальнем краю поляны, наоборот, раздался ропот. Сидевшие там существа немного отличались от скакавших вокруг столба - у них не было узловатых дубин, рост был меньше, телосложение - субтильнее, носы - короче.

    - Цыть, задохлики! А то парочку оставлю на развод, а остальных…

    Страшилище многозначительно провело ребром ладони по своему горлу.

    - Хоть бы ты лопнула от злос-с-с-с-сти, - прошипел кто-то справа.

    Девочка осторожно, чтобы не заметили, повернула голову и увидела, что кроме них с мальчиком к столбу был привязан кто-то еще. Незнакомец казался копией сидевших у костра. Вот только глаза у него были светлые и добрые.

    - Ты кто? - тихонько шепнула она.

    - Кемарик,- прошуршало в ответ.

    - Ты не знаешь, кто они и что собираются с нами сделать?

    - Это комарьонцы. Из вас они выпьют всю кровь, на ужин. Я - один из них. Моя кровь для них - табу, поэтому меня скормят тигру.

    Он показал глазами на большую клетку, накрытую грязной рогожей. Временами оттуда раздавалось чье-то рыча-урча-ворчание, показавшееся девочке знакомым.

    - А тебя они за что?

    - Я долгожданный ребенок, но я - урод. Меня тошнит от крови, к тому же я сплю на ходу. Вчера моя мать, главная Матрена, решила, что я не поддаюсь перевоспитанию. Отцы…

    - Твои отцы - комок слизняков! Только и могут, что делать таких, как ты, уродов, да и то всем скопом - поодиночке они и с блохой не справятся!!!

    Матрена порылась в складках своего одеяния, если его можно было так назвать, извлекла оттуда что-то и демонстративно щелкнула когтями.

    - Гы-ы-ы,- заявила она, хлопая себя по животу. - А не пора ли нам подкрепиться?

    - Ты, хлюпик, будешь первым,- сказала она, тыкая в Кемарика пальцем. - Ничто так не возбуждает аппетит, как вид крови, которая достается не тебе! Гы-ы-ы…

    Это был не юмор, это был прямой, нецивилизованный намек на сатиру. Или сарказм в его исконном понимании. Толпа оживилась.

    - Гы-ы-ы! -Гэ-э-э-э! -Го-о-о! -Гу-у-у-у!

    Веревки, опутывавшие Кемарика, были вмиг развязаны. Сам Кемарик никак не показал своего отношения к происходящему - он спал даже тогда, когда его поднесли к клетке, с которой уже был снят чехол. Стекая стальными ручьями по граням, загремели цепи. Дверца распахнулась. Девочке вновь показалось, что обитатель клетки ей знаком. Ах, если бы она могла махнуть ему рукой! Но руки были связаны…

    - А ведь зверь съест Кемарика,- подумала девочка. - Для них он Так И Грезит Расправится с кем-нибудь - ТИГР.

    Вдруг ее губы, повинуясь неосознанному, исконно присутствовавшему в ней знанию, зашептали (у ней не оставалось сил на крик, только на шепот):

    - ТИГР…ТИГР… Тяжелый… нет! Трогательный…н-нет! Туманный…не-е-е-ет!

    Толстый И Геройский Рыцарь!

    Талантливый И Геройский Рыцарь!

    Темпераментный И Геройский Рыцарь!

    Чувство-Без-Номера будто настаивало, что каким бы тигр ни был, главное в нем - это геройство! И девочка повторяла свое заклинание до тех пор, пока серая пелена забытья не накрыла ее с головой. На поляне нечто менялось. Или некто менялся. Или некто, меняясь, менял нечто.

    - Геть, басурманы! Ату-у-у!

    Дикие завывания комарьонцев в ответ. Треск зубов и кустов. Кто-то падает, кто-то убегает, некто смеется. Затем все стихает, остается только один треск - уютный треск хвороста в костре.

    - Умаялысь диты…- пытается ворковать столь грозный в недавнем времени бас. Серая пелена забытья уплотняется - ни щелочки, ни просвета,- и Девочка N46 погружается в глубокий сон.

    - На добранич…

    ГЛАВА 10. Утро в лесу.

    Спать у костра - сложное искусство. Вы поворачиваетесь к нему животом, одежда нагревается, и кажется, что пуговицы прожгут вас насквозь. Тем временем спина становится тверже слоновой кости. Жалея свой тыл, подставляете к живительному огню спину - она начинает вспоминать горчичники и перцовый пластырь, а живот, громко урча, тихо тоскует по грелке и кружке горячего чаю…

    В эту ночь никому из наших героев не пришлось испытать на себе все вышеприведенные невзгоды - о детях позаботились, накрыв их чем-то большим и теплым.

    - А поворотись-ка, доню! Ну як же ж кемарилось пид моей свиткой?

    Девочка сладко потягивается, на лице - мечтательно-блаженная улыбка.

    - Так же ж и я глаголю - як нахлобучышь ее, таки мысли у голову приходють!

    И сидящий у костра осанистый молодец-косая-сажень-в-плечах довольно крякает, поглаживая ладонью длинные усы, свисающие ниже подбородка.

    - А дэ ж другий хлопэць? Тильки був туточки!

    Проснувшийся позже всех Мальчик-Без-Номера пожимает плечами. Темпераментный И Грозный Рыцарь недоуменно смотрит по сторонам - Кемарик, только что сидевший у костра, исчез! Наконец Т-И-Г-Р замечает мерное колыхание складок своего одеяния, лежащего неподалеку, и облегченно вздыхает.

    - Экий ты засоня, братец!

    - М-м-м-м, до-о-о-брое утрфрр-хрр-ро,- доносится из-под тигровой свитки чей-то голос в диапазоне типичного утрозвука. Где-то вдалеке тоскливым воем отзывается какой-то зверь. Мальчик-Без-Номера, украдкой зевая в кулачок, осведомляется у Т-И-Г-Ра, как он может так геройски рано вставать.

    - А я заводной! - ревет тот и добродушно хохочет.

    Тут мальчик и девочка окончательно просыпаются и начинают корчиться от смеха. Вот уж никак не похож Трогательный И Грозный Рыцарь на их заводных - детей с ключиком между лопатками (говорят, что там, во Вселенной, их заводят родители). Т-И-Г-Р потому и Т-И-Г-Р, что во всех обличьях похож только на Т-И-Г-Ра.

    Сборы были недолгими. Обратного пути никто из путешественников не заметил - дорога домой всегда кажется короче, чем дорога из дома. Но… дом ли это? К нему ли вела их дорога? Может быть, она показалась короткой потому, что была всего лишь началом длинного и трудного пути?

    ДевочкаN46 и Мальчик-Без-Номера стоят на холме и долго-долго смотрят на Город, затем опускают глаза на Дорогу-К-Краю-Выселенной… все понятно без слов. Где-то там Лониэль и родители - они, взрослые, обязательно должны все знать и помочь! Надо только их найти. Т-И-Г-Р признается, что ему с ними не совсем по пути. Западный ветер приносит заманчивые запахи - никак не устоять. Кемарику "вроде бх-х-хы по пути, а вроде пх-х-хы и нет". Поломавшись немного, он признает, что деваться некуда. "Я как все".

    Из городских ворот выкатывается какой-то пушистый серый клубок и быстро приближается к путешественникам. Через несколько мгновений Щенок-С-Грустными-Глазами начинает носиться вокруг беглецов с веселым тявканьем. Вдруг, будто наткнувшись на невидимую преграду, останавливается и, свернувшись клубочком на Дороге-К-Краю-Выселенной, пристально смотрит вдаль. Нос его слегка морщится, подергиваются лапы и хвост. Девочке кажется, что он заснул и видит свой, только свой, собачий сон про охоту. Видимо, у Щенка тоже есть причины не возвращаться в Город.

    ГЛАВА 11. На холме.

    Летний день в разгаре. Тени лохматых облаков причудливыми кляксами ползут по траве, пятная луг и лежащих на нем мальчика с девочкой. Как прекрасны полуденные часы стеклышек-дней в калейдоскопе начала лета, игра света в этих стеклышках, подчеркивающая каждую их грань! Пока еще худая сеть молодых веток и листьев тщетно пытается поймать золотую рыбку-солнце, без корыстной надежды на исполнение желаний, только ради забавы… Неожиданные порывы души, моменты просветления, озарения, радостно-детского ожидания открытий… Совсем юные тени еще не знают, что к вечеру станут огромными и холодными, вполне довольствуясь скромной ролью - подчеркиванием солнечных бликов. И верится, что голова кружится не от невзгод, а от того, что ты вовлечен в этот блистательный хоровод и смотришь на мир широко открытыми глазами… Ты - одна из граней стеклышка калейдоскопа.

    Девочка

    Вот мы с тобой лежим на траве, над нами летят облака, светит солнце. Как здорово было бы сейчас заснуть и увидеть все это - траву, облака, солнце, тебя - во сне. Представляешь?

    Мальчик

    А если вместо травы приснится снег, вместо облаков - тучи…

    Девочка

    Это не так уж и важно. Главное, чтобы во сне был ты. Проснешься, а рядом опять ты! Здорово!

    Мальчик

    Да… Скажи, а почему ты решила идти со мной? Тебя скоро позовут к себе родители, тебе надо быть готовой, а я…

    Девочка

    Видишь ли, заблудившись в лесу, мы нашли путь только потому, что кто-то на время оставил свой… И потом…(тут она покраснела)…много будешь знать - скоро состаришься!

    Мальчик

    А что это такое - сос-та-ришь-ся?

    На его лицо набегает тень. Это не тень облака, хотя она такая же круглая и пушистая, это тень Мистера Свинкса.

    Мистер Свинкс

    Сколько раз я говорил Пухлерии Ивановне, чтобы не забивала детям головы всякой чепухой! В Выселенной невозможно состариться, здесь можно только повзрослеть, не так ли?

    Девочка (сердито косясь на него)

    Опять вы говорите загадками, лучше бы ответили на вопрос! Да только я уже не раз убеждалась, что нет от вас никакого толку - вы на вопросы не отвечаете, а только задаете их.

    Мистер Свинкс (обиженно хрюкнув)

    Порой правильно заданный вопрос значит гораздо больше, чем готовый ответ. Знаете ли вы, что некоторые из вас, побывав во Вселенной, возвращаются сюда? Для них это дурацкое слово "состариться" - всего лишь какое-то количество времени, требующееся для того, чтобы завершить цикл и вернуться в детство. Вы - редкостные чудаки, поэтому я не удивлюсь, если рано или поздно кто-то из вас очутится в Городе Возвращенных. Но и там не ждите готовых ответов на ваши вопросы, до них придется додумываться самим. Не пора ли вам в путь?

    Пока ошеломленные путники искали нужные слова, Мистер Свинкс буквально растворился в воздухе. И лишь его тень оставалась на холме еще какое-то время. Она деловито осмотрелась вокруг, пошарилась в карманах и достала оттуда что-то, похожее на охотничий манок. Может ли тень свистнуть? Считайте, что этот вопрос задал Мистер Свинкс. Тень вынула изо рта манок, вытерла мундштук платком и в мгновение ока слилась с тенью от ближайшего куста. В тот же миг из зенита к земле начали приближаться серые точки, через считанные секунды они превратились в больших взъерошенных птиц. Если бы не их резкие неприятные крики, сцена могла показаться даже красивой.

    Девочка

    Ой! Смотрите! Смотрите! Гуси-Лебеди полетели.

    Кемарик (незаметно и неожиданно для всех проснувшись)

    Бежим! Быстрее! Это не Гуси-Лебеди, это Гуси-Ябеды! Скоро весь лес узнает о том, что мы пустились в путь! Бежи-и-и-им!

    Кемарик кинулся к Городу, девочка и мальчик - к лесу. Щенок сначала завертелся волчком, потом сел и залился звонким недоуменным лаем. Через некоторое время они с Кемариком нагнали мальчика и девочку; щенок тут же бросился лизать хозяйке руки, а Кемарик почему-то прятал глаза.

    ГЛАВА 12. И снова в путь!

    Лес начинался сразу за холмом, молчаливый, недвижный, без голосистых птиц и шумных зверьков. Даже солнышко не осмеливалось проникать до земли, робко играя с верхушками деревьев. Резко запахло погребом и мышами. Путники съежились, но шаг не замедлили. Наоборот, пошли быстрее,- каждому хотелось поскорее выбраться из этого места. Впереди, прямо на тропинке, что-то ярко заблистало. Что-то очень похожее на маленькое солнце. Здесь кто-то уже был и забыл зеркальце! ДевочкаN46 (какая девчонка сможет равнодушно пройти мимо зеркала!) начала прихорашиваться. Заметив на своем отражении что-то, похожее на прилипшую соринку, она коснулась зыбкой поверхности рукой…и пропала. Зеркальце тут же увеличилось. Щенок, поджав хвост, визжа от страха и отчаяния, кинулся вслед за девочкой. По дороге он сбил с ног задремавшего Кемарика, и оба исчезли в странной лужице-зеркале. Мальчик, успевший схватить Кемарика за штанину, тоже не устоял на ногах и отправился вслед за друзьями. Зеркало колыхнулось и растеклось во всю ширь тропинки. Злобстер, после многих лет ожидания, получил новую жертву.

    Частичка Злобстера есть в каждом из нас, поэтому неудивительно, что никто и никогда не видел его лица. При встрече с ним кажется, что ты просто остался один на один с собой - твои глаза, твой нос… даже родинка с левой его стороны… Мальчику не так уж часто приходилось любоваться своим отражением в зеркале, поэтому он вглядывался в себя особенно внимательно.

    - Ох уж мне эта девчонка! Ох уж мне этот Кемарик! - говорило его отражение. - Одной бы все прихорашиваться, другому лишь бы занориться куда-нибудь и дрыхнуть без просыпу. Ну и спутников я себе выбрал!

    В тот миг двойник девочки говорил что-то о несносных мальчишках. А Кемарик - куда делась его доброта? - мечтал привести своих спутников обратно в лагерь комарьонцев, авось простят! Ведь главное в жизни - здоровый сон, а эти ни свет, ни заря уже в пути. Как хочется покоя!

    Наши герои и оглянуться не успели, как очутились в темном подвале. Двойники во время разговора успели незаметно опутать их по рукам и ногам, а в рот сунули кляпы. Один только щенок прыгал на воле - он был настолько мал, что Злобстеру поживы не нашлось. Теперь-то вы поняли, кто такой Злобстер? Вот тяжелый (ведь он увеличился втрое) звук его шагов над головами. Прислушайтесь - подковки сапог стучат по древним камням “ты,ты,ты…”.

    Девочка зашмыгала носом и отвернулась от мальчика к стене. Не будь во рту кляпа, а рядом - этой девчонки, он заревел бы во весь голос от страха и отчаяния. Простительная слабость, если тебе от роду всего лишь несколько дней, и мир сплошь состоит из незнакомцев, не стремящихся сделать его менее равнодушным к тебе. Один только Кемарик, по обыкновению, спал, что называется, без задних ног… сегодня и без задних мыслей - они стали отличным десертом на праздничном ужине Злобстера.

    Подземелье было сырым и сумрачным - ни окошка, ни отдушины, сквозь которые мог бы пробиться хоть один лучик солнца. И только кудрявая плесень на стенах, издавая слабое свечение, слегка развеивала темень. Время в этих стенах оставалось всего лишь словом, слегка соленым на вкус, - это вкус слез отчаяния, слизанных щенком с пухлых детских щек. Неожиданно он поворачивается к одному из углов и настораживается - уши торчком и нетерпеливо бьющий по задним лапам хвост. В углу раздается тихое шуршание и появляются две серые тени, пугающиеся щенка не меньше, чем он - их.

    Девочке все-таки удается выплюнуть этот противный шершавый кляп и она, набрав в грудь побольше воздуху, громко шепчет:

    - Зеленый… нет! Замечательный-Любвеобильный-Оранжевый…нет! О-о-о…

    - Зря тревожишь эти стены криками своими,- откликается одна из теней. - В нашей стране у каждого уже есть имя. Я - Супершмыг.

    - А я - Сбоку-Хвостик,- откликнулся второй. -Услышали шумы…

    - Подумали: к нам гости!

    - Так вас схватил Злобстер! Ох, не соберете кости…

    - Т-с-с, Сбоку-Хвостик, не хнычь… Вспоминай победный клич - “вширь усы, топорщи хвост, выпрямляйся во весь рост!” Выше, выше, только тише, как пристало серой мыши…

    - От Злобстера никто не уходил… Ужас! Ужас!

    - Помолчи, мы не одни. Лучше помоги мне грызть эти сыромятные ремни.

    Сбоку-Хвостик наконец перестал причитать и тоже взялся за дело. Через несколько минут путники были свободны и растирали онемевшие руки и ноги. Языки, намозоленные в тщетных попытках избавиться от кляпов, еще плохо слушались их и слова благодарности получались неуклюжими. Мышки, то и дело прислушивающиеся к шагам наверху, выглядели обеспокоенными, но терпеливо дожидались, пока у детей не восстановится кровообращение.

    - За тем камнем, что меньше других зарос мхом, есть потайной ход,- наконец прошелестел Супершмыг. - Ждать больше нельзя. Толкайте его смело - за дело! За дело!

    Полоска неба над тропинкой, зажатой двумя шеренгами мачтовых сосен, показалась огромной после тесного и душного лаза, затянутого паутиной. И как-то забылось, что этот лаз совсем недавно тоже казался бесконечным. Совсем рядом - но с другой стороны! - поворот тропинки и таинственное зеркало. Супершмыг и Сбоку-Хвостик мирно спали, свернувшись клубочками в карманах девочки. Скоро Злобстер обнаружит пропажу, и кончится их уютная жизнь в его хоромах - как ни крутись, никуда не денешься от мысли, что нужен новый дом. А путники в это время убегали подальше от страшного места и уже скрывались за новым поворотом тропинки.

    -Чу! - вдали слышатся чьи-то шаги. Мальчик берет у девочки карманное зеркальце и поворачивает его лицевой стороной к ближайшей луже.

    - Посмотри-ка сам на себя! - бормочет он. Мальчику кажется, что таким образом он навсегда расстанется с кошмаром по имени Злобстер…

    Второй день тропинка идет в гору…………………………………………………………..>

    Постепенно, час за часом, меняются времена года, ягоды становятся тверже и зеленее, а грибы уменьшаются до полной незаметности. На третий день путники обнаружили на ветвях завязи…а к вечеру добрели до цветов.

    Ночь была беспокойной. В долине справа полыхала гроза, сжимая в комок тучи со всего неба, а в долине слева, вторя грозе, сходили лавины. Под утро выпал снег, и до полудня, пока таяло это диво, компания не сделала ни шагу. Кемарик, не раз его видевший, забыв о сне, учил мальчика и девочку лепить снежки. Солнце заметно опустилось, когда они продолжили путь наверх, навстречу быстрым ручьям. На первый в их жизни горный перевал дети взобрались, когда тени уже заняли больше двух третей земли. Открывшееся взору нагромождение скал и огромных камней напоминало какой-то замок, который Кемарик сразу же окрестил Замком Горных Духов. Тут Супершмыг и Сбоку-Хвостик заявили, что это вполне сгодится в качестве нового жилища, - им не хочется удаляться от родных мест, к тому же эти кучи камней так похожи на родные руины! Согрев мышек своим дыханием, девочка повязала одной из них розовый бантик, а другой - голубой (совсем нетрудно догадаться, кому какой достался), и опустила спасителей в высокую траву. Казалось, хвостики еще долго махали путникам на прощанье, но все-таки наступил такой момент, когда они стали неотличимы от былинок, кланявшихся молодому вечернему ветру.

    Темнота обрушилась как-то сразу. Дети, спускавшиеся по другому скату перевала в небольшую уютную долину, ускорили шаг. Ночевать устроились сразу же, как только тропинка вновь стала горизонтальной. Упали, где пришлось.

    ГЛАВА 13. Тайна.

    Мальчик проснулся среди ночи и долго лежал, боясь пошелохнуться и спугнуть ТАЙНУ. Он чувствовал, хотя никогда бы не смог объяснить как, что тайна где-то рядом и именно она разбудила его. Мальчик выскользнул из-под накидки и вытянулся во весь рост. Неподалеку, в почти идеально круглой котловине, окаймленное раскидистыми ивами, лежало маленькое озерцо. Тихая песня доносилась оттуда - настолько тихая и так искусно сотканная из звуков самой природы, что человеку, более умудренному жизненным опытом, чем мальчик, она просто показалась бы шумом листьев и слабым плеском волн, подгоняемых маленьким ветерком. И все-таки это была именно песня! Приглядевшись. мальчик увидел тех, кто ее поет. Уже упомянутый взрослый человек принял бы этих прекрасных созданий за причудливые клочья тумана, окутавшие нижние ветви деревьев. Мальчик не знал, как их зовут, да и не хотел знать этого, - он чувствовал, что магия имени может только спугнуть. Осторожно ступая по мягкой курчавой травке, он подобрался поближе. Хоровод стройных девушек двигался в невообразимо сложном, но красивом танце - танце пробуждающейся природы.

    Вдруг кто-то громко фыркнул и с разбега кинулся в воду озера. По воде побежали радужные круги, а девушки испуганно отпрянули в прибрежные заросли - точь-в-точь к тому месту, где прятался мальчик. Одна из Фей Воды (а это были они) наткнулась на него и застыла в изумлении. Мальчик чувствовал, что должен поступить так же, но ничего не мог поделать, - губы разбегались в широкой, уже самостоятельно зажившей на лице, но не признающей его власти, улыбке. Посредине озера плыл, нелепо бултыхая лапами и взбивая в туман лохматыми ушами молочный утренний воздух, Щенок-С-Грустными-Глазами. Вряд ли кто-нибудь назвал бы его так сейчас - глаза щенка радостно сверкали ярче угасающих утренних звезд. Фея, угадав направление взгляда мальчика, обернулась…и тоже рассмеялась - будто кто-то встряхнул над водой гроздь серебряных колокольчиков, но тут же стала серьезной, и полетела (да, полетела - ни одна травинка не шелохнулась) вдоль берега. Мальчик протянул в ее сторону руки, и столько отчаяния было в этом жесте, что она в нерешительности остановилась. Потом, внимательно посмотрев на мальчика (ему показалось, что она в считанные мгновения прочитала всю его немудреную историю прямо на лице), поманила за собой к воде, где у изогнутой серпом песчаной кромки берега стояли ее подруги. Одна из них, чуть выше и взрослее других, немного раздосадованным жестом (так показалось мальчику) подозвала ее к себе. Мальчик видел, как шевелились их губы, но не мог расслышать этого тихого шепота. В конце концов, большая фея кивнула головой, будто согласившись с чем-то, и подошла к мальчику.

    -Я знаю о тебе не больше, чем ты знаешь о себе, дитя. Жаль, что здесь нет моей старшей сестры, Лониэль, она бы ответила на твои вопросы. А я не могу. Я - Фея Воды и в моем мире,- она обвела озеро рукой, будто подчеркнув ограниченность,- нечасто появляются дети. Как это ни странно, все они не имеют номера; иногда их сопровождают спутники. Видишь, хотя бы на этот вопрос я смогла тебе ответить,- ты не одинок! Единственное, чем я могу помочь тебе еще…один из мальчиков-без-номера говорил, что направляется в Город Возвращенных. Я немного слышала об этом городе. Феи воздуха, с которыми мы раз в год танцуем здесь вместе, рассказывали, что в него, за какие-то заслуги во Вселенной, возвращаются некоторые из мальчиков и девочек. Чем можно заслужить такую честь, я не знаю. В данном случае, это и не важно. Может быть, они смогут ответить на остальные твои вопросы. Помни, дитя, какой бы дорогой ты не пошел, ты идешь правильно, а теперь…проща-а-а-ай! И она, вслед за своими спутницами, растворилась в порыве ветра. В этот миг мальчика, пытавшегося растянуть чудесное мгновение, окатили холодным душем. Просто щенок, весьма довольный собой и утренним купанием, основательно встряхнулся прямо у его ног. При этом в его радостных глазах блестел немой вопрос - ты ведь тоже доволен, хозяин? Так много было в этом взгляде доброго, бесхитростного лукавства, что мальчику только и оставалось, что почесать пса за ухом и крикнуть во все горло "Я тоже счастли-и-ив".

    Этот крик разбудил окрестных птиц, и они взвились над озером, испуганно хлопая крыльями. Из-под накидки показались на свет сонные и сердитые лица девочки и (о,чудо!) Кемарика. Неважно, что бы сказал на их месте человек взрослый (к счастью, ему там не бывать), они, безмерно далекие от тонких материй межчеловеческого общения во Вселенной, смогли только грозно выдохнуть из легких сны и изрядную порцию прохладного утреннего воздуха. Уффф! Мальчику было искренне жаль, что спутники не видели того, что видел он. Хотя, несомненно, эта встреча была предназначена только для него. Даже щенок, морща нос, пытался доказать, что он ни о чем не догадывается.

    - Мы идем туда,- торжественно провозгласил мальчик, махнув рукой в сторону ращелины между гор, напротив только что появившегося краешка солнца.

    ГЛАВА 14. Еще один день…

    Арахнид жил здесь давным-давно. Как давно? Он не умел вести счет времени, да и пристало ли это созданиям Выселенной? Изредка, на закате, он улавливал его потоки, стекающие в озеро там, внизу. Потоки времени мало интересовали Арахнида, они приносили с собой абсолютно ненужную здесь - даже чуждую - мудрость, предлагая ее взамен унесенных с собой снов. Он немного опасался их, после очередной утечки времени долго, очень долго, никто не попадался в его сети, перегородившие уютный горный распадок. В обычные же дни улов, как правило, превышал его желания и потребности - больно уж заманчиво смотрелись на рассвете серебристые от капелек росы сети, так и хотелось завернуться в них и задремать…Будьте уверены, Арахнид помогал своим жертвам навеки уйти в эту блаженную дрему. Он слыл чудаком среди собратьев, потому что некоторых из пойманных помещал в свою коллекцию, заплетая в упругий кокон. Для того, чтобы они не проснулись, Арахнид разработал сложный ритуал. Каждое утро он извлекал коконы на свет для просушки и впрыскивал экспонатам очередную порцию кокоина - сонного зелья. В его коллекции была гроздь глупых пуртикуртиков (эту часть экспозиции он не слишком ценил и без зазрения совести уменьшал в голодные дни, все равно она быстро пополнялась), пара злыдней и последняя гордость Арахнида - группа под названием "тигр настигает лопоухого простофилю". Он завлек их в свои сети совсем недавно, и до сих пор не мог налюбоваться. Правда, тигр доставлял ему немало хлопот, - обычной порции яда большому и сильному животному было недостаточно, поэтому приходилось просыпаться среди ночи и вводить новую дозу кокоина. Сначала тигр дергался и сопротивлялся, но буквально через двадцать секунд морщины на его морде разглаживались, воинственно топорщившиеся усы отвисали, и между кустиков жесткой шерсти начинала блуждать блаженная улыбка. Он, казалось, видел бесконечный сон об удачной охоте, лапы пытались пуститься в бег, но смиренные тугими жгутами паутины, замирали в самых нелепых позах. Смешно! Смех Арахнида напоминал треск засохшего дерева…

    В это утро, проведя все необходимые процедуры, гигантский паук уже не ждал от жизни ничего хорошего. Он дремал, спрятавшись в гнезде одного из первых экспонатов. Вдруг сигнальная паутина натянулась, и пустые панцири гигантских жуков издали пронзительный скрежет, а потом начали в дикой пляске колотиться друг о друга, как бывало только в тех случаях, когда в сети Арахнида попадало нечто ценное. Зрелый апельсин солнца брызгал липким соком лучей прямо в его глаза, поэтому составить правильное представление о случившемся удалось не сразу. В сетях бились четыре бесформенных фигуры, одна из которых, самая энергичная, была совсем маленькой. Пришлось вкатить ей удвоенную порцию кокоина, прежде чем она успокоилась и согласилась превратиться в кокон. Двум фигурам побольше достались обычные порции - они, казалось, и так были не совсем от мира сего. А третью даже не пришлось кусать. Судя по ее виду, кокоина в крови было достаточно, больно уж причудливую позу эта фигура приняла. Арахнид полюбовался на небывалый - просто шедевр! - улов, но трогать не стал, подумав, что утренний воздух и недавно бурлившие здесь потоки времени только поспособствуют успокоению. Еще раз полюбовавшись на развешанные коконы и удовлетворив свое эстетическое чувство, он двинулся дальше, все-таки давал о себе знать голодный желудок. Его охотничьи угодья будто вымерли, даже полезные корешки, с помощью которых он обновлял свой яд и утолял жажду, куда-то попрятались. Опасливо осмотревшись, Арахнид двинулся на соседний участок, где жила Арахноида, в надежде, что та, известная лежебока, еще не проснулась. Но она уже прихорашивалась возле своей пещерки, и Арахнид, сопротивлявшийся этому влечению столько лет, не смог устоять. К полудню его пустой сверкающий панцирь пополнил развешанную возле входа коллекцию бесполезных в таких случаях доспехов тех, кто уже был с Арахноидой до него. А путникам снились странные сны…

    Мальчик видел, как в большом и светлом доме два человека никак не могли о чем-то договориться друг с другом. Первый из них, похожий на старшую Фею Воды, уткнулся лицом в ладони и заплакал. Второй, напоминавший мальчика, если бы тому вдруг захотелось искупаться в утреннем потоке времени, то ли растерянно, то ли раздосадованно повернулся к окну. Первый, поплакав, взял большую толстую книгу (с помощью которой, это было почему-то известно мальчику, можно было поговорить со многими, даже незнакомыми, людьми) и начал вертеть диск странного аппарата, напоминавшего морду кота Пухлерии Ивановны. Он еще видел, как на зов откликнулся человек в белом. А потом все завертелось в какой-то страшной и нелепой чехарде…

    Девочке снилась маленькая комната, с обстановкой даже скромнее, чем в ее тесном домике. И в этой комнате были двое. Один из людей, похожий на девочку, засмотревшуюся на свое отражение в потоке времени, но почему-то с большим животом, сидел в уютном кресле-качалке, а второй (именно таким она представляла своего Папу) пристроился рядом на полу и, тихонько качая кресло, ласково поглаживал живот первого, мурлыкая какую-то глупенькую сонную песенку.

    Щенку снилось, что он прыгнул в море мягких пуртикуртиков, вдруг зашедшееся волнами и вынесшее его на берег, так и оставив без добычи. Он заскулил, но чья-то добрая рука взъерошила ему затылок. Это была рука Кемарика, проснувшегося раньше всех. Ему не снилось ничего, что само по себе сильно его удивило, но когда он открыл глаза и увидел это ничего воочию, удивление быстро прошло. Чем-то ничего напоминало ему заплечный мешок, в котором Матрена таскала его в глубоком детстве. Тогда же Кемарик разработал прекрасный способ узнать то, что находится там, снаружи. Сначала ты просовываешь между суровых ниток торбы свой нос (у комарьонцев он так тонок, что они не прочь ознакомиться с чужими делами), а где пройдет нос, там пройдет и весь Кемарик. Но прежде всего все-таки - голова.

    Ошеломленный Кемарик, с момента пробуждения пытавшийся разгадать тайну слишком плавного (по сравнению с походкой его Матрены) покачивания торбы, увидел, что до земли от его временного пристанища гораздо больше его роста. Выход тут же нашелся. Одна из нитей кокона показалась ему менее крепкой, чем соседние. Морщась от почти нестерпимой вибрации, Кемарик перепилил ее зазубринами своей лапы, и уцепившись остальными, спустился на землю. Кокон его, распущенный более чем наполовину, пришел в жалкое состояние. Зато остальные были великолепны! Кемарик поймал себя на мысли, что он может стоять так и любоваться на них хоть круглые сутки. Но верность дружбе взяла верх, и через несколько мгновений он уже рвал волокна, поддерживающие на ветвях всю эту зловещую гроздь.

    Каждый просыпался в свое время, с реакцией, свойственной только ему.

    - Дык елы-палы,- только и смог сказать Т-И-Г-Р, обнимая детей. Обалделый Лопоухий Простофиля уже совсем не интересовал его, как и стая лопочущих пуртикуртиков. Лишь на смурных злыдней пришлось предостерегающе рыкнуть, когда один из них, как ни в чем не бывало, решил продолжить охоту. Обиженные злыдни долго показывали из окрестных кустов истекающие слюной длинные розовые языки… Но путь уже продолжался.

    ГЛАВА 15. Еще одна ночь…

    Путники бежали от страшного места всю ночь. И только под утро они прикорнули, свалившись вповалку, на краю какой-то поляны.

    ГЛАВА 16. И еще один день…

    - Я долго ждал, пока вы проснетесь,- разбудил их громким возгласом, видимо отчаявшись дождаться полного пробуждения, странного вида человечек, которого девочка (про себя, естественно) тут же окрестила Чудо-в-Перьях.

    - Идеец,- представился он. Было в нем что-то такое, из-за чего даже Кемарик удостоил Идейца поднятием тяжелых от бесконечного сна век.

    - Ха! А некоторые еще сомневаются в том, что я умею открывать глаза, - отозвался тот радостно. - Когда я заверил их, что подружиться с блюдолицыми собаками можно только в том случае, если попадешь в свою тарелку, меня подняли насмех,- сказал он, погрустнев, видимо, вспоминая свой давний спор с кем-то. - Эти злопыхатели вообще не верят в пользу беспочвенных идей! А ведь самые интересные идеи носятся в воздухе.

    В качестве демонстрации Идеец ловко поймал пролетавшую мимо паутину с маленьким паучком.

    - Теперь представьте себе, что она во много раз толще, - возвестил он. - Вы куда направляетесь?

    - В Город Возвращенных,- ответил мальчик, надеясь получить какую-нибудь информацию. Идеец лизнул палец и выставил его вверх.

    - Ветер, кажется, подходящий… Так вот, представьте себе, что эта паутинка намного толще. Мы могли бы прицепиться к ней и улететь далеко-далеко.

    - Что-то мне не очень нравится эта идея и это "далеко", - возразил мальчик, зябко передернув плечами. Остальные, вспомнив Арахнида, поддержали мальчика, согласно кивая головами. Больше всех в этом преуспел щенок, может быть, потому, что пытался стряхнуть с больших лохматых ушей паутину, почему-то очень похожую в этот момент на лапшу.

    - Хорошо,- ничуть не обиделся гостеприимный хозяин, посмотрев на зевающего Кемарика. - А как вам понравится вот такая идея? Представьте себе, что все это,- жест охватил поляну, путников и ближайшую опушку леса, - кому-то снится. В том числе, и мы с вами.

    Компания со страхом посмотрела на Кемарика. Кажется, они были не против сниться кому угодно, только не ему.

    - Избитая идея,- заявил мальчик.

    - Кто посмел ударить мое дитя! - громовым голосом проревел Идеец, вскочив на ноги и махнув огромной секир-башкой. - А-а-а, понял! Вы это в переносном смысле, - и тут же успокоился.

    - Город Возвращенных,- напомнила Идейцу девочка, заполнив временный перерыв в потоке слов.

    - Ах да, Город… Есть несколько путей к нему. Забыл вам сказать, что я брюхо,- тут он похлопал себя по животу. - И всем путям я предпочитаю путь брюха. Не хотите ли попробовать? Поверьте мне, бредни злопыхателей о том, что сытый брюхо к учению глух,- это полнейшая чепуха. Все зависит от того, что вы употребите "для внутреннего пользования".

    Тут Идеец зацепил носком ноги гриб, похожий на звездное небо перед рассветом, взял его в руки и начал внимательно рассматривать узор на шляпке. Гриб ему явно понравился. Как он ни старался это скрыть, было заметно, что Идейцу жаль расставаться с такой вкуснятиной.

    - Нет, пожалуй, тебе еще рано использовать такое сильнодействующее средство,- сказал он мальчику, откусывая от шляпки изрядный кусок. - Попробуй-ка вот это.

    Проследив за его пальцем, мальчик увидел куст с подозрительно красными ягодами. Он доверчиво потянулся к ним, но девочка удержала его. Ей, хоть и не часто, случалось выходить в лес по грибы-ягоды.

    -Это же я-Я-Я-Я-Д!

    -Хи-хи-хи-хи-хи… Настоящему брюху все нипочем…чмом-чмом!- отозвался Идеец. Казалось, он даже был рад, что весь урожай с поляны достанется ему одному. В его поведении происходили быстрые перемены, вдруг остекленевшие глаза стали совершенно безумными, голова и руки странно подергивались.

    - Ну что же, остается еще одна возможность увидеть Город Возвращенных.

    Идеец подскочил к мальчику и зачем-то стал дергать его за уши вверх, приговаривая:

    -Хи-хи-хи, видишь Город? Видишь Город? Ах, не видишь! Ну, сейчас увидишь…

    И с удвоенной силой продолжал экзекуцию. Первым из спутников мальчика заподозрил неладное щенок. Он метнулся к Идейцу, и тщательно прицелившись, цапнул его за лодыжку.

    - Ай-яй-яй,- вскричал Идеец, выпуская мальчика, которому действительно начало казаться, что там, чуть слева, в жарком мареве пустыни, с сотворения мира боровшейся здесь с лесом, мелькнули шпили на кружевных крышах сказочных зданий.

    - Вы просто невежды и еще не готовы к истинному познанию мира,- бурчал из кустов Идеец. Но мальчик, девочка, Кемарик, щенок и Т-И-Г-Р уже не слышали его, давным-давно свернув на тропинку, ведущую налево.

    ГЛАВА 17. Те же, почти там же, и Кобан.

    Через несколько минут пути и почти стольких же поворотов тропки они наткнулись на Кобана, лежащего в классической позе, лапу набок.

    - Ужели недостаточно вам было слов посвященных о том, как тернист и тревожен этот путь! - возвестил он, упорно демонстрируя свою заднюю…догадайтесь, что.

    - Не в моей власти отвратить вас от него,- продолжил Кобан. -Мимо меня пройдет только тот из вас, кто совсем погряз в пучине сомнений и бесполезных наваждений. Хотя и он после долгих и трудных испытаний все равно ко мне вернется. Есть желающие?

    Кобан упорно не хотел менять позу. И было в ней что-то такое, от чего путники отступили назад на несколько шагов. Воспользовавшись их заминкой, Кобан вновь начал неторопливо повествовать.

    - Возвращающийся уже не сможет лицезреть меня во всей красе, и вряд ли я снизойду даже до разговора с ним. Ему придется долго стоять здесь и взывать к небесам, будить во мне зверя, но гордыня должна быть наказана - только раскаявшись, он вновь обретет это незабываемое чувство единения со мной. Тут уж я, будьте уверены, снизойду…

    Кобан облизнулся. Если бы не его странные речи, могло показаться, что сейчас он просто сыт и ему лень повернуть даже голову.

    - Итак, еще раз спрашиваю - есть желающие?

    Мальчик решительно шагнул вперед.

    - Ишь ты, лакомый кусочек для всяких бродяг,- пробурчал Кобан, ориентируясь то ли по запаху, то ли на слух. - И как это тебя упустил Идеец? Хотя я всегда говорил, что он - слабак по сравнению со мной. Потому и не рискует встретиться один на один.

    Обращаясь к мальчику:

    - Ну что ж. Для начала разгадай мою загадку...

    ( -Уж не родственник ли он Мистеру-Свинксу,- мелькнуло у девочки в голове.)

    -…кто на свете всех милее, всех румяней и белее?

    - Мама,- решительно ответил мальчик.

    - Хм. Может быть, и мама,- еще не пробовал. Впрочем, у меня будет время до твоего возвращения, чтобы подумать на эту тему.

    (Девочка окончательно уверила себя, что Кобан находится в дальнем родстве с Мистером Свинксом.)

    - А теперь расскажи мне сказку. Таков порядок,- чавкнул Кобан задумчиво.

    - Гауф! Гауф! - откликнулся щенок. Мальчику очень хотелось назвать его родным и милым, но последнее слово никак ему не удавалось и выходило похожим на что-то вроде "миллн…миллл-ннн".

    - Хорошо. Но тогда ты меня пропустишь? - спросил у Кобана мальчик, зачарованно глядя на шпили чудесного города, до которых было совсем близко.

    - Вот-те крест во все пузо,- поклялся Кобан, изобразив какое-то нелепое и очень недолгое телодвижение. -Жаль, сейчас не дотянусь.

    Мальчик вспомнил одну из присказок, которую дети часто повторяли перед обедом, и начал:

    Вдали того и вне этого

    Живет человек-котлета,

    И где-то вблизи тех мест

    Осел человек-бифштекс.

    Их споры о качестве мяса

    Достойны попасть на скрижаль…

    Поверьте, мне искренне жаль,

    Что с ними пока не встречался.

    Мальчик не успел спросить у девочки о смысле этого стихотворения, часть слов была ему непонятна, особенно таинственное "скрижаль", в котором слышался то ли зубовный скрежет, то ли приказ осе, примостившейся у Кобана на том месте, где начинается хвостик. Кобану, похоже, все слова были близки и понятны. Особенно ему, или его задней (кто знает, каким местом думают Кобаны?), не понравились слова "котлета" и "бифштекс". Да так, что эта самая задняя несколько раз нервно дернулась. Оса, воспринявшая это в качестве подтверждения приказа, плотоядно щелкнула челюстями…

    В тот же миг Кобан исчез. И только неистовый хруст кустов мог поведать о том, в каком направлении, так как вопли, казалось, раздавались в нескольких местах сразу.

    - Пожалуй, мы подождем,- сказал Т-И-Г-Р, сотрясаясь от хохота. -Вдруг этот милкий шкиднык возвернется. Кажысь, у мэнэ тоже була пара вопросов к нему… Тут он потер своей мозолистой лапищей объемистый живот и мечтательно закатил глаза.

    - Мальчик, иди один,- подвела итог красноречивому молчанию остальных девочка. - Кажется, этот путь оставлен только для тебя.

    Он вздрогнул, будто хотел что-то ответить, но промолчал. Благодарно кивнул головой, и двинулся вдаль, к золотым иглам шпилей чуть ниже горизонта.

    ГЛАВА 18. Город Возвращенных.

    В то время, пока мальчик убеждался, что Город Возвращенных не так близок, как кажется, один из его жителей, философ Тяни Ведро, пребывал в крайнем унынии. Чтобы понять его причину, нам придется немного отмотать назад уже прокрученную ленту времени.

    Домик философа находился на самом краю города, поэтому он с полным правом водрузил на него табличку с надписью MEUS DOMUS EXTREMUS EST. Правильность латыни оставим на его совести. Вернее, на совести его друга Игнатия Игнатьевича - сам Тяни Ведро давно ее забыл. А Игнатий Игнатьевич, честно говоря, никогда толком и не знал, но как-то постеснялся отказать другу в столь ничтожной просьбе - перевести этот текст на латынь. Когда приятели, пыхтя и отдуваясь, сидели на крыльце и любовались только что водруженным факсимиле, Игнатий Игнатьевич вдруг вспомнил еще одну фразу.

    - SIMPLICITER QUAM COCTA RAPA! - глубокомысленно произнес он, подводя итог своему роману с мертвым языком.

    - Угу,- откликнулся Тяни Ведро. Слово RAPA ему, завзятому огороднику, было отдаленно знакомо, хотя истинную любовь философ испытывал только к огурцам. Правда забыл, почему.

    Население Города Возвращенных, уже проживших всяк ему отпущенный срок (порой, достаточно длинный) во Вселенной, вообще не отличалось крепкой памятью. Самую важную деталь своей новейшей биографии - как же они попали сюда? - не помнил никто. На другой, не менее важный, вопрос - что мы тут делаем, ради чего живем и живем ли вообще? - ответа просто никто не знал. Вернее, у каждого был свой ответ, почитаемый за единственно правильный, что приводило иной раз к крепким философским баталиям, кончавшимся порой махровым рукоприкладством. Так, однажды, Марк Врулий, без гнева и пристрастия заявивший, что "достойная смерть лучше постыдной жизни", был обозван "старым цитатником" и побит увесистым томом сочинений истинного автора этого девиза, Татыца. Результат был плачевным - пострадавшему окончательно отбило память и он, блаженно улыбаясь, ушел в окрестный лес к своим старым врагам, маркоманам. Говорили, что теперь он живет с ними в мире и согласии, ежедневно пытаясь путешествовать по высшим сферам, "в качестве моделей оных ввиду временной недостижимости оригинала" (формулировка самого Врулия) были взяты мыльные пузыри. Правда, никому пока не удалось на них ступить (пузыри тут же лопались), но это Врулий, перебравший не одну таинственную добавку к классическому мыльному составу, считал затруднением преодолимым. Подобные чудачества были в городе явлением рядовым даже для тех, чью голову пока не вразумляли увесистые тома чьих-нибудь сочинений. Один из жителей, например, вместе со своим именем забыл еще какую-то важную вещь. Он был уверен, что забыл ее где-то в себе, поэтому по три раза на день ставил ведерную клизму, а потом долго и придирчиво, через большую лупу, исследовал результат. Пока что поиски успехом не увенчались… Другой, Леонардо Недовинченый (кстати, сосед философа Тяни Ведро), вдруг будто бы вспомнил, что он - великий живописец, и завалил весь город своими опусами. Тяни Ведро, не раз заявлявший, что его сочинения - материал для эпиграфов, а потому любивший щегольнуть крепким словцом, тут же затеял с соседом диспут. Его стоит изучить подробнее, чтобы понять причины нынешнего состояния философа. Итак…

    - Если нет цели, не делаешь ничего, и не делаешь ничего великого, если цель ничтожна,- заявил он, подойдя к плетеной изгороди, окрашенной Недовинченым во все цвета радуги.

    - Счастье достается тому, кто много трудится,- веско ответил оппонент, изображая на большом ржавом ведре ехидную карикатуру на философа.

    - Мое ведро невелико, но это мое ведро,- в раздражении перелицевал чужую фразу тот, и подскочив, дернул тару за ручку. Ожидаемого сопротивления он не встретил, поэтому не удержался на ногах и плюхнулся в кучу свежего навоза.

    - Тебе повезло, по крайней мере, ты упал на добрую почву, - хихикая в кулачок, прокомментировал Леонардо Недовинченый свою победу в этой разведке боем.

    Тяни Ведро, волоча за собой отбитый трофей, молча удалился с высоко поднятой головой. Удалился ровно на столько, сколько понадобилось ему, чтобы сменить одежду и обсохнуть. Собравшись с силами для новой атаки, он вновь подошел к плетню, но на этот раз не остановился на пограничном рубеже, а отчинив одно из звеньев, вступил на вражескую территорию.

    - Мелочные угрызения совести, подсказанные предрассудками, рано или поздно, но ополчатся на безнравственные произведения, - нанес Тяни Ведро первый удар.

    - Ага. Не дожжешься, - процедил сквозь зубы нахальный живописец, и сплюнул комочком жевательной резинки в направлении правой сандалии философа. - По-моему, ты перетрудился. Так же, как поглощение пищи без удовольствия превращается в скучное питание, так занятие наукой без страсти засоряет память, которая становится неспособной усваивать то, что она поглащает!

    Желая закрепить этот несомненный тактический успех, художник постучал согнутым пальцем по большому выпуклому лбу. - Жи-во-пись - это поэзия, которую ви-и-идят! - нравоучительно протянул он.

    - Как ты посмел равнять свою мазню с поэзией! - опомнился от столь потрясающего потока красноречия Тяни Ведро. - Да я в одной фразе выражаю то, что художник с трудом набрасывает в течение недели, и горе его в том, что он знает, видит и чувствует подобно мне, но не может этого выразить и потому не знает удовлетворения!

    Недовинченый побледнел и попытался набрать в грудь побольше воздуха для достойного ответа, но инициатива была упущена. Тяни Ведро неожиданно схватил с мольберта последнюю, только что законченную картину Леонардо, которой автор никак не мог налюбоваться, и скрылся за углом домика. Спустя несколько мгновений оттуда донеслось подозрительное журчание и ликующий голос философа возвестил:

    - Иногда природа суха, но искусство не должно быть сухим!

    Художник, хватаясь за сердце, рухнул на землю, как подкошенный, - поступок Тяни Ведро был откровенным ударом ниже пояса. Совершив под звуки бравурного марша, выдуваемого щеками сквозь сомкнутые зубы, победный круг по дворику поверженного противника, философ удалился восвояси. Весь остаток дня Недовинченый молчал, вынашивая планы мести один коварнее другого. И месть его была жестокой! Проснувшись на следующее утро, Тяни Ведро обнаружил, что все огурцы на его огороде раскрашены самым непристойным образом. Лишь один из них сохранил природную окраску, зато был демонстративно надкушен. Тут наступил черед философа падать в обморок.

    Очнулся он в собственной постели. У изголовья, рядом со столиком, заваленным лекарствами, дремал в кресле Игнатий Игнатьевич, оказавшийся, как видно, неплохим врачом.

    - Ну что же вы, батенька, голубчик, - встрепенулся гость, услышав скрипнувшую кровать. - Нельзя же так! Экая комиссия - превратить огурцы в яблоко раздора. Мда-с… Нуте-ка, сударь мой. Проглотите вот эту микстурку… Так, а теперь еще вот эти таблетки. Извольте впредь, голубчик, поменьше мудрствовать лукаво, и все образуется. Сдается мне, вкусив от многих наук, вы еще от большего их числа выкусили.

    Философ хотел обидеться на друга, но почувствовал, что говорить совсем не хочется. Нет, не так - поговорить он не прочь. Но пропало всякое желание спорить. То ли таблетки, то ли микстура погрузили его в безбрежный океан блаженной мечтательности.

    - Будь у меня ученики, - подумал он, - я бы приказал им отколотить соседа палками. Эх, даже будь у меня хотя бы один ученик, огурцы остались бы целы! По ночам, в качестве платы за обучение, он охранял бы мой огород. Но где его взять? Ученика, а не огород, разумеется. Наших старых псов новым штукам не выучишь, да и не согласятся они - каждый считает себя венцом творения и сам не прочь завести мальчика на побегушках. Да, вот теперь я точно вспомнил, что в ученики обычно берут мальчиков. Как давно я не интересовался этими созданиями - а не перевелись ли они уже на Земле? Если нет, то где водятся и… что греха таить - как они выглядят? Он все забыл за последние несколько сотен лет.

    Через день, когда больному полегчало, Игнатий Игнатьевич принес ему огромную кипу книг, журналов, хоть как-то относящихся к теме, и даже один почти новенький анатомический атлас. Просмотрев для начала его, Тяни Ведро поймал себя на мысли, что сосед-живописец Леонардо кое-что смыслит в изображении человеческого тела. Но философ скорее позволил бы разрезать себя на мелкие кусочки, чем произнес это вслух.

    Вслед за атласом философ проштудировал трактат, приписываемый какому-то восточному чародею по имени Син-И-Цин. Не все слова были знакомыми, но из текста стало ясно, что дети (удивительно, что они бывают разных видов) - не такие уж безобидные создания. Вот этот текст, дабы выводы Тяни Ведро не показались голословными.

    Син-И-Цин, “Молчание - золото, или несколько способов заставить ребенка молчать”.

    Если ребенок заливается криком, сравнимым с ревом большого водопада, можно дать ему пенделя или подзатыльник. От удивления он на секунду замолчит, а вам в тот же момент следует произнести: “Остановись, мгновенье, ты прекрасно!” Более гуманный способ - вы запираете его в большой, пустой и темной комнате с гулким эхом. Он хотел быть услышанным? Чудесно! Пусть для начала научится слушать сам себя.

    За любой из вышеприведенных способов вас могут назвать изувером. Если вы опасаетесь этого, то попробуйте один из более “мягких” способов, приведенных ниже.

    1) Вы обзаводитесь большой упаковкой мороженого, оч-ч-ч-ч-чень холод-д-д-д-д-дного! При первых признаках крика постарайтесь засунуть ребенку в рот как можно больше этого продукта. На время поедания он замолчит, а потом, будьте уверены, охрипнет. Постельный режим, горчичники, градусники, полная дезактивация на несколько дней.

    2) Вы намазываете губы ребенка медом. Он начинает облизывать их, и замолкает. Процесс длится столько, сколько потребуется, до полного слипания губ. Если вы чувствуете, что меда не хватит, можно добавить стрихнин. Ребенок оценит вашу заботу и замолкнет навеки.

    Когда Тяни Ведро добрался до последней книги, какого-то сборника цитат, и размышлял над двумя из них: “Дети - живые цветы земли” и “Да был ли мальчик-то, может мальчика-то и не было…”, пытаясь из сопоставления выцарапать еще какой-то скрытый смысл, в городские ворота вошел Мальчик-Без-Номера. И первым домом, попавшимся ему на пути, был дом ворчливого философа. В этом не было никакого чуда, не зря же на нем гордо висел девиз MEUS DOMUS EXTREMUS EST.

    ГЛАВА 19. О том, что ученики философов порой бывают довольно строптивыми.

    Тяни Ведро проявил необыкновенную живость ума, сразу же догадавшись, кем был его неожиданный гость. Радость омрачалась мыслью о том, что мальчика может перехватить кто-то еще. Недовинченый, например. Он давно уже жаловался на отсутствие помощника, растиравшего бы краски. Задержать на несколько дней, а там, глядишь, удастся пленить его блеском философии, и ему самому не захочется никуда уходить…

    Взгляд философа упал на крышку подпола, где хранился урожай, и в голове возник четкий план.

    - Здравствуй, племя младое, незнакомое! Откуда ты, прекрасное дитя? - как можно ласковее произнес он и пододвинул задние ножки стула к самому краю люка. Мальчик, поблагодарив, сел, но на вопрос вразумительно ответить не смог. Извинившись, сбиваясь от застенчивости, он объяснил, что именно огромное количество вопросов, оставшихся без ответа, привело его в этот город.

    - Замечательно! - вскричал философ, хотя мальчик в своей истории ничего замечательного не усматривал. - Ты пришел туда, где все твои проблемы будут решены. Философия - наука наук! У нее на все есть ответ, только наберись терпения. Говорю без обиняков - согласен ли ты поступить ко мне в обучение?

    Мальчик объяснил, что неподалеку его ждут друзья, но если это займет не слишком много времени, он подумает.

    - Прекрасно! Запоминай урок первый: время - понятие относительное. Прямо сейчас у тебя появится сколько угодно этой штуки, с избытком хватит на то, чтобы поразмыслить и дать утвердительный ответ.

    С этими словами философ резко нагнулся и дернул на себя дорожку из-под ножек стула, на котором сидел гость…

    Только через несколько часов стали слабеть крики и плач мальчика, оставшегося наедине с тыквами, свеклой и прочими продуктами огородного хозяйства. Философ хотел было применить один из способов Син-И-Цина, но побоялся. Поэтому ему пришлось проявить немало изобретательности, чтобы заглушить подозрительные звуки и не привлечь внимания соседей. Сначала он вышел во двор и долго с-кр-кр-крипел колодезным журавлем, потом стал колоть-ть-ть-ть дрова (что уж совсем для него несвойственно), затем…

    Короче, за несколько часов он переделал всю работу по дому, копившуюся месяцами, фальшиво и громко распевая песни, какие только смог вспомнить. Последняя, про веселую Жанет, показалась ему неприличной, поэтому некоторые слова он заменял инфозвуком, извещая о неприличностях высоким "Би-и-ип". После очередного "Б-и-и-ип" ему почудилось, что узник затих. Действительно, утомившись, он заснул, свернувшись клубочком на мешках с клубнями картофеля. Философ улыбнулся игре слов и сел за стол - писать конспекты будущих лекций. За этим занятием и застал его Игнатий Игнатьевич.

    Впервые за много лет дружбы Тяни Ведро попытался отделаться от него как можно быстрее. Но это было не так-то просто! Гость, заметив резкую перемену в поведении хозяина, пытался понять - не рецидив ли это болезни, отступившей совсем недавно? Заставив пациента высунуть язык и громко сказать "А-а-а", он с удивлением увидел, что глаза философа скосились на пол и начали расширяться, словно от ужаса. Затем пациент покачнулся, и как-то нелепо начал прыгать по полу, пытаясь изобразить матросский танец.

    - Что и требовалось доказать, батенька, что и требовалось доказать. А нуте-с, живо в постель! Вы еще очень нетвердо держитесь на ногах… Бог мой, что это?

    Удивлению Игнатия Игнатьевича не было границ, когда его собственные ноги тоже начали трястись. Он посмотрел вниз и тут же понял разгадку тайны - кто-то настойчиво рвался из-под пола на свет.

    - Да вы, батенька, видно забыли, что вы француз, а не американец? С какой стати вам взбрела в голову идея обзавестись скелетом в шкафу, вернее в подвале? - недовольно ворчал Игнатий Игнатьевич чуть позже, успокаивая испуганного Мальчика-Без-Номера. Волей-неволей философу пришлось рассказать вышеизложенную историю. А мальчик, почувствовав искренний интерес в добрых глазах незнакомца, поведал Игнатию Игнатьевичу свою.

    - Тэк-с. Значит, у меня появился младший собрат по несчастью, - уронил доктор загадочную фразу, выслушав этот рассказ. После некоторой паузы, он продолжил:

    - Справедливости ради, раз уж меня именовали Игнатием Игнатьевичем, тебе следовало бы прозываться Яковом. Да-да, Яковом, потому что много лет назад я так же, как и ты, пришел в этот город маленьким Мальчиком-Без-Номера, ищущим прямых и честных ответов на некоторые сокровенные вопросы. С тех пор я много раз беседовал с самыми умными учеными Города Возвращенных. Когда понял, что их ослабевшая память не может мне помочь, начал читать книги. Бог мой, сколько пыльных фолиантов мне пришлось проштудировать! И ни в одном из них я не нашел даже упоминания об этом мире и таких, как мы… Время шло, и я понемногу стал привыкать к городу и его жителям. Если ты пробудешь здесь достаточно времени, ты тоже научишься прощать им эти чудачества, хотя некоторые никак не назовешь безобидными. Не их вина, что вместо возвращения в детство (о чем, если верить книгам, мечтает любой взрослый человек) они просто впали в него. Да-с, впали в детство, поэтому вернулись сюда, в Выселенную. Наверно, есть какая-то высшая мудрость в том, чтобы из Вселенной в Выселенную попадали только те, кто так же мало осведомлен о жизни там, как и мы. Мечтая найти средство вернуть им память, - да и что греха таить! - просто из любви к этим людям я уже много лет опекаю их, как заправская нянька. В этом мой долг и мое предназначение. Когда-то наш не очень гостеприимный хозяин Тяни Ведро, будучи еще в своем уме, написал "…самый счастливый человек тот, кто дает счастье наибольшему числу людей". Я им нужен, поэтому я счастлив, и теперь мне не так уж и важно, какой номер не был вытянут мной в этой лотерее.

    - А вы не пробовали пойти дальше, - спросил опечаленный мальчик. - На Край Выселенной или даже на Край Земли?

    - Нет. Во всех этих книгах, - он махнул рукой на полки с библиотекой философа, - говорится, что Земля круглая. Стало быть, краев у нее быть не может. Да и будь он, этот край, где гарантия, что там найдется кто-то, кто знает правильные ответы? Хотя… Может быть, тебе и повезет. У наших путей одна и та же отправная точка, а вот направления могут быть разными.

    После небольшой экскурсии по достопримечательностям, Мальчик-Без-Номера заторопился к друзьям. Его провожал весь город, и только разобиженный Тяни Ведро остался дома. Он сидел на крылечке и всем прохожим заявлял, нарочито прикрывая рот рукой, что ему на все это назевать. Тем не менее, долго-долго печально смотрел вслед процессии.

    - Если не найдешь оправдания своему пути, возвращайся, - сказал мальчику на прощанье Игнатий Игнатьевич. - Знай, что тебе здесь всегда найдется место.

    И пока шпили Города Возвращенных вновь не превратились в мираж, мальчик оборачивался и махал рукой маленькой фигурке у ворот, двоившейся в глазах от набежавших соленых капель.

    ГЛАВА 20. Еще раз о том же…

    Неподалеку от того места, где путники повстречались с Кобаном, а теперь вся компания должна была поджидать мальчика, Мистер Свинкс сидел на старой коряге и бросал камушки в болотистый, затянутый ряской пруд. Там, куда падал камушек, вспухала темная вода, разбрасывая зеленые пятнышки. Разбегались круги…

    Заслышав шаги мальчика, Мистер Свинкс подождал, пока трава на берегу не зашелестит совсем близко (он не оборачивался), затем, по своему обыкновению, заговорил загадками.

    - Это что-то вроде первого круга. А, может быть, он и есть.

    Мальчик нашарил в траве камушек и тоже запустил его в воду.

    - Один из чудаков там, в Городе Возвращенных, назвал меня возмутителем спокойствия. Значит, кругов еще будет много.

    Мистер Свинкс удивленно вскинул брови и покосился на соседа. Несколько часов, проведенных в подполе философа, явно пошли тому на пользу, хотя объединяло их загадки, пожалуй, только одно - круги на воде. Лукаво улыбнувшись, Мистер Свинкс продолжил игру, понимая, что каждый из них говорит о своем.

    - Всякому свой круг, и все возвращается на круги своя…

    Взвесив на ладони несколько камушков, он выбрал тот, что поменьше. На этот раз воды на месте его падения не появилось.

    - Круглый сирота в квадрате, - ответил мальчик загадочной даже для него фразой, позаимствованной у Игнатия Игнатьевича. Его камень гулко шлепнулся в центре озера. Мистер Свинкс захихикал в кулачок.

    - А как насчет круглого дурака?

    Вода забулькала, напоминая его смех.

    - Пора закругляться, - сказал мальчик, оканчивая игру. Смеркалось, но было видно, что от каждой точки соприкосновения с водой камня, пущенного "блинчиком", побежали небольшие быстрые волны. На поверхности пруда ненадолго образовался сложный узор, а камень, звонко брякнув о гальку на противоположном берегу, высек снопик красно-белых искр. В кустах испуганно захлопала крыльями большая птица. В такт ей отозвались ладони Мистера Свинкса.

    - Постарайся не забывать то, что говорила тебе Фея Воды.

    (" И откуда он все знает",- мелькнуло у мальчика в голове.)

    Тем временем Мистер Свинкс с шумом вобрал в себя воздух и, раздувшись нелепым шариком, закачался над прибрежными кустами. Первый же порыв ветра унес его в сторону заходящего солнца. Мальчик вскочил на ноги, отряхнул одежду, и двинулся в сторону тропинки. Он, наверное, уже разучился удивляться.

    ГЛАВА 21. Будяки и Баюки.

    Лагерь спал. Все были на месте, но что-то встревожило мальчика. Он долго не мог понять причину тревоги, пока не пригляделся к своим путникам внимательнее. Кемарик, вопреки обыкновению, не чмокал во сне губами. Девочка не пыталась натянуть на себя сбежавшее одеяло. Щенок, прядавший ушами при любом шорохе даже во сне, не шелохнулся. Поза Т-И-Г-Ра была самой странной, - он будто бы долго боролся со сном, однако проиграл эту битву и застыл в странном полулежачем-полусидячем положении. Мальчик решил разбудить его и расспросить о том, как они провели это время. Не успел…

    …получив сзади по голове чем-то, очень похожим на большой мягкий мешок.

    - Он мой! Нет, мой! Мой-мой-мой-мой-мой! - заспорили голоса вокруг. Разглядеть их обладателей мальчик не мог - похоже, этот мешок был пустым и его уже надели ему на голову.

    - Смотри-ка, он все еще шевелится. Экий непоседа!

    - Вон тот, большой и усатый, тоже долго сопротивлялся. Зато какие вкусные у него сны - просто объедение! Может, и этого стукнуть еще пару раз?

    - Ишь ты, расфуфырилась! Ну-ка, прочь! Он мой-мой-мой! Что хочу, то и делаю. Лучше я ему колыбельную спою.

    Все, кого коснутся руки

    Нежной, ласковой Баюки,

    Очень быстро засыпают…

    Баю-баю, баю-баю.

    Видят сны земля и звезды,

    И рябины спелой гроздья -

    Сон любой на вкус я знаю,

    Баю-баю, баю-баю.

    В снах, навеянных баюкой,

    Страха нет, и нет в них скуки -

    Жизнь такая не люба ли?

    Баю-баю, баю-баю.

    - А он все равно шевелится! По-моему, зря ты с ним возишься - типичный будяка. У него, наверное, шило в одном месте…

    - Эх, не везет мне последнее время. Сегодня - будяка, вчера этот сумасшедший кот. Хорошо хоть, орать перестал, но спать по-прежнему не хочет.

    - Может, отпустить обоих? Все равно от них проку нет, маята одна.

    - Отпустить, отпустить… Я есть хочу! Тебе хорошо - вон ты сколько снов вкусных зацапала, а я уже второй день на березовой каше и цветочной пыльце… Постой-ка, кажется, я что-то придумала!

    Тут баюки перешли на шепот, поэтому мальчику ничего не удалось разобрать. Наконец, одна из них захихикала и воскликнула:

    - Гениально!

    - Что, будяка, не спится?

    Чтобы мальчик не сомневался, что вопрос был обращен к нему, Баюка слегка встряхнула мешок. Мальчик почуял подвох, но решил не выдавать своих подозрений.

    - Н-нет. А что, завидно?

    Баюки захихикали.

    - Ты что, видел хоть раз спящую Баюку?

    - Я и с бодрствующей-то встречаюсь первый раз в жизни… А вы?

    Видимо, эта мысль оказалась для них новой.

    - Действительно, - сказала одна из баюк. - А почему мы никогда не спим?

    - Наверно потому, что тогда мы умрем с голоду. Вот если бы кто-то согласился приходить к тебе и делиться своими снами… - задумчиво произнесла другая.

    - Но вас же двое! Сядьте рядышком друг с дружкой и спите, сколько влезет. Представляю, сколько интересных снов уже накопила каждая из вас. Слабо поделиться?

    Баюки просто застонали от вожделения.

    - А помнишь этого твоего странного зверька в прошлом месяце? Когда ты съела его сон, у тебя был такой вид, что мне хотелось от зависти разорвать тебя на кусочки!

    - Зато ты в прошлом году съела сны целой стаи перелетных птиц! М-м-м-м… Я чуть было не засунула в мешок тебя саму.

    Воспоминания грозили затянуться, поэтому мальчик вежливо, но настойчиво кашлянул.

    - Погоди, погоди, а что мы сделаем с этим?

    - Знаешь, мне как-то не хочется его обманывать. Давай предложим ему то же самое, но без всякой задней мысли, согласна?

    - Давай.

    - Эй, будяка! - мальчик вновь почувствовал, что кто-то шевелит его мешок. - Давай махнемся, а? Ты нам свое шило - вдруг пригодится? - а мы тебе еще что-нибудь. Как говорится, шило на мыло.

    - А что у вас есть? - мальчиком начал овладевать торговый азарт.

    - Ну вот, хотя бы этот… кот в мешке.

    - Маловато за такой ценный предмет…

    - Судью на мыло! А судьи кто? - раздался низкий голос откуда-то неподалеку. Мальчик слышал его впервые.

    -…вот если вы еще моих спутников отпустите… - продолжил мальчик, не обращая внимания на ворчуна. Баюки дружно захохотали.

    - По рукам! По рукам!

    Мальчик ощупал карманы штанов. В одном из задних карманов обнаружился складной перочинный ножик, среди десятка предметов которого действительно было шило! Он облегченно вздохнул, так как до последнего момента не совсем понимал, о чем идет речь.

    Баюки развязали мешок, и мальчик увидел двух странных созданий, заросших длинной мягкой шерстью до самых глаз. Он протянул им ножик.

    - Знаешь, - сказала одна из них. - Признаюсь честно, мы хотели тебя обмануть. Без шила в энном месте будяка уже не будяка, так что усыпить тебя теперь проще простого. Но ты нам понравился. Как говорится, долгих и вкусных снов. Пока-пока!

    И они удалились во тьму на опушке. Судя по виду, весьма довольные собой.

    - Интересно, что будет, когда все сны кончатся? - сладко зевая, подумал мальчик. Потом пристроился к своим спутникам (теперь они спали в своих обычных позах) и закрыл глаза.

    ГЛАВА 22. Кот в мешке.

    Утром сладко проспавшие всю ночь путешественники мальчику не поверили. Конечно, они уже порядком насмотрелись чудес, но его рассказ все равно показался им приукрашенным. Дольше всего не утихали споры по поводу существования Баюк - большинство (за исключением девочки) склонно было считать, что все это мальчику просто приснилось! Впервые эту версию выдвинул Кемарик, но теперь его голос раздавался все реже - он уже начинал клевать носом… Неизвестно, сколько бы все это продолжалось, если б не странное происшествие. Один из мешков, валявшихся в куче клади путников, вдруг запел. Бархатный голос, в котором было заметно раздражение, выводил "Сижу за решеткой в темнице сырой". Т-И-Г-Р протянул руку и извлек из мешка на свет свою маленькую копию (вернее, копию себя, когда он является просто тигром).

    - Давно пора, - пробурчало существо, встряхиваясь. Чем-то оно походило на городского Кота, но было крупнее и пушистее. Мальчик зарделся стыдливым румянцем - он вспомнил, что забыл… Забыл о предмете торга с Баюками, предложившими ему в обмен на шило (сами-знаете-где) кота в мешке.

    - Котофей Кофеинович, - представился тот, внимательно рассматривая компанию вокруг потухшего костра и нервничая ухом. - Я смертельно оскорблен и требую сатисфакции! Ах, мои слабые нервы окончательно расстроены…

    Он начал сосредоточенно тереть лапой глаза, искоса поглядывая на то, какое впечатление произвели его слова. Девочка, уже не раз проявлявшая себя сторонницей мирного разрешения конфликтов, к тому же самая хозяйственная из всех, с опаской обошла по большой дуге Котофея Кофеиновича, и извлекла из груды вещей свою сумочку.

    Ах, чего только не найдется в женской сумочке! Молоток, гвозди и клещи, например. Или моток ржавой проволоки. Или пакет молока и печенье "Крокет". Покопайтесь в ней на досуге, и вы будете в состоянии сами продолжить этот список. А уж без аптечки, пусть самой маленькой, женская сумочка просто перестает называться таковой.

    Лукаво улыбнувшись, девочка (она ведь была очень доброй девочкой, эта Девочка N46, к тому же дружила с городским Котом и знала его нрав) предложила Котофею успокоить вконец расстроенные нервы настойкой валерьянки. Непрошеный гость, поломавшись некоторое время (скорее для порядка - было заметно, как загорелись его глаза), согласился. Через миг содержимое пузырька перекочевало в его пасть, и все обиды были забыты. Вскочив на один из рюкзаков и подбоченившись, он завел знаменитый кошачий романс "Усы все тянутся к тебе". Раскланявшись в ответ на бурные аплодисменты и вдоволь насладившись ими, Котофей вдруг пробормотал: - Извините, у меня утренний гон, - и начал бегать по поляне кругами, порой подпрыгивая и перебирая в воздухе всеми лапами. Наконец он вскочил на нижний сук большого дерева, произраставшего совсем рядом с костровищем, и казалось, задремал, но вдруг открыл один глаз и внимательно посмотрел на мальчика.

    - Круги - это очень просто, - промурлыкал Котофей, будто бы обращаясь только к нему. - Идешь направо - песнь заводишь, налево - сказку говоришь. Вот так!

    Будто бы демонстрируя, он пошел налево…

    Старый мудрый Покусай

    День и ночь растил бонсай -

    Проводил эксперименты,

    Удобряя экскрементом.

    Как-то, чай попив без сахара,

    Медитируя на сакуру,

    Понял он - никак нельзя

    Обойтись без порося;

    Много нужных элементов

    В поросячьих экскрементах!

    От кометы Сукияки

    Укрываясь в тень бонсай

    На бамбуковой бумаге

    Так писал наш Покусай:

    - Мне не нужен ни козленок,

    Ни теленок, ни баран,

    Нужен только поросенок!

    Каратэ-до, шотокан.

    Сдунув комара с колена

    И прищуривши глаза,

    Приписал он откровенно:

    - А не то совсем банзай!

    Взяв два новых кимоно

    За бесценность груза,

    Почтальон понес письмо

    На деревню гусям.

    Собираются в дорогу

    Накося и Выкуся -

    Будет поросенок к сроку,

    Раз уж без него нельзя.

    Не дебилы, но дебелы,

    Вскормлены капустой,

    Один серый, другой белый -

    Два веселых гуся.

    Сказке долго ли сказаться?

    Только мне поверьте, братцы,

    Путь был во сто крат длинней,

    Тяжелее и трудней.

    Через реки и овраги,

    Сквозь торосы и турусы

    На деревню Покусаки

    Порося ведут два гуся.

    Как-то, Накося гребенкой

    Причесавши поросенка,

    Пригляделся… Ой-ой-ой!

    Поросенок стал свиньей.

    - Ах-ти, ох-ти, айкидо,

    Ниндзя, Будда и дзюдо,

    Фу-ты, ну-ты, ай-яй-яй,

    Не простит нас Покусай!

    Трали-вали, тили-тили -

    Может, сделать харакири?

    - Нет, давай-ка, братец мой,

    Возвратимся мы домой.

    А премудрый Покусай,

    Что выращивал бонсай,

    Проводя эксперимент,

    Так подумал в тот момент:

    - Апельсин-лимон-грейпфрут,

    Поросенка приведут,

    Громко хрюкать будет он,

    Все перевернет вверх дном,

    Станет прыгать и метаться,

    Помешает медитациям…

    Наколдую - тили-тили -

    Чтоб его не приводили.

    Хвост крючком у порося,

    Эник-бэник, сказка вся.

    Мальчику сказка напомнила разговоры философов из Города Возвращенных, но, как и всей веселой компании в целом, показалась непонятной. Котофей Кофеинович, не получив ожидаемого бурного потока рукоплесканий, ухмыльнувшись в усы, изрек: - Сказка была о том, что все пути кончаются - иные раньше, иные позже, но не тогда, когда ожидаешь, к тому же с непредсказуемым результатом.

    Понюхав опустевший пузырек с валерьянкой, он понял, что поживиться больше нечем, и исчез в кустах, махнув на прощанье лапой.

    Слово "путь", несмотря на свою краткость, еще долго трепетало в воздухе, и странники, посмотрев на солнце, висевшее прямо над головой, начали собираться. Хотя, честно говоря, не знали, куда. Только мальчик, помнивший о том, что любой путь, каким бы он ни пошел, приведет его к цели, был спокоен. Его спокойствие, видимо, передалось путникам, поэтому когда он махнул рукой на еле заметную тропку, идущую в ту сторону, где уже не было леса, но еще не начиналась пустыня, никто не роптал.

    ГЛАВА 23. И т.д.

    Описание любой из трав, что в бесчисленном количестве сплелись в пестрый ковер до горизонта, сделало бы имя любому натуралисту из Вселенной, но даже Девочка N46, Мальчик-Без-Номера и их спутники, утонувшие в этих травах почти с головой, и, возможно, единственные из двух миров, ступавшие здесь, не пытались их описать… тем более, осмелиться дать чему-нибудь имя. Они просто шли. Порой оказывалось, что весь путь, пройденный за последний день, - это не более, чем топтание на месте. Но мальчик был уверен, что они идут вперед. Компания у него подобралась идеальная - несмотря на невзгоды, они настолько привыкли к пути, смене мест и впечатлений, что уже не мыслили себя вне этого. Более того, каждый из них заметил, что рано или поздно любые передряги кончаются хорошо. Правда, если бы им позволили в самом начале пути заглянуть вперед на пять…семь…сколько угодно дней, они бы не…не…не…

    - Апчхи!

    Нет, Мистеру Свинксу здесь делать нечего, поэтому он никак не может появиться на ближайшем пригорке. Просто очень хочется узнать его мнение. К сожалению, он как всегда говорил бы загадками.

    - Что такое хорошо и что такое плохо? - возвестил бы он. - Это не более чем количественная оценка полученной информации.

    Что ни говори, а скучно как-то без жизнерадостного толстячка. Может быть, где-то рядом с путниками все-таки пробирается невидимый Мистер Свинкс? Этот вопрос слишком похож на его вопросы, поэтому ему тоже суждено остаться без ответа. Каждый может, конечно если прислушается и приглядится как следует, услышать смех Мистера Свинкса в кваканье болотной кочки под ногой, а в мимолетной радуге на закате - блеск граней его очков.

    - Является ли потенциальная возможность необходимым условием?

    Под ногами вздрагивает земля. И не поймешь, то ли чихнул где-то за холмами выросший до исполинских размеров Мистер Свинкс, то ли это оттого, что совсем рядом пронеслось огромное стадо животных, которые слишком быстры, чтобы к ним прилипла навязчивая муха имени или хотя бы описания. Нет, в одном из них, конечно, можно найти какие-то привычные черты, но когда их десять…сто…тысяча…тьма…понимаешь цену свободы, хотя бы от сетей слов. Откликаясь на жалобно-красноречивый взгляд Т-И-Г-Ра, которым он проводил стадо, путники отпускают его на волю.

    - Иди, Толстый И Грозный Рыцарь! Спасибо за помощь!

    Вот и все слова. Вместо слов - слезинка девочки, занесенная ветром в глаз уходящему.

    - Мы встретимся,- отвечал Т-И-Г-Р, заворачиваясь в свою тигровую свитку. - Скор-р-р-ро!

    Пожелтевшие глаза небрежно скользнули по путникам, будто и не узнавая их. Усы, свисавшие ниже подбородка, какая-то сила подняла на 90 градусов и разделила на отдельные волосинки. Последние слова прощания, которые еще можно было разобрать, почти сливались с рычанием.

    - П-п-по-р-р-ра-а-а! - Ннн-на п-пр-рор-р-р-р-рыв!

    Заросли, почти не шелохнувшись, беззвучно сомкнулись за спиной тигра. Видимо, что-то почуяв, убежавшее уже до самого горизонта стадо огромных животных-без-имени-и-описания смыкается плотным кольцом вокруг своих маленьких подобий. Еще долгое время после того, как травы скрыли их, прикладывая ухо к нагретому за день дерну, можно было услышать далекую симфонию недалеких, но храбрых сердец…

    Все чаще шли затяжные дожди, от которых приходилось прятаться, где придется. Как не хватало Т-И-Г-Ра и его тигровой свитки! И он, будьте уверены, вспоминал своих друзей, но вспоминая, не забывал, что Т-И-Г-Р за Т-И-Г-Ра - не ответчик. Путники тоже старались об этом не забывать, поэтому заслышав вдалеке знакомый рев, каждый старался прижаться к соседу.

    А дожди все продолжались. Странные шли здесь дожди - совсем не такие, как в Городе. Поймай каплю на язык! Чувствуешь? А теперь поделись открытием с остальным миром, да во все горло!

    И девочка кричит: - Да это же мали-и-иновый сиро-о-оп!

    А следом - оп-па! - вишневый, яблочный, а-аб-ри-ко-со-вый!

    Мальчик морщится - кажется, ему на язык только что выжали горький лимон. Странная история происходила со щенком - как правило, его язык ловил капли молока.

    Этот дождь - не для жадин. Если бы кому-то пришла в голову мысль собрать как можно больше чудесных капель в лохани, или хотя бы тазике, - согласитесь, очень логичная и понятная мысль! - ему достанется такая зубодробительная смесь красок, ароматов и вкусов, что покажется обыкновенной дождевой водой. Честно говоря, этим уже упомянутым "кем-то" мог оказаться Кемарик, но он не участвовал в игре, предпочитая реальности сны. Они, видимо, поглощали его полностью, но почему-то не спасали Кемарика от дождя - одежда была такой же мокрой, как у остальных, на что он жаловался, просыпаясь с исключительной точностью к завтраку, обеду и ужину. Вот еще бы не идти! Вскоре эта мечта осуществилась - заблудившись в тумане, путники вновь вышли к тому месту, где ночевали три дня назад, и мальчику пришлось объявить привал. На неопределенный срок. До окончания дождя.

    Хижину мальчик и девочка построили довольно быстро - щенок и Кемарик очень помогали им своим отсутствием. Первый вместо того, чтобы устроить из столь серьезного дела чехарду со звонким лаем и игривым покусыванием пяток, выслеживал за кустами какую-то, одному ему заметную, добычу, а второй упустил прекрасную возможность превратить хижину, первоначально - конической формы, в куб, потому что заснул, зарывшись в наспех нарванную охапку травы. Когда его перенесли в уже готовое временное жилище, он даже не открыл глаз, только пробормотал:

    - Прип-п-пллылли тттапочки к дивану…

    Природа как будто издевалась над ними - на следующее же утро многодневный дождь кончился, а небо вновь стало чистым-чистым. Не доверяя всем этим капризным особам, спутники из принципа в ближайшие два дня с места не трогались. При ярком солнце это место им так понравилось, что идти никуда не хотелось - река и степь, казалось, приковали их к себе цепочкой причудливых холмиков.

    Мы играли в кроликов и зайчиков,

    Объедаясь луговой травой.

    Человек на желтом одуванчике

    Хохотал, мотая головой,

    Как раскрашенный фарфоровый болванчик.

    Мы довольны, мы раздулись, словно мячики,-

    Что ж, покушали, пора и на покой.

    Человек на желтом одуванчике,

    Улыбаясь, машет нам рукой.

    -Надоест сидеть в домах над книжками, приходите кошками и мышками.

    Мальчик

    Но так же не бывает! Мы же не можем на самом деле быть кроликами и есть траву.

    ( КРОЛИКИ - Каждый Раз Они Ласковые И Кроткие И…)

    Девочка

    Какой ты все-таки странный! Мы как будто бы кролики и как будто бы едим траву. Смотри, вокруг полно душистой клубники! А кролики очень любят клубнику. Хочешь, покажу тебе, как они ее едят? (Девочка ложится на землю и без помощи рук, только ртом, ест ягоды прямо с кустика. А человечек на желтом одуванчике продолжает смеяться и махать руками.)

    Не хотелось уходить из этого чудесного края. Однако, очередной сюрприз не заставил себя ждать. Девочка вдруг повисла в воздухе, перевернулась несколько раз, смешно махая руками и ногами, пока не замерла в странной позе с опущенной вниз головой. Ее силуэт начал бледнеть, пропуская лучи закатного солнца, пока не превратился во что-то совсем эфемерное. Мальчик несколько раз безуспешно пытался ухватить ее за руку; с соседнего холмика девочку уже не было заметно, поэтому казалось, что мальчик сердито машет на кого-то рукой - да ну тебя, мол…

    К счастью, продолжалось это недолго, и девочка вновь вернулась к своим рыцарям, застывшим в недоумении.

    - Извините, - из последних сил пробормотала она. - Вскоре мне придется покинуть вас - меня зовут …

    ГЛАВА 24. Предпоследняя.

    И вновь дорога. На этот раз - настоящая дорога, проложенная в зарослях стадом неведомых животных, бежавших в сторону заката. Даже небольшие болотистые озера, встретившиеся на их пути, превратились в твердые блестящие корки засохшей грязи. Идти по дороге было легко, жаль только, что она быстро кончилась, растворившись в степи.

    То и дело путникам стали попадаться заборы в два, а то и три их роста, сделанные из невероятно крепкого дерева,- не то чтобы перебраться через них, но даже и слегка раздвинуть планки не удавалось. Все же между ними можно было просунуть руку и дотянуться до невероятно вкусной ягоды по ту сторону забора.

    Порой загородки пересекали путь, и хорошо, если не под прямым углом. Иногда в них попадались ворота, с виду простые, но щеколды были устроены так, что пройти можно только в одну сторону. За воротами открывалось очередное огороженное пространство, точь-в-точь похожее на уже виденное… или оно немного меньше? Казалось, что заборы - своеобразный лабиринт, ведущий странников к какой-то неведомой, но очень нужной создателю этих сооружений цели. Они и не думали беспокоиться - несмотря на извивы, лабиринт почти в точности совпадал с их маршрутом.

    После очередных ворот заборы сузились настолько, что путникам пришлось вытянуться в колонну, авангардом которой был неугомонный щенок, а тылом - Кемарик, все реже и реже выходивший из сонного состояния. (Лицо его принимало все более и более блаженное выражение, а щеки наливались странной полупрозрачной белизной.)

    Топ-топ-топ…СТОП! Кемарик утыкается носом в спины друзей и просыпается. На очередных воротах, почему-то покрашенных в черные и белые полосы, висят два плаката, на левом написано "Конец Выселенной", на правом - "Нейтральные Территории", сразу же за воротами - длинное здание непривычной архитектуры.

    На крыльце здания обнаружились странные люди; они постоянно натянуто-добродушно похохатывали, демонстрируя (не друг другу - окружающему миру) свою белозубую улыбку, отчего лица казались тусклыми и плоскими.

    - Блюдолицые,- возбужденно шепнул спутникам мальчик, вспомнив рассказ Идейца. Один из сидящих заметил путников, и показав около 30 зубов (как выяснилось позже, он был самым младшим, и еще не овладел искусством демонстрировать коренные), приветливо махнул им рукой.

    - Ха-а-а-ай, парни,- протянул он. Девочке, обиженной на то, что ее причислили к мужскому полу, действительно захотелось кого-нибудь охаять, но она сдержалась (ведь, в сущности, она была очень доброй девочкой, эта ДевочкаN46).

    - Совсем не похоже на стадо, которое ты обещал к вечеру,- произнес с укоризной тот, что сидел на ступеньку выше.

    - Это, кажись, люди,- согласился младший, и представился: Моло Каупой.

    Остальные обитатели крыльца, будто исполняя почетную, но нелегкую обязанность, отозвались: "Моло Каубой, Моло Каугорл", а сидевший выше всех с достоинством произнес: - Моло Каудой. Он будто никак не мог что-то прожевать и, видимо в качестве извинения, но почему-то с вопросительной интонацией, протянул: - Ха-в-в-ва-ю-ю-ю…(?)

    Путники закивали головами, но Моло Каудой, кажется, понял это не совсем правильно, и повернувшись к своей компании, пояснил:

    - Короче, похоже, наши пацаны, но вы помните закон.

    "Один раз поверь, один раз проверь",- хором отозвались остальные. Только Каупой не проявил никакого интереса, сосредоточившись на плетении корзины и что-то бурча под нос.

    - Цыть, волчья сыть! - прикрикнул на него Каудой. - Ты хочешь всем продемонстрировать, что еще в состоянии лыко вязать? Это не по правилам! А ну геть отседова за мишенями!

    Вмиг на кольях ограды появилась посуда из кухни. ("А ведь Идеец ни слова не говорил о том, как определить свою тарелку" - мелькнуло в голове у девочки.) Каугорл вытащила странную черную машинку, тут же окутавшуюся дымом.

    - Все пули - в мо-ло-ко! - заревел Каудой после того, как Каугорл кончила стрелять (так это называлось), дунула на дымок и прокрутив вокруг пальца пистолет, сунула в кобуру на поясе.

    - Мо-ло-ко! Значит, сегодня опять ты доишь стадо. Брысь в загон и, пока не закончишь, не возвращайся. - продолжил Каудой.

    Каугорл с раздражением провела ребром ладони по горлу, как бы сообщая о том, где уже у нее все это, но подчинилась.

    - А надо было вот так, - небрежно процедил Каубой и не целясь сбил с забора две крайних тарелки.

    - Э-э-эх, не забуду мать родную,- отозвался Каупой. Количество мишеней уменьшилось еще на три.

    - Скажите, а вот вы упомянули мать…- осторожно спросила девочка, надеясь вытянуть из них что-нибудь.

    - Это он не со зла,- заявил Каудой. - Просто присказка такая. А молодым леди, кстати, не стоит чересчур увлекаться мужским лексиконом.

    Еще раз оглядев путников, он остановил свой взгляд на мальчике, и поманил его пальцем.

    - Ты! Держи оружие.

    Отсюда, с нижней ступеньки крыльца, забор показался мальчику далеким-далеким, а тарелки, перекрашенные закатным солнцем из белых в красноватые, сливались с похожей по оттенку землей. Он зажмурил глаза и нажимал на курок до тех пор, пока пистолет в его руках не стал отзываться сухим треском. Глаза мальчик открыл только после того, как Моло Каудой хлопнул его по плечу.

    - Браво! Для настоящего, уверенного в себе мужчины, каждая тарелка - его. Но пребить всю посуду в доме - это уже чересчур. Из чего же мы будем есть?

    Мальчик пристально осмотрел забор. На нем не осталось ни одной тарелки.

    Проблему решила Каугорл, уже успевшая вернуться из загона. Оказывается, в недрах дома хранилось бесчисленное множество запасных столовых наборов, один из которых и был извлечен. Путники тут же получили по большой кружке парного молока (для щенка сделали исключение, поставив блюдце).

    Спать их уложили в тесной комнатушке, набитой шкурами диковинных зверей. Было тепло. Засыпая, девочка и мальчик согласились с тем, что вместо края Выселенной (которого они достигли, но так и не получили ответов на вопросы) надо искать Край Земли. В том, что у Земли есть Край, они почему-то не сомневались.

    Наутро Каугорл вызвалась быть их проводником до конца Нейтральной Территории. Край Земли, по ее словам, был еще дальше, если вообще был. Она, привыкшая к огромным просторам степей, не верила, что этот мир может где-нибудь кончиться.

    - Нейтральные Земли не принадлежат ни Вселенной, ни Выселенной, ни Веселенной, поэтому нам может встретиться кто угодно и откуда угодно,- проинструктировала путников Каугорл, лишь они тронулись в путь. - Вы ведь вышли сюда, кто запретит сделать то же самое жителям Вселенной и Веселенной? Только способы у всех разные.

    - А кто живет в Веселенной?- спросила девочка. И она, и ее спутники услышали это слово впервые.

    - И на что она похожа? - добавил мальчик.

    - Хм-м-м… Каугорл задумалась. - Конечно, на что-то она похожа. Но в Выселенной этого что-то нет. Если верить моим знаниям о Вселенной, этого что-то там нет тоже. Обитателей Веселенной мы увидеть можем, но лучше, если бы они нам не встретились. Мы зовем их УМОРЫ - они такие смешные, что можно умереть со смеху. Вообще-то они не злые, и на нас не обращают никакого внимания. Я даже не знаю, что им тут надо, на Нейтральных Территориях. Нет, уморы не виноваты в том, что кажутся нам смешными…Не требуйте, чтобы я вам их описала - тот кто не видел, ничего не поймет.

    - Ты уже их описала,- сказал мальчик, вспоминая старую игру. - УМОРА - Уродливая Молчаливая Облакоподобная, Рыщет Апатично.

    В последнем слове, позаимствованном в Городе Возвращенных, он не был уверен, но кажется, употребил его правильно.

    - У-у-ух-ты-ы-ы,- задумчиво протянула Каугорл. Эта мысль показалась ей свежей, и она некоторое время молчала.

    Нейтральные Земли с каждым шагом все больше удивляли путников. Было заметно, что здесь действительно смешались и Вселенная, и Выселенная, и Веселенная. Последней, кажется, в этой смеси было даже больше - над некоторыми животными и растениями они хохотали до упада. Хмурящейся Каугорл порой приходилось уводить их насильно. - Ничего, к вечеру освоятся,- успокаивала себя она.

    Первый привал сделали под привычным для путников деревом.

    - А вы знаете, что оно растет и во Вселенной? - спросила Каугорл, когда они насытились и предались блаженному послеобеденному состоянию. Конечно, путники этого не знали.

    Тогда проводница объяснила, что еще многие растения и обитатели в этих мирах схожи. Только внешне, разумеется. Например, во Вселенной есть и ерш, и еж, но первый в конце жизни не выходит на сушу, и не становится вторым,- там это два совершенно разных животных. Хотя она слышала, что некогда во Вселенной что-то подобное все-таки произошло. Затем Каугорл вернулась к той теме, с которой началась лекция,- к дереву, под которым они вольготно улеглись на траве.

    - Во Вселенной это дерево зовут липа. Его так ценят, что многие вещи там часто называют липовыми, а уважаемые граждане, нам с вами до них далеко, добровольно подвергают себя липо-сак…санк..санкциям (слово далось ей с трудом). Хотя у этого есть шансы.

    Она ткнула пальцем в Кемарика и захохотала. Кемарик от вечного сна и большого количества пищи действительно потолстел, или опух, поэтому застеснялся.

    - Ой, умора! - хохотала Каугорл. Поначалу ее хохот не казался странным, но прошло уже немало времени, а он не прекращался. Мальчик огляделся по сторонам…и тоже начал хохотать! Его участи не избежали девочка и щенок, посмотрев в направлении взгляда чрезмерно веселых путников. Один только Кемарик остался равнодушным. Нет, он тоже посмотрел на соседнее дерево, но поведение его не изменилось - наверное, в своих снах он еще и не такое видел. Кемарик некоторое время недоуменно обозревал окрестности, затем посмотрел на друзей, уже катавшихся в изнеможении по земле, почесал в затылке и двинулся к загадочному дереву.

    - Слушай, уйди, а?

    Для убедительности он потряс ствол. Существо как-то нехотя рассталось с кроной и двинулось по ветру. Понемногу спутники Кемарика успокоились, потом кинулись к нему целовать и благодарно тормошить. Первое ему, пожалуй, нравилось, а второе - нет, поэтому церемония завершилась быстро.

    - Вот вы и узнали, что такое умора, - сказала Каугорл, окончательно отдышавшись. - Теперь она нам не страшна. Если, конечно, Кемарик не заснет.

    Судя по виду Кемарика, он не оправдывал надежд проводницы, но направление движения выдерживал верно.

    - Здесь есть много нор, сквозь которые можно провалиться во Вселенную, Веселенную и Выселенную. Только вот не знаю, в какую часть попадешь,- сказала Каугорл, глядя на Кемарика с беспокойством. Тот стал двигаться осторожнее, но все равно наткнулся на торчка. К счастью, торчок висел довольно высоко, к тому же в воздухе болтались только его ноги.

    - Торчки попадают сюда из Вселенной, - пояснила Каугорл. Они не опасные, но иногда им приходят в голову странные идеи…

    - А почему они торчки - потому что торчат? - спросил мальчик.

    - Совершенно верно,- ответила Каугорл. - Им скучно во Вселенной, поэтому они бегут, куда придется. Мало кто из них бежит с намерением попасть именно сюда, вот они и торчат, застряв между двумя, а то и тремя (кто знает, сколько их!) мирами.

    Действительно, дальше им встретилась рука, судорожно ощупывающая колючки на сосне. Рука - и больше ничего! Каугорл опасливо обвела их стороной.

    - Когда торчат только руки - это самый опасный случай. Могут прихватить с собой туда…

    Каугорл неопределенно качнула головой, так что направление туда оставалось непонятным, тем не менее Кемарик попытался попятиться в обратную сторону. Никто не успел даже вскрикнуть, как он исчез. Ветки куста над норой странного вида (Каугорл, шмыгая и украдкой смахивая что-то с лица, сказала, что это ход то ли во Вселенную, то ли в Веселенную) еще долго колыхались…Путники пытались звать Кемарика, пока не охрипли, и нескоро Каугорл удалось уговорить их, что слезами делу не поможешь, и надо продолжать путь, а не прыгать вслед за ним.

    Сколько времени занял дальнейший путь, никто не заметил - все были погружены в грустные размышления. Наконец, они подошли совсем близко к цепочке гор. Оставалось еще одно препятствие - надо было пройти мимо озера, которое Каугорл назвала Озером-Откуда-Все-Черпают-Сны. Озеро как озеро, только на темной непрозрачной поверхности постоянная рябь, хотя ветра нет и в помине. Мальчик, храбрясь, зачерпнул в пригоршню воды, но выпить так и не решился - ему показалось, что он взорвется от того, что вместилось в эту лужицу. То, что он узнавал, составляло даже и не тысячную часть бликов на поверхности воды, казавшейся очень тяжелой. Остальные путешественники эксперимент не поддержали - кроме снов прошлых, можно было увидеть и сны будущие, а кому хочется знать, много ли их ему отпущено? Будь они баюками - другое дело. Мальчик согласился с друзьями, и воду вылил. Казалось, озеро вытянулось этим каплям навстречу, радуясь возвращению своей частички. В голове у девочки мелькнуло : "Жаль, что Кемарик не дошел до этого озера. Хотя…может быть, хорошо, что он не зачерпнул из него воды". В этот момент она почему-то не сомневалась, что у Кемарика все будет хорошо, и они еще встретятся когда-нибудь, пусть и долго придется ждать.

    Путешественники обошли озеро и наткнулись на маленький ручеек. Он вытекал из ближнего к горам конца озера и, немного повиляв среди камней и скал, скрывался в обширной и мрачной на вид пещере. Обитательницы степей никогда не дают воли слезам, ничто не может заставить их плакать, разве что ветер, бьющий в лицо при охоте на полном скаку, выжмет пару слезинок. Ветра возле пещеры не было (судя по затхлому запаху, напомнившему мальчику погреб философа, здесь никогда не бывает ветра), поэтому Каугорл сделала вид, что в глаз попала соринка, и тут же промыла его водой из ручейка. Кстати, вода в нем оказалась обыкновенной, только очень мутной, будто еще не растворившей остатки снов. Теперь для мокрых глаз было оправдание, и Каугорл долго-долго махала вслед путникам, цепочкой скрывающимся в пещере.

    Уклон шел вверх, и было странно наблюдать за ручейком, нарушающим законы природы. Поначалу мешали назойливые летучие мыши, будто не желавшие пускать странников дальше. Вдруг неприветливые создания исчезли, а пещера тут же превратилась в тоннель - неестественно ровный, так что глазу не на чем остановиться…кроме света в конце тоннеля.

    Воспоминания о том, что было дальше, остались у всех разными. Щенок не увидел ничего, а мальчику и девочке путь показался бесконечным. Они словно перебирали четки, и каждая бусина - жизнь совершенно незнакомого человека, в котором, тем не менее, угадывалось какое-то родство. За время пути (хотя в тоннеле нет смысла говорить о времени) странники узнали о Вселенной не меньше, чем Мистер Свинкс. Все как-то враз вспомнили о нем, и Мистер Свинкс (или его тень) двинулся рядом. Нет, все-таки это была тень, Мистер Свинкс вряд ли смог бы так бесследно раствориться перед завесой света на выходе из тоннеля, а путники прошли сквозь нее…

    Мальчик проморгался первым.

    - Смотрите, какая радуга выросла из того холма!- кричит он, указывая вдаль, и друзья вприпрыжку бросаются к ней.

    Солнца там еще не было - оно позволяло теням опережать своих обладателей, и даже окунуло их в МОРЕ, или Единовременно-Охватывающую-Миры-Реку - разница только в порядке букв. Мальчик готов разорваться на части - одна уверена, что он ни разу не свернул с пути, другая просто смотрит на Край Земли, так и не принесший ответов на бесконечно-горькие вопросы. Он бы тут же кинулся строить лодку, если бы не был уверен, что за горизонтом море кончается и его ждет НИЧТО. Вслед за самой большой волной мальчика захлестывает девятый вал обиды. И этот же вал почти уносит ДевочкуN46 из Выселенной во Вселенную - на этот раз зов родителей гораздо настойчивее.

    - Прости, - шепчет она, так похожая в этот миг на Фею Воды. - Мне тоже будет больно и страшно, скоро… ТАМ я обязательно попытаюсь найти твоих папу и маму. Если я их… они…мы не найдемся…то я сама стану твоей мамой!

    Мальчик, вновь захваченный девятым валом, валом благодарности и какой-то нелепой тоски, тянет к ней руки…девочка исчезает.

    За ней уходит щенок, влюбленный в свою хозяйку настолько, что смена миров проходит для него незаметно...

    ***

    Им не хотелось поселяться в этом старом доме, но так уж получилось… Коммуналка на первом этаже, ровесница их родителей,- это все, что они смогли себе позволить. Старики-соседи смотрели на молодых как на раковую опухоль, которая могла разрушить их мир, уже много лет тонущий в тишине…Только они немного свыклись с ними, как опухоль возвестила о своем разрастании басовитым криком ребенка, чуждым и тишине, и седому сверчку где-то в трещинах стены. Сверчок начал стирать наросты на лапках, передавая всему известному миру S-O-S. Кот Вася, любимец и владелец этих мест, дернул усами и в первый раз за много лет не откликнулся на зов хозяина, звавшего его домой.

    Через дорогу, почти напротив, в тот же миг, когда Мама с Папой затеплили ночник, чтобы накормить девочку, откликнулся огонек…

    Папа смотрел на двух самых любимых на свете женщин, и удивлялся себе - еще не родившемуся отцу уже родившегося ребенка. И еще одна мысль вертелась в его сонном мозгу - что греха таить, как и все отцы, он хотел сына, выдумал его вплоть до мельчайших подробностей, что же теперь станет с ним теперь?

    ***

    ГЛАВА 25. ПЕСОЧНЫЙ ГОРОД.

    Мальчик-Без-Номера, оставшись совсем один, в отчаянии смотрит на солнце, уходящее в море. И вдруг оно дарит ему последний луч - зеленый, как глаза ДевочкиN46. Этот луч начинает вырисовывать в его зрачках какие-то таинственные фигуры, и одна из них, до того, как солнце скрывается за горизонтом, обретает плоть и тихо подойдя к нему, кладет руку на плечо.

    - Путь окончен, дитя. Я - Лониэль, и жаль, что я вернулась так поздно… Путь окончен, но помни - все только начинается.

    Прежде чем исчезнуть, Лониэль целует его в лоб, и мальчик будто бы прозревает. Ноги несут его туда, куда глядят глаза, к маяку родной гавани…

    От солнца, прежде чем оно утонуло в море, наверное, откололся кусочек и упал в рассыпчатый песок пляжа - иначе чему бы сверкать так призывно там, вдали? Песня, сначала донесшаяся как неясный ритм, врывается в него, заставляет ускорить шаг.

    Каждый дом знаком,

    Каждый путь нам ведом,

    Мы к тебе придем

    Даже на край света.

    Нет для нас границ,

    Коль, дружок, не спится,

    Хоть в Москву, хоть в Ниццу,

    Наш патруль примчится.

    Песенку споем,

    Добрый сон покажем,

    Все, что было днем.

    Заново расскажем.

    Где бы ты не жил -

    В Англии, в Алжире,

    С радостью и миром

    Мы к тебе придем.

    Еще один поворот капризного берега, и ноги вдруг изменяют мальчику. Он падает на клубок сухих водорослей и долго не решается вновь открыть глаза. Представьте себе город из песка (хотя бы разок, в детстве, вы строили такой на линии прибоя, не правда ли?). Представьте его увеличенным во много раз - башни и стены, еще хранящие следы чьих-то ладоней, шпили, на которых вместо флагов красуются обрывки красочных конфетных оберток, кровли из кусочков фольги со следами размякших на солнце шоколадок…Солнце! Вблизи Песочный Город еще сильнее напоминал о нем, давно скрывшемся за горизонтом. Казалось, за день его песок жадно впитывал в себя веселые лучи, а теперь выпускал их на волю. Веки мальчика начинают трепетать, подобно крыльям мотылька, не в силах противиться очарованию этого чуда света, как и он, без номера, и открываются…

    Взгляд упирается в частокол загорелых ног, и под раскаты доброго дружеского смеха чья-то рука помогает ему подняться.

    - Нашего полку прибыло!

    А потом все вокруг завертелось, и этого "всего" было так много, что у мальчика пошла кругом голова. Он тотчас был уложен в постель и накрыт теплым одеялом - чтобы не тревожил свежий ночной ветер с моря. Пока мальчик засыпает, ваш покорный слуга-рассказчик наконец-то выйдет на первый план и поведает конец этой истории.

    Итак, Песочные Человечки и таинственный Песочный Город. Единственное место во всех мирах, не подвластное бурному времени и морю - его бледному подобию, поэтому у Песочного Города, Города N3 нашего повествования (трудно не поддаваться магии чисел), нет истории. Он, словно пуповина между матерью и ребенком, - единственное связующее звено между Вселенной, Выселенной, Веселенной и…сколько их там еще? Здесь, на границе миров, приют для тех, кому не нашлось места ни в одном из них - Мальчикам и Девочкам-Без-Номера, а ныне - Песочным Человечкам, и у каждого из них есть свое имя. Есть теперь имя и у нашего героя, простое и звонкое, но со скрытым шорохом, напоминающим о песке,- Сэнди. Даже во сне он сладко чмокает, будто пробует его на вкус. Завтра его затянет в водоворот бурной и сложной жизни Песочного Города - для начала Школа Песочных Человечков, в которой он свыкнется со своим Именем, и узнает о том, что теперь он член большой и дружной семьи, охраняющей детей от страхов и напастей. Кошмарные сны, слезы на глазах малыша, - как сигнал бедствия, призыв о помощи…Это нелегкий труд - петь колыбельные, хотя тебе самому их никто не пел. Вслед за первым именем появятся и другие - Оле-Лукойе, Ангел-Хранитель…бесчисленное множество! Может быть, среди его подопечных окажется и бывшая Девочка N46...но мне хочется верить, что они встретятся просто так - просто потому, что соскучились друг по другу, и не будет других, грустных и пасмурных, причин. Когда Сэнди научится заглядывать во Вселенную через чужие глаза, он увидит, что папа и мама день и ночь не отходят от детской кроватки, вытирая нечаянные слезы и уча малышку улыбаться. Иногда оба засыпают, утомленные нелегкой работой. Тогда щенок по имени Тобик, в глазах которого давным-давно не осталось и капли грусти, бодрствует, и под его внимательным взглядом чудища обращаются в пыль и грязные комочки тополиного пуха, которые утром мама выметет из комнаты, удивляясь, откуда это взялось…

    Сэнди засыпает. А за окном не умолкает хор голосов.

    - У моего Олега есть конструктор LEGO!

    - А у моей Полины есть кувшин из глины -

    Волшебный, не простой,

    Когда кувшин пустой, в нем слышно наше море…

    Не верите? Поспорим!

    - Подумаешь, кувшин! Раскрашенная глина!

    У моего Вадима есть миллион машин.

    - А у моей Марины есть комод старинный,

    Набит он всякой всячиной - в нем прыгалки и мячики,

    Конфеты, куклы, туфельки,

    Подушечки и пуфики,

    А сторожит комод огромный рыжий кот -

    Хотя он и клыкастый, но добрый и хозяйственный…

    Утихает спор. Утихает ветер с моря, и шторы на окнах, вздувавшиеся пузырем, похожи теперь на театральный занавес. Будьте счастливы! А если в уголке глаза сверкнет горькая слеза обиды, знайте - вам всегда готовы помочь Песочные Человечки.

    . Версия 23.03.2002.

  • Оставить комментарий
  • © Copyright Цин Вадим Валентинович (qing@mail.ru)
  • Обновлено: 28/06/2002. 127k. Статистика.
  • Повесть: Детская, Сказки
  •  Ваша оценка:

    Все вопросы и предложения по работе журнала присылайте Петриенко Павлу.
    Журнал Самиздат
    Литература
    Это наша кнопка

    MAFIA's
Top100