Новости | Писатели | Художники | Студия | Семинар | Лицей | КЛФ | Гости | Ссылки | E@mail
 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Ирина БАХТИНА

 

ГЛАВНЫЙ ПРОМОУТЕР СОБЕСА

 

рассказ

 

 

Настоящему индейцу
завсегда везде ништяк.
группа "Ноль"

1436 год, 41-ый год Веселой войны цветов
Долина Пуэбла
Ставка "наших" (племя Собес)


Когда их грузили, вагоны были большими, было много охраны, решеток, они орали и вырывались, а индейские женщины с поджатыми губами молча смотрели им вслед. Поезд тронулся по узкоколейке, пушечное мясо завыло, как стая собак баскервиллей, а через два дня от них осталось, что от чеширского кота - улыбка на памятнике. Под эту улыбку совет старейшин союза соглашения племен заложили строку в объединенном бюджете.
Все свершилось, скальпы - в музей боевой славы, мясо - богам, памятники - по смете.
Взял кепку и полез на бочку собесец. Надел кепку на голову, сказал: снимем перед памятью героев головные уборы. И реально снял. Ветер взвил его белый чуб над краснокожим индейским лбом. Подкинем в воздух головные уборы. И подкинул. Все зааплодировали. Тут же были летописцы. Они быстро рисовали вождя на бочке, кепку над его головой. А из кустов за ними смотрели люди Геббельса, собственно, один - Белый Штирлиц.
Над вигвамом, в который склонясь вошел Штирлиц, развевалось продажное знамя "ПиаР". После ритуального приветствия Штирлиц присел на шкуру.
- Отчитывайтесь, - повелел Кукурузный Геббельс.
- Их было семеро.
- Их опознавательные знаки?
- Я записал.
- Наши люди найдут их?
- Найдут, партайгеносса.
- Хорошо. Ты написал поздравление с победой, в случае победы?
- Да.
- А утешение в поражении, в случае поражения?
- Да.
- И что в них?
- Я сослался на этимологию. "Со" - это "вместе" - скажет вождь. Собесцы сплочены локоть к локтю, колено к колену, что зубы во рту, что зерна в початке. Мы - рать, мы - зе бест.
- Правильно, - кивнул Геббельс, - не зависимо от хода Цветочной войны, все должны знать, что мы - лучшие.

Партайгеносса Кукурузный Геббельс. Назначен на промоушен в штабе племени собесцев во вторую Цветочную кампанию. Имеет опыт, осторожность и честолюбие. Характер индейский. Истинный собесец.

 

Алекс Юстасу:
Любезная Катерина Матвеевна, я теперь далеко от передовой. Сижу при штабе. В отделе пропаганды. Ращу герань. Прессу по осени считаю. Скучаю за вами, за неизвестной родиной, но на долю шпионскую не ропщу. Остаюсь искренне ваш, шпион Штирлиц.

 

Кукурузный Геббельс задумал большую пропаганду прежней Большой войны, не цветочной, а настоящей. Вдовам вручат по цветному платку, у которого каждая сторона изнаночная - в память о былых лишениях. Нам должно рассказать об этом так, чтобы индейские женщины при живых мужьях позавидовали. В честь павших дадим еще одну катастрофу, и пусть им позавидуют инвалиды. А инвалидам приколем по медали, и пусть завидуют здоровые. Пусть захочется мальчишке в армии служить.
В честь блокады всех оставим без обеда, в честь Чапаева устроим заплыв через Урал, в честь Суворова перейдем через Альпы, в честь безымянного героя откажемся от имен, но жить никому не позволим. Не геройское это дело.
Кукурузный Геббельс давал последние наставления: перемой ка всю посуду, и натри полы повсюду, дров на месяц наколи, на год кофе намели… Штирлиц составлял список.
- Разрешите идти?
- Иди, но через час отчитайся.
- Яволь, - сказал Штирлиц.
- И не делай такое кислое лицо. Порадуй меня чем-нибудь.
- До рождения Кортеса осталось 49 лет.
- Иди.

 

Между вигвамами ставки слонялись категории граждан. Они имели физические лица, а юридические лица имели их. Вождь в кепке раскланивался перед публикой: с вами собес и черный пиаровский флаг, - несся над ставкой его голос, - и чего нет у вас в кармане, то будет у вас на словах.
Те, кто завоюют северный континент, придумают, что для получения недостающего, надо сначала сформулировать точно. И санкюлоты будут заполнять декларации: не имею штанов столько-то пар, такого то размера и цвета, не имею ботинок коричневых замшевых, черного зонтика, одного доллара на пачку Мальборо…
В соседнем вигваме сидели скво из числа контрактниц. Скво в штабе составляли большинство. Многие скво стали вождями. Но Штирлиц вошел в вигвам, где сидели соподчиненные с ним собески. Смешной ты, Штирлиц, если не будет обездоленных, нам некого будет облагодетельствовать, а тебе нечего промоутирнуть, а значит не получишь от вождя маисовой лепешки, потому что, кто не продается, тот не ест, кто не протянет руку, протянет ногу, и вообще, перестань курить трубку мира на войне.
- Извините, - сказал Штирлиц, - старая пацифистская привычка.

 

Скво соседнего вигвама. Верны делу партии. Характеры индейские. Истинные собески.

 

Штирлиц вышел, покурил на зеленом косогоре, и снова явился к Кукурузному Геббельсу.
- Ты не хотел меня порадовать, - сказал Геббельс, - а я тебя могу. На параде мы понесем черный стяг вместе. Собесцы мы, или нет? А значит мы вместе, значит - рать. И за цветочное дело поратуем. И будет чем богам на весенние праздники поживиться, да гой еси, набить утробушку, да здоровье поправить лютое.
- Я переписал на табличку всех летописцев. Я созвал их еще раз. Скво-вождь расскажет о механизме вручения платков вдовам. Я побывал у скво-редактриссы, и отдал в листовку "Гуманность гуманоидов" новые отчеты о подвигах тыловиков. Я видел детей, которых растят обществом, и увезут на передовую, пока Кортес еще не родится, а Цветочная война еще не закончится.
- Ты звонил по тылам? Ты принес мне знаки летописцев? Ты написал релиз о вручении платков вдовам?
- Нет, партайгеносса Геббельс.
- Двоечник. Иди и исполняй.
И крикнул вслед, за порог вигвама:
- И не забудь подумать об уставе секретного вигвама необходимой информации…
Это такой ход. Если информацию засекретить, ее захотят узнать, а иначе - кому интересно, сколько добрых дел собесцы сделали за прошедший квартал.

 

Алекс Юстасу:
Любезная Катерина Матвеевна, до конца войны осталось всего 18 лет, 18 лет будут уходить поезда по узкоколейке, 18 лет осталось мне писать сводки, и считать летописцев на митингах, 18 лет я буду между фронтом и тылом. Дождитесь меня, Катерина Матвеевна. Мы величаем идущих на смерть птицами квечолли - фламинго, а были бы здесь снегири, величали бы снегирями, все дело лишь в цвете перьев, лишь в цвете крови. Мы говорим, что долг народа - поить Солнце кровью врагов. Тласкальцы считают веселую войну настоящей. Я тоже. Но я молчу, я хвалю собесцев, и они делают вид, будто верят, что я настоящий индеец, что мне ништяк, что я верен делу партии, что готов в мясорубку, но мое мясо невкусно местным богам. Я вернусь назад. А если не вернусь - белые отряды отплатят за меня, - через 49 лет родится Эрнан Кортес, что сравняет с землей империю зла, и смешает кровь наших потомков с кровью потомков наших врагов.

 

Партайгеносса Кукурузный Геббельс и Белый Штирлиц несли черный стяг, растянутый между двумя древками, и пели песню, и плакали от патриотизма, но каждый из них плакал о своем.

 

21-22 апреля 2001 года

 

 
 

 

 

Опубликовано впервые

голосовать

 

   

Редактор - Сергей Ятмасов ©2001