Шедевр мирового искусства

Однажды механик Петя возился с деталью, когда к нему подошел старший механик Вася. — Ты — темнота! — сказал он Пете. — Сидишь себе тут. А я вот узнал, как заработать деньги. — Ну, — сказал Петя, не переводя взгляда. — На, смотри, — сказал Вася, а затем развернул и подсунул Пете под нос какую-то мятую глянцевую бумажку. Петя посмотрел. На бумажке был во весь лист изображен квадрат красного цвета. — Это что? — сказал Петя. — Картина, — пояснил Вася. — Один мужик такие десятками строгал, а потом на них миллионы зашибал. — Прибыльное дело, — сказал Петя, обтер рукавом деталь и отложил ее в сторону. — Главное, делается просто, — продолжал Вася. — Берешь холст, суешь в краску, потом сколачиваешь раму, натягиваешь, сушишь. Все. Они быстро сколотили раму и нашли подходящую тряпку. Вася принес из цеха ведро красной краски и бросил туда холст. — Ну все, теперь пусть впитывает, — сказал он. — Завтра натянем, а в выходные пойдем продавать. В выходные Петя отправился с Васей на толкучку. — Картина «Красный квадрат»! — заорал Вася, едва заняв место. — Шедевр мирового искусства! Отдам за десять баксов! — Ты ж говорил «миллион», — удивился Петя. — Какие десять баксов? — Кто ж здесь дороже купит? — резонно заметил Вася. — А завтра еще десять таких сделаем. Петя согласился. Он тоже закричал: — Красный квадрат! Шедевр за десять баксов! Но картину никто не брал. — Опять Колян наврал, — сказал Вася вечером. — Трепло. А ведь божился, что правда. Конечно, можно было сделать получше, думал Петя. Вот схалтурили, и теперь не берут. Петя посмотрел на картину еще раз. Рама шатается, тряпка виснет, краска трескается. Качества никакого. Надо, конечно, все переделать. Вечером Петя подошел к сыну. — У тебя линейка есть? — спросил он. — И карандаш. Сын посмотрел на него с недоумением. — Тебе зачем? — Надо, — сказал Петя. — Дело есть. И бумагу в клеточку. — У меня и транспортир есть, — сказал сын. — Давай, — сказал Петя. Весь остаток вечера он просидел на кухне за чертежом. Утром он первым делом показал чертеж Васе. — Ты чего? — удивился Вася. — Не берут же. Только зря время тратить. — На тяп-ляп все, потому и не берут. Процесс неправильный. Лучше прототип отдай. Вася без особых раздумий отдал Пете и глянцевую бумажку, и их совместную репродукцию. В этот день Петя выточил на столярном станке рамку из цельного куска дерева. Главное, чтобы гладко было, понимал он, а то кто с занозами купит. Затем взял пустой мешок, разрезал его, замочил в воде и только тогда натянул на раму. На следующий день он залил красную краску в большой поддон и положил туда картину. Теперь равномерно впитается, подумал он. В выходные Петя опять пошел на толкучку. — Красный квадрат, — говорил он проходящим мимо. — Шедевр со скидкой. Стоит миллион, продам за десять баксов. Но шедевр опять никто не брал. Ясное дело, краска-то заводская, думал Петя. Холст из мешковины. Стыки в рамке должны быть, под 45 градусов. Ребра жесткости посередине нужны. Да и краску, может, стоит кистью нанести. В тот вечер Петя опять подошел к сыну. Сын посмотрел на него и молча стал вырывать листок из тетрадки в клеточку. — Нет, — прервал его Петя. — У тебя краски есть? — Только акварельные, — сказал сын. Наутро Петя пошел в канцтовары. — Мне красную краску, кисти и холст. Квадратный. Метр квадратный. — А грунтовать кто будет? — сказали ему из очереди. — Левитан? К концу недели Петя загрунтовал свой первый холст, натянутый как положено на сделанную по всем правилам рамку. Отстояв пару очередей в канцтоварах перед Днем Знаний, Петя стал кое в чем разбираться. — Я процесс понял. И оборудование есть, — сообщал он о своем прогрессе Васе. — Только мольберт нужно купить. Одолжишь? Продам картину — верну. Вскоре бригада собрала Пете на мольберт. Теперь Петя уже не ходил на толкучку каждый выходной. Он тщательно наносил краску на очередной загрунтованный холст, добиваясь равномерности слоя. — Ну, как рисуется, Мольберт Петрович? — спрашивали его на заводе. — Я не рисую. Я пишу, — поправлял их Петя, не обижаясь. — Пока оттенок не дается. Надо смешивать. Так проходили дни, затем недели. Петя смешивал, наносил, смотрел на картину критическим взглядом, и опять наносил и смешивал. Однажды, месяца через два, Петя, как обычно, нанес и уже хотел снова смешать, но внезапно остановился. Он отошел, посмотрел на картину и вдруг понял, что закончил. Он отложил кисти и палитру и сел. Теперь только лаком покрыть, подумал он, и все. Через неделю картина была покрыта лаком. — Все. Она готова, — сказал Петя за ужином жене и сыну. — Завтра пойду продавать. Жена и сын молчали. Из комнаты пахло масляной краской, лаком и скипидаром. Петя пришел на толкучку в пять утра. Он поставил картину на мольберт и внизу повесил табличку: «Шедевр мирового искусства. Цена договорная.» Затем он встал у картины и стал молча ждать покупателей. Время от времени к картине подходили люди. Они долго смотрели на нее, затем молча отходили. В сочетании картины с табличкой, Петей и толкучкой было что-то, мешавшее покупке. Только в конце дня один гражданин с ухоженной бородкой подошел к Пете и заговорил. — Вы это продаете? — спросил он, сделав ударение на каждом слове. — А вы что, хотите купить? — спросил в ответ Петя. — Хочу. Но не могу. — Цена договорная, — сказал Петя. Но гражданин только покачал головой и отошел. Картину никто не купил. Петя вернулся с толкучки, поставил картину в угол и сел. Какое-то время он сидел неподвижно, глядя в одну точку. Затем встал, расставил мольберт, поставил холст, выдавил на палитру черную краску, и не смешивая, стал наносить. весна 2001 г. — 17 мая 2002 г.