Козырев Олег: другие произведения.

...и умерли в один день...

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
  • Комментарии: 43, последний от 20/12/2002.
  • © Copyright Козырев Олег (gagman@mail.ru)
  • Обновлено: 26/09/2002. 17k. Статистика.
  • Рассказ: Проза, Мемуары
  • Оценка: 6.30*27  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    посвящается моим родителям

  •   - Олег, срочно приезжай.
      - Дядь Слава, это вы? Но мы с Леной сейчас не можем…. А что случилось?
      - Приезжай, я не могу по телефону.
      - Дядь Слава, мы, правда, очень заняты, я не уверен, что сможем…
      - Если я скажу, – ты мигом примчишься.
      - И все-таки…
      - У тебя погибли отец и мать.
      
      Папа прибежал счастливый.
      - Алла, быстро документы. Кажется, нам квартиру дают.
      Трехкомнатная квартира в "шахтерском" доме – новый этап в нашей жизни. После комнаты в коммуналке три комнаты казались настоящим замком. Между залом и одной из комнат была дверь, одновременно эти две комнаты соединял и коридор. Для нас – детей – лучшего подарка было сложно придумать. Мы носились кругами друг за другом как угорелые. Со скоростью, доступной только детям, придумывали все новые и новые игры, позволявшие нам на все сто использовать преимущества новой квартиры.
      Наше новое жилье было на втором этаже пятиэтажного дома.
      В 40-тысячном городе Нелидово выше зданий не строят. Торф и болота делают невозможным строить высокие здания. Сваи можно вбивать и вбивать до бесконечности, но они так и не найдут опоры. Есть одно единственное 9-этажное здание с одним единственным на весь город лифтом. Детьми мы любили приходить туда и кататься, кататься, кататься…
      На пятом этаже в том же подъезде получили квартиру наши самые близкие родственники – дядя Гена и тетя Надя. Мы с моей младшей сестрой Викой получили большой подарок в виде двоюродных Наташи и Алеши, которые и были основными компаньонами в освоении наших жилищ.
      И мог ли я тогда подумать, что когда-то мы навсегда потеряем наш дом…
      
      Мы с Леной ожидали рождения сына. На следующий день – в понедельник – я должен был отвезти жену в роддом, беременность проходила нелегко и ее клали немного раньше.
      Тетя Наташа встретила нас в коридоре, на ее глазах были слезы. У них уже была Вика. Сегодня она не улетит на юг. Надо сдавать билеты.
      
      Сорок девять лет – это слишком рано! Я понимаю – шестьдесят, даже пятьдесят, но сорок девять?… Хотя, какая разница? Наверное, каждому тяжело, сколько бы лет не было его близким. Но все-таки сорок девять – это слишком рано…
      
      Звонки. Целый год страшных звонков.
      
      - Вика в реанимации…
      Мы с Леной приезжаем в Нелидово и, слава Богу, с сестрой все нормально, ее даже успели выписать. И только позже мы узнаем, что дело было не в отравлении таблетками.
      
      - Олег, мне нужна твоя помощь…
      - Конечно, Вик, говори.
      - Я принимаю наркотики.… Помоги.
      
      Снимаем двухкомнатную квартиру. Приезжает Вика. Я звоню друзьям – бывшим "героинщикам", которые теперь помогают слезть с иглы таким же запутавшимся. Гепатит. Капельница. На венах нет живого места, но мы раз за разом терпеливо ищем, куда воткнуть живительную иглу с лекарствами. Идет очищение. Хронический гепатит остался, но самое трудное уже позади. Три года героина не забрали у меня мою сестру. Наркотик не забрал у меня мою единственную сестренку.
      
      Водка разрушила семью.
      
      - Отец был в коме. Парализован, - тетя Надя почти ничего не знала. Врачи слишком долго не могли понять, что проломан череп, думали просто пьяный… Операция на мозг… - Он никого не узнает, ничего не говорит.
      
      И опять дорога.
      
      Я папу почти не узнал. Куда подевался сильный молодой мужчина – шахтер, проходчик, которого еще и в тридцать лет не пускали в ресторан, думая, что ему еще нет 18-ти?
      Чуть шевелится левая рука, чуть левая нога, видит только один глаз. И почти ничего не может сказать.
      
      Мы много говорили. Лена сидела рядом.
      
      Она во второй раз видела моего папу. Он не смог приехать на свадьбу, а когда мы приезжали, он как-то то пил, то был в отъезде. Лишь раз догнал нас уже по дороге на вокзал, решительно взял мою сумку и шел с нами. Я был рад папе. Жаль, что он опять был пьян.
      
      Правильнее сказать – говорил один я. Но папа слушал, он пытался ответить, пытался мне что-то сказать. А я вспоминал.
      
      Помнишь, как ты гонялся за коршуном? Мы были в гостях у бабушки, в Латвии, шли по дороге и вдруг увидели огромную птицу. Я стоял у обочины и завороженный, смотрел, как ты пытаешься ее поймать. А коршун все дальше уводил тебя в лес, подальше от своего упавшего птенца. Мы поздно это поняли, но это было не важно. Эта картина – папа, прыгающий через коряги за коршуном навсегда теперь со мной.
      
      Папа, я очень тебя люблю. Мы с Леной молимся за тебя. Ты обязательно поправишься. Ты сильный. Ты шахтер. Ты главное не спеши, не торопись сейчас вставать, ладно? Тебе необходимо набраться сил.
      
      Ты меня узнаешь, папа?…
      
      Вечер. Звонок в квартиру. К нам пришли друзья. Им все известно. Не знают, что сказать, не знают, как смотреть в глаза. Они просто обнимают, и это сейчас самое лучшее.
      У нас трудно с деньгами. Ребята это знали. Помогли.
      А вот и дядя подъехал.
      Обнимаю жену, она плачет. Не может ехать со мной, - завтра в роддом. Мы никогда с ней не расставались ни на одну ночь – за все пять лет. И только больницам удавалось нас разлучить. Но мы все равно виделись каждый день. Я знаю, ей тяжело сейчас оставаться одной, она хочет быть со мной рядом. Ей будет тяжелее, чем мне, ведь она даже проститься не может поехать. А я….
      Дядя Слава, тетя Наташа с новорожденной Анечкой, Вика и я садимся во взятую у знакомых "Волгу", мчимся по МКАД к шоссе Москва-Рига.
      
      Козырев Вилис Жаннович и Козырева Алина Витальевна – так звали папу и маму. Я почему-то стеснялся папиного латышского имени. В школе вообще любую непохожесть быстро обсмеивали, почему лишний раз не говорил, что я Вилисович. Папу все звали Вилис, Виля. А маму – Алла. Я сам часто путался, ведь в паспорте у нее было имя Алина, а вот повелось как-то Алла, Аллочка. Мама.
      
      Мы шли с мамой с кладбища, с нашего удивительно красивого городского кладбища со старыми соснами и молодыми березками, буйной зеленью, заросшими могилками и ухоженными памятниками.
      Мама просила после смерти на могилке сделать что-нибудь попроще, чтобы не нужно было приезжать к ней часто, чтоб не зарастало все. А я говорил ей, что мы с Леной мечтаем снять для них с папой квартиру в Москве, чтоб они жили рядом с нами. Мне хотелось думать о другом будущем.
      Почему она заговорила тогда о могилке?
      Чувствовала?
      
      Помню первые, оставшиеся в моей памяти похороны.
      Дедушка, напившись, то ли хотел ударить бабушку, то ли еще что… Она побежала. Канава. Оголенный бесхозный провод. Бабушка погибла. Дедушка за неумышленное убийство.… Позже он приедет к нам, будет жить в нашей трехкомнатной квартире, очень одинокий. За шесть лет его дом продали и ему просто некуда было пойти. А папа не мог ему отказать. Дедушка так и не успел устроиться. Ехал на велосипеде, остановилось сердце. ГАИ забрало велосипед, так и не вернув его. Похороны дедушки не помню совсем. Кажется, мало кто плакал.
      Так вот, о первых похоронах.
      Бабушку Машу я очень любил, но был еще слишком маленький, чтоб осознать потерю. Никак не мог понять, что ее больше нет, что не к кому будет прибегать за печеньем, не у кого будет лазить по яблоне, не у кого будет загорать на крыше бани…
      Город небольшой, поэтому похороны проходили традиционно. Машина с гробом, впереди оркестр играл знакомую всему Нелидово мелодию. За машиной шли все мы – и первыми – дети. Я ничего не понимал. С двоюродной сестрой Наташей мы играли, – старались ногами попадать в тень идущей перед нами машины.
      Я посмотрел в сторону и увидел глаза своего друга, жившего в нашем дворе. Он стоял на обочине и смотрел на меня. Когда я увидел его глаза, то подумал о себе, о себе, который больше никогда не увидит бабушку. И я заплакал. Мне вдруг стало ясно, что случилось. Слезы все лились и лились из моих глаз…
      Почему я плакал? Кого мне было жалко – бабушку, или себя? Не знаю… Я был еще маленький…. Но жаль, если мне было жалко себя.
      
      В армии есть только одна причина, по которой тебя могут отпустить домой – смерть близких.
      Я получил письмо от Вики, в котором она сказала, что наши родители хотят разводиться… мама хочет. Я был тогда уже младшим сержантом, пришел к политруку – отпрашиваться.
      Мне сказали, что развод не может быть веской причиной. Я не понимал, почему развод тех, кого ты любишь не может быть причиной того, чтоб ты был рядом с ними в эту трудную пору? В части ко мне относились хорошо, поэтому меня все же отпустили.
      Я успел как раз, к суду. Отговорил маму. Она забрала заявление.
      Я ехал назад счастливый.
      Позже они все же развелись…
      
      Нет ни одного ребенка, которому хотелось бы, чтоб его родители развелись…. Но так много детей проходит через это. Бывало, еще раньше, в ссоре мама или папа спрашивали нас, с кем вы останетесь? А что мы могли сказать? Когда папа пил – хотелось быть с мамой. Когда не пил – с ним. Но выбирать, выбирать не хотелось!!!
      
      Мы с папой шли по ночному городу, я сидел на его плечах, и мы на всю улицу распевали "Где ты? Мне теперь все равно…". Я гордился своим папой. Мы были счастливы.
      
      Папа успел пожить у нас меньше месяца. Он быстро восстановился, стал что-то делать по дому, никак не мог смириться с тем, что ему надо меньше двигаться. Следы былого паралича исчезли.
      Почти каждый вечер мы выходили вместе гулять, много говорили. По вечерам папа читал детские книжки, – другие книги ему пока давались с трудом.
      Недалеко от дома, где мы снимали квартиру, росли березы. Папа никак не мог вспомнить, как они называются.
      - Папа, ты помнишь, как называется это дерево?
      Папа улыбался, пытался вспомнить, но так ни разу у него это и не получилось. Каждый день мы ходили мимо этих берез, которые никак не могли сжалиться над ним.
      И все-таки он быстро восстанавливался. Казалось, что еще немного и наша мечта сбудется. Вот бы маму еще привезти.
      
      Отцу надо было оформлять инвалидность, поэтому пришлось увезти его из Москвы. В субботу я отвез его в Нелидово.
      В воскресенье его не стало.
      
      Суета: купить поесть, купить выпить, справка там, справка там, получить деньги, расписаться, морг….
      Суета сейчас спасает.
      
      Перед сном, отвернувшись к стенке, плакал. Сорок девять лет, им было всего сорок девять лет….
      
      Мама с папой выключили свет и начали показывать, почему, когда я смотрю на Луну, вижу только тоненький серп. Они держали мячик, светили на него фонарем, и мне все становилось понятным.
      Мы часто играли вместе. Расстилали огромную карту Советского Союза и играли в города. Кто-нибудь загадывал город, а остальные искали его. Кто раньше найдет, – тот и загадывает следующий населенный пункт.
      Но я лото больше любил. Мы набирали целую гору мелочи и играли на копейки. Я был первым ребенком, чувствовал, что меня любят.
      Ни у кого не было такой машины, как у меня. У всех с педалями, а у меня была с электромотором, двигалась сама. Я сидел в ней такой важный, что все во дворе мне завидовали. Потом я подрос. И я уже завидовал их велосипедам.
      
      А вот Вика попала под жернова развода….
      
      Мальчишками мы любили ловить тритонов. Однажды я повел Вику и маму показывать, как мы это делаем.
      Тритоны водились в глубоких канавах дорожных обочин. В этих канавах практически круглый год стояла вода, в которой и кипела жизнь.
      Если кто не в курсе, кто такие тритоны – представьте себе саламандру, или ящерицу, но только плавающую в воде – вот это и будет тритон. Тритоны обычно висели в толще воды, расставив свои лапки в разные стороны (и как только им удавалось держаться там - в воде, совсем не шевелясь?). Мама с Викой с любопытством наблюдали за моими приготовлениями. Я взял кусок проволоки, загнул самый ее конец, – получился крючок. Теперь оставалось увидеть тритона. Увидели. Я опустил проволоку под воду и осторожно подвел крючок под тритона так, чтоб тритон буквально лег на проволоку (не на кончик крючка, а именно на проволоку, чтоб он не поранился). А теперь – дело техники.
      Рывок. И тритон уже лежит на земле. Я его в банку.
      В тот день выловленных тритонов мы отпустили обратно. Так в принципе все всегда и делали. Постоят тритоны немного в банке дома, а потом их все отпускали.
      Я был рад, что мама вместе со мной пошла ловить тритонов…
      
      Самое тяжелое.
      
      Плачут знакомые и незнакомые люди. Выносят гробы. Дорога на кладбище.
      
      Я взял фотоаппарат. Я не мог не взять. Но фотографировать – не было сил. Заставил сделать себя три снимка.
      Они лежат отдельно от всех наших фотографий.
      
      Город, в котором еще недавно не было ни храма, ни мечети, ни церкви, ни секты. Город, который рос по законам атеизма.
      И вот сейчас мои папа и мама лежат рядом, скоро закроют крышками гробы…. Мне надо хоть что-то сказать…. Я знал, что мне надо будет это сделать, поэтому взял с собой Библию.
      Почти не мог говорить, но все-таки прочитал.
      
      Псалом 22.
      Господь – Пастырь мой; я ни в чем не буду нуждаться: Он покоит меня на злачных пажитях и водит меня к водам тихим, подкрепляет душу мою, направляет меня на стези правды ради имени Своего. Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной; Твой жезл и Твой посох – они успокаивают меня. Ты приготовил предо мною трапезу ввиду врагов моих; умаслил елеем голову мою; чаша моя преисполнена. Так, благость и милость да сопровождают меня во все дни жизни моей, и я пребуду в доме Господнем многие дни.
      
      Какая-то бабулька, которую никто из нас не знал, одергивала и говорила: "Не так кладете!".
      Как будто это что-то изменит. Как было бы просто - правильно положи, правильно сделай ритуал – и человек в вечной жизни, а не в вечной смерти. Эх… если бы все было так просто….
      
      "Они жили долго и счастливо и умерли в один день" - фраза из сказки, сказки, в которую каждый из нас хочет попасть.
      Мама и папа умерли в один день. Но они не жили долго, да и со счастьем было тяжело….
      
      Плохая вытяжка. Газовая плита работала, – они ничего не заметили. Продукты горения – без цвета, без запаха – сон и….
      
      Что завтра разрушит нашу жизнь? Может быть, нечто тоже без цвета, без запаха? Однажды захочется уснуть, закрыть на все глаза. И жизнь больше никогда не вернется.
      
      Папа был почетным донором СССР и часто вспоминал один случай. К нему всегда обращались городские врачи, когда нужна была кровь. Ночью к нему приехала бригада скорой и попросили приехать в больницу. Прямое переливание крови для роженицы.
      Папа никогда больше не видел этой женщины и ребенка, которому он помог выжить. Он часто вспоминал этот момент своей жизни….
      Мы помним хорошее.
      
      Папе трудно довелось. Бабушка сдала его в интернат, и он воспитывался тетей. Рос самостоятельно. В школе встретился с мамой. У мамы тоже было не все легко. Семья с тремя детьми, дедушка выпивал.
      Но и мама и папа дали нам с Викой жизнь, дали нам все, что они только могли, все, на что они были способны.
      Жалко, что на себя у них не хватило сил.
      
      Обратная дорога пролетела быстро.
      
      Родился Ярослав. Он очень похож на своего дедушку….
      
      Помните близких, пока они рядом с вами. Не забывайте их любить!
      
      Последний комок земли упал на могилу…. Облако заплакало ненадолго теплым дождем, и поплыло дальше, утешать еще чью-то боль.
      
      Солнце выглянуло и прикоснулось неизменно теплыми лучами.
      
      Они умерли в один день….
      
      
      
      12-18.04.2001 Rambler's Top100
  • Комментарии: 43, последний от 20/12/2002.
  • © Copyright Козырев Олег (gagman@mail.ru)
  • Обновлено: 26/09/2002. 17k. Статистика.
  • Рассказ: Проза, Мемуары
  • Оценка: 6.30*27  Ваша оценка:

    Все вопросы и предложения по работе журнала присылайте Петриенко Павлу.
    Журнал Самиздат
    Литература
    Это наша кнопка

    MAFIA's
Top100