Моя комсомольская юность.

  Четырнадцать лет мне стукнуло в 1976 году, в самый расцвет брежневского
маразма. Когда папаша мой узнал, что меня забирают а комсомол, он посадил
меня перед собой и прочел лекцию часов так на шесть. Суть лекции: комсо-
мол вреден для здоровья. Для убедительности он вынул из пыльного шкафа
книжку Солженицина "Один день Ивана Денисовича" и настоятельно порекомен-
довал прочесть. Скажу честно, книга не произвела на меня особого
впечатления. Все это я уже знал благодаря "Русской службе Би-Би-Си".
Оказалось впрочем, что в комсомол пока никто меня тащить не собирается
по причине моей низкой успеваемости и вообще морального облика. В школе
решено было меня пока в комсомол не принимать, пока я на деле не докажу,
что достоен стать членом. Но время шло а членство мое все откладывалось
и откладывалось. Мало того, всех комсомольцев заставили сделать короткие
прически и написать социалистические обязательства. Тогда я окончательно
понял, что с комсомолом мне не по пути. Я разгуливал с длинными патлами,
которые достигали воротника рубашки на зависть однокласникам. Кстати, по
тогдашней моде воротник рубашки выпускался поверх воротника пиджака и
должен был быть белым в мелкий цветочек или клеточку. Экипировку дополня-
ла пачка "Стюардессы", торчащая из кармана и гитара с переводными картин-
ками. Где-то через год-другой учителя наконец опомнились и начали загонять
меня в ВЛКСМ. Но я уже сориентировался. Когда мне предлагали написать за-
явление я делал наивное лицо и спрашивал: "А зачем?". Предлагающий обычно
терялся и не мог произнести ничего членораздельного. Так я закончил школу.
   Ну куда я мог пойти дальше? Естественно в ПТУ. Буквально в первый же
день, ко мне подошел комсорг, здоровенный амбал, и потребовал написать
заявление. 
- А зачем, - просто спросил я.
- Не вые....ся - просто ответил амбал.
И я попросил выдать мне чистый бланк...
По правде говоря, тут еще и материальная сторона было затронута. Мне гро-
зили срезать не то стипендию, не то какую-то премию-надбавку и выходило
так, что мне придется перейти со "Стюардессы" на "Приму".
  Вместе с бланком мне выдали устав ВЛКСМ, который я должен был изучить,
ответить на вопросы и рассматривать в дальнейшем как руководящее и
направляющее пособие.
  Через несколько дней в нашем учебном цехе ( учился я на фрезеровщика )
появился красочный плакат "На встречу XXVI съезду КПСС", в котором среди
прочих пунктов (увеличить производительность на столько-то человеко - де-
талей) был пункт "Принять тов. Шимановского в ВЛКСМ". При виде этого
паскудства моча шибанула мне в мозги и я на полном серьезе решил замазать
плакат грязным солидолом. Меня правда оттащили и плакат спасли. Но от
членства все-таки освободили. Так я закончил ПТУ.
  Ну куда я мог пойти дальше? Естественно на завод. На заводе меня встретил
цеховой комсорг, маленький очкарик и попросил отдать ему мою учетную
карточку. Когда я сказал, что я не член, он тихо произнес "Я фигею" и
озадаченно удалился. Больше он ко мне не подходил. И надо сказать на заводе
меня сильно не доставали. Там все больше коммунистов дрючили, а молодежь
могла и с длинными волосами ходить.
  Так прошло года два, а потом случилось вот что. Комитет комсомола орга-
низовал туристический слет в лесу. Как и всякая политическая акция тех лет
слет обещал стать грандиозной попойкой, преходящей в оргию. Естественно
мне туда очень хотелось. Для приличия предполагалось в первый день провести
перетягиванье каната, смотр строевой песни, худ. самодеятельность и прочую
атрибутику. И выяснилось, что для самодеятельности нужен человек, играющий
на гитаре. А в цехе из таких был только один я. Меня сперва позвали, а потом
выяснилось, что поскольку я не член, то ехать не имею права. А так хотелось!
И комсомольской ячейке тоже. И тогда я сказал комсоргу, что согласен побыс-
трому вступить, но только так, чтобы меня лично это не касалось. В смысле,
вот тебе моя фотка, приноси завтра свой поганый билет и айда водку жрать.
Так я стал комсомольцем.
  А через пару месяцев меня забрали в армию. Пока я ехал в поезде похоро-
нили Брежнева. Поезд остановился и гудел пять минут...
  В армии при первом же шмоне у меня отняли все, включая и комсомольские
бумаги.   Их дальнейшая судьба мне неизвестна. И я ненадолго стал нор-
мальным человеком. Конечно вскоре меня снова "вступили" и даже сделали
короткую прическу.
   На дембель я вышел с комсомольским билетом и учетной карточкой, а по пути
домой, в каком-то общественном сортире я освободился от порочащих меня
документов.
   После армии я понял, что детство кончилось и пора браться за ум.
Да и отвык я от длинных волос. В общем стал я собирать документы для
поступления в институт.
   И здесь меня ждал сильнейший удар. В списке документов значилась
комсомольская характеристика. Вопрос решился оригинальным способом.
Поскольку я поступал после армии, характеристика должна была быть из
воинской части. Папаша мой работал в организации по настройке систем
ПВО на кораблях Черноморского Флота. Так вот написали мы эту характерис-
тику сами, в смысле спортсмен, активист и просто красавец. Потом отец
мой будучи на корабле зашел к командиру и попросил у него корабельную
печать. Печать ему естественно дали. Шлеп! И готова характеристика.
  Вскоре я стал студентом и конечно сразу лоб в лоб столкнулся с комсоргом,
который попросил отдать ему учетную карточку. Я ответил, что поскольку я ее
дома забыл, то принесу завтра. Карточки у меня не было, как не было и
комсомольского билета, и вобще я был не член. Но об этом я предпочитал
помалкивать ибо в канцелярии имелась моя липовая комсомольская характе-
ристика. На втором курсе меня сделали ответственным за выпуск политичес-
ких плакатов и ответственным за борьбу с ... алкоголизмом. Тогда как раз
кампания была. И тут как назло конкурс. Каждая группа должна была 
представить плакат на антивоенную тему. День конкурса приближался, а я 
все дурака валял. Тем временем институтский стенд покрылся плакатами. 
Разнообразием они не отличались. Изображался обычно атомный гриб и три
соединенные разноцветные руки. Черная, белая и желтая. Цвета самих грибов
варьировались. Поскольку нашего плаката все не было, накануне мне был
устроен очень серьезный втык и я клятвенно пообещал, что утром плакат 
будет.
  В тот день я вернулся домой далеко заполночь, едва на ногах и со следами
губной помады на воротнике. Я вытащил краски и отчаяно ругаясь изобра-
зил атомный взрыв. Причем получился он... как бы сказать...Вы помните,
как в "Двенадцати стульях" Остап Бендер на пароходе художником работал
и плакат нарисовал? Так вот, его плакат, по сравнению с моим - картина 
Айвазовского. В общем утром был большой скандал.
  Тут же вспомнили, что я уже второй год как не принес учебную карточку.
Обещание принести завтра не возымело эффекта. Как назло совсем недавно
я был пойман ночью в общежитии при попытке спуститься по веревке с
четвертого этажа. Короче, бац! Вызов  на комитет комсомола. В повестке
дня - о дальнейшем членстве тов. Шимановского в ВЛКСМ. Положение было
серьезным. У меня ни документов, ни хрена, одна фальшивая характеристика.
Если еще и это всплывет, то как бы вобще с института не выперли.
  Бледный я явился "на ковер". И даже впервые в жизни надел комсомольский
значок. Но события пошли в совершенно непредвиденном направлении.
На дворе стоял 1986 год. Десятый год моей борьбы с комсомолом и первый
год перестройки. В "Комсомольсой правде" появлялись робкие заметки, что
в организации де имеются отдельные факты бюрократизма, карьеризма и даже
( кошмар!) алкоголизма. Председатель зачитывал абзацы и спрашивал, согласен
ли я. Я отвечал, что согласен. Постепенно щеки мои порозовели, плечи распря-
мились меня понесло и я искренне высказал все что я думаю об ихней поганой
организации. В цензурной, правда, форме. И о чудо! Выступление мое было
воспринято как политически грамотное. Мне выписали учетную карточку, а
после, в коридоре некоторые даже пожали мне руку.
  Вот и все... вскоре дела комсомола пошли туго и он развалился. Примерно
в том-же году я вышел из комсомольского возраста.

     *** JES 1999 ***   jes@rise.krid.crimea.ua   (с)  Ю.Шимановский.


1