Белояр: другие произведения.

Хижина

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
  • Комментарии: 64, последний от 16/12/2002.
  • © Copyright Белояр (arbol@yandex.ru)
  • Обновлено: 13/11/2002. 18k. Статистика.
  • Рассказ: Проза, Фантастика, Мистика
  • Оценка: 7.57*8  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Рассказ-катарсис. Жалуются, что читать трудно.
    Опубликован в сборнике фантастических произведений "Вся неправда Вселенной".


  • ( Светлой памяти руководителя).

    Introductio.
    ...Он был безмозглой тварью - зеленохвостый палеозойский проточеловек. Иначе бы еще подумал - стоит ли высовывать рожу из воды, чтобы подышать атмосферным воздухом. А так все было просто: действительно, что значит слишком много кислорода, когда мы по крупицам собираем растворенный в воде? Как может быть слишком много того, чего всегда хорошо, но мало?
    ...Но по порядку: я хочу есть - готовлю пищу, чтоб было чего готовить - иду в магазин, а перед этим получаю деньги за то, что работаю. Или - мне холодно, я одеваюсь, для этого покупаю одежду на деньги, за которые работаю. И вдруг наступает рай, где всего слишком и за просто так. Так зачем тогда этот дурацкий, опостылевший алгоритм? Какого дьявола я работаю, получаю деньги, иду в магазин и т.д.
    ...И вот, повинуясь этой неумолимой логике, зеленая бестолочь высовывает рожу из воды и начинает лопать кислород прямо из воздуха, подобно многим своим предшественникам, которые благополучно издохли при тех же обстоятельствах - потому, что даже того, чего всегда хорошо-но-мало, тоже может оказаться слишком. А этому - повезло, и он становится связующим звеном меж водой и воздухом, мессией, то бишь, и за ним идут другие.
    И никаких тебе реинкарнаций, никаких архангелов с трубами. Я есьмь, я дышу, дважды два по-прежнему четыре, воздух вполне осязаем, движения в нем - отнюдь не божественная преррогатива, и даже полет - суть падение снизу вверх.
    Через эн поколений кто-нибудь ступит нетвердыми лапами на твердую землю и испуганно вернется обратно, где его встретят как героя, т.е. поспешно съедят. Но начало положено, эволюция продолжается...
    Ныне я - хомо и, к сожалению, сапиенс, поэтому, работая на свою персональную эволюцию, тащу с собой не только генетическую, но и личную память, а с таким грузом уже летать не получается - так, порхаешь себе в приповерхностном слое и везде вьешь гнезда - каждое на всю жизнь. А над новым гнездом всегда маячит призрак старого, расслабляет и манит, и рвешься назад, чтобы вернуться к осколкам миража... эволюция встала.
    Вот поэтому ползают по земле люди-улитки, таская с собой кусочек тепла, вьют временные гнезда, роют временные пещеры, не брезгуют чужими жилищами...
    Да разве бы высунула пасть из воды зеленая тварь, если б могла предвидеть, к каким осложнениям это приведет? Она-то, наверно, думала, что рай - это налопаться от пуза, свернуться в клубок и ослепнуть.
    ... И все-таки удивительно хочется упасть снизу вверх.

    Andante.
    Меня предупреждали: машина по ущелью не пройдет.
    Они не знали моей машины, но оказались правы.
    Это - не единственное, в чем я просчитался.
    Это - не единственное, в чем мне не повезло.
    ...Стемнело. Снаружи совсем распогадилось. Свистел ветер, снежные птицы отчаянно бились о стекло и, расшибаясь, бессильно сползали вниз. На что я рассчитывал? Как всегда: пару недель хорошей погоды, море усилий - до зубовного скрежета, неплохая подготовка и немножко удачи...а зря. Удача погибла и похоронена здесь же, восемь лет назад.
    Знобило. Коченели ладони и ступни. В голове коты сватались - от ушиба по всему черепу, в шею, до самых ключиц шла пульсирующая боль. Приложил к голове металлическую фляжку, а через минуту опять провалился в черноту...
    ...Мне тяжело и нечем дышать. Пытаюсь поднять веки, но смертельная усталость или что-то еще давит на них. Не сразу удается понять, что я сам прижимаю их пальцами. Тяжело, но все же получается развести ладони и открыть глаза. Темно, по лицу непонятно в какую сторону каплями стекает вода. Сплевываю - плевок возвращается на щеку. По сантиметру начинаю отвоевывать жизненное пространство. Крайне тяжело дышать, но вот намотанный на руку темляк приводит ко мне головку ледоруба...*)дальше легче, светлее, больше воздуха.
    Наверху - тишина, как до сотворения мира и ослепительное солнце. Ни одной красной линии на корявой белой земле*). Сидя наполовину в яме, пытаюсь выдернуть из-под снега свой конец веревки. Между нами было тридцать метров. Все тридцать нужно раскопать...
    ...Я очнулся.
    Уже не птицы, но белые безглазые люди ломились в стекло. Боль в голове не прошла, и еще ломило все тело. То, к чему я вернулся, трудно было бы назвать сознанием. Перспектива очевидна: завтра здесь будет труп, а еще через несколько суток его, может быть, найдут. Ни раскаяния, ни покаяния, ни сцен из детства, ни мыслей о бренности земного в этой голове не было. В ней было кошачье сватовство да еще свист ветра. Я сгруппировался, на секунду поймал иллюзию тепла и отключился снова.
    ...Он стоял под жандармом и завязывал проводник*). Ярко-красный анорак*), голубая каска, блеск в глазах, пижонские усики...сколько ему здесь? Двадцать один? Двадцать два? Счастливый, в прошлом - несколько вершин Кавказа, в будущем - все покорные и покоренные радужные Гималаи... А вот опять он - время спустя, наклоняется над другим. Другой - мертв, но парень этого не знает. Взваливает труп на плечи и медленно движется вниз по ущелью. На кошках - комья снега, ходьба на котурнах. Шаг - удар кайлом*) по залепленным зубьям, еще шаг - поправляет ношу...
    ... Кошки теперь уже лучше снять, но останавливаться - страшно...
    ... Я открыл глаза, чтобы сменить позу - ноги затекли. Шевеление вызвало новый приступ холода, зато боль уже почти не чувствовалась. Снежные налеты стали ритмичнее и уверенней. Птицы методично довершали свою пиррову победу - половина стекла была завалена их дохлыми телами.
    ... останавливаться страшно - рухнет иллюзия приближения к цели. Сколько энергии придется собрать, чтобы двинуться дальше. Монотонная ходьба притупляет отчаянье. Шаг - удар по кошке, шаг - поправляет труп...
    ...на несколько секунд открыть глаза...
    ...еще шаг, и еще...
    ...и снова открыть, чтобы увидеть очередную атаку, все это скоро закончится...
    ...Еще пара шагов. Парень оставляет труп. Но теперь он уже и налегке не дойдет.
    Я вижу его упавшим. Борода - в инее. На проступающей сквозь снег белизне лица - темные сжатые губы. Может, он все-таки умер?
    Но кто же тогда - я?
    Выхожу наружу. Первый раз после своего неудачного прорыва наверх по ущелью, прорыва, остановленного преждевременной непогодой и шальным камнем. Я шел быстро, но молоко*) садилось быстрее, чем я шел...
    Выхожу низачем. Просто выхожу. Другой попытки все равно не будет. Другой жизни - тоже.
    ...Волк, махнувший через флажки, в следующей инкарнации станет человеком. А кем станет человек, если он - за всю жизнь - ни разу?..
    ...Сквозь твердую атмосферу вьюги, между двумя приступами снежно-птичьего суицида жалобно пискнул мираж. Метрах эдак в -дцати (плюс-минус эн километров) горел огонек. Я в него не поверил. Просто было все равно. Упершись лбом в ветер, побрел - почти вслепую.
    До огонька оказалось тридцать шагов (или триста?), я очень внимательно считал...

    Adagio.
    Здесь - тепло. Течет с головы и одежды.
    И куча каких-то бессмысленных предметов на лежанках: медное распятие, велонасос, разводной ключ, сомбреро, балетные пуанты, китайский веер...как будто ночевала бродячая труппа и собираясь, в спешке перезабыла весь реквизит...
    -- Аз есьмь, - сказали у меня за спиной.
    -- Вечер добрый, - я обернулся - и никого не увидел. Дверь закрыта.
    Голоса. Раньше со мной такого не случалось.
    Вот привидения - были. Полгода после больницы пытался догонять фиолетовые платья на улицах...
    ... Снежная шапка на гребне блестела под солнцем, как драгоценное украшение...опасное украшение.
    -- Подрежем.
    -- Не подрежем. Там подрезать нечего.
    -- Да есть чего... Времени уже два часа. Все раскисло.
    -- Вот именно - уже два часа, а здесь веревок двадцать отвеса.
    -- Ну, не отвеса...
    -- Ну - почти. Какая разница.
    -- И не двадцать.
    -- Хорошо, девятнадцать. До ночи не спустимся.
    -- До ночи - спустимся.
    -- А ночевать - в каком-нибудь вонючем рантклюфте?*) И в контрольный срок не уложимся, между прочим.
    -- Это - мои проблемы.
    -- Пошли, Валерка, тут всего-то полсотни метров пересечь!
    ... Вернуться бы назад - и все переиграть...
    Если б я не послушал этих трех идиотов, поступил по-своему...
    Если б раскопал эти тридцать метров - от себя до нее...
    Если б не ухватился за Димку - все равно ведь не спас...
    Меня - и его - нашли в полукилометре от базового лагеря.
    Потом были красные мухи перед глазами, путь на носилках, бесконечно долгий в пространстве и времени, безразмерный во времени и пространстве больничный потолок...
    Мне было двадцать два. Первое в жизни утро пустого потолка.
    ...Потом испортилась погода и уже никто никого не откопал.
    А потом начались реформы, инфляция, один путч, второй - и всем стало не до этого.
    Кроме меня.
    Прошел год - и еще один год, ВТЭК и еще один ВТЭК, я вылез, прошло еще несколько лет, заполненных ничем, и вот, вернулся - если не найти, то хотя бы сказать Им, как я Их ненавижу.
    И, зверея в опускающемся молоке, повторял: вы ведь все равно не убьете меня. Мне ведь от вас больше ничего не нужно. Вы уже взяли свою жертву...
    ... С опозданием сообразил: сигареты в бардачке остались.
    Пошарил в куче хлама - нашел: золотая ява и немецкая зажигалка - точь-в-точь как моя, подарок шефа - ну надо же!
    - Надо же о чем-то думать и думать, - произнес голос из угла. - Надо. А мысли все - дохлые и тухлые...
    Я расслабился. Решил не обращать внимания. Дареному коню в зубы не смотрят, если здесь хотят со мной говорить - пусть говорят, жалко, что ли, все равно ж ненормальный.
    - Раз так, зачем думать?
    - Четыре стены - и боль, - ответил голос.
    Четыре стены - и боль...
    ...Шел дождь, и в дожде падали листья...
    ...Болела голова и сдох второй примус...нет, это не оттуда...
    ...В больном позвоночнике горел осенний свет...ну, словом, черти-что.
    "Хватит мучаться самому и других мучать," - таков был приговор - и меня вынесло в парк волной коротких гудков из трубки.
    Хватит. Устал плыть вдоль перемен. Нужно вернуться - хотя бы для того, чтобы сказать Им, как я Их ненавижу...
    "Ну вот объясни мне, зачем идете в гору Вы? Вот что ты, конкретно, там забыл?" - "Конкретно я?" - От шефа не стоит просто отшучиваться - много интересного пропустишь.- "Пожалуй... Иду, чтобы понять, чего я стою в этой жизни." - "То есть, тварь ли дрожащая, или право имею? То есть это, сэр, Ваше эксклюзивное Ватерлоо, вместо убиенной старушки, так?" - "Ну почему - Ватерлоо? Циничный вы все-таки человек, Александр Иванович." - "Правда? А вот независимого свидетеля спросим. Дочь, а по-твоему как, зачем вы в горы лезете?" - "Синдром божьей коровки," - засмеялась Маринка. - "Чего-чего?" - шеф сделал изумленные глаза. - "Ну, так: залезть на самую высокую точку, чтобы оттуда взлететь. Рудиментарное желание." - "Вот это мне нравится гораздо больше. А ты все - циник, циник..."
    Мы протягиваем ребенку на выбор - сторублевую купюру и нарядный надувной шарик. Он выбирает шарик, и мы смеемся этому выбору, смеемся, заглушая легкую - почти незаметную - тоску: это там, в самом темном уголке сердца плачет наш собственный внутренний ребенок, плачет о том, что и он тоже когда-то был прав, а позже его обманули...
    ...Другой голос, детский, обиженно произнес:
    -- Когда я был маленький, мне казалось, что все на свете люди сговорились, прежде чем мне родиться...
    Я заметил, что уже пятнадцать минут кручу в руках велосипедный насос.
    А до этого вроде был костыль... А еще раньше - распятие. Я порылся в куче хлама и раскопал там китайский веер.
    - ... постоянно думаю о нем, - тут же откликнулся женский голос. - Не хочу о нем думать, и не могу, но постоянно думаю, как будто мыслями своими могу удержать его при себе...
    Мыслями - никого не удержишь.
    Никого не вернешь...
    ... и не отвратишь неизбежное.
    ...Он позвонил, когда до выхода оставалось пятнадцать минут, а моя любовь все еще торчала в ванной. "Собрались, что ли?" - "Так точно!" - "К пустой голове руку не прикладывают." - "А у вас тут что, потайная видеокамера?" - "Есть такое дело, - засмеялся Сан Иваныч. - только не у вас в квартире, а у меня внутри...вы поосторожнее там, ладно?"
    Я не знаю, успел ли кто-нибудь сообщить шефу о смерти дочери. Тогда же с ним в Москве случился инфаркт. Соседи увидели его на балконе, голова и руки свешивались через перила. Я на целых два месяца опоздал на похороны.
    А потом - четыре стены и боль, дождь и листья в дожде, ВТЭК, пустой потолок...
    Я мог вернуться в институт - мне бы нашли какую-нибудь тему, хотя бы из уважения к памяти Александра Ивановича. Мельников, скажем, занимается похожими вещами, да и мужик он неплохой...вот только не умеет падать снизу вверх.

    Crescendo.
    ... Заметил еще одну закономерность: пока думаю - голоса молчат. Но как только подумал об этом, они заговорили все разом - женские, мужские, взрослые, детские, плачущие навзрыд, сдержанно-безнадежные - моя голова исчезла - большая безмозглая амеба плыла в первозданном океане, жрала, делилась, жрала вдвоем, делилась, жрала вчетвером, делилась, заполняя океан своим бесконечным телом, и из этого тела вырастала голова, с болью прорывая живую ткань...
    ...Целовали меня помнится - не чувственно и не робко, не Джульетта и не Мессалина, а так, как бывает только во сне - рваный ритм фламенко и приглушенное цыганское никогда - никогда так не было, никогда так не будет, это - вне времени и пространства, поробуй загони это в реальность - исчезнет, канет в экс-бытие момента: остановись, мгновенье, ты... besame! - но и мгновенья не будет, его сожжет продолжение - продолжение всегда начинается раньше, чем приходит настоящее...целовавшую не помню. И не надо. Пусть так и останется - во сне.
    А сквозь сон - или болезненную дремоту фиксированной тревоги, занемевших от тесноты суставов - уже прорываются позывные утра, от скрежета молнии на палатке, расстегиваемой дежурным, до шевеления соседей по спальнику - не хочется вставать.
    Как всегда, они нахлынули вдруг. Вчера еще шли - горы. Сегодня проснулись - Горы.
    Соблюдайте субординацию, господа.
    Дежавю.
    Под ложечкой засосало - страх, смерть. Не субъективно-временная - когда-то там еще, а объективно-пространственная - сейчас и вокруг. Пронзительная. Не потому что: будь осторожен, иначе смерть, а потому что ты вошел в нее, как входят в темноту, в воду, в транс.
    Внизу я даже если смогу воскресить - не смогу удержать это чувство. Оно - из другой реальности. Так тает сон, оставляя вместо подлинно прожитого куска жизни лишь один выхолощенный сюжет - и слава богу, сны ведь бывают разные... Потому что я еще приду сюда снова, потому что внизу моя дифференцированная душа строго противопоставляет Я - там и я - здесь, и все, что в ней есть по настоящему живого, оказывается там, в реальности смерти.
    И когда я буду возвращаться, пролетая на бреющем полете от сна и смерти через чужую землю вниз, в мою московскую геенну, к бессонным ночам и цикличным действиям, то буду двигаться в четвертом измерении, последовательно протыкая три мира, как протыкает магазинный чекосборник плоские бумажные листки, не догадываюшиеся о существовании пространства... ну до чего же хочется упасть снизу вверх!

    Coda.
    ...Интересно, где я посеял свою немецкую зажигалку, в снег, что ли выронил? Шеф обидится - его подарок, а Маринка наябедничает непременно...

    ------------------------------------------------------------
    ...но вот намотанный на руку темляк приводит ко мне головку ледоруба - ледоруб - элемент альпинистского снаряжения, темляк - петля.  назад
    Ни одной красной линии на корявой белой земле. - имеются в виду лавинные шнуры.  назад
    ...Он стоял под жандармом и завязывал проводник - жандарм - одиноко стоящая скала на гребне, проводник - многофункциональный узел. Анорак - тонкая капроновая куртка.  назад
    Кайло - ледоруб (жарг.)  назад
    Молоко - туман (жарг.)  назад
    Рантклюфт - расселина, окаймляющая ледник.  назад

     

  • Комментарии: 64, последний от 16/12/2002.
  • © Copyright Белояр (arbol@yandex.ru)
  • Обновлено: 13/11/2002. 18k. Статистика.
  • Рассказ: Проза, Фантастика, Мистика
  • Оценка: 7.57*8  Ваша оценка:

    Все вопросы и предложения по работе журнала присылайте Петриенко Павлу.
    Журнал Самиздат
    Литература
    Это наша кнопка