Сбор средств на upgrade сервера

Реклама наших авторов:
 Национальный сервер современной прозы 
  
 Главная
 Регистрация
Классика
Современные произведения
 Все по датам
 По авторам
 Случайное
Колонка редактора
Рейтинг произведений
Авторы
Обсуждение
Ссылки
О сайте

editor@izdat.ru
© Copyright

TopList



Rambler's Top100
Rambler's Top100

Aport Апорт Top 1000

RB2 Network.



RB2 Network.
Версия для печати Версия для печати

Лявониха Нагила
Дмитрий Александрович


На сцене актер всегда должен играть,
ощущая возраст, пол и национальность,
- как говаривал Михоэлс





Мой друг умирает. Самый близкий.
Поебень застилает глаза. Левый глаз заливает мутно-зеленая кислотная жижа вперемешку с толченым стеклом. Правый режет красно-колючий песок. Поебень червоточит нутро: не уберег.
Он положил мне голову на предплечье и языком пытается по привычке достать до уха. Я держу его за лапу и наклоняюсь, тыча носом в черную мочку. Своим красным размокшим носом я прислоняюсь к сухому носу любимого пса, из натуральной кожи, как любил я нашептывать, вытирая ему бороду после еды.
Язык не поворачивается повторить диагноз за профессоршей из Академии Скрябина. Я долго не хотел верить, свозил на рентген. Операция уже не показана, да и мучительна она, как и короткая жизнь после нее.
Один из его метастазов у меня в сердце. Щемит невыносимо. Поебень сжимает сосуды, тромбы уже и в бронхах, и в затекающих руках, и в ватных нетвердых ногах.
Десять лет для собаки - приличный возраст. Но я оказался не готов. Совсем.

Как могло произойти, что этот какающий комочек превратился для меня за десять лет в родного человечка? Да-да, в маленького волосатого человечка. Не устану повторять, что собака - хоть и не человек, но уже не животное. Сколько задора, наивной хитрости, щедрых эмоций, юмора, наконец. И честности, и верности. Которых в людях я искал, как пес бездомный ищет хозяина. Оказалось, два гороскопных льва в одной клетке могут жить в полной гармонии. Но почему же так недолго?

Я взял его почти месячным, когда еще молоком подкармливать надо было. Животик еще шерстью не зарос. Зато характер был заявлен с первых дней. Куда я только ни пристраивал его спать, каких немыслимых подстилок и домиков не городил, - нет, писк поднимался немедленно и неотвратимо. Еще нетвердо стоя на лапках, он тянулся по ножке кровати, барабаня коготками, и пискляво молил, молил своего бога взять его на Олимп, хоть на ночь. И только когда я в полусне сгребал его в горсть и поднимал на постель, он, деловито пыхтя, вил из простыни гнездо, сворачивался кренделем и моментально засыпал. Счастливо сопя мне в ухо. Всяко бывало за эти годы, но чтоб испачкать постель - никогда. Да-да, десять лет в одной постели.
Когда в постели появлялся кто-то третий, он нервничал, он охранял. Сначала не пускал, вплоть до рыка. Но когда убеждался, что на то моя божья воля, понуро уступал место. Швабская дисциплина и тактичность - в генах, даром что шнауцер. Франц фон Миттельшнауцер.

Беда не приходит одна. В другом городе умирает мой отец. Диагноз тот же. Уж были и операция, и облучение, и химиотерапия. И долгие разговоры по телефону. И ритуальное прощальное ╚держись, выздоравливай╩. И ни слезинки. И каждый раз делаю усилие, чтобы позвонить. Хотя все считают, что у нас нормальные родственные отношения. Да и мы с отцом уже привыкли так считать. Он интересуется моей работой, я - его здоровьем. Раз - два в году я приезжаю. Весь вечер рассказываю о работе, потом выслушиваю о здоровье. А потом иду гулять с Францем и все забываю.

Он не ест уже третий день. Только воду пьет. Ему тяжело ходить. Где-то внутри болит. Но он не стонет, лишь тяжко по-стариковски вздыхает. Когда я подхожу, он медленно приподнимает голову и отворачивается. Прячет глаза. А я боюсь в них заглянуть. Боюсь до боли, боюсь боли. Похоже, он это понимает. Я приношу вареную куриную грудку. Он благодарно лижет руку, но курицу даже не нюхает. Но на прогулки мы ходим, как прежде. К собакам не подходим. Тихонько и недолго пасемся на газоне. На лестнице я на всякий случай беру его на руки. В лифте он просится на пол, словно оправдываясь, что не так уж и плох. И все время отводит глаза. Ему стыдно, что он больше не охранник, не телохранитель, не ангел-хранитель мой. Вот опять подкатило, и соседи сейчас заметят. Не дай бог, спросят. Хорошо, лифт вовремя открылся.

В последнем разговоре отец спрашивал, как Франтишек. Из вежливости. Из еврейской семейной вежливости. Я нетактично перевел разговор. Не из гойского хамства. Красных глаз по телефону не увидать, имею право молчать.
Я вообще ему мало сказал в этой жизни. И говорить не собираюсь. Чужие мы. После нелепой маминой смерти мы с сестрой симулируем семью. А сейчас симулируем заботу об отце. Который умирает.

Когда я родился, ему было девятнадцать, он тогда служил в армии, и, конечно, было не до загса. И не до случайного ребенка. Но к концу службы родственники с обеих сторон уговорили расписаться. Так я стал законным ребенком, и у меня появился папа. Правда, лет до семи видел я его редко, лишь когда он с мамой приезжал из большого волшебно-изумрудного города, привозя очередной железный ╚ЗиМ╩ или конструктор.

А жить я продолжал с любимыми и любящими бабушкой и прабабушкой - ╚гадава╒ся ╒ бабак■, как говорили в нашем городишке. Молодая бабушка Лена была директором молокозавода, и я писался от радости - в прямом смысле тоже, - когда она брала меня с собой на работу. Во-первых, там был цех мороженого, куда дорожку директорский внук запомнил быстро, и, когда бабушка отвлекалась на важные дела, я тихо ускользал к добрым подобострастным тетям, которые всегда радостно угощали┘ Я подставлял вафельные стаканчики то под молочно-белые, то под кремово-сливочные, то под клубничные, то под шоколадные струи из автомата, и, сначала жадно, потом через силу кусал, лизал, глотал этот запретный дома деликатес. Пока не настигала строгая баба Лена, и не вырывала из липких ручонок остатки растаявшего блаженства. И я уже понимал, что расплатой будет вечерняя пытка микстурой и приторным молоком с медом. С виновато-обиженным видом я тайком вытирал руки и мордашку о ее платье, и бежал на хоздвор, где меня ожидало ⌠во-вторых■. Там обитала стая безродных космополитических собак, которые за краюху бракованного сыра приняли меня безоговорочно в стаю, и с которыми я мог носиться без памяти до конца бабелениного рабочего дня┘
Франтишек, дружочек, кусочек сыру. Долго нюхает, откусывает, недолго жует и выплевывает. Закрывает глаза, когда я глажу по шее и чешу за ухом.

Прабабушка Марыся лечила меня с неистовством фельдшерицы на пенсии. Как коник в яблоках, скакал я после ее баночной терапии. Даже летом, сколько помню себя, шея была обмотана платком или шарфом. А еще она частенько брала меня с собой по грибы. Мы долго и утомительно шли лесом, я - с парой дежурных лисичек, она - с замусоленной корзинкой, пока не выходили на опушку, откуда на краю горизонта вспыхивал мираж - ослепительно белые высокие дома.
╥ Баб Марысь, это Минск, да?
╥ Нет, зая, Минск далеко-о-о, но скоро ты полетишь на самолете в Минск, к маме и папе, там и в школу пойдешь┘
А по дороге домой она заводила меня в костел, где я привычно-понуро усаживался на последнюю скамью и повторял за ней на полупонятном шляхецком:
╥ Ojcze nasz, któryś jest w niebie, Święć się imię Twoje, Przyjdź królewstwo Twoje, Bądź wola Twoja, Jako w niebie, tak i na ziemi┘
╥ Баб Марысь, а сейчас к маме и папе нельзя?
╥ Нет, нельзя-а-а, в Минск берут только тех детей, что умеют читать по-российски.

Зимой по вечерам, растопив печку, баба Лена усаживала меня с вечно завязанным горлом за букварь. Днем же, когда она руководила безотходным молочным производством, а баба Марыся хлопотала по кухне, я листал полуистлевший, в желтых подтеках, атлас, и искал по буквам, искал по слогам, искал┘ И первое в жизни слово, которое я вслух прочел, нет, триумфально прокричал, было ⌠Минск!■ Я кубарем слетел с печки, цепляясь шарфом за задвижку, и носился по дому, тыкая пальцем перед четырьмя удивленно-грустными бабкиными глазами в оторванную страницу.
Назавтра мне подарили новый атлас мира, который вскоре заменил мне букварь, а бабе Лене только и оставалось, что поправлять меня в ударениях. С этой зеленой книжкой в дермантине я вставал и ложился, игра причудливых линий, разноцветных пятен и разновеликих точек была моим Кандинским. И даже когда строгая баба Лена отбирала атлас и насильно усаживала за драники или затирку, глаза мои находили плюшевый коврик на стене и читали на нем пятнышки и линии, воображая сказочные страны, белокаменные города, петлистые реки и заокеанские моря. А когда баба Лена, вздыхая, рассказывала о картофельных очистках, которые ели в эвакуации, о пропавшем без вести муже и трех своих замечательных дочках, я, положив голову ей на колени, искал в порванных обоях кривые линии разрыва и видел в них профили, лица родных. И как скучны мне уже тогда были дворовые дети с их квачами, классиками, штандерами, выбивалами и прятками. Ну, разве что игра в больницу вызывала некоторый интерес┘

Как-то летом на мое шестилетие приехали родители, и широко улыбающийся папа, поглядывая на бабушек, стал развязывать ленточку на яркой плоской коробке. Конструктор опять, равнодушно прикинул я. Но в коробке оказались коричневые кубики и шарики, каждый в отдельной черной гофрированной бумажке. Не может весь пластилин быть коричневым, заразмышлял я безразлично.
╥ Что это?
╥ Конфеты, - мама ласково положила руки мне на белобрысину.
╥ Не обманывай, - сказал я безапелляционно.
У нас в городке была кондитерская фабрика, и выпускала она только ⌠коровку■ - мое любимое лакомство. Это и называлось конфетами. Но когда я попробовал этот шоколад с разными начинками, то понял, что шесть лет жизни прожил зря. С какой же искренней благодарностью я тогда посмотрел на папу. Я его уже почти любил.

Счастливый миг встречи с Минском случился следующим летом, перед школой. Мы с мамой бесконечно долго летели на кукурузнике, а я отрывался от иллюминатора, только чтобы припасть к зеленому пакету из толстой бумаги в ее руках, но этого почти не замечал. Я видел в окне огромный живой атлас, только крупного масштаба, где есть и деревни, и хутора, и маленькие машинки, и поезд из детской железной дороги, как у соседского вображалы. Я спрашивал маму: ⌠ А тот поезд тоже едет в Минск? А шоссе с машинками тоже ведет в Минск?■ Все дороги вели в Минск.
А из аэропорта мы ехали, нет, вы не поверите, на настоящем синем троллейбусе, с двумя рожками. А когда я увидел большой серый дом с красным флагом, и насчитал десять - де-сять! этажей, то, едва не падая с сиденья, осторожно спросил маму:
╥ А ┘ в школе сколько этажей, а в вашем доме?

Родители снимали получердачную комнатенку в частном доме на заводской окраине. Ночью я боялся спускаться к удобствам во дворе по высоким ступенькам крутой темной лестницы. И для меня в подслеповатом коридоре с пыльно-тусклой лампочкой ставили старое эмалированное ведро. Однажды я зацепил его ногой, и оно с грохотом мороженоразливной машины и кислым плеском сыворотки полетело вприпрыжку по деревянным ступенькам. Первым выбежал папа, с перекошенно-заспанной физиономией, и больно ударил меня по лицу. Это был первый в жизни удар, так что у меня еще даже не было рефлекса закрыться руками, или отвернуться, или убежать. Я присел на грязный пол, испуганно-оторопевший, и смотрел сухими глазами на мамины слезы. Потом она меня обнимала и гладила по всклокоченным волосам, потом мыла лестницу. Ма-ма мы-ла ра-му.

По воскресеньям мы ходили в гости к папиной сестре. Перед домом тети Лизы папа почему-то всегда брал меня за руку и улыбался, поглядывая на балкон. Тетя Лиза и ее дети часто за столом вставляли непонятные слова, смысл которых я усвоил позже: аид, гой, шлемазл, вейзмир, поц. Если бы не фаршированная рыба и бисквитный торт с орехами и шоколадом, то ходить мне туда было бы и незачем. Потому что дети были меня старше и играли в неинтересное лото. А вот атласа и энциклопедии в доме не было.

В семь лет меня уже ставили на табуретку при гостях.
╥ Скажи-ка, вундер, а сколько штатов в Америке? - спрашивал очкастый бухгалтер, занюхивая залатанным нарукавником очередную стопку.
И хитровато сверкали зеленые глазенки, еле сдерживая горделиво-презрительную радость от легкости вопроса:
╥ Считая Аляску и Гавайи - пятьдесят, - и, не давая опомниться подвыпившим тетям и дядям, я начинал загибать пальчики, - Флорида, Луизиана, Мисиписи┘
А когда престарелая пани в шляпке с цветком, завявшем еще при жизни Пилсудского, туго вспоминала туманную буржуазную юность и жеманно вопрошала, где имеет место быть Штеттин, я строго поправлял кокетливую пани, утрируя свой польский акцент:
╥ Щецином он тэраз ше называ, да и Померания юж не та, а так, одно Поморье┘
Восторженные всхлипы гостей были моей законной наградой и первой пробой самоутверждения в непонятном мире взрослых.

Нет, все же потянулись руки за альбомом. Узнаю: пыльная шершавая обложка, разрисованная корявыми цветочками рукой малолетней сестры в нежном возрасте. И нелегкий как детство. Истлевшие за давностию лет бумажные уголки не в силах удержать семейное богатство. Ползаю по полу, собирая и складывая стопками фотографии. Вот, вот она: вундеркинд на табурете! Самодовольный-то какой!

В первом классе меня считали деревенщиной, говорил я с сильным белорусским акцентом и одет был в шароварчики, потертые на коленках, белую рубашку с обтрепанными манжетами и кургузую жилетку домашней вязки. Дома, с лестницы я подслушал папин крик в комнате:
╥ Какой еще костюм?! Да ты знаешь, что первый в жизни костюм я надел только в семнадцать!
Мама уговаривала, повторяя советы учительницы. Через несколько дней мне купили школьную форму. Вот эту, серую, с октябрятской звездочкой. Сколько же счастья на лице.

Он вырос в бедной еврейской семье. Его отец, то ли бундовец, то ли поалей-ционист, не вернулся из лагерей. Мать, полуполька, временами безработная учительница математики, вытащила на горбу троих детей, старший погиб на войне. Бережливость была семейной чертой, комплекс борьбы за выживание сидел и в папе, и в тете Лизе. Когда меня посылали в магазин, он всегда пересчитывал сдачу. Денег у мамы я обычно просил не при нем. Я вообще быстро стал его раздражать, почувствовал себя обузой, лишними расходами. Я перестал проситься в кино, отказывался от сладостей. Даже когда купили телевизор, сам я не включал его. Помня папины слова, как много электроэнергии он съедает. Я узнал от него новое слово: лепта. И когда мама начинала мыть посуду, я бросал уроки и бежал с полотенцем помогать ей вытирать тарелки.

Мама часто ругалась с ним из-за меня. Когда она была в своем техникуме, он со мной, если разговаривал, то отрывисто и раздраженно. Тогда я погружался в книги и атласы, или бежал во двор. Там соседские дети научили меня разным словам, ╚жид╩, например. Не дал Генка велик - жид! И я, как обезьянка, повторял: Генка - жид!
Однажды, когда мама тайком повела меня в цирк, папа устроил скандал, столько громких и мерзких упреков я услыхал впервые. Мама плакала. Тогда же я устроил первую маленькую месть. Я оставил перед его приходом атлас на столе, раскрытый на странице Ближнего Востока. А в городе Джидда обвел жирным красным карандашом три средних буквы. Когда родители вернулись, я гулял во дворе. Была весна, текли ручьи, и я воображал себя Петром Великим, из песка и камней строил плотины, потом пускал кораблики из пиленой об асфальт сосновой коры. И, поеживаясь от свежего ветра и тревоги, поглядывал на наше окно. Когда стемнело, скандал еще продолжался. Подходя к двери, я услышал громкий финал: не-на-ви-жу! И эту его интонацию я запомнил на всю жизнь.

А вот здесь мне восемь. Одного случая никогда не забуду. В магазине самообслуживания украл я шоколадку. Спрятал в рукав куртки, а на контроле тетка, видно, заметила обертку в напряженных глазах. Когда сбежавшиеся продавцы вынимали ╚Аленку╩, меня трясло как яблоню в колхозном саду, когда мы воровали недоспелые яблоки. Но за яблоки не было стыдно. А тут меня отвели к директору гастронома, и начался грозный расспрос. Я машинально называл номер школы, адрес и бормотал после каждого слова ╚простите╩. Не плакалось, по пересохшим руслам метался сахарский песок. Я представлял, как меня перед всем классом выведут к доске, как милиционер приведет домой, и как посмотрит на меня папа. И как ударит по лицу. Я сполз на пол и закрылся руками. И в глазах поплыли сосновые кораблики┘ А потом мне в нос ударил нашатырь, и улыбчивая тетя в белом халате, не то продавец, не то врач, потянула меня за локоть и довела до лавочки на троллейбусной остановке. И только подмигнула, и быстро зашагала прочь. И никакой милиционер не подошел, а подошел мой троллейбус. Выйдя на своей остановке, я нащупал в кармане шоколадку и, не задумываясь, выбросил в урну.

Как-то мама спросила, кого я хочу, братика или сестричку. Не успел я придумать, как в доме появилось забавное поначалу, но громко мешающее спать и делать уроки существо - Катька. Кстати, я узнал, что у Кати фамилия как у папы, а не такая, как у меня с мамой. А спустя пару месяцев мы наконец переехали в ╚свою╩ двухкомнатную квартиру в пятиэтажке. Когда я шел первого сентября в новую школу, мама предупредила, что отныне у меня будет новая фамилия, как у папы. Теперь я понимаю, что это была ее последняя отчаянная попытка заставить его поверить и принять сына. И самая большая ошибка, стоившая и мне, и ей многих и долгих бессонных ночей.

Фамилия была на -ман. Когда молоденькая учительница ее коверкала, дети смеялись. Я смущенно краснел и рассеянно улыбался. Но когда опрятная курносая девочка, в которую я был влюблен, при очередном раскате класса наклонилась к двум подружкам и, оглядываясь на меня, захихикала, что-то во мне перевернулось. А спустя несколько дней в потасовке на переменке я получил в лицо смачный вербальный плевок: жид! А потом и вкрадчивое более ╚грамотное╩: полужидок!
На третий день моего каменного домашнего молчания мать пошла в школу и долго говорила с учительницей. Марьяванна меня стала называть по имени, отчего мне стало противно, но легче.
Еще в классе была странная замкнутая девочка Цейтлина, толстая, с маленькими белыми ручками и выпуклыми карими глазами, хорошо училась, но никто с ней не дружил. Я спросил, можно ли к ней пересесть, но она вежливо отказала. И я не понял, почему.

Катьку нянчила баба Марыся, которая перебралась к нам. Но к весне занемогла и слегла в больницу, откуда уже не вернулась. Это были мои первые большие слезы. А когда родители были на работе, присматривать за ребенком должен был я. Сначала соседские пацаны звали на улицу, а потом стали дразнить нянькой. Все внимание в доме, даже мамино, уходило к Катьке. И лучший кусок от папы, конечно. И новый портфель мне не могли купить, потому что сестренка быстро вырастала из ползунков и пинеток. И когда отец однажды наорал и дал оплеуху за мокрые ползунки, я ушел.
Долго трясся в автобусе, пряча затуманенные глаза, пока не довез соленый поток до свежей могилки баб Марыси. Ничего не скрыл: и про удары по лицу и пинки, и про свою новую проклятую фамилию, и про мокрые ползунки┘ И, растирая сопли вымазанными в земле руками, сказал, что хочу к ней.

Когда пронизывающе подуло вечером, а слезы застыли поваренными кристалликами на щеках, я отряхнулся и отхлебнул воды из намогильной вазы с завядшими нарциссами, и отправился бродить по большому сумеречному городу. Пересчитав мелочь, сэкономленную на школьных завтраках, я принял решение. Поехал домой, но в квартиру не пошел, а спать улегся на старом ватнике в подвале, в нашей конурке, где зимой хранилась картошка. А наутро уехал в родной городишко, где после обеда уже бросился на шею родному директору молокозавода. И все-все-все рассказал, и мороженого наелся, и собаки меня узнали. И было самое счастливое лето.
А перед сентябрем баба Лена купила мне новый портфель и новый костюм, и еще много чего, и сказала, что все теперь будет по-другому. За мной приехала мама, и плакала, и по-взрослому спрашивала: хочешь, разведусь? И я по-взрослому понимал, что передо мной не только моя мама, но и все еще любящая женщина, которой тяжело остаться одной с двумя детьми на одну маленькую зарплату. И не хватило духу сказать да.

Дома царило напряженное молчание, к которому постепенно все привыкли, и оно уже не казалось тягостным. Когда я оставался наедине с отц┘, впрочем так называть я его уже перестал и вслух, а про себя обзывал -маном, так вот, диалоги с ним, не чаще раза в месяц, были на уровне ╚где ножницы - на трюмо╩. Ни с какими просьбами или указаниями он не осмеливался ко мне обращаться. Игнорирование было обоюдным и тотальным. И это делало меня взрослым, ответственным и независимым. Словно стараясь это доказать, я стал отлично учиться и заниматься спортом.

Лет с десяти я начал вести дневник. Чаще записывал книжные впечатления или ставил оценки фильмам. В кино я бегал с приятелями, прогуливая школу, но частенько и в одиночку. Покупал билет на дешевый детский сеанс в двухзальном кинотеатре, пережидал в туалете до начала взрослого, иногда двухсерийного, фильма, и потом в темноте пристраивался на незанятое место. Так за школьные годы, высунувшись из окна в Европу, я и просмотрел весь репертуар. Запоем. Так вот, я заметил, что кто-то регулярно сует свой поганый лисий нос в мой дневник, и сообразил, что это не гоголевский Нос. Еще я обнаружил, что мелочь из правого кармана пальто иногда чудесным образом оказывалась в левом. Ну, что ж, я по-детски воспользовался возможностью ╚общения╩. В дневнике я писал все, что думаю о нем. А в карманы я клал копейки, завернутые в тетрадные листочки с рисунками, самым пристойным из которых был кукиш. И бесовская радость покалывала в промежности, когда я видел насупленно-мрачное лицо, а иногда и задумчивое.

Он, наверно, был неплохим инженером, поскольку выбился в начальники отдела в своем конструкторского бюро, хотя пятая графа предписывала только должность зама. Плюс куча авторских свидетельств на невнедренные изобретения. Чтением книг он себя не обременял, на досуге любил рыбалку и домашнее хозяйство. Сам мастерил кухонные полочки, стеклил балкон, чинил утюг. Как же мне все это было неинтересно и противно, как и все ╚мужские╩ занятия! Помогать маме испечь торт было куда как интересней. При гостях за столом он в который раз рассказывал о безумной поездке, чуть не на подножке вагона, в Москву на похороны Сталина. Брови его при этом супились, лоб морщинился от ностальгических воспоминаний, глаза приобретали горделиво-романтический блеск. Интонация делалась надрывно-элегической. Это был, очевидно, его самый нерациональный поступок в жизни. О своем еврействе он никогда не вспоминал, даже при родне. Иногда спрашивал у тети Лизы, где в Минске синагога, и тут же забывал. Идиш знал не больше меня. Но когда я по просьбе гостей сыпал байками из еврейской истории или анекдотами, в его взгляде читалось отстраненно-осторожное изумление и зависть, быть может, пополам с просыпающейся гордостью.
Так между неуютным домом и враждебной школой текла подростковая жизнь со скоростью 365 дней в год.

Праздники приключались, когда на Новый год или Первомай приезжала баба Лена и слеталась прочая иногородняя мамина родня. В доме воцарялась ╚трасянка╩ - смесь русского с белорусским. И буйный народный юмор: прибаутки, сальные анекдоты, песни-пляски. Мамочка распрямлялась и выдавала за столом на память очередную басню Крапивы, недаром в юности бегала по вечерам в театральную студию. Тетка Инка - матерщинница, румяная и толстая, как бутылка земляничной наливки перед ней, то и дело с хохотом пыталась мне затыкать уши:
╥ Ты, шибздик, не слухай пьяных баб!
╥ Обосралась мне твоя цензура, - насосавшись шампанского, отвечал робкий племянник, перекрикивая застольный гам.
А потом мы с младшей на пару лет двоюродной сестрицей Алеськой запирались в спальне и начинали перетряхивать весь нехитрый мамин гардероб. Больше всего Алеська любила наряжать меня. В лифчик напихивались полотенца, поверх платье с люрексом. Потом долгий подбор бус и клипс, соломенная шляпа с утащенным со стола виноградом, и, наконец, лаковые шпильки с подложенной газетой┘ Но самый кайф я находил у трюмо: выбор помады и туши для ресниц я Алеське не доверял.
Наконец, она бежала в зал, где тихой сапой ставила пластинку с ╚Лявонихой╩┘ И вот, слегка волнуясь и неумеренно кокетничая, спотыкаясь на шпильках и придерживая гроздь на шляпе, я под музыку выплывал к гостям. Рев до икоты заглушал ╚Песняров╩, так что я почти не успевал исполнить заготовленные па. Инка отчаянно билась мордой в оливье, хлипкий мужик ейный кашлял, поперхнувшись масленком. Мама, трясясь, закрывала лицо руками. Подрастающая Катька, пританцовывая, тянулась ухватить виноград одной рукой, а другой назойливо приставала за грудь. Остальная родня изнемогала от хохота и била по спине Инкиного мужа... - ман гостеприимно кланялся с вежливо застывшей улыбкой.
Вот так и проморгали родственнички начало┘

Вот они, милые фотки в сепии. Я осторожно перелистываю ветхий альбом, похожий обложкой на атлас мира, поглаживая Франца по спинке.
Почти никого уж не осталось из той жизни. Баба Лена ушла рано, в пятьдесят. Помню, как перед входом в онкологическое отделение мы сговаривались, как будем врать ей. ╚Бабушке не нужно говорить, что у нее рак, у нее ведь обычный плеврит╩. Тогда я еще плохо осознавал потери. После похорон и поминок я уселся делать уроки. А сейчас вот опять зачесались глаза┘

Мы с мамой на фоне Кремля. Мама такая красивая, стройная, в полосатом приталенном платье, а рядом чудо-я в коротких штанишках, лет десяти, не больше.
Перед больницей баба Лена успела премировать нас с мамой за круглые пятерки поездкой в Москву. Еще в купе мамка распустила свои пышные русые волосы и надушилась ╚Красной Москвой╩. Перепало и мне.
В столице мы остановились у тети Брони, сестры покойного папиного папы, в коммуналке на Таганке. Дальняя родственница в свои за шестьдесят со скоростью ракеты средней дальности носилась челноком между коммунальной кухней и столом в убогой комнатенке, тормозя лишь в узком проходе между вампирным шифоньером и обшарпанным пианино. При этом она нескончаемо причитала по поводу привезенных гостинцев: надо же, такие деньги выбросили на торт и арбуз, не могли потерпеть две недели до сезона. За жидким старушечьим чайком она уморила маму рассказами и расспросами о близких, дальних и покойных родственниках. А мама из последних сил, через клубы тетиброшиного ╚Беломора╩ упражнялась в учтивости, старательно пряча свой белорусский акцент. Я же, разнузданно плюясь арбузными семечками, вскоре соскользнул со стула и, не спрашивая разрешения, открыл пианино. Еще у тети Лизы дети научили меня собачьему вальсу, и мне нетерпелось сыграть его местному жирному коту-кастрату. Кот учуял вражеской душок этой мерзопакостной музыки и забился под железную кровать. Сыграв аккордов тридцать и не получив одобрения старших, я вытащил сонно упирающегося Бегемота на свет божий и, цепко держа за шкирку, прочел ему лекцию о диетпитании. Мало кто в этом мире правильно воспринимает критику, и, как водится, я получил когтями по морде. После чего мое остаточное терпение закончилось, и, с грохотом захлопнув крышку фанно, я воскликнул с пафосом протянутой руки Кобзона:
╥ Мам, мы чай приехали с беломориной курить или Москву смотреть?!

Первым делом, по совету тети Брошки, мама повела меня в Кремль, а потом в мавзолей. Душный август, очередь от Александровского сада. Через каждые полчаса я стонал как перезревший арбуз на знойной астраханской бахче: пииисить. Мама отводила меня ╚под звезды╩, после чего мы либо теряли очередь, либо сознательные граждане говорили, что нас здесь не стояло. Им же все равно было, за Лениным или за колбасой. Когда мы уже подползали к трибунам, я внезапно громко заявил, что хочу какать. На усталый умоляющий взгляд мамы я ответил так, что вздрогнули и трибуны:
╥ Да срать я хотел на этого дедушку, ты мне бассейн ╚Москва╩ обещала!
И, весело подпрыгивая и пригибаясь от подзатыльников, я зашагал к метро. По дороге я утешал мамку, что скажем всем, что Ленина мы видели в гробу - я ж его, родного, спросонья узнаю - по октябрятской звездочке, ну никто не догадается.

У кассы бассейна мама познакомилась с красивым высоким дядей Дато. Он много и весело говорил со смешным акцентом, рассказывал о Тбилиси, угощал нас шашлыком и мороженым. Но я бдительно напоминал о сеансе в бассейне. У входа мы разделились, мама пошла в женскую раздевалку, а дядя Дато и я - в мужскую. В воде мы радостно встретились и завизжали, как дети капитана Гранта. Скользкими лапками я забирался на грузинские шерстяные плечи и с визгом ошпаренного кота плюхался в голубую хлорку. Когда я выбивался из силенок, то вис у Дато на шее, отдыхая. Вокруг степенно плавала мама, полу-брассом, стараясь не наглотаться, и умиленно-загадочно улыбалась.
После бассейна мы долго гуляли втроем по городу, причем Дато иногда одной рукой робко обнимал маму, на второй же висел я, почесывая нос о его волосатые пальцы. Но я был уже большим мальчиком и не сказал вслух, как бы я мечтал иметь папой Дато. И прощаясь вечером, долго не мог разомкнуть ручонки на его шее, а мама стояла, отвернувшись, потом подошла, поцеловала нас обоих в лоб и сказала: ╚Спасибо за все, но┘ сам понимаешь┘╩ И каждый понял свое. Потом я долго вспоминал Дато, но я был уже большим мальчиком, и поэтому никогда вслух. Да-да, это он сделал фотографии.

В музей Пушкина на Волхонке мы ходили уже без него, потому и фотографий нет, только открытка с Давидом Микеланджело. Каждый раз, бывая в Пушкинском, начинаю с Итальянского дворика. Тогда, в первый раз, помню, остолбенел. Встреча с идеалом. Неважно, что это всего лишь слепок или копия. Давид ангела Миши. Я ходил кругами, присаживался на скамью, взбирался на угловую лестницу палаццо Барджело и пожирал глазами своего обнаженного холодного принца. Я намертво впечатывал в память линию римского носа, свободное изящество рук, каждый изгиб его совершенного тела. Пока мама, семеня за гидессой, ходила в гости к Ренуару, Дега и Сезанну, стараясь не перепутать окна Мане и Моне, я мечтал дотронуться до его ступни. Или приволочь подъемный кран, подняться в люльке и заглянуть в лицо надменного кумира, прикоснуться к гипсовым кудрям и провести пальцем по его шее.
Держу в руках черно-белую открытку: холодный и вечный эполиман, праща, которая так никогда и не выстрелила.

А вот от дневника остались лишь ошметки. Когда-то под настроение большую часть листов я вырвал с мясом. Некоторые стихи, слава богу, пожалел. Уцелели и немногие отрывки ╚публицистики╩.
Моя нелюбовь ко всему еврейскому тогда была в апогее, и неожиданно привела к белорусской мове и культуре. Неожиданно даже для мамы, которая, хоть и говорила по-белорусски в быту, на работе и в городе обычно соблюдала ╚городские╩ правила. По-белорусски могли говорить только крестьяне и недобитая узкая прослойка творческой и гуманитарной интеллигенции - ╚пЁсьменнЁкЁ╩. Пролетариат же, комплексуя и чураясь ╚колхозности╩, старался говорить по-русски, детей отдавать в русские школы, а в итоге - ╚трасянка╩ даже в третьем поколении, не дву-, а полуязычие. Унижение и самоуничижение белорусскости было в моде. Меня восхищал этот грубовато-селянский певучий язык, который отчаянно сопротивлялся официально-социалистическому слиянию наций в обывательском море национального нигилизма. Я ненавидел искривленные ухмылки псевдокультурных технарей и торгашей с их презрительными языковыми комментариями. Меня возмущали еврейские фамилии под газетными доносами на ╚недобитых националистов╩. И что, платой за многовековое гостеприимство в нелегкие для детей Сиона времена было пренебрежение языком и культурой, нежелание знать истинную, не менее трагичную, чем еврейская, историю этого народа? И когда каждый еврей, от конъюнктурного ли мелкоумья, или партийной убежденности, старался внести посильный вклад в русификацию, я чувствовал себя антисемитом.
Все вокруг пожимали плечами, видя меня с книжкой Богдановича или Купалы. А вскоре стали находить черновики белорусских стихов. К маме, особенно при -мане, я часто обращался по-белорусски. Так я пренебрегал русским - этим бездонным омутом на белорусско-еврейском пограничьи. А еще я где-то услыхал, что в шестнадцать лет я смогу сменить фамилию. И я набрался терпения.

Когда мне было шестнадцать, и на дворе стояли трескучие январские каникулы, меня послали в Мозырь, на родину -манов, на свадьбу, идейка тети Лизы. Новобрачных я не знал, это была дальняя еврейская родня. Но по приглашению никто из Минска поехать не смог. Я был делегатом. На вокзале утром меня встречала еле знакомая по дому тети Лизы сухонькая старушка Фира Моисеевна. Привезя к себе, она меня смачненько накормила форшмаком и вызвала по телефону некоего Яна.
╥ Роспись ближе к вечеру, а Ян тоже имеет каникулы, он мальчик из интеллигентной семьи, покажет пока город, или дома сидеть? - Ее местечковый акцент будил во мне этнографа и приступы еле сдерживаемого хохота.

Я ожидал увидеть маленького толстого очкарика с перхотью. Вошел мой ровесник, длинноволосый сероглазый блондин с рыжинкой, на пол-головы выше меня, с породистым семитским профилем и, застенчиво улыбаясь, пролепетал:
╥ А я тебя еще вчера ждал.
- ?!..
╥ Что ты удивляешься, о тебе тут все родственники трещат, как о столичном вундеркинде и красавце; чуть не передрались, кому ехать встречать. Так чтоб никому не обидно было, послали Фиру Моисеевну, дай бог ей здоровья.
Я подумал о мальчике: мама у него или папа┘, а потом прочувствовал себя столичной штучкой и, снисходительно улыбаясь, сказал:
╥ Тогда веди.
Пока Ян суетливо помогал мне напялить пальто, Фира Моисеевна без умолку трещала, давая ему ценные указания, куда он должен меня сводить. Он нетерпеливо кивал, пока мы, наконец, не вывалились со смехом в слякотную местечковую оттепель.

До войны Мозырь был еврейским городком. Ян рассказывал, что многие его жители другого языка кроме идиша и не знали. Вернувшиеся из эвакуации большинства уже не составляли, но и сейчас вторым языком на улицах и в магазинах был идиш. По парку степенно прогуливались забавные пикейные жилеты в зеленых широкополых шляпах, которые улыбались, поравнявшись, зимним блеском очков в роговых оправах. ╚Ваш Ицко опять не поступил? Проклятые два процента┘ Сарочка, герц, вот это хохом!╩
Город карабкался по крутым холмам, вздымавшимся над правым берегом главной реки Полесья - Припяти. Ян затащил меня на длиннющий мост, откуда просматривались речные старицы, заросшие ивняком, зажатые льдом катера да пристань, похожая на ресторан.
╥ Эх, если б ты летом к нам приехал, - рефреном твердил Янек после каждой тирады о любимом городке, - мы б с тобой и на рыбалку на нашей моторке съездили. Лещи - во!
Я недоверчиво сдвинул его расставленные руки, как гирьку на весах.
╥ А белый песочек на пляже мельче сахарного┘.
И я угрюмо посмотрел на бескрайнюю реку с темно-бурыми полыньями и тоскливо заснеженными берегами.
╥ Мой родны кут, як ты мне мЁлы! Забыць цябе не маю сЁлы┘ - с неожиданным пафосом продекламировал он из Якуба Коласа, перегибаясь через парапет, и добавил, словно извиняясь, - дома этого не поймут.

Потянул свежий верховой ветерок, и я громко хлюпнул носом, роясь в карманах. Ян вытащил свежий голубой носовой платок, аккуратно выглаженный вчетверо. Я присмотрелся к орнаменту и с удивлением обнаружил в нем буквы иврита.
╥ Подарок богатеньких родственников из Тель-Авива?
╥ Сам вышивал, - без тени юмора и смущения ответил Янек. - Дарю.
Я уважительно вытер нос краем шарфа, а платочек бережно положил в карман. Что-то растаяло. Наст под нашими ногами.

Потом он засыпал меня вопросами о Минске, а я с удовольствием рассказывал. Ян мечтал поступать в институт, увлекался историей Великой французской революции. Я запугивал его датами ╚исторических╩ пленумов и цитатами из ╚классиков╩. Пока мы не оказались на гомонливом рынке. Спутник подвел меня к старому дяде Изе, который налил нам из бочки по стаканчику красного молдавского. Потом тетя Песя из Канева нарезала нам соленый арбуз. А лучше паляндвицы, бережно разворачиваемой из марли и нарезаемой тончайшими листками, полупрозрачной и переливчатой, как радужная форель, закуски в мире нет! ╚Хая, этот шлемазл из Минска не гой, отрежь ему еще╩,- слышалось от незнакомой торговки. Как будто все здесь меня знали, и знали, откуда и к кому я приехал на свадьбу.

Еще по паре стаканчиков, и мы оказались в пустынном парке с застывшими аттракционами.
╥ Только не говори, как жаль, что сейчас не лето, - крикнул я, усаживаясь в ржавую люльку чертова колеса. В ответ раскрасневшаяся не то от вина, не то от волненья щека легла мне на воротник.
╥ Садись, поедем!
╥ В зимнем парке тополя так грустны┘
И, неловко обнявшись зимними пальто, под которыми грели друг другу руки, мы на чертовом крутились колесе┘

На свадьбе меня опекала Фира Моисеевна в белом кружевном воротничке. С преувеличенным сознанием ответственности за представительскую миссию, она десятки раз шепотком повторяла подходившим гостям, чей я сын, внук, племянник и далее, скользя, карабкалась по сучкастому генеалогическому древку, путаясь в ветвистой кроне, пока не дергала за лацкан: познакомься с тетей Стысей-Раей-Голдой-Рахилькой, познакомься с дядей Йосей-Соломоном-Яшей-Борей. Наконец поднялся гудеж, и вошли молодые. Невеста менее всего походила на Двойру Крик - худенькая миловидная девчушка с прямой смолью волос под коралловой шляпой с вуалью и в коротком европейском костюме алого атласа. Потом была очередь из поздравлений с конвертами. В нужный момент тетя Фира вытолкнула меня к новобрачным, так что я еле успел достать не очень пухлый, но очень измятый конверт с ╚искренними поздравлениями из Минска╩.

На сцене ресторации вольготно расселся квинтет в черных жилетках и кипах. Короткая пухлая дама со скромными жемчугами в пять колец на нескромном декольте затамадила в микрофон. Тосты перемежались музыкальными наигрышами. ╚Слово имеет Ицхак Шнеерсон из солнечной Молдавии┘╩ Хав-ва На-ги-ла, Хав-ва На-ги-ла┘ ╚Дети мои, счастья вам полною чашей┘╩ Драндер-миндер шулем ахулем, а хуля┘ Мы с Яном, как родственники дальнего радиуса, оказались в конце стола, в компании нескольких неосторожно брошенных недолеток. После третьей мы уже дружно заглушали тосты еврейскими и политическими анекдотами. Пока педагог Фира Моисеевна не увлеклась наливочкой и подружками молодости, она время от времени цыкала на нас. Но когда начались танцы - ох уж эти запальчивые танцы ашкеназим! - под столом в ногах началась какая-то мелкая сучь, я не мог их унять. И когда Янек и компания потянули меня в круг, ноги сами рефлексивно затанцевали ╚Семь сорок╩, руки машинально сбросили пиджак и разухабисто уперлись в грудки, напрасно ища пальцами края жилетки. Неужто гены выстрелили? Два часа, с перерывами на молдавское красное.
Глоток свежего воздуха на крыльце, укрытом вечерним ледком, и первый несмелый поцелуй Яна в беззвездной тишине под шум доносящейся из окон чужой свадьбы. ╚А это свадьба пела и плясала, и крылья эту свадьбу вдаль несли┘╩ И снова танцы до изнеможенья, и красное до головокруженья. И первое признание, дрожащее от холода в сугробе┘ А потом ночь застенчивых смущений и несмелых преодолений на раскаленном тесном диване в кухне Фиры Моисеевны.

Полдня до моего поезда мы шатались по кривым улочкам уездного центра и не могли наговориться. Мы зашли в книжный с казенной вывеской, из-под которой торчали выцветшие незакрашенные нэпманские уши бакалеи Цукермана. Я выбрал самый толстый Атлас Мира и подарил его Яну. А потом рассказал, как деньги заработал летом в питомнике, подстригая кусты полуметровыми ножницами и бегая с культиватором за брыкливой кобылой. Громкий, с захлебом до икоты, его искренний смех был лучшей наградой. Но открытие мое было в какой-то предельной, нет, беспредельной, нет, запредельной искренности и доверительности этой вспыхнувшей дружбы. Как согревало переплетение озябших рук и серых глаз!
Первый несознательный coming out был на скользкой ступеньке плацкарта - долгий поцелуй на глазах у раскрывшей рот проводницы.
Потом, конечно, были письма, с сентиментально вложенными уездными васильками. Последнее пришло из Хайфы, без васильков.

Так просто был разрушен антисемитский Карфаген. На моем письменном появились Бабель и Мандельштам, Ильф с товарищем и Шолом-Алейхем. А однажды я затащил маму в Яму, так зовут это место те немногие, кто его знает. Это страшный серый памятник на месте минского гетто, обрубленный монумент с шестиконечной звездой и еврейскими надписями. Стоит он не на холме, не на Кургане Славы, а на дне огромной воронки с мощеным дном. А вокруг многоэтажки, дети в фашистов играют. Говорят, это не власти его поставили, люди сами деньги собрали. ╚Своди сюда папу, ну пожалуйста╩. Я повел. Он долго разглядывал ╚иероглифы╩ на граните, потом пробовал качество дерна на откосах, молчал. А в троллейбусе начал историю о поездке в Москву на похороны Сталина. На полдороги я сошел и отправился в кинотеатр. Он еще пытался дать мне денег на кино┘

После школы я нагло и безмозгло полез со своей фамилией на самый престижный факультет БГУ. Четверки по истории СССР было достаточно для шлагбаума. Отложив ╚Правду╩, папа сказал:
╥ Если пострижешь свои битловские патлы, возьму к нам в бюро чертежником.
╥ А волосы причем? - заметалась мать.
╥ Ты головой думаешь? У меня кандидатский истекает в ноябре, в партию принимать будут.
Через неделю я устроился рабочим на конвейер обувной фабрики.
Подъем в шесть тридцать, сонный завтрак, газовая камера икаруса, смена в восемь. Быстро набил руку. На работе я хитрил: минут двадцать соседка по конвейеру сбрасывала мне сандалики с ленты в коробки, я успевал прочитать главку из Краткого курса, потом снова к станку резать микропор. Через час наверстывал. После работы летел на курсы английского или на подготовительное отделение. А по ночам в глазах сандалики, плывущие по конвейеру┘
На следующий год я поступил в московский вуз, и больше не вернулся. С тех пор раз-два в году бываю в Минске. Спрашиваю о здоровье, рассказываю о работе. Катька подарила папе внука. Он образцовый дедушка, даже слишком сю-сю. На пенсии, но работает, чтобы подарки внуку делать. Только вот приболел что-то.

╥ Кать, ну как дела у папы? - от, стерва экономная, сама по межгороду не позвонит.
╥ А ты знаешь, тьфу-тьфу, ничего. Операция очень помогла, остальное лечение тоже успешно. Неделя, как ничего ему не болит, вчера на работу вышел. Да он и нас с тобой переживет! - любимая доченька, хоть бы радость в голосе изобразила.
╥ Как мой любимый племянник?
╥ Дедушка его повел смотреть какую-то яму. Про Франца-то что молчишь?
╥ Слышь, как лает? Это у него мячик между стеной и батареей застрял, зовет на помощь, - я закрыл окно. - Ой, Катенька, кажется, обошлось, обделались легким испугом. Свозил его в другую клинику, снова рентген, всего общупали, сказали, доброкачественная, только в месте неудобном. Я не верил. Но вот неделя интенсивной терапии - опухоли как не бывало. Жрет как гой на еврейской свадьбе, и хвост пропеллером. Даже подраться во дворе уже успел!
╥ Слушай, что за поебень они нам устроили! Пойду-ка, приму красненького┘


© Copyright Дмитрий Александрович, 2001

Редакции этого произведения:01 02 03 04 05 06 07 08 09 Последняя

Ваша оценка:

Количество прочитавших: 676 (список)




<< Предыдущее | Содержание | Следующее >>



 РЕЦЕНЗИИ

  Добавить рецензию


Браво. Читать немного сложновато с непривычки - но браво! Ибраво и еще три раза браво!

<Suomi> - 2001/12/08 06:14

 ЗАМЕЧАНИЯ: (добавить)


Здравствуйте. Прочитал. Мне понравилось. Искренне очень. Тут, однако есть, на мой взгляд вот какая тонкость. Свой "главный рассказ" авторы обычно пишут очень неплохо, жизнь, блин, но, вот дальше... когда непосредственные впечатления заканчиваются... труднее будет.
И еще. Многие будут спорить, но мир таки штука нейтральная. Неприятности создаем мы сами.
С уважением, В. Шимберев

<В. Шимберев> - 2001/12/08 08:39

 ЗАМЕЧАНИЯ: (добавить)

Главный рассказ еще не написан, хм:) А за внимание и непосредственные впечатления без хм спасибо.

<Дмитрий Александрович> - 2001/12/16 14:58

Да, мне тоже очень-очень понравилось. Я согласна с Василием, что многие вот так пишут свой Главный Рассказ из себя. Писатели - не писатели?
И если из этих рассказов сделать антологию, то это будет лучшая антология в мире.
Спасибо.
С уважением,

<Юлия Алехина> - 2001/12/08 22:04

 ЗАМЕЧАНИЯ: (добавить)

Уважаемая Юлия, мне лестна Ваша оценка, благодарю. Но, отвечая одновременно Василию, признаюсь, что нет у меня ощущения Главного Рассказа. Может потому, что НИ ОДИН из описанных эпизодов в реальной (моей) жизни места не имел. Хотя в ощущениях и настроениях, пожалуй, я не играю, от личного опыта не уйдешь. Буду признателен за советы, в чем вещь можно подработать, ибо выкладывая, считал ее черновиком (не сочтите за кокетство) и не рассчитывал на восторженные отзывы.
С уважением,

<Дмитрий Александрович> - 2001/12/09 00:26

Пара мыслей после прочтения, может, пригодятся -
Детство - замечательно, особенно хорошо возвращение к тете Лене ("собаки меня узнали"). Ваш герой заражает своей "прогнутостью", своим чисто еврейским страданием и эпизод с возвращением немного разгоняет облачка┘ Далее - воспоминания о Москве скушноваты по причине обыденности. Даже языковые сочности не спасают. Вообще для Вашего рассказа характерна смесь серых и цветных оттенков, что собственно и затрудняет чтение и не дает удержать внимание. Пример (с ходу, поэтому может не очень яркий): от первого упоминания о поездке отчима на похороны Сталина и до конца абзаца.
Еще не хватает какого-то стержня. Один есть - интонация рассказчика, но иной связи между эпизодами не видно - иногда даже начинает казаться, что автор записывал все, что приходило в голову на выбранный предмет. Каждый кусочек сам по себе интересен, но все вместе смотрится как собрание заметок (воспоминаний) и намеки на "тут-то и проморгали┘", резь в глазах и т.п. - не спасают положения поскольку, ИМХО, слишком редко встречаются.
Далее, если придираться, то нередко встречаются сочетания вида " Я его запугивал датами" - я, его. Мне кажется, не очень хорошо. Или - "а атласа ┘ не было". А-а.
Мат используется гениально! Я с удовольствием у Вас поучился. Он даже не кажется матом. Ближе к концу рассказа чувствуется, что не для колорита говорится, а действительно без таких слов никак не обойтись.
Финал несколько неожиданно наступил - у меня было ощущение, что рассказ будет продолжаться еще долго, но┘ Словом, композиция рассказа мне не понравилась.
Ну, вот еще за что можно поругать - Ваша "поебень" это то же самое, что, допустим, сартровская "тошнота". Т.е. мироощущение, которое обсасывается уже почти столетие. Популярная вещь! Был в рассказе какой-то просвет, связанный с любовью к еврейскому юноше, но он ничего не изменил. Мне показалось, что именно мироощущение героя (а вовсе не этика) Вам наиболее важно.
Мне также показалось, что рассказ писался "под настроение" - Вы его ярко выразили в начале (смерть друга), а потом "добили", дополнили фактами, воспоминаниями┘
И все-таки: отличный рассказ. К сожалению, на Прозе.ру не так часто бывает что-либо подобное. И очень жаль!

С уважением,
Александр Серов

<Александр Серов> - 2001/12/10 08:43

 ЗАМЕЧАНИЯ: (добавить)

Александр, я Вас полюбил, как своего самого внимательного читателя :). А потому не могу оставить без ответа.
За ╚блох╩ спасибо, глаз автора замыленный √ всех не видит. Но как Вас угораздило назвать рассказ отличным при количестве обнаруженных огрехов √ загадка. Я это понял по-своему: текст заслуживает того, чтоб над ним продолжить работу.
В болевую точку Вы попали со стержнем и композицией. То, что некоторые эпизоды выпадают, а иногда и оппонируют повествовательной интонации, я безусловно ощущаю. С финалом думать буду, но, если исходить из идеи толчка √ критического момента в жизни героя, который, собственно, и заставляет пуститься в ретроспективный анализ в поисках корней своего отношения к отцу, то выдерживать эмоциональный накал до конца повествования мне представляется искусственной мелодраматизацией. Вариантом логичной концовки, по-моему, может быть разрешение критической ситуации. Подскажете другие варианты?
А вот Сартра читал давно, и возвращаться не хочется, поэтому Ваши упреки ╚поебени╩ остались непонятыми, как и размышления о мироощущении героя и этике. А что касается ╚под настроение╩ и ╚добивания╩, не так ли вообще пишется большинство рассказов?
Буду рад, если наш диалог продолжится, и не обязательно в форме рецензий.
С уважением, Д.А.

<Дмитрий Александрович> - 2001/12/13 04:20

Привет от минчанина. Рассказ замечательный, "класны"! Без изъянов сработано!
Единственная мелочь - лев - это знак зодиака, а не гороскопа; в гороскопе есть дома - первый, второй и другие - всего 12, гороскоп может строиться на какое-то событие, дату, человека и т.п..

<Янка Парсюкевич> - 2001/12/22 01:02

 ЗАМЕЧАНИЯ: (добавить)


Продолжаю держать слово. Изящно так, под ручку.
Вы уж простите, Дмитрий Александрович, но не разделю я восторгов друзей Ваших, да Вы и не рассчитывали, правда? Рассказ хороший, слов нет. Грамотный такой, правильный, настоящий. До "Оборотня" Нафа не дотягивает: деепричастных оборотов поменьше. А в остальном чувствуется, что школа Ильфа с другом пройдена на хорошие отметки (хотя от Ильфа с товарищем, к несчастью, мало чего в рассказе). Но крепко, очень крепко. Если свернуть его (распечатанный рассказ) в трубочку, то думаю, гвоздь с одного удара можно загнать, опускаем во что, но по самую шляпку.
Содержание - узкокруговое. Если меня мало волнует традиционная судьба еврейского мальчика, а потом уже не мальчика ("ты уже не мальчик, юный барабанщик" - это, интересно, гимн?), пусть даже с белорусским и гей-уклонами ("Гей-гей-иудей" - неплохое название для шлягера), то ловить мне в Вашей "Лявонихе", естественно, нечего. А меня, к сожалению, означенная судьба мало волнует. Про собачку - очень душевно и честно скажу - порадовали незлокачественностью опухоли в финале. Нет, ну Дмитрий Александрович, Вы представляете, если собрать сотни полторы рассказов о судьбах еврейских мальчиков, издать пудовой книжкой, то страницы после двадцатой можно даже и не разрезать, зато можно с успехом использовать в качестве постамента для точной медной копии со слепка Давида ангела Миши.
А рассказ хороший, продолжает традиции омутно-пограничной между еврейской и белорусской, словесности.

<Марья Зматикова> - 2001/12/28 14:46

 ЗАМЕЧАНИЯ: (добавить)

К стенке, я надеюсь, задом? Ж8)))
Я не рецензент, я откликаюсь.

<Марья Зматикова> - 2001/12/28 15:44
Ах, Марья, остригли Вы коготки - сразу потеряли в изяшшестве. И с танцами нехорошо как-то получилось. Так и вижу Валерию Ильиничну, но у ней язычок поострей будет. Ну далека от Вас тема, ну не словили че искали (хотя че искали - искусства? Сходите в Пушкинский музэй). Так хоть бы блох половили - оно у Вас очень получается. Впрочем, это я от возбуждения. Конечно же, любезная, благодарствую за танец. На ногу слегка наступили, но спасибо, что не отдавили.

<Дмитрий Александрович> - 2001/12/28 16:24
Блох говорите искать хорошо получается? А зачем Вы, Дмитрий Александрович, меня со шнауцером путаете?

<Марья Зматикова> - 2001/12/28 16:46
Кстати, а что у Вас с Валерией Ильиничной было, а? Убеждение: min 65% учительниц в школе - Ильиничны.

<Марья Зматикова> - 2001/12/28 17:34
Со шнуцером я Вас, любезная, никогда не спутаю. У моего, например, блох нет (противоблошиный ошейник).
А Валерия Ильинична Новодворская вряд ли вместится в Ваши 65% (комплекция не та).

<Дмитрий Александрович> - 2001/12/28 22:03
Тяжело бедному "еврейскому" мальчику писать такие рассказы... Очень тяжело... Потому и заменяет всякое чуйство на разную "поебень"...
Читать надо "наискосок", не вдаваясь в подробности и не останавливаясь на абзацах. Для того чтобы времени хватило поскорее уйти к другим авторам.

<Tomas> - 2002/01/26 11:42

Рассказ ОЧЕНЬ понравился, спасибо! И читать было легко, здесь я не согласен с другими рецензентами, и вела интонация "на боли", и не вижу никаких проблем с композицией. Конечно, на протяжении довольно большого текста меняются какие-то оттенки, собственно, от сгущенного колортиа вначале (прямо кромешного) к светлому (неожиданно) финалу. Но это, по-моему, оправданно, это воспринимается как сознательный ход, как продуманная художественная особенность. И тема гораздо обширней и глубже этнографического повествования о судьбе полуевреского мальчика: здесь все так связано в узел, не знаю, жизнью ли подлинной или творческим вдохновением. Нет, отличный рассказ, не фиг притворяться и кочевряжиться. И даже как бы не рассказ, а почти повесть, что-то жанрово более крпное, поелику и охват событий внешних, и погружение в глубину - для ширкого, так сказать, "полотна". Я чоень верю, что это не просто единственный рассказ, что это НАЧАЛО многих таких же полновесных и ярких текстов. Кстати, и язык отличный, очень точный и очень свой, с налетом грустной барочности. Здесь придарться не к чему мне, все отлично. С ув., Валера.

<cyberbond> - 2002/01/17 00:31

 ЗАМЕЧАНИЯ: (добавить)

Ой, Валера, боюсь перехвалили. Ничего не перепутали?
Пойду-ка, почитаю себя :)

<Дмитрий Александрович> - 2002/01/17 01:13
Ни фига! Все так и есть. Кстати, у меня вот мысль какая. Вещь очень цельная композиционно и смыслово. Вы как ьы от крещендо боли постепенно отходите по ходу текста, и в конце совсем вдруг отводите глаза от того, что на самом деле могло быть таким мучительным. Косноязычно выразил, но вот поясню еще: иногда при чтении возникает (у меня, во всяком случае) некий образ, "портрет" текста. И вот Ваш текст такой свой портрет во мне оставил: шершавый, царапающий откос (типа скала), темная, сумрачная, и человек по ней сползает вниз, сначала ранясь в кровь, потом царапаясь, потом кожа задубела, и движение стало машинальным, и легкий совсем спуск вдруг, и даже на скале, на ее угрюмости проступиликакие-то розоватые теплые пятна света. Парадокс в том, что движение было не на скалу, а именно спуск. Почему-то такая ассоциация. Эх, если б я мог так же раскрыться! А нет вот, не могу - пока?

<cyberbond> - 2002/01/17 11:13

Понравилось мне сие произведение. Чистой воды мемуары. Зато как сконцентрированно. И написано гладко.

<Вова Бурый Волк> - 2002/01/17 13:24

 ЗАМЕЧАНИЯ: (добавить)

Вова! это скорее на исповедь тянет, чем на мемуары:) Но я вот никак не могу решиться на это рецензию написать - надо еще ни один раз прочесть

ваша

<Ева Пунш> - 2002/01/17 13:48
Навряд ли :) Публичных исповедей не бывает.

<Вова Бурый Волк> - 2002/01/17 13:54
Вова, нюх у тебя не волчий :)
Да стилизация это под мемуары. На 9/10 (параллели уместны:)) - выдумки или из чужой жизни. А вот ощущения - мои, т.о. на новое слово в мемуаристике не тяну и не претендую :)
А на добром слове спасибо, оно не только волкам приятно

<Дмитрий Александрович> - 2002/01/17 13:57
Всегда пожалста. :)
Но все-таки это написано как мемуары, бля буду!

<Вова Бурый Волк> - 2002/01/17 14:07
Поясню.
Естественно, я понятия не имею, имеют ли отношения, описанные в рассказе, к твоей жизни. Почем я знаю? Но: сюжетная линия распадается на куски воспоминаний. Что же это, как не мемуары. Ну или не стилизация под них, что монопенисуально.
2 Ева: а ты говоришЬ: исповедь, исповедь :) Слишком литературно для исповеди.

<Вова Бурый Волк> - 2002/01/17 14:18
Девочки, т.е. мальчики, не ссорьтесь. Какая в жопу разница? Ну все у меня через это место... на грани жанров:)
Спасибо, что дочитали до конца и не обматерили.
я вас кисс:)

<Дмитрий Александрович> - 2002/01/17 15:19
бля, Вова, когда ты в жанрах начнешь разбираться, документальность вообще значения не имеет, мемуары они не могут быть настолько эмоционально насыщены - раз, и они не могут быть о себе в первую очередь; они об окружающем мире и об окружающих событиях, не о твоем - понимаешь?

ваша

<Ева Пунш> - 2002/01/20 16:09
Ева, Вам я особо признателен за устойчивое, какое-то не прозарушно-показное внимание, а, кажется, искренний интерес. А что из Вашего посоветуете прочесть, что программное, так сказать?

<Дмитрий Александрович> - 2002/01/20 19:12
Дмитрий Александрович! И вам спасибо, хотя рецензию на Лявониху, так и не соберусь написать, даже не потому, что это очень эмоционально, как раз потому, что это очень серьезно и отделываться описанием просто своего ощущения мне не хочется. Я видела, что вы ко мне заглядывали:)
Да там написано, что для меня самое главное - это КиноИскушение под нумером один. Более "моего" для меня не существует.

ваша

<Ева Пунш> - 2002/01/20 19:47

Дмитрий Александрович, это просто замечательное произведение. Признаться пару раз хотелось разбить монитор от злости за непрошенные слезинки, что бывает крайне редко. Не хотела писать рецензию, потому как не знаю, что писать на глубоко задевающие меня эмоционально вещи...просто не могу, так как теряю любой здравый смысл. Но вот Вова Волк настоял "напиши Дмитрию Александровичу, будь добра, напиши"...и я, послушно смахнув ещ╦ не просохшии слезинки удовольствия, строчу старательно....БОЛЬШОЕ СПАСИБО....!

...с уважением...

<Тайка> - 2002/01/17 15:20

 ЗАМЕЧАНИЯ: (добавить)

Спасибо за непрошенные слезинки. Надеюсь, к концу рассказа Вы улыбнулись с легким сердцем. А рецензией своей показали, что уровень цинизма вокруг нас несколько преувеличен.
Ваш Дим

<Дмитрий Александрович> - 2002/01/22 01:57

Больно длинно. У меня время не резиновое, чтоб блох здесь искать, уж извините. Вот у Птицы короткое и блох много - то-то хорошо! Да и чего ради? Бумажную версию, может, и осилил бы, а так - извините. Я лучше сам что-нибудь напишу хорошее. С уважением, а как же, это ж надо такую хренотень объемную было вывесить, интересно, наверное...

<Штейнман Семен> - 2002/01/24 06:33

 ЗАМЕЧАНИЯ: (добавить)

Блин, два раза извинился. Что это со мной сегодня, у самого в рецензиях блох полно.

<Штейнман Семен> - 2002/01/24 06:35
Блох искал. То ли время у меня резиновое, то ли еще что - но блох искал. И даже рад, что пару моих замечаний автор учел.
На самом деле, я просто уточнить хотел. Ежели времени нет, желания нет, траффик вообще запредельный - ну, и нужно ли было говорить какие-то слова? Во мне сейчас проснулись (ненадолго) светлые чувства, и я пытаюсь понимать (безуспешно) логику поступков.
Если 1) текст не прочитан, 2) текст неинтересен, 3) говорить не хочется...
Семен, ну, кто вас заставлял писать-то? Вы бы просто перевели бы Диме пять баллов - и все, зачем борду портить?
Текст ваш совершенно невнятен.
Впрочем, если честно, я и не ожидал вменяемости :)

Кстати, вы Диану Отрыжкину читали? Надеюсь, вы оценили ее краткость? Это - для вас, especially.

<Suomi> - 2002/01/25 04:08
Блох не нашел, равно как и тараканов.
Относительно "хренотень о собаке" - согласен.
Надо быть более кратким.

<Tomas> - 2002/01/26 11:36
Даже блох надо искать чистыми руками. А мелкомстительные три копейки за отрицательную рецу с "краткими советами" - не смеши, займись собой.

<Дмитрий Александрович> - 2002/01/26 14:03
Ненадо всех судить по себе и по суомам. Мстить - значит пачкать свои чистые руки о ваши замусоленные "поебеньские" усыпляющие истории... Простите, вы меня не за того принимаете, милейший.

<Tomas> - 2002/01/28 11:01

Безусловно - ключевое слово здесь - "поебень". Та ки надо было назвать. А так... Пересказ спектакля "Ленкома" о тяжелой жизни еврейского народа: всегда, везде и во все времена. Но пересказ, так сказать, в "обработке". Это когда 25 лет назад посмотрел - а теперь рассказываешь. Классно!

И еще - скандальность, когда по трое суток идет ругань, передается по наследству. Теперь я это знаю наверняка.

<Tomas> - 2002/01/26 11:33

 ЗАМЕЧАНИЯ: (добавить)


Вспомнил сво╦ белорусское детство, дряники┘ Рассказ написан, хорошо, мне понравилось, с чувством.Однако, по моему, если это литературное произведение, а не мемуары, или воспоминания не хватает более прорисованной сюжетной линии. К тому же, я минул, вашу главную страничку┘.. ╚Диван с Яном╩ выбил из колеи, не стоило наворачивать хороший рассказ. Простите, я, далеко не сторонник этого
С уважением

<Першин Максим> - 2002/02/01 01:56

 ЗАМЕЧАНИЯ: (добавить)


Супер!Очень понравилась и тема, и написание, и стиль. Спасибо!Францу привет.
С Уважением

<INNA@> - 2002/02/18 09:56

 ЗАМЕЧАНИЯ: (добавить)


потрясно, альбом нелегкий, как детство...
очень образно и смешнопро тетю карабрающуюся по дереву =)
вообще много удачных фишек...
горько читается, вернее, читается легко, только комок в горле стоит, особенно когда про собаку. и когда отец бил...
а финал неожиданно хороший и счастливый =)
какое же я удовольствие получил от этого рассказа...
огромное вам спасибо!!!

<Пыпа> - 2002/03/05 20:26

 ЗАМЕЧАНИЯ: (добавить)


Ах Дмитрий Александрович, ах шалун... :)

Спасибо, что пригласили почитать Ваши тексты. Не разочарован. Здорово подпереть подбородок и выключить всякие звуки - на Прозе у меня давно такого не случалось (но, конечно, было, а как же - рано еще писать эпитафии, как это делают некоторые авторы, нарвавшись на хороший текст: "жаль, что такого тут мало", "жемчужина в куче навоза", "куча навоза, удобряющая это бесплодное полько дурачочков" и т.д. Бесконечные эпитафии - это диферамбы, которых давайте не петь, и, тут же, давайте простим мою длинноту).

Так вот, о разность вкусов! Я не еврей и не гомосексуалист, но Господи! - насколько же и не нужно быть ни тем, ни другим. И личным врагом - тоже лучше не являться, потому что литературу тогда не замечаешь. Я, когда читаю, не гой и не жид - я, надеюсь, читатель.

Рецензии показали, что на вкус и цвет - человек человеку волк, это да. Пусть так и будет. И я выскажу свое человековолкское - понравилось. Почти согласен с Валерой-сайбербондом, почти, потому что блошки есть (маленькие, даже на Карцевские три рубля не тянут), однако блохи никогда не живут на трупах - там уже своя фауна, и не дай нам ее Бог (рановато еще :).

Спасибо. Мне понравилось. Даже очень.

<Uncle Paddy> - 2002/04/06 23:18

 ЗАМЕЧАНИЯ: (добавить)

Дорогой дядюшка, не стану кланяться как китайский болванчик, отвечу самонадеянно и нагло, что этого я от вас и ожидал:). А вот как о блошках заговорили, так спинка и зачесалась... Но не смею, не смею, не смею... но пока не труп, буду стремиться к совершенству:)

<Дмитрий Александрович> - 2002/04/07 00:11
А то непонятно, что ожидали - я же и говорю: шалун :)

Касательно блох, то, сдается мне, у Вас с количеством местоимений иногда бывает небольшой перебор (именно иногда, и именно небольшой, однако ведь Вы о блохах спросили, не о слонах) Та же, скажем, композиция, поданная в виде некой "мозаичной кусковости воспоминаний", как раз им, воспоминаниям, и приличествует, но это не всем нравится - не всем читать гладко. Что ж - тут дело вкуса и настроения, и вряд ли дело каких-то твердых оценок. Мне вот - покатило.

Типа того.

<Uncle Paddy> - 2002/04/07 00:46

Здравствуйте, Дмитирий!
Получайте обещанную рецензию (отзыв).
Вещь чудная. Мне очень понравилась. Во-первых, потому, что отлично написана (блохи есть, конечно, но, во-первых, их немного, а, во-вторых, дотошный редактор найдет их где угодно), а во-вторых, потому, что попала сильно в настроение.
Вопрос затронут тонкий и сложный - о разнице между постижением своей национальности и национализмом.
Как примирить две культуры, не уничтожая их при этом? Проблема, которую в планетарном масштабе, решить, очевидно, нельзя. В личном - оказывается, можно. Завидую герою (Вам?). Сама я - человек мегополиса, родилась в интегрированной среде, и о культурах не имею ни малейшего понятия. Есть, правда, в этом свои плюсы - например, терпимость ко всему чуждому, правда, довольно абстрактная (ну что же, работать еще над собой и работать).
Итак, хотя ненависть может породить юдо- и любую другую фобию, любовь в состоянии фобии побороть? К сожалению, этот принцип применим не ко всем. Слава Богу, что хоть к кому-то применим.
Кстати, насчет любви. У Вас очень тонко написано - меня даже тронуло, хотя меня оччень сложно тронуть описанием любви мужчины к мужчине, женщины к женщине и даже мужчины к женщине. По понятным причинам.
Композиция очень и очень неплоха. Недостатки, пожалуй, есть, но не в мозаичности дело. Во-первых, как мне кажется, третий с конца абзац - лишний. Все уже сказано, рассказ "развязался", установлена гармония "внутри" и осознана невозможность гармонии "снаружи". Осталось сказать пару финальных слов - а на эпилог он не похож. Или, по крайне мере, стоит убрать из него диалог - он создает впечатление, что рассказу еще продолжаться и продолжаться, а тут раз-два - и "добавить рецензию".
И во-вторых - уже очень субъективное мнение. Знаете, я когда рассказ в первый раз прочитала, очень удивлялась рецензентам, где это они нашли здесь счастливый конец. Понимаете, у меня создалось, что в последнем телефонном разговоре оба собеседника врут. Потом только я вспомнила абзац, где "Франц, может, шоколадку кефиром запьешь? Печенья хочешь? Ветчину-у-у со стола слямзил?!" Так может, убрать этот абзац? Чтобы читатель сам трактовал рассказ - в зависимости от настроения и мировосприятия. ИМХО, это добавило бы рассказу объемности, что ли. Совершенно субъективное имхо.
Вот. Кажется, и все.
Спасибо за приятное чтение.
Простите за бестолковое употребление умных слов - это я от необразованности.
С уважением,

<Леля Тьюринг-Матиясевич> - 2002/04/15 02:13

 ЗАМЕЧАНИЯ: (добавить)

Очень вам благодарен, Леля. Соскучился, честно говоря, по глубокой и доброжелательной критике. Это когда не о себе, любимом, пуская пыль знанием громких имен и тускло блистая приблизительными познаниями, а когда искренне в помощь автору.
Простите, недопонял, о каких абзацах в финале речь шла, здесь ваше мнение меня особенно заинтересовало.
С уважением

<Дмитрий Александрович> - 2002/04/15 03:19
О каких именно абзацах? О том, какой, на мой взгляд, нужно убрать? Я имела в виду "После школы я нагло и безмозгло полез со своей фамилией на самый престижный факультет БГУ. Четверки по истории СССР было достаточно для шлагбаума..." и т.д. Не знаю, но мне кажется, в предыдущем абзаце наблюдается логическая точка, и после этого так подробно - с диалогом -историю с поступлением рассказывать не надо. А собакой поняли?

<Леля Тьюринг-Матиясевич> - 2002/04/16 01:08
Понял, спасибо. Весь в размышленьях. Ох как трудно видеть свой текст в новом ракурсе.

<Дмитрий Александрович> - 2002/04/17 11:34

Тут моя сестра прочла твой рассказ. Уже это - странно. Потому что она вообще ничего не читает, а тем более - с прозы.ру. Единственнное, что читает - это всякие медицинские учебники и справочники :) И что еще более удивительно - то, что она прочла рассказ до конца. Для нее это совсем уж нехарактерно :)
В общем, ей очень понравилось. Обещала написать рецензию. Только я уверен, что не напишет. Потому как не умеет :) Да и в школе я все сочинения за нее катал, а если она и сподабливалась на что-либо, то это был либо перессказ, либо краткий конспект предисловия. :)
Поэтому вот эту "рецензию" я написал за нее.

<Вова Бурый Волк> - 2002/04/22 01:59

 ЗАМЕЧАНИЯ: (добавить)

Ах вот где ты набил руку! Сестру, значит, выручая. Передай привет сестрице и скажи, что бурохвостым я не верю:) Пусть она учится писать отзывы, хотя бы в асе.

<Дмитрий Александрович> - 2002/04/22 02:14
А прикольно было бы прочесть ее пересказ с кратким конспектом предисловия:)

<Дмитрий Александрович> - 2002/04/22 03:54

почему-то никогда нет полной ненависти к родным, я говорю о той совершенной форме ненависти, которую в aбстракте испытываеш" к чему-то /кому-то. даже в максимализме детства нет.

<irisha> - 2002/04/22 03:02

 ЗАМЕЧАНИЯ: (добавить)

Казалось, ухватил вашу мысль, но тут же ее потерял. Не понял ваших впечатлений, уж простите.

<Дмитрий Александрович> - 2002/04/22 04:00
извините, что скомкано. Я о том, что осознавая, а в детстве и презирая все "непростительные" недостатки родителей, на уровне инстинкта любишь вопреки.

<irisha> - 2002/04/22 04:33

!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

я добавлю вашу страничку в свой список ссылок.

<Дмитрий Жуковский> - 2002/04/24 22:22

 ЗАМЕЧАНИЯ: (добавить)

За что ж меня в ссылку-то? :)
Статью отменили, и пока, несмотря на потуги группы народных мудаков в Думе, снова не ввели...

<Дмитрий Александрович> - 2002/04/24 23:18

Лучший.
Однозначно.
Плакала.
Радовалась.
Думала.
Чувствовала.
Сочувствовала.
Смотрела фотографии.
Настоящий.
Не знаю, как теперь читать у тебя что-то ещ╦.
Попробую.

<К. Ливерная> - 2002/05/29 12:23

 ЗАМЕЧАНИЯ: (добавить)


Очень-очень сильно┘ Навевает разные мысли-ассоциации. У меня вот тоже собака, боксер, немолодой уже. После первых абзацев пошел на кухню, колбасы ему кусок отрезал. Типа, полакомься, дружок. Потрепал по загривку. Начал читать дальше┘
┘Вот, блин, как интересно-то земляка читать на таком чужом сайте. Минск, Мозырь┘ А ты на Гродненщине рос, как я понял (или это лирич. герой)?
Очень проникновенно написал про белорусский язык. В жопе он полнейшей находится, как раньше, так и теперь. Стыдно. Знакомый вот из Вильнюса приезжал недавно, говорит, к белорусам, как к убогим относятся. Сам с таким сталкивался не раз. : ((
┘И как просто все написано, отрешенно что ли. А ведь правда, и не чья-то там, а своя, живая, выстраданная правда. Уважаю. И слава Богу, что хэппи эндом все кончилось. А то бы точно взгрустнулось┘
Большое спасибо тебе за мою задумчивость.

<Антон Кашликов> - 2002/07/06 18:41

 ЗАМЕЧАНИЯ: (добавить)

Спасибо за внимательное прочтение. Мне правда интересно, как эту вещь земляки воспринимают, я ведь давно оторван...
А вырос я в Минске, и биография лирического героя (устал уж объяснять) довольно далека от моей, хотя духовно от него и не открещиваюсь.

<Дмитрий Александрович> - 2002/07/06 19:41
Я жду от тебя рецы, Дима. Договор дороже денег. Надеюсь, напишешь.

<Антон Кашликов> - 2002/07/07 01:10

Дима, добрый вечер. С удовольствием перечел рассказ. Очень хорошо, несомненно одна из лучших вещей на сайте. Увлекательно, выразительно, очень чисто. Родители (особенно отец) и прочие родственники отлично вышли. Национальные отношения очень тонко написаны. Остается настроение, как от хорошего вина послевкусие.
Чуть-чуть, на мой взгляд, скомкана свадьба в Мозыре, кульминация, собственно. Неожиданное осознание мальчиком своего еврейства занимает раз в двадцать меньше печатного места, чем его растущая семейная юдофобия, оттого оказывается не слишком убедительным. Может быть, немного больше всяких милых местечковых фенечек? Или какое-нибудь отступление на этом месте, чтобы читатель хотя бы дух перевел? Или пусть он еще раз вспомнит свою ненависть к отцу (которая, в отличие от ненависти к постороннему, всегда прорастает из любви). Может быть о Яне еще пару слов? В общем, не знаю, приостановиться бы как-нибудь в этом месте.
И Ян, кстати, немного бледнее других героев получился.
О собаке, признаюсь, все это время был уверен, что она умерла или умирает (строчку по ветчину как-то в первый раз упустил), а герой обманывает сестру, не желая делиться горем. И вот только сейчас сообразил, что возможны варианты, а скорее даже все кончилось хорошо. Но мне, как и Леле, трагический финал больше бы понравился. Очень уж хорошо (извиняюсь за некоторый цинизм) она у тебя умирает в начале, чтобы в конце вот так неожиданно выздороветь.
Еще в некоторых местах прскочили чуть затейливые обороты вроде "арбузно стонал", "со скоростью 365 дней в год" и т.п., но это уж дело вкуса.
Вот такие мысли.
С наилучшими пожеланиями.

<Борис Гайдук> - 2002/07/09 00:19

 ЗАМЕЧАНИЯ: (добавить)

Привет, Борис. Честное слово, у меня поднялось настроение от одного слова "перечел". И не мечтал, чтобы меня перечитывали. А твое мнение для меня очень значимо.
Спасибо за впечатления, вдумчивость и ... отсутствие аллюзий на автобиографичность.
Не уверен в своей правоте, но цель поставленная была в том, чтобы уместить фабулу повести в рамки рассказа, следуя принципу минимализма, так сказать. Поэтому некоторые эпизоды и могут показаться скомканными. Что касается еврейской темы, то мальчик и не должен был осознать "свое" еврейство, ибо евреем он не был рожден и не был воспитан, но должен был преодолеть свою юдофобию, причем, через любовь. Образ Яна у меня тоже просит дополнительных штрихов, подумаю. Очень важно мне понять, в каком месте тебе как читателю, захотелось перевести дух, не понял пока. А что до пса, я и сам понимаю выгрышность "вашего с Лелей" финала, но у меня самого немолодая собака, а я суеверен и не могу преодолеть себя... К этому тексту буду еще возвращаться непременно, а потому еще раз благодарю за советы.
С уважением и пожеланием успехов.

<Дмитрий Александрович> - 2002/07/09 01:15

не правда, абсолютно не сложно читать, все очень и очень лаконично, особенно на бумаге (можно ли где-нибудь приобрести Ваши книги, если есть??? - Вас нужно читать на бумаге!!!)...
Вы знаете, моя бабушка, тоже Мары(у)ся... шила мне такие, видели наверное, большие лоскутные одеяла, как эпопеи, они теплые, мягкие... и их можно разглядывать до бесконечности... так же и Ваш рассказ... тепрлый, мягкий, бабушкин и разглядывать можно до бесконечности...
спасибо огромное Владимиру Гордееву (Вове Бурому Волку) за то, что он мне порекомендовал Вас почитать... я просто еще не очень хорошо тут ориентируюсь, но уже нескоьлких хороших, МОИХ авторов я нашла!!!

<Елена Пикунова> - 2002/07/26 20:43

 ЗАМЕЧАНИЯ: (добавить)

Спасибо, Елена, я тронут вашим отзывом.
А насчет книг вы меня позабавили. Есть, конечно, журнальные публикации, но я еще только начинающий автор.

Творческих вам успехов.

<Дмитрий Александрович> - 2002/07/26 21:29
да я была в полной уверенности, что Вы - не начинающий, а совсем продожающий автор.... ну, то есть, книги у Вас уже есть... и много...
и почему же позабавила... если нет - все будет, значит!
:)
:)
:)

<Елена Пикунова> - 2002/07/26 22:10

Вот, Дим, прочитала...
Знаешь, лет пятнадцать назад, мы копали картошку у моей бабушки в Батурине. Жарко, огород песчаный. Бабушка родная такая, с потрескаными руками (чего они такие колючие? ты не можешь мне на ночь спинку почухать?). Бабушка, которая перед сном читала мне "Отче наш иже си на небеси...", и тихонько крестила, хотя я была некрещеным ребенком, ЭТА моя бабушка, лузгавшая семечки и кормившая свиней "замиской" на лошадином навозе, вдруг начала читать стихи на французском...
Дим, я не опешила, я забыла, как нужно говорить.
А потом меня покрестили в нашей родовой церкви в Батурине, в поместье Разумовских...

Дим, замечательный рассказ. Снимаю шляпу, жму руку и тихо сглатываю шершавость в горле.
Спасибо тебе.

<Наташа Нежинская> - 2002/07/26 22:38

 ЗАМЕЧАНИЯ: (добавить)

Наташ, вот с удивлением и радостью наблюдаю, сколько эмоций и воспоминаний вызывает мой скромный рассказ, и при этом у всех разных.
Спасибо тебе за бабушку и за шляпу.

<Дмитрий Александрович> - 2002/07/27 00:09

а можно, я ничего не скажу? просто это - очень гуд.

<Бренная девушка> - 2002/07/30 20:51

 ЗАМЕЧАНИЯ: (добавить)


Мои приветствия. :)
Хорошо - даже очень, мне несколько напомнило по впечатлению "Еврейское счастье" Полянской - тоже отличная вещь.
Вот только где-то с последней трети повествование несколько начало торопиться, по-моему... А может, я и неправа. :)
Что любопытно, попытки осмысления корней своих генеалогических древ я встречала пока лишь у евреев - то ли для остальных это не актуально, то ли стесняются чего...
С уважением,

<Turandot> - 2002/07/30 20:55

 ЗАМЕЧАНИЯ: (добавить)


Хотела быстренько ознакомиться с содержанием, а зачиталась. Действительно хорошо написано, только знаете, мне кажется, не хватает более подробного описания (раскрытия) образов. Впечатление осталось, а людей не видно, вернее, хотелось бы увидеть именно тех людей (внешне) которых видели Вы, создавая образы.

Интересен переход от любимой собаки к нелюбимому, но прощенному отцу. А ведь в старости, или перед смертью им действительно прощаешь многое, если не все. А может быть, просто начинаешь понимать, что только ангелы не совершают ошибок, да кто ж их видел?

И еще... концовку я вашу разглядела вовсе не радостной. Просто часто люди считают, что обманывая, они делают легче друг другу... или просто боятся сказать горькую правду.

С уважением,

<Л.> - 2002/08/04 06:13

 ЗАМЕЧАНИЯ: (добавить)


Очень понравилось. И с композицией тут вс╦ нормально, и с сюжетом (разговоры об этом выше излишни, на мой взгляд), наворотов никаких безумных нет с исподвывертом. Абсолютно нормальное, чистое повествование.
Финал только как-то неожиданно наступает с неожиданным же всеобщим выздоровлением. Но основного впчеталения это не портит.
Тронули сюжет с шоколадкой и васильки в письмах, в последнем из которых их не оказалось...
С пожеланием удач,

<Молодой солдат> - 2002/08/16 15:33

 ЗАМЕЧАНИЯ: (добавить)


! - это отзыв.
а знаешь. что не понравилось - слово "поебень", которое проходит по всему тексту. выбивается, вызывает отвращение.

<Малуша Любечанка> - 2002/08/16 16:13

 ЗАМЕЧАНИЯ: (добавить)

Видишь ли, Малуша, самоощущение в стрессовых ситуациях красивых слов не подбирает. Иначе фальшь. Вот какая-нибудь "ерунда", к примеру, подброшенная с чужой колокольни хорошей девочкой, выбьется из текста точно. Вот попробуй-ка найти замену поебени. Тогда поговорим всерьез.

<Дмитрий Александрович> - 2002/08/16 16:52

Проклял свой древний монитор, но прочитал. И рецензии тоже.
Говорить "замечательно" банально но скажу - Замечательный! : )
Вообще здесь у тебя монстры с прозы собрались... Пары из тех кого знаю не заметил, но они вполне могут скрываться в поражающем количестве читателей. Ах бедные рекламщики жаждущие баловой наживы прозорушники и стихирушники... Но пожалуй прекращаю, моя "рецензия" заметно блекнет на фоне многих здесь.
Видел там где то опечатки. Где уж не помню а искать на мониторе этом в самом деле...
Ещ╦, вот так я и не понял значение слова "гой". Есть догадки конечно но..
Просветишь?
И ещ╦. В рецензиях про собачкину смерть было... Соглашусь с этим. Мне тоже кажется что лучше что бы читатель выбирал.
И ещ╦ немного... А отец то умер? Толи я пропустил толи нет... Но если не пропустил, может стоит убить его? Акцентировать м...?
Но это вс╦ так себе. Рассказ вполне закончен, ведь редактировать можно до потери пульса самого произведения...
Пока читал поверил что это автобиография, даже хотел спросить так ли. Это я так, например о тво╦м поразительном внимание к мелочам. ; )
Кстати кто то там говорил о печатном издании тебя. А у тебя есть что нибудь поболее рассказов? Я бы почитал с удовольствием.
Вот почитав про Яна захотелось порекомендовать прочитать у Pure небольшой рассказик "Ино". Знаешь, даже просто интересно тво╦м мнение о н╦м скорее.
А уж саму Pure заставлю как нибудь прочитать сие произведение.
В общем крут, Дмитрий Александрович, крут. : )

8

<Илья Евграфов> - 2002/08/30 00:15

 ЗАМЕЧАНИЯ: (добавить)


Дима, привет!

Замечательный рассказ. Действительно, это нечто совсем другое, чем те два текста, что я у тебя прочел раньше. Стилистически, на мой взгляд, безупречно написано. Странно: я вообще-то не любитель такой вот, знаешь, реалистической прозы, тем более с пространными семейными описниями... Но этот текст мне понравился чрезвычайно. Особено тронули описания различных местностей - Минск, Мозырь... (Почитаешь мое - поймешь, почему тронули.) Радует редкое сочетание в одном тексте гармонии и драматичноси - нечасто (повторяюсь, но действительно ведь!) такое бывает.
Едиственное, что показалось мне немного выпадающим из всего целого - это концовка. И даже толком не пойму - почему. Как-то все вдруг выздоровели (что само по себе, конечно, хорошо, но не для эого текста, имхо). И вот это "пойду, приму красненького" - что-то здесь не то, и я уверен, что, если это так, то ты лучше всех остальных знаешь, что именно "не то". А может быть, это я все выдумываю, и просто сказывается моя склонность ко всякой мрачнухе (хотя в моих текстах смертность и заболеваемость почти нулевая :-))
Просто, когда дочитал до конца, от концовки осталось ощущение, будто проснулся, вынырнул из какого-то очень интересного сна, и вот она, привычная конвенциональная реальность, все хорошо, но... жаль, сон хороший прервался. Но это только на уровне мих субъективных ощущений.

Огромное тебе спасибо за прекрасный рассказ.

Удачи, успехов!

С уважением,

<Дмитрий Данилов> - 2002/09/07 17:52

 ЗАМЕЧАНИЯ: (добавить)

Вот именно, согласен с Д.Даниловым, и не хуй, Дима, песдеть, что, дескать, у тебя все рассказы заебатые.

<Вова Бурый Волк> - 2002/09/08 01:19
Привет, тезка. Рад, что покатило. А концовка и впрямь непростая. Некоторые, если читал рецензии, воспринимают ее как трагедию, как щадящий обман. Я решил оставить недосказанность, пусть читатель выбирает.

Вове: шел бы ты пукать в другое место, а не под отзывом серьезного дядьки. А то ведь под хвост и горчицы банку схлопотать можно:)

<Дмитрий Александрович> - 2002/09/10 04:19

Хех, ну что ж, как говорится, сами напросились, так что без обид, пожалуйста. Говорю нагло и честно, без относительно к общему впечатлению от прочтения. Сама идея понравилась, я почти прониклась. Цепляет, местами. Но, уж извини, вредные мы и техникой исполнения не довольны. Скажу о том, обо что сильней всего стукнулась.
╚Поебень застилает глаза. Левый глаз заливает мутно-зеленая кислотная жижа вперемешку с толченым стеклом╩ - проспотыкалась по звуку ╚з╩. Особенно ╚глаЗ-Заливает╩. Ну и ╚застилает-заливает╩ слишком рядом. И вообще по тесту много кривых стыков на гласные и звонкие согласные, от этого слишком ╚звенит╩ и слишком не по делу.
╚Своим красным размокшим носом я прислоняюсь к сухому носу любимого пса, из натуральной кожи, как любил я нашептывать, вытирая ему бороду после еды╩. Прочти сам эту фразу вслух и несколько раз. Ударение волей-неволей на ╚любимого пса, из натуральной кожи╩ - ни к месту криво.
╚В другом городе умирает мой родной отец╩ - по-моему, ╚мой родной╩ √ лишнее. Смысла не добавляет, а звонит сильно ╚мой-родной╩. Тем более строка зажата между двумя ╚не звенящими╩. Это ╚мой-родной╩ оттягивает на себя, когда по смыслу бить должно другое. Не знаю, понятно ли я объясняю.
╚Беда не приходит одна. В другом городе умирает отец. Диагноз тот же╩. √ Сильнее и резче.
╚Уж были и операция, и облучение, и химиотерапия. И долгие разговоры по телефону. И ритуальное прощальное ╚держись, выздоравливай╩. И ни слезинки. И каждый раз делаю усилие, чтобы позвонить╩. √ Перегружено союзами. Да везде по тексту много лишних союзов.
╚не охранник, не телохранитель, не ангел-хранитель мой╩ √ опять же, проспотыкалась по ╚хранителям╩.
╚С тех пор костел - прибежище для утомленных ног моих, услада вековой прохладой под льющиеся ниоткуда волшебные органа звуки╩ √ перемудрил с инверсией, плюс ╚услада-прохладой╩ √ опять же звоночек лишний. Ну, вообще, вылетает эта фраза из контекста. Приклеено смотрится. Плывешь, плывешь и √ шааааарах! Это если эмоционально объяснять.
Честно признаться, то, что до этой фразы просмотрела технично, без всяких эмоций. А вот дальше стало затягивать. Потому, наверное, и ╚блох╩ не высмотрела. Хотя, может оно и наоборот. Утомили слегка московские воспоминания. На мой взгляд, серовасто оно как-то, хоть и в тему.
Взять бы и перелопатить текст от первой строчки и до костела. Сыровато в этой части выглядит, чистить надо.
Резюме: впечатление, что ты старался запихнуть максимум текста в минимум объема.
P.S. Можешь побить меня ногами.

<E. Тихоновская> - 2002/09/12 06:38

 ЗАМЕЧАНИЯ: (добавить)

Добрый день.

Насчет побить ногами... :) Извините, чиста по-пионерски: "можно я?" Просто захотелось как бы померяться пониманиями техники, и немного за Диму поотвечать. Слишком уж относительная вещь эти оценки, а знаменателя какого-то (общего) все хочется и хочется. Я, надеюсь, тоже выражаюсь понятно (тема-то скользкая, и скользить в сторону столкновения никак желать не могу)?

╚Поебень застилает глаза. Левый глаз заливает мутно-зеленая кислотная жижа вперемешку с толченым стеклом╩" - вот после "левый" - "глаз" можно бы и убрать, а "застилает-заливает" - это, скорее, авторское, это усиливает эффект, и, как по мне, весьма к месту. Стоит всего лишь глаз удалить :) от греха подальше. Вообще, как заметил, для придания классного звука хорошему тексту обычно хватает убрать одно слово, не более - картина сразу иная.

Продолжим.
╚Своим красным размокшим носом я прислоняюсь к сухому носу любимого пса, из натуральной кожи, как любил я нашептывать, вытирая ему бороду после еды╩ - а тут мне все показалось к месту, и лично у меня ощущения "пса из натуральной кожи" не возникло. Видимо, дело вкуса. Кстати, если пытаться сохранить эту самую "кожу", то ее больше втиснуть просто некуда, и, чтобы всех совсем удовлетворить, лучше бы "из натуральной кожи" просто взять в кавычки - как отрывок воспоминаний - тогда точно ничего казаться не будет.

"Уж были и операция, и облучение, и химиотерапия. И долгие разговоры по телефону. И ритуальное прощальное ╚держись, выздоравливай╩. И ни слезинки. И каждый раз делаю усилие, чтобы позвонить" - я знаю, зачем тут союзы: это речитатив отчаяния. "И так, и эдак, и то, и се, и наперекосяк твою мать, и туды его сука, так и растак". В этих союзах отчетливо слышно раскачивания тихо плачущего, что, по видимости, и хотел передать автор.

╚не охранник, не телохранитель, не ангел-хранитель мой╩ - тут, кажется, согласен: на мой вкус намеренная перекличка слов - не очень...

╚С тех пор костел - прибежище для утомленных ног моих, услада вековой прохладой под льющиеся ниоткуда волшебные органа звуки╩ - Бог его знает, хороша ли эта рифмовка... однако с органом перебор в инверсии точно ощутим.
И "приклеенность" имеется. Согласен.

А ведь другие рецензенты и по этому, и по всем вышеизложенным поводам, могут думать нечто иное... И тоже весьма обоснованно. В таком случае, в чем же смысл данного моего замечания к рецензии? Он, как мне кажется, в том, что чем тоньше техника, тем относительнее она (это очевидно) и тем сложнее судить, особенно наверняка.

И чиста субъективно: ну вот понравилось же Вам, госпожа Тихоновская :) жаль, только что уж чересчур Вы вредные :), на мой, конечно, взгляд. Это и стало побудительным импульсом к написанию ответа.

Если втинулся беспардонно - прошу меня простить, ибо ничего плохого я в виду не имел, лишь свою точку зрения высказать хотелось, никого не осуждая.

Спасибо.

<Uncle Paddy> - 2002/09/12 12:40
Как старый боевой конь при звуках трубы бьет ногой, так и наш дорогой Дядюшка не может пройти мимо интерсной рецензии:)
Макс, привет. Очень рад читать.

<Борис Гайдук> - 2002/09/12 17:53
Ну вот, я так и знала. А как бы оно на первую строчку внимание обратить? В том смысле, что я в рецензенты не набивалась, а уж коль скоро меня попросили, то и сказала что думаю.
И, ради Бога, я вообще не склонная к рецензированию, так что умолкаю навеки.

<E. Тихоновская> - 2002/09/12 18:41
При всем уважении к филологически цепкому взгляду и с благодарностью принимая некоторые частные замечания, все же отмечу, что Макс сартикулировал близкую мне идею. А именно:
когда техника выходит за рамки ремесленных канонов, когда она служит для передачи эмоциальных состояний, обсуждение через призму традиционных приемов не всегда корректно.
Да не будет секретом, что у меня тоже филологическое образование, и что вычитать лишние союзы или местоимения труда не составляет. Не уверен, правильно ли ты поняла задумку повести рассказ не отстраненно-выверенно-вылизано, а словами взволнованного лирического героя, пытающегося преодолеть стресс. Возможно, где-то мог и проколоться, и фонетическую небрежность допустить, за "блох" и "звоночки" в любом случае спасибо. С объемом ты права, если имела в виду максимум впечатлений и тем в минимуме текста - эксперимент, блинн:)
П.С. Ногами бить не стану, пока не выцеплю из тебя все, что еще на пользу рассказу. А уж потом... может и цветы:)

<Дмитрий Александрович> - 2002/09/12 18:47
Дима, а в каком месте Тихоновская филолог? )))

<Королева> - 2002/09/18 04:34

Спасибо. Получил огромное удовольствие. Наконец-то нашел автора, с которым меня идентифицировали к Беларуси. Это был Евгений Герасимов. Вдвойне приятно, хотя не верится, что здесь можно так писать. Мне иногда кажется, что здесь можно лишь кричать, как Алексиевич. Я был на Чернобыльской молитве. С участием французских актеров. Жаль, но мне показалось - почти нет никакой фантазии, голый анти-чегой-то-там. Набираюсь терпения чтобы не кричать. Вот и прежние свои сочинения по этой причине переписываю иногда. Например, Историю КПСС по словам того же Герасимова (ЭФИРИЯ). Чего Вам не желаю. Все чудно и здорово.

<Виталий ФРАНЦУЗОВ> - 2002/10/03 04:28

 ЗАМЕЧАНИЯ: (добавить)

Спасибо, Виталий. Не понял, правда, какое отношение имеет к моему рассказу Герасимов, История КПСС, некая дама ЭФИРИЯ и уважаемая писательница Светлана Алексиевич. Но если я правильно понял, вы не пожалели, что прочли, и это радует. Привет Родине.

<Дмитрий Александрович> - 2002/10/03 04:44
Женя, ты как всегда обворожителен:)

<Дмитрий Александрович> - 2002/10/05 02:57
"Привет Родине" Это какой? Теперь Родина - это родина. А где собственно Вы сейчас физически так сказать?

<Виталий ФРАНЦУЗОВ> - 2002/10/09 16:46

Ох, вот это да... Читала, словно по узкому коридору бежала, до запертой двери в конце - щасс со всей дури лбом... А дверь возьми и распахнись! Вот так, кувырком, под ясно солнышко и вывалилась.
Хорошо, чудесно, щемяще, странно. Совсем чужое - а как, екарный бабай, задевает! Никогда не была в Минске, о еврейских свадьбах только читала, собака у меня есть, но ей только полтора года, тьфу-тьфу-тьфу... отца люблю больше чем мать... Так чего же общего? А ведь царапает, скребется. Откликается...
Пасиб, что еще сказать... Большой-пребольшой пасиб:)))

Пара вопросов:

"Пока мама, семеня за гидессой, ходила в гости к Ренуару, Дега и Сезанну, стараясь не перепутать окна Мане и Моне, " -
Что это за окна Мане и Моне?

паляндвица - что это? Должно быть, что-то очень вкусное...

<Amarga> - 2002/10/18 05:08

 ЗАМЕЧАНИЯ: (добавить)

Спасибо, Amarga, приятно (чего кокетничать?), когда хвалят за то, что и сам считаю удачей.

Пара ответов: Французских художников Мане и Моне часто путают, а картины ребенку порой кажутся окнами в стенах. Паляндвица - это копченость из белорусской национальной кухни (рецепта не знаю, честно:).

Всего доброго

<Дмитрий Александрович> - 2002/10/18 06:42

Здравствуй, Дима.

Я не уверен, что рассказ подходит для "Бекара", я посоветуюсь с Ильиным. Но, знаешь, такое тебе спасибо за ссылку!

Ей-богу, я давно ничего такого славного не читал. Не хочу вдаваться в детали, но это, что называется, "мо╦". А потому - поклоны и благодарности.

Надо будет выбрать время и подотошней изучить твою прозу.

С уважением, Алексей.

<Алексей Караковский> - 2002/10/19 04:19

 ЗАМЕЧАНИЯ: (добавить)


Очень сильный рассказ. Отдельное спасибо.
Я сначала прочел Вашего "Капитана" и лишь из-за хорошего слога решил прочитать еще. Не разочарован.

<Дманов> - 2002/12/03 13:31

 ЗАМЕЧАНИЯ: (добавить)

Пардон.
"Капитан Копейкин" это к Гоголю. У Вас он повышен в звании.

<Дманов> - 2002/12/03 13:34
Спасибо. Вот все заладили: хороший слог. А что это, до сих пор не пойму. Читайте и еще и хвалите, если слог хороший:)

<Дмитрий Александрович> - 2002/12/05 05:36

Очень понравилось. Добавить нечего, все уже сказано

<Юра> - 2002/12/08 05:00

 ЗАМЕЧАНИЯ: (добавить)


Что я могу сказать? Сбанальничать, что это кусок истории, культуры, жизни, чьей-то биографии... хоть это и правда. Этот рассказ как землетрясение. Для меня, во всяком случае.Какая разница, автобиография это или нет. Все равно правда.
Кстати, я был очарован словосочетанием "вампирный шкаф".
Спасибо.
С приветом и большим уважением, Паша.Сухобрус.


< Паша CУХОБРУС> - 2002/12/13 18:27

 ЗАМЕЧАНИЯ: (добавить)

А ведь про кусо(че)к истории и культуры мысль интересная, раньше не задумывался. Застойная беларуская история тогдашним взглядом изнутри и теперешним со стороны вполне может быть темой на будущее. Спасибо.
С уважением

<Дмитрий Александрович> - 2002/12/14 04:17
Да тут дело не только в "беларуской истории" но и, например, в удивительно переданном колорите ныне уже не существующих еврейских местечек, и в показе сразу нескольких пластов тогдашней культуры. Вот советский молокозавод, вот быт обычных людей в тесной квартирке, вот исчезнувшая ныне большая семья. "Яма", к которой ходят ее уцелевшие представители - одна из последних ниточек, связывающих их с прошлым - и не только с событиями, которые произошли в этой яме. Ведь они вспоминают там не только о той трагедии, но и о свадьбах, рождениях, и даже о том, какие смешные истории рассказывал дядя Самсон.

Этот рассказ показал мир, большой мир - через жизнь маленького мальчика. Многие пытаются это сделать, но оно действительно редко получается так хорошо, как здесь.
С уважением, Паша.Сухобрус.

< Паша CУХОБРУС> - 2002/12/15 01:26

Здравствуйте, Дмитрий Александрович!
По советам Виталия Солопова и ряда менее знакомых мне писателей зашел на Вашу страницу и прочитал "Лявониху". Произведение замечательное. Но хотел бы высказать тот минус, который мне увиделся. Заранее извиняюсь, если это уже отмечалось в рецензиях выше - на чтение всех не хватило терпения :)
Мне кажется, что нет равновесия в произведении... Кособокое. Основная сюжетная линия, которая выделяется наиболее ярко, красочно - это развитие гомосексуализма в характере (или темпераменте, не знаю) главного героя. Все остальное идет либо дополнением, либо маскировкой. В пользу данной точки зрение говорит и название. С другой стороны, очевидна и линия отношений с отцом, что отмечалось другими рецензентами. Но она не столь сильна, кажется дряблой рядом с гей-линией (пардон, если каламбур вышел). В результате получается неполноценность двух сюжетных линий. Одна - незакончена, другая - проходит пунктиром, пусть и жирным. Вот и все, что смог увидеть.
Заранее извиняюсь за свою непрофессиональную оценку. Особо серьезно к рецензии можно не подходить - мне очень далеко до вас в литературном мастерстве.

С уважением и признательностью за внимание,

<Дмитрий Пинчук> - 2002/12/13 21:47

 ЗАМЕЧАНИЯ: (добавить)

Вы, Дима, наверно, еще очень молодой человек, и увидели то, что смогли увидеть в силу своего жизненного опыта. В этом нет ничего обидного ни для автора, ни для читателя. Если вы прочтете рецензии, то, быть может, обнаружите в рассказе и другие, не менее важные темы.
С уважением и благодарностью

<Дмитрий Александрович> - 2002/12/16 18:10
Здравствуйте, Дмитрий Александрович!
Моя рецензия ни в коей мере не основывается на собственном опыте :) И увидел я не только это в сюжете. Просто выразил свою точку зрения, обратил внимание на небольшую недоработку, по моему мнению. Ни в коей мере не хотел Вас оскоробить.

С уважением,

<Дмитрий Пинчук> - 2002/12/16 20:09

Дмитрий Александровичь, сразу скажу вам, что копейкин мне понравился больше, локаничней и точнее в ощущениях, этот раскас слишкром поэтичен на мой взгляд, хотя его смело можно отнести к одному из лучших расказов на прозе ру, видна беларуская писательская школа, язык повествования созда╦т уже обособленое настроение, и связь и логика развития сюжета не дают просто оторвацца, .... но копейкин меня поразил ..., а этот расказ как то убаюкивает..., в этом тока для меня лично разница, ну а умение ваше не требует особых похвал, вы уже не нуждаетесь в этом, вы уже умеете ..., завидую даже ...

<Е.Б.Нотов> - 2002/12/14 01:17

 ЗАМЕЧАНИЯ: (добавить)

Разные жанры вы сравнили, конечно... Лирика и... сам не знаю что. Но вот же помните до сих пор, удивительно. Сам я к Копейкину всерьез не относился. А за вдумчивость спасибо, вашу похвалу ценю.

<Дмитрий Александрович> - 2002/12/14 02:25

Дима, спасибо! Это первое, что хочется сказать.Это удивительный, глубокий, очень умный рассказ, (скорее, повесть)о становлении личности. Рассказ так же далек от дешевой автобиографии как от высосанного из пальца литературного сюжета.Это настоящая литература.и мыслей рождается лавина. прежде всего, о национальном самосознании человека.Иногда думаю, слить бы всю кровь в единый котел и миксером...а потом разлить всем эту мешанину! но тогда утратится самое ценное, что есть в нас: любовь к своим корням, к прошлому своего народа и, как бы пошло это не звучало -любовь к своей Родине. Своим рассказом Вы пробуждаете удивительно добрые чувства и к еврейству и к Белоруссии. Две любви объединяют сердца двух мальчишек, потому и желание слиться: не так часто встречаем мы родственные души, а что до гомосексуализма, увиденном некоторыми читателями, так тут еще бабушка надвое сказала. Конец рассказа трогателен в безотчетном желании героев защитить друг друга от боли. плакать хочется от вашего рассказа, Дима. И хочется сказать, как я всех люблю.

<Галина Пожарская> - 2002/12/14 09:09

 ЗАМЕЧАНИЯ: (добавить)

Я бы вас, Галя, поблагодарил не за очередной положительный отзыв, а за то, что вы умеете читать. Только жизненный опыт, истинный интеллект, незашоренность и эмоциональная открытость дает возможность прочесть не поверхностно и вдумчиво. Приятна не столько похвала, сколько быть понятым. Судя по качеству рецензии, вы должны неплохо писать. Непременно выкрою время для знакомства.
С уважением

<Дмитрий Александрович> - 2002/12/14 11:40

Хорошо, что на конкурсе оценили именно это. И это правильно. Помнится, после великой войны свиньяна с ДА, именно эта вещь заставила правопреемника последнего уверовать в то, что Д.А. - не просто этот самый, а хороший писатель и тонко чувствующий человек. Дима, рад, искренне!
Антон

<Boy Быков> - 2002/12/24 15:58

 ЗАМЕЧАНИЯ: (добавить)

То есть, правопреемник свиньяна, естесно

<Boy Быков> - 2002/12/24 16:01

Угу!
:)


Кетцаль, сказавшая то, что давно хотела сказать Александровичу

<BMP> - 2002/12/24 21:51

 ЗАМЕЧАНИЯ: (добавить)

Дым Ваших очей мне сладок и приятен -
Так же как язык птичий мне понятен:)

<Дмитрий Александрович> - 2002/12/25 09:55
вот человек, а... никогда не упустит возможности обкурить мой священный образ :)

<BMP> - 2002/12/25 21:13

Дмитрий Александрович! Ой... я по имени-отчеству хотела, да призадумалась. Дмитрий, это фантастический рассказ, это когда нет слов, когда наслаждаешься всем, что только может быть в литературе. В общем, я сижу пришибленная.
О, Господи, одно только "обделались легким испугом" чего стоит!
Спасибо Вам большущее-пребольшущее.
Всегда Ваша А.

<Алиса Вишневецкая> - 2002/12/31 00:36

 ЗАМЕЧАНИЯ: (добавить)

Спасибо за похвалу, Алиса. Только за то, что вы процитировали, мне стыдновато: штампом попахивает:)

<Дмитрий Александрович> - 2002/12/31 01:47
Дмитрий, Вам не за что стыдиться: это просто такое слово - "обделались" - оно изначально попахивает, правда ведь? В конце концов, это ведь речь героя, не авторская. Герой Ваш волен разговаривать крылатыми фразами, а то, что я ее, эту фразу, услышала впервые, так то не Ваша вина, а Ваша заслуга, Вы открыли мне НОВЫЙ ШТАМП! Не каждый может этим похвастаться!
С Новым Годов Вас, Дмитрий! Счастья Вам и всяческих успехов!

<Алиса Вишневецкая> - 2002/12/31 09:03

Тв-в-вою мать, и тут матюги!!! Да звезданулись вы все, что ли, на непотребщине!? Это что теперь, бонтон такой - даже в хорошую вещь подмешать срамоты и посмотреть, как оно со стороны выглядывает? Шалуны великовозрастные! Гражданин Александрович, ну уберите Вы слово "поебень", ну ни к чему оно тут - дань дурной моде, не сверх того!

<Иммануил Cunt> - 2003/01/05 16:23

 ЗАМЕЧАНИЯ: (добавить)

Согласен убрать, если найдете ему полноценную замену.

<Дмитрий Александрович> - 2003/01/05 17:24

Превосходный рассказ. Не только в общем, но и в частностях. "Ма-ма мы-ла ра-му" в таком контексте - бесподобно. А вот это - "Не плакалось; по пересохшим руслам метался сахарный песок" - вообще превыше всяких похвал. Сэр, мне говорили, что Вы - писатель вполне себе ничего. Наврали. Вы заслуживаете гораздо более восторженных интонаций.

<Гедеон> - 2003/01/05 16:25

 ЗАМЕЧАНИЯ: (добавить)

Спасибо, сэр...

<Дмитрий Александрович> - 2003/01/05 17:29
!!!

<Веда> - 2003/01/18 20:50

Очень хорошо написано... Все представляется, как наяву. Это очень тяжело иметь безликую и порядочную семью. Тогда собака становится еще более ценным другом и товарищем...

Мне было интересно читать, сначала, когда я читала про Франца, хотелось плакать, потом слезы куда-то пропали, и концовка, для меня, была почти что радостная, по-крайней мере, светлая.

Очень интересно...

<CD> - 2003/01/21 13:39

 ЗАМЕЧАНИЯ: (добавить)


Очень хорошо написано... Все представляется, как наяву. Это очень тяжело иметь безликую и порядочную семью. Тогда собака становится еще более ценным другом и товарищем...

Мне было интересно читать, сначала, когда я читала про Франца, хотелось плакать, потом слезы куда-то пропали, и концовка, для меня, была почти что радостная, по-крайней мере, светлая.

Очень интересно...

<CD> - 2003/01/21 13:39

 ЗАМЕЧАНИЯ: (добавить)



Национальная Литературная Сеть
Наши анонсы
Полдень, XXI век

Приобретайте третий номер журнала "Полдень, XXI век" под редакцией Бориса Стругацкого!

Вы можете получить его по почте, заказав через интернет.

Лента новостей
[17.01] Подведены итоги конкурса СП России за IV квартал 2002 года

[15.01] "Пятая аксиома" - литературная программа лито ПИИТЕР

[05.01] В новый год - с новыми именами


См. также
Самиздат


На правах рекламы
M2K Network