Михаил Сазонов

ШЕЛЬМЕЦ

Он отловил меня в русском книжном магазине на выходе, всучил свою карточку и узкую ладошку, представился коротко, по-военному, чуть не прищёлкнув каблуками:

- Вадим Шмерц. 

Карточка молчаливо заверила его утверждение телефонными цифрами и адресными буквами.

Бодрый щупленький старичок, почти лысый, голубенькие глазки той простоты, что хуже баловства. В костюмчике. Вгляделся повнимательней: "старичку"-то лет пятьдесят, не больше.

Я вяло пробурчал что-то, сошедшее за мое имя. На самом деле даже не сделал попытки его артикулировать.

- Вы здесь живёте?
- Брррбэмнэхм...
- Тогда позвольте мне пригласить вас на вернисаж нашей семьи Шмерцов - Б-вых - Ох-ненко, три поколения, династия художников, эволюция от первых дней до последних лет, очень любопытно, известность, слава, деньги, - тараторил скороговор. - Прямо в это же воскресенье, будьте ласковы, а мы уж, со своей стороны, будем рады, кУпите что-нибудь, деньги слава известность... 
- Мнэхмбррр...
- Не можете сейчас? У нас постоянно действующая экспозиция, в квартире пока, деньги, галерея, но будет обязательно, поддержать русскую культуру, исключительно, новое поколение, старые традиции на чужой родной почве. Можно Ваш телефончик? - перешёл Шмерц к деловой части беседы. Голос стал железным, голубенькие глазки сверкнули стальным отливом. 

Отступать было некуда, сзади топталась группа поддержки в лице служащих магазина, взаимно-ласково улыбавшихся агрессору.

Проклиная свою вежливость, вместо телефона скорой психиатрической помощи, накорябал свой. Шмерц рассыпался в благодарную пыль и пригласил непременно заходить.

Через пару недель после этого я заехал на какое-то русскосодержащее сборище и увидел там по стенам картины трехпоколенческой семейки, с обязательными детскими зверушками, юношескими церквушками и старческим тупокалипсисом here and heute. Шмерц караулил добычу рядышком, но я скрылся в толпе и огородами сбежал на свежий воздух, где в виде утешения купил на стенде местной пожарной дружины плохо пропеченную вафлю, залитую Нутеллой, и с отвращением прожевал ее вместе с просмотренными живописными ужастиками.

На какое-то время я забыл о Шмерце и его талантливых потомках, но расплата за слабость, разумеется, не преминула. Однажды светлым воскресным утром, под перелив колоколов португальской церкви напротив, раздался звонок не отличающего своих от чужих телефона. Я безмятежно поднял трубку и услышал:

- Вадим Шмерц!
- Здесь таких нет, - мгновенно среагировал я по-французски.
- Нет, это я Шмерц. Это г-н ХХХ? 

Запираться было бесполезно: телефон мой прописан во всех публичных телефонных книгах.

- Да. 
- Вы меня помните, мы...
- Помню, - ответил я, чтобы не выслушивать умилительных подробностей нашего знакомства.
- ...познакомились в книжном магазине, я вас приглашал на вернисаж, квартира-потомки-деньги-слава-галерея... - забубнил он по явно лежавшей рядом шпаргалке. - Хотел бы пригласить Вас снова, как раз сегодня мы проводим еще одно мероприятие, три поколения, не правда ли.
- Вы знаете, - протянул я, - сегодня мы уезжаем из города.
- Так когда вы вернетесь, мы будем счастливы.
- Я уезжаю надолго... 
- Не страшно, мы тут постоянно.
- ...возможно, навсегда. Спасибо, - сказал я и, выслушав чуть разочарованное, но быстрое "а, тогда извините, до свидания, а то стольких надо обзвонить", с облегчением повесил предательскую трубку.

Через неделю он отловил меня на лекции в Русском кружке.

- Вадим Шмерц, - сказал он, протягивая ладошку. - Семья, художники, деньги, слава, поколения. 
- Да-да, - рассеянно ответил я, взял карточку и сбежал, пока он меня не опознал.

Теперь каждый раз на лекциях Кружка, ловя его чистый, ищущий взгляд, я делаю крюк или просто отсутствующий вид.

Но сегодня он достал меня по рабочему факсу. Тот гудел целую минуту, а потом, разрешившись от запора, выплюнул запачканную бумажонку:

"Шмерц, агент по недвижимости. Предложения недели."

Возможно, это просто совпадение фамилий. Но я так не думаю.
 
 
 
 

© М. Сазонов