Сбор средств на upgrade сервера

Реклама наших авторов:
 Национальный сервер современной прозы 
  
 Главная
 Регистрация
Классика
Современные произведения
 Все по датам
 По авторам
 Случайное
Колонка редактора
Рейтинг произведений
Авторы
Обсуждение
Ссылки
О сайте

editor@izdat.ru
© Copyright

TopList



Rambler's Top100
Rambler's Top100

Aport Апорт Top 1000

RB2 Network.



RB2 Network.
Версия для печати Версия для печати

Алфавит писателя
Корытин Д.


"Погода мокрая, скользкая, машина не держит, то и дело заносит, как тут было успеть затормозить? Мила еще дышала, когда он, обезумев от страха, ни разу не оглянувшись, бежал по тяж╦лому полю прочь. Эрик Лаки, преуспевающий менеджер √ убил человека! Вопреки всем прогнозам начиналась гроза".

"Солнце и кровь" Морриса Дайерлима.


Конец дня, одного из последних осенних, когда последний мелкий дождь ещ╦ успевает смыть преждевременно появившиеся первые снежинки, застал опального (перекроенного томной рукой на новый, искаж╦нный расстоянием лад в "зеркального": чему виной удивл╦нное эхо времени и девушка Эльф (Л.), не устаявшая перед чарами обольстительного зеркальца) русского писателя за рулем своего, уже давно взятого напрокат, старенького, но ещ╦ бодрящегося "ситроена"; последняя роскошь той по мартовски теплой, по настоящему, по весеннему теплой заграницы, лишение которой подвело бы клетчатую черту за спиной последнего, отставшего от более удачливой группы участника забега.

Уже почти стемнело, и это была не та, уютная, скребущаяся темнота чулана, но ослепленная прожекторами, оглуш╦нная ревущей толпой √ темнота страстного зрелища, состояние бессознательное и беспомощное.

Рефлекторные улицы импульсами выскакивали из-за углов, создавая ощущение езды по прямой, загородной дороге, когда солнце добродушно освещает путь, иногда пытаясь пробраться озорными лучами под защитный козырек; ухоженным, разморившимся псом урчит двигатель; городки и деревеньки проскакивают, оставляя за спиной непривычные пожелания доброго пути и скорого возвращения; мышцы толи расслаблены, толи сладостно, мучительно напряжены; изъезженные вдоль и попер╦к сомнения, думы, переживания, вырвавшись в свистящий боковой прямоугольник, взорвавшись где-то внутри, теперь пиротехническим воплем радости освещают дорогу, скачут перед лобовым стеклом, показывая путь; и вдобавок ко всему √ непринужденный, беззаботный смех на соседнем сиденье; такой, что виден л╦гкий белый нал╦т: напоминание об изголодавшейся по витаминам, продуваемой убирающимися вон зимними ветерками весне.

Это громадная, свободно катящаяся глыба и есть затвердевшее счастье, когда прошедшее, не означает в прошлом! Когда-то был┘ и теперь, мол, понимаю это. Но вс╦-таки что-то дал╦кое, какая-то частица воспоминаний вносит в сиюминутную эйфорию незыблемость, пунктуальность появления в отсеках мозга упитанного призрака с часами. Этот взрыв, этот укатившийся клубок, √ без них невозможно выткать вечные одежды! Без заплат, без ч╦рных дыр памяти.

И ещ╦ кое-что, чуть было не ускользнувшее: снежинка, втянутая ноздр╦й, крохотная в сравнении с огромным т╦плым ландшафтом, но, как и неразличимая для глаз (если лицом к лицу, как в рыцарском романе) работящая иголица, вертлявая ушком пигалица, влюбл╦нная в поэта Б. (опять проделки эха), тоже способна протиснуть свой, в данном случае морозный мир, √ в т╦плый мыльный, в самый миг единения исчезнувший. И бесполезно, не красиво, более того √ не культурно искать е╦.

Это солнце, это дорога, это растекающееся по телу блаженство, это.┘ Как это похоже на дом, где никогда не было так!..

Она смеялась, наполняя машину странной, неуместной теплотой. Она, как вырванный из контекста легковесный лозунг, многократно повторяемый, и от этого теряющий свою первоначальную суть и свежесть, содрогалась от новых и новых приступов счастья, гротескного и нереального, иногда срываясь в тяжелый грудной кашель. Борис Лимб, еще плохо справляющийся с непривычной машиной, на секунду поворачивал голову, словно высеченную из камня, бросал ошалелый взгляд из под густых напряженных бровей, и снова упирался в дорогу, намертво вцепившись в руль и ничего не предпринимая. Кашель прекращался сам по себе.

И снова его сменял звонкий, ветреный смех.

Оставалось ехать не более пяти минут. Последних в долгом марафоне. Деревья по бокам дороги, как молчаливые зрители на трибунах ипподрома, неодобрительно покачивая кронами, взирали за этими предсмертными перебираниями ног √ газ-тормоз-газ-тормоз, газ-тормоз-газ-тормоз √ загнанной в тяжелой гонке лошади. Срывали листья и мостили ими дорогу, липли к лобовому стеклу и, поднимаемые новым порывом ветра, болтались в воздухе. Путь писателя подходил к концу, и листья падали вослед.

Пять минут и вс╦ кончится.

"Что будет с Леной?!" √ спрашивал он себя, зная, что не ответит, даже не попытается ответить. Более того √ спрашивал еле слышно, почти выдыхая. При этом губы чуть подрагивали, вводя в заблуждение обычной обязательностью следования за этим каких-нибудь слов, и обычный выдох принимался за выражение чувства, выражение лица √ за выраженную этим лицом мысль. Усиленная одеревенелой мимикой, мысль вс╦-таки имела место, но без пристального рассмотрения, без истеричной внимательности рассматривающего это был всего лишь л╦гкий посыл, как воздушный поцелуй, незримо проскользнувший под дверью и (не найдя под разбросанными волосами лба) глупо вылетевший в маленькое окошко в окошке не маленьком. Борис, как принадлежащий к миру материального, всегда выходил через дверь. Вот он уже распрямился, довольно резко, чему виной были лихорадочно, сеном пахнущие волосы, и безмятежно отправился на парусекундную прогулку в сторону двери.

Он не думал о ней. Не думал, когда доходил до сути, касаясь маленьких кратерков с невидимыми волосиками (изгиб руки, и следовавший за этим обычно безмятежный лобик подавались на встречу губам). Не думал, когда говорил, что надо уезжать. Не думал, когда говорил, что надо подождать ещ╦ немного.

√ Не сразу ведь признАют! Потерпи, любовь моя, - бормотал он себе под нос, выходя из комнаты, в которой спала Лена, выключал свет и┘забывал.

Да и сейчас вспомнил в последнюю очередь. Другая ОНА, муза, но не эта экзальтированная дурочка, ни на мгновение не покидала его мысли, мечты. В блаженном саду нимф Лена была бы прелестной, неземной нимфоманкой, но Борис большинство своего времени проводил в выхолащивающих тело монотонных мучениях души, гуляя по пустынным паркам Ленинграда. Но Лена, маленькая кругленькая Лена находила его, как бы он далеко не забирался! И тянула с собой за руку этого большого ребенка, выпускала его, отбегала, возвращалась. Смеялась и не позволяла ему плакать.

Больше у него здесь никого не было. Несколько писем от старых друзей пописывателей, зовущих назад, упивающихся наступившей весной так, что можно было подумать, это единичное русское достояние; да вырезки из газет √ ни одной души из плоти и крови, вс╦ √ сплошь пожелтевшие воспоминания.

"Она сгорблена, - грезилось Лимбу, - она вышивает".

Читая письма, Борис вдыхал упоительные прилагательные, зачерниленные на клетчатой бумаге, подойдя к окну и распахнув его настежь. Читая о пении птиц, он его слушал и наслаждался легким покалыванием тысяч стилетных, тупозадых, тугоухих иголок по натянутой скатерти барабанных перепонок; читая о свежем весеннем ветре, он подставлял ему лицо; "молодая, ранняя, зеленоватая по сравнению с собой выгоревшей летней" трава ласкала ступни; только упомянутые имена других, некогда друзей, подло душили, из-за спины, издалека; не помогали ни еще больше раскрываемые окна, ни беспечные серенады. Воздух становился затхлым, птицы крикливыми.

В эти минуты Борис от бессилия стыдился своей родины, сделавшей так, чтобы люди, е╦ населяющие, обретя, наконец, свободу и достойное существование, не смогли отмыться от клейма, исковеркавшего душу и тело. Клейма, выставляемого напоказ; глупая гордость, задранный нос горбатого карлика-раба перед свободными гражданами-титанами Рима. Бедная, родная мама! Дороги назад, к ней, к себе домой, не было.

Но вбегала Лена, и вс╦ становилось отдаленным, как-то сглаженно, лишь душисто подлым.

Теперь воспоминания тормошили совесть. На какое-то время опротивевший сам себе, чтобы подумать о другом, любимом человеке, он затормозил, остановил машину и повернул голову от т╦мной дороги на пустое сиденье. Капнула слезинка. Он включил дворники и чихнул. Высморкался и выключил. Начал моросить дождь. Он, было, снова потянул руку, но передумал, только вздохнул и больше уже не двигался: сидел и плакал.

Потом, через несколько минут, провел рукой по спинке сиденья, вспоминая, как она терла об него свою больную, со слабым позвоночником спину и постанывала, погладил поясницу, обнял за талию и поцеловал. Лена засмеялась.

Он провел рукой по остывшему кожаному сиденью.

√ Ой! √ взвизгнула Лена, извиваясь пухленькими бедрами, не выпуская, вдавливая его руку в сиденье.

Рядом промчалась, как и тогда весной, машина, просигналив и подняв водяную россыпь. Борис включил дворники и поехал, успокаиваемый и подбадриваемый улыбками поправлявшей кофточку, ещ╦ не пришедшей в себя Лены.

Знак объявлял объезд, это давало ещ╦ пару минут. Лимб засеменил, закашлял и зашагал. Зрители засвистели. Борис плотнее поднял окно и включил печку на полную. Двигатель кашлянул ещ╦ раз и замолчал. Захлопнув дверь, Лимб побежал, чтобы как-то согреть сво╦ молодое, исхудавшее тело, кутаясь плотнее в свои мысли и не обращая внимания на первое снежное конфетти. Вс╦ было однотонно.

Не переставая чихать и сутулясь, он обошел стоящую возле дома машину, поднялся по ступенькам коттеджа, снял обувь и тихо, не надевая домашние тапочки, босиком, не обращая внимания на смех в гостиной и не привлекая его к себе и своему отсутствующему чувству гостеприимства, поднялся в комнату. Подошел к зеркалу и начал причесывать растрепанные волосы. Провел ладонью по расческе и легонько дунул: нити повисли в воздухе, обесцветились и растаяли, словно капли снега. Борис какие-то минуты кружился между полом и потолком, в неизвестном танце, тепло омывало его со всех сторон, не проникая вовнутрь, и ничего не могло с ним случиться √ Борис замерзал, когда все вокруг таяло. Он подош╦л к столу и на одной из полок, из под кипы бумаг достал ромбообразный лоскуток материи. Сшитый из двух треугольников, ранее принадлежащих какой-нибудь вещице, тряпичный остаток был последней памятью о дал╦кой любви, о молоденькой девочке, зарабатывавшей пошивом вещей. Е╦ Лимб иногда видел в парке, то озорливо выглядывавшей из-за дерева, то подкравшуюся сзади, когда она резко выскакивала, срывала с него берет и убегала. Он гнался за ней, ветер закладывал уши, как вс╦ тряслось в груди! Но продравшись через заросли кустарника, Борис находил один единственный берет, спокойно лежавший на земле. Е╦ не было.

"Завтра мы уезжаем", - сказал Лимб, придя к ней за день до отъезда. Скромно обставленная комната, в беспорядочно разбросанных недоделанных полувещах, казалось, никогда не знала человеческого присутствия, пахла чем-то первозданным, чистым, и только рядом, неприметная, склонившаяся над машинкой головка.

"Мы?"

"Да, мы. Дай мне что-нибудь на память".

Она протянула какой-то клок. Борис взял его, подн╦с к губам и поцеловал. Отош╦л к стоящему немного сзади креслу и, опустившись в него, уже не отрывал взгляда от работающих рук, от тонкой спины, то подающейся немного впер╦д, то расслабленно отступавшей в такт опускавшимся плечам. Смотрел на косо нахмуренный, сосредоточенный лобик, выражавшийся за отсутствием морщин в изо всех сил тянущихся друг к другу тонких нитях бровей. Сидел, вальяжно меняя палитру волос то на переспело каштановую, то на более светлые тона, что зависело от периодичных выглядываний из-за облаков золотистых лучей. Комната сразу преображалась и сияние, исходившее от волос, слепило. Но солнце быстро гасло, и снова расцветали каштаны.

Закончив работу, она встала из-за стола и приложила к груди готовое платье, подойдя к в рост зеркалу и плавно поворачиваясь из стороны в сторону. Потом, будто решившись, сбросила сво╦ старое и переоделась в новое, словно лягушка-путешественница. Закружилась в радостном танце, улыбаясь своему отражению, но тут остановилась, нахмурилась, и, закрыв лицо руками, выбежала из комнаты. Лимб остался один, в т╦мном, одиноком пространстве голых стен.

Он сидел, закрыв глаза, и сжимал во влажной руке трепетный лоскуток, красный и бордовый, с серединными белыми стежками.

Тогда был единственный раз, когда Лена плакала и потом долго, несколько дней с ним не разговаривала.

Он приш╦л домой и, заглянув в нижние комнаты (видимо, Лена ушла куда-то), спокойно открыл дверь своей, на втором этаже.

Она сидела к нему спиной, и он сразу вздрогнул, ужаленный воспоминанием.

√ Лена?! Что ты здесь делаешь?

Подош╦л и, наклонившись над плечом, увидел ромб на коленях. Лена беззвучно скатывалась по щекам.

√ Сл╦зы?!.. сол╦ные┘ √ Лимб оживился, дотронулся до лица и, боясь расплескать охватившее его безумие, лизнул палец.

√ Ты совсем меня не любишь. Кто она?

√ Да что ты, в самом деле!

Борис помог е╦ подняться и, приобняв, подв╦л к двери.

√ Ну, иди┘ иди┘

Он медленно освободился от одежды, лег на сухую, чужую, пахнувшую всегда одинаково постель и стал рассматривать потолок: привычка последних, самых тягостных дней┘

Дорогой джип возле дома принадлежал гостю, голос которого из нижней комнаты торопился наговориться, не знавший о приходе Лимба; сладко обещал, заглатывал пространство и прижимался к ответному смеху Лены, от смущения прикрывавшей ладонью рот, закрываясь от поцелуя. Знакомые интонации проникали через тонкие стены, потолок; утихали, но вс╦-таки более чем перешептывались, повиснув в комнате Бориса.

Обычно ему было противно слушать. Бутафорская постройка сводила на нет слабые попытки отгородится, накрыв голову подушкой. В лучшем случае, справившись с материальной стороной проблемы, тысяча и одна ночь воображения доплетала похотливый половичок, доводя до такого исступления, что Борис чуть ли не своими руками подкладывал его под опрокинувшийся стан. После этого Лена поднималась к нему и, надув губки, злясь, всем своим видом довольная тем, что он слышал, √ обвиняла его в подслушивании, доводя до бешенства, как бы он не оправдывался! В эти минуты Борис ненавидел себя и свои руки √ всегда сдержанные, только за письменным столом всесильные, обычно безжизненно висящие вдоль тела √ больше всего.

Но теперь он с неподдельным вниманием ловил каждое слово. Так он никогда никого не слушал! Никого из коллег, читавших на особенных зимних вечерах, будь чтец и вправду не скучен.

Взвешивая каждое слово, раскладывая его на буквы, перемешивая и вс╦ ссыпая в бездонный мешок, где они образовывали новые, неоткрытые страны, он лежал и безмолвно подрагивал губами, весь внимание и непричастность. Знай это приехавший писатель, он был бы польщ╦н, но не удивл╦н: удача избаловала. Везение и благосклонность судьбы сопутствовали карьере гостя. Он слыл везунчиком.

Когда он будет ехать домой, то увидит на обочине лимбовский сломанный "ситроен" и подумает, напридумает что-нибудь ужасное. Знаменитый не только среди иммигрантов, но чтимый также многими местными патриотами, гость специализировался на детективах и триллерах, и его воображение привычной грязью нарисовало бы картину изуверского ограбления, или, наоборот, убийства робким неудачником Лимбом случайного прохожего. Где-то, на бампере или капоте, наверняка окажутся следы крови, изуродованное ударом тело будет лежать в кустах или немного дальше, прикрытое ветками. Надо будет дождь заменить солнцем, чтобы ничего не могло смыть улики, поменять имена и добавить не отягощенный подробностями нелепый мотив: любовь загадочной русской души, немного полноватой, менее всего бестелесной √ и рассказ готов.

Этот ремесленник строгал романы по кварталам. Лена уже получила в подарок книгу с последним произведением и подписью мастера. Борис почитал немного, опередив е╦, и бросил: главная героиня уж очень была похожа на Лену. Такого, что было с ней в книге, он не представлял себе даже обоюдно бессонными ночами.

Они и познакомились с ним почти сразу по приезду, на одном из литературных вечеров, проводимых в колоннадном здании небольшого, но довольно известного театра, куда Бориса тогда еще приглашали, на которого приходили посмотреть, как на что-то новое, как на русского медведя в приезжем балагане. Гость читал что-то, каламбурил и острил, давая напутствия молодым писателям, ничего не драматизируя, свободно и легко. При этом он, когда отрывал взгляд от бумаги, без всякого выражения заглядывал в усталые, невидящие глаза Бориса, но как выразительно смотрел на Лену, на всю Лену, дремавшую на плече мужа! Пахнущую свежими листьями и обязательным, где-то тут укутанным пирожным.

√ Не ударяйтесь в литературу, - говорил он.

Никто не проявил участия к Лимбам, поэтому, подсев к ним поближе, мне доставляло удовольствие, по возможности, переводить.

√ От ударения зависит очень многое! Простой медный кАбель может стать самым настоящим ненасытным кобел╦м, который в свою очередь окажется последней сукой. В один прекрасный момент сук, на котором держится ваше литературное представление мира, обломается, и вы больше никогда не сможете писать. Не ударяйтесь в литературу.

Борис тогда плохо осознавал происходящее, дикую, непонятную речь, разливающиеся по креслам смешки, витая в весенних кронах Ленинграда, слушая только ветер воспоминаний, пока ещ╦ вчерашних, но уже дал╦ких, с каждой секундой вс╦ более уменьшавшихся: браслет, монета, пятнышко на платье (Лена терла его теплым платком, ставшим неприятным после того, как она увлажнила его несколькими неудавшимися плевками, превратив платок в неопрятный детский слюнявчик), горошина, мелкое зернышко, кораблик почти что скрылся за горизонтом, √ и исчез. Лена положила на ручку стула пирожное и ещ╦ несколько раз дернула лакированным бл╦стками ногтем, потом расправила ладонями невидимую складку.

"Неужели┘ больше никогда?!"

Лимб, прижав к индюшачьему, индиговому бедру брючину и вздрогнув от близости наэлектризованной ткани, поставил ботинок ноги на носок и, опустив сонную руку, пров╦л пальцем по пыльной подошве. Откидываясь на спинку стула, он, нечаянным нервным пальцем, задел Лену, е╦ платье ниже колен. Пока они не поднимутся, она ничего не узнает, не заметит. Ещ╦ какое-то время.

На какое-то время вернулась способность дышать, и грудь поднялась, вздохнула. Он плохо был приспособлен к смене чего бы то ни было, и поэтому, пытаясь отдышаться, топтался на привычном месте, у изъеденной надписи (дань уважения непобедимой гречанке), видевшей и дождь, и грозу, и многих. Месте любимом, но скорее привычном; удал╦нном, но скорее уже вычеркнутым навсегда.

Когда поскребывания возобновились, ноготки плясали уже на искромсанной материи, в которую был завернут Лимб. Приставленные друг к другу подушки большего и какого-то ещ╦, безымянного пальца, с зажатой между ними брючной стрелкой, начали скользить вверх, к бритому горлу. Когда Борис заерзал, весь подобрался, Лена, перед тем как темнота и спинки кресел стерли е╦ лицо, посмотрела на говоруна и вызывающе улыбнулась.

Борис напрягся, судорога стрельнула по костям, он вытянулся, будто поднимаясь, замер (раз, два, три √ отстукивал на спинке кресла мой метроном) и через несколько секунд дрябло осел. Лена с разочарованием вытерла вымазанные пирожным пальцы.

В этот момент меня очень, очень, нестерпимо тянуло дать ей пощечину! Но┘ глупо, не правда ли?..

Не дослушав, Лимб, поднявшись и кряхтя как старик, ушел и больше не возвращался. Все позабыли его, почти сразу, многие даже не заметили, как он уходил.

Только мне удалось узнать, где он снимает дом! Подрабатывая на почте, по роду службы мне приходилось разносить корреспонденцию. Писем было не много, и те, что были от Лимба, сразу попадались на глаза. Вернее от его второй половины √ Лимб писал только домой. На каждом из писем была нервно, но точно заполнена так нужная мне графа.

Лимб ушел раньше времени. Нигде не было ему покоя, от этого внешне безразличный, до неприязни не стремившийся понравиться кому либо, именно такой он был обожаем неким странным подобием восхищения, совсем не странной Леной, которая держала его под руку и, ступая, носками туфелек разбрасывала залежавшиеся листья. Борис был счастлив, чувствуя е╦ прижимающееся тело и упо╦нный мыслью, что где-то там, за кронами, за серыми облаками есть солнце, придающее видимость дням и таинственность, леденящее дыхание заиндевевшего окна белым ночам любимого, дал╦кого города.

Потом они возвращались домой и ложились спать┘

┘Борис любил поваляться в постели. Утром он лежал и слышал, как Лена делала завтрак. В последнее время к этому вс╦ чаще стала добавляться скрипучая речь раннего гостя, после памятного вечера однажды случайно заблудившегося на чай, что при старании и небольшом навыке вовремя высказанной рассеянности было не так уж и сложно.

Гостя сразу больше интересовала Лена, но даже когда она его не очень интересовала, чему могли быть причины, он мало проявлял солидарности к молодому коллеге, уже не говоря о помощи.

Почти забыв русскую речь, с Лимбами он всегда говорил по-русски, коверкая слова, меняя буквы и ударения.

√ Льена, прозцитье мен мои русски.

Он считал плохим тоном говорить у них в доме на не родном им и ему русском. В своих глазах он был галантен. Лимб, напротив, употреблял все свое терпение, чтобы соответствующим тоном отвечать. Когда терпения оказывалось не достаточно, просто кивать головой.

√ Ви позвлите продлжать, корошо?

Но Лене он чем-то нравился. Должны ведь мы были что-то есть!

Метр носил соответствующий своему положению дорогой селезенчатый костюм с кричащим о своей бездарности, но отменно привлекавшем читателей, взирая на них с различных полос газет, галстуком; ботинки, как он говорил, если перевести его тарабарщину, "не то из крокодила, не то из каймана, обитавшего где-то рядом" (даже иммигрант знает, что здесь таких тварей нет), и вялый, изумительный берет, ещ╦ больше оттенявший вычурность пресытившейся безвкусицы.

Лимб хотел купить Лене что-нибудь л╦гкое, похожее по красоте, какую-нибудь панамку, и даже пошел в тот самый магазин (это было ещ╦ вначале лета), но, к сожалению, красивых, к сезону, головных уборов для дам не было; висели только теплые, очень изящные войлочные. Пришлось довольствоваться дешевой подделкой.

И сейчас гость снова сидел внизу, и раз не было слышно смеха, наверняка обольстительно улыбался.

Борис лежал и постепенно забывал обо всем: о госте, о Лене, о себе. Смирившись и прикрыв глаза, он начал тихонько угасать.

√ Не┘ проснуться, - думал Лимб, - и┘ будь┘ что┘ будет┘

Скрипнула половица. Потолок, с которого одним резким движением сдернули ресницы, снова навис над головой. Борис прислушался. Ещ╦ скрип┘ ещ╦ один.┘ Ещ╦┘

Поступь размеренная, никуда не спешащая, как будто старый владелец, с малых лет здесь обитавший, здесь и рожденный, поднимается в который уже раз, чтобы лечь и спокойно умереть; ему некуда спешить √ он у себя дома. Гостящий писатель так не ходит. Он еще ни разу не поднимался сюда, наверх. Лена всегда звала Бориса в гостиную, и Лимбу приходилось самому спускаться вниз.

Там раздался смех: звонкий Ленин, и сдержанно заигрывающий мужской. Лимб прирос к кровати. Дверь открылась, и приторная улыбка просунулась между нею и косяком. Глаза пробежали по комнате, нос внюхивался, двигаясь так, будто чесался, но лицо непрестанно менялось, с не перестававшим плясать ртом, отдавая чем-то зловещим и затхлым.

√ Я не помешал? - сказал уже весь человек, поворачивая в замочной скважине ключ, словно извиняясь, но не известно за что. Обращ╦нный к безликой комнате вопрос не предполагал ответа, только было слышно, как ключ пош╦л на второй оборот. Щелчок отрезал все посторонние звуки.

√ Это так не обычно, я знаю, но┘

Он вздохнул, грудь поднялась, приняв воздух, и мерно опустилась. Последовал взмах руки, человек не договорил и нездорово передернулся.

√ Итак┘

Он взял стул и сел возле головы Лимба. Достал платок и долго сморкался, чуть не до слез. При этом ему удавалось почти ни на секунду не отрывать взгляда от застывшего лица, от помутневших глаз.

И улыбаться, улыбаться не переставая, вообще за весь разговор не закрыв рта!

√ Мерзкая погода, вот и я простудился, - он спрятал платок, достал градусник и на десять минут смолк, поднявшись со стула и делая медленные шаги по комнате, рассматривая стены и потолок. Возле книжной полки остановился, взял в руки словарь, начал листать и громко рассмеялся.

Лимб, защищаясь, сдавленно скривился. Хотел было тоже выдавить из себя смех, но человек опередил его.

√ Я должен буду забрать его, здесь столько ненужных слов... - человек зевнул, книга исчезла, а за ней и другие словари: толковый, орфографический, культурологический, библиографический.

Борис смотрел и хотел было запротестовать,┘ но почему-то успокоился: значит так должно быть.┘ А вроде бы┘ вс╦-таки он тоже прав!?

Он был ум╦н, образован и воспитан в традициях, не имеющий ничего общего с полуголыми обрядами насупившихся лбов, ног, скачущих вокруг куска мяса и бутылки самогонного вина, и поэтому ничего не мог поделать с грубой силой. Только какая-то белая строка в голове более отчетливо проявилась и нашла себе подобную, образовав четкое двустишие.

Потом он встанет и придаст ему божеский вид, разбавив воздухом ещ╦ с прошлой недели не допитое вино, интерес к которому пропал, попав под безденежный пресс, так и не найдя соответствующее окончание, ускользнувший ловеласом из под одеяла, укрывающего утреннее рыхлое тело.

Человек достал градусник и покачал головой.

√ У вас возникнет вопрос, и правильно, у всех он возникает, √ заученно монотонный, он начал с привычных, успокаивающих страх перед неизвестным объяснений. Чувствуя это, Лимб леденел. √ Так вот, отвечу как и всем: я √ дробь. Это суть. Ну а так, меня можно назвать налоговым инспектором, мафиози, священной инквизицией, кем хочешь. Суть не меняется, я √ дробь, делю на части все самое дорогое, что есть у людей. Большая часть неприкосновенна, ну а остальное √ мо╦!

Он оживл╦нно потряс градусник и спрятал его в карман, еще больше повеселев.

√ Вот, думал, заболел, а это так┘

Опять взмах руки, как бы говорящий "ай, ерунда", и смех. Ядовитый смешок, глупое хихиканье. Лимб подумал, может это он заболел, Лена проводила гостя и поднялась к нему, теперь сидит и хочет померить ему температуру, смеется, чтобы поддержать его, а скорее по привычке и характеру. А человек √ это бред, какое-то местное, неизвестное осложнение, может хозяин дома, пришедший за деньгами за аренду, и теперь забирающий, за неимением у Лимбов оных, редкие, ценные книги. Как же он будет работать?!

А впрочем, вс╦ кончено, пусть забирает.

А может┘ Он же ещ╦ на прошлой неделе сказал себе,
что если положение не изменится, пойдет и продаст книги, что теперь и делает!

Человек продолжал.

√ Я навел справки, что я делаю всегда, когда приходится работать с новым клиентом, новым, в том числе, и для этой страны, и оказалось, что вы √ гениальный писатель! Не спрашивайте мо╦ мнение, не читал.

Лимб не шевелился, потеряв дар речи и способность чувствовать онемевший рот, но для священного инквизитора это не имело значения.

√ Не возражайте, скромность здесь ни к чему, √ похоже, он сам был скромен не менее. На Лимба не смотрел, театролировал по комнате и, после выверенной паузы, продолжил. √ Так вот, я √ ваше испытание на пути к званию величайшего писателя, гения техники слова! Чувствуешь к чему я клоню?

Лимб чувствовал только кровать.

√ Так вот, по паспорту вы русский, по языку тоже. Соответственно и пишете на русском. √ Человек достал из кармана лист бумаги, сложенный конвертом, очки, многозначительно посмотрел по сторонам и размашисто огласил, обезличив, немного смазав начало. √ Так вот √ отныне, вы √ Борис Лимб √ будете использовать в своих произведениях две трети букв алфавита русского языка. Отныне и навсегда! √ Бумага быстро исчезла в кармане и тело плюхнулось на стул. Судья огласил приговор, но не собирался удаляться. √ Ну, как? Можешь говорить.

√ Как две трети? √ Борис начинал верить, погружаясь в свой воображаемый мир бессюжетной, безпрелюдной, без завязок и обременительных разрешений, сплошь кульминационной литературы.

√ А вот так.

Почувствовав себя в родной стихии, он вдохновенно запротестовал.

√ Останется десятая часть слов! Все будет упрощено и односложно!

√ Ты будешь знаменит.

√ Я никогда! Никогда не уподоблюсь им!

Лимб полыхал, размахивая руками, обводя весь мир, всех имея ввиду! Торжество высказанности млело от значительности и правдивости сказанного. Ни страх, ни слабость организма не могли помешать жить. Призрак таял, но таял и первый снег за окном, и Борис внутри расширенного сознанием сердца затихал, вложив последнее от себя, оставшись полностью вылепленным, перейдя на унизительное перешептывание с самим собой. И не имея возможности записать, забывал вс╦ как сон.

√ Почему же? Останется две трети.

√ Длинный слов вообще не будет! √ развороченные угли выстрельнули напоследок.

Снова стало тихо и омерзительно жить.

Человек задумался, встал со стула и снова начал ходить по комнате, впечатленный речью и от этого немного озадаченный, чего с ним не происходило с того времени, когда он должен был ополовинить проблему выбора, что в итоге в городе N, где обитал терзаемый этой самой проблемой невзрачный полуслепой библиотекарь, сохранивший некоторый оптимизм и поэтому предпочитающий думать о себе, как о полузрячем, чуть не привело к ряду бессовестных поступков, сдерживаемых книжной совестью клерка, плохо представляющего, что происходит за стенами библиотеки, по своему праведного, мечтавшего о сожжении всех ведьм и развратных женщин, чьи ноги за окном никогда не были скрыты пышными платьями галантного, так любимого им века.

Человек достал бумагу и начал вертеть е╦ в руках.

√ И вправду, что-то слишком, √ остановился, потоптался на месте, но сразу же просиял и повернулся к Лимбу.

√ Вот, не две трети букв в словах, а букв, стоящих в словах первыми! Внизу написано, не увидел! √ он и не думал извиняться. √ Т.е. те слова, которые начинаются с запрещенных букв, использовать нельзя, ты их просто забудешь, √ и полностью придя в себя, привычно, размашисто добавил, - Все слова, начинающиеся на одну из этих одиннадцати букв!

√ И еще! Можешь выбрать три, √ многозначительный взгляд, √ которые забудешь, √ бумага снова исчезла в кармане, √ остальные произвольно, √ легко и со злостью закончил, поднялся и расправил крылья, готовый вцепиться в отныне и навсегда ему принадлежащее.

Борис сбился, сжался весь. Как неудачливый акт╦р, которого не взяли в труппу, и который волей случая попал на представление, в котором блистал заменивший его партнер, он теперь смотрел на улыбающуюся тень на потолке, и ничего не хотел, ко всему был безразличен, потерявшись, упустив нить рассказа.

Он присел на кровати, сутулый и раздавленный, хотел встать, но ноги подкосились. Хрупкое суденышко разума после долгого шторма потеряло свой последний маломальский парус, и теперь было выброшено √ смятое, мешок костей и тканей √ на мокрый, пропитанный пОтом берег простыни. Крикливо улыбающаяся чайка кружила по комнате в ожидании.

√ Ф.

Стремительно бросилась вниз, пытаясь разобрать еле слышный шепот.

√ Фетровую шляпу носить, значит, не собираешься!

√ Х.

√ Трагиком будешь, хорошо никогда не закончишь!

Оторванные лоскутки картонной кожи исчезали в говорливом горле.

√ Ю.

Насытившись, голова спокойно взмыла вверх, выпрямившись и перейдя на привычное хождение по комнате.

√ Понимаю. Ну что ж, Борис, Борис, Боря! Борис! Пожалуйста! Проснись! Там какой-то человек тебе звонит! Говорит, из издательства. Говорит, будет тебя публиковать. Борис!!! Да проснись же!!

Лена трясла Лимба за плечи, завернутая в плотно облегающее фигуру полотенце и от радости плохо контролируя громкость голоса и силу рук. Мокрые волосы тряслись в такт толчкам и капли воды падали на лицо Бориса. Он вскочил, не понимающе озираясь, но она уже вела его вниз. Поскользнувшись на четвертой ступеньке, беспомощно ухватившись за Лену и развязав на ней полотенце, он почти окончательно проснулся, механически дошел до телефона и поднес трубку к уху. Лена, хихикая, скрылась в ванной, но тут же выбежала, чтобы ничего не пропустить; сухое, коротенькое полотенце так прикрывало е╦ пухленькое тельце, что было непонятно, зачем она вздумала убегать.

В телефонной трубке вежливая одышка тучного редактора второго по тиражу литературного журнала на лимбовское "да, я слушаю" сменилась голосом равного, уважающего собеседника человека.

Лена стояла рядом, с расширенными от счастья глазами и вот-вот готовая захлопать в ладоши. Е╦ муж разговаривал не долго, но достаточно для того, чтобы первые листки медной партитуры достигли через провода и кабели опутавших город коммуникаций е╦ ушей.

√ Завтра в девять┘ да, я буду в вашем офисе┘ уточним детали┘ да┘ до свиданья.

Лимб еще несколько секунд слушал гудки, окончательно просыпаясь. Он стоял: растрепанный, сонный, плохо понимающий происходящее. Медленно клацнул по рычагам и сделал шаг к двери, но Лена бросилась к нему и повисла на шее. Он обнял е╦, второй за этот вечер.

Язык еле ворочался, Лимб вс╦ никак не мог привыкнуть:

√ Где он? Давно ушел?

√ Может полчаса назад. Я решила принять душ, и как раз зазвонил телефон. Я так тебя люблю!

Борис, казалось, не слышал е╦.

√ Ты знаешь, ведь его нельзя переводить, нельзя, √ сказал он, гладя е╦ по волосам, вс╦ ещ╦ думая о телефонном разговоре, но она пропустила мимо ушей.

- Мне снился такой странный сон, √ гудки затихли окончательно, теперь это уже не имело значения, и он шептал Лене. - Очень странный. Но ты так кричала, что я уже плохо помню, о ч╦м он.

√ А ты бы не кричал, если бы не заснул?! Это же новость! Мы богаты! Мы будем богаты! √ е╦ глаза искрились, пенились дорогим шампанским, второй, третьей, ресницы хлопнули четв╦ртой бутылкой √ Борис прижимал быстро пьяневшее, вс╦ менее приятное тело. √ Забудь про сон, теперь все пойдет хорошо! Купим дом, хорошую машину, √ она рассмеялась, резко запрокинув голову, но тут же кивнувшись впер╦д, чтобы видеть Лимба и свои тонкие руки, тормошащие его неповоротливую глыбу, и, прерывисто дыша, начала перетаскивать его по комнате, взвизгивая, когда он наступал ей на ноги.

√ Я тебе не успел сказать, моя только что сломалась, пришлось пешком идти.

√ Все это в прошлом! Пусть! Давай лучше сходим сегодня в кино, а потом где-нибудь поужинаем, ведь сегодня такой день! Ты должен пообещать мне медленный танец, от этих плясок у меня кружится голова.

Она прижалась к нему сильнее, отчего он, ещ╦ завершая нелепое па, потерял равновесие, но тут же был подхвачен вес╦лым смехом Лены.

√ Моя знаменитость!

Она отпрянула, бросила ему на глаза полотенце и убежала, не переставая смеяться, обнажив тело и широкий, полный рот.

Он стоял, отчетливо вспомнив этот смех, и, оглушенный, отрезанный от всего постороннего, уже не слышал е╦ звонкий, доносящийся из другой комнаты голос.

√ Сеанс на десять часов, одевайся быстрее, а то опоздаем на начало!

"Сегодня она будет ослепительна" √ думал Лимб. Платье в багровых ромбах и, очень кстати, - белая сумочка.


© Copyright Корытин Д., 2002


Ваша оценка:

Количество прочитавших: 286 (список)




<< Предыдущее | Содержание | Следующее >>



 РЕЦЕНЗИИ

  Добавить рецензию


Здравствуйте, хм, автор явно хотел использовать все три трети многострадального русского алфавита... Что ж, допускаю, что кому-то это может показаться интересным и правильным. Мне нет. Уж очень просто при таком напускном многословии скатиться к кичу. И, на мой взгляд, автору это удалось. Как-то многовато аляповатостей и переборов везде где можно и где не надо бы.... Впрочем, на вкус и цвет...
С уважением, В. Шимберев

<В. Шимберев> - 2002/01/27 11:04

 ЗАМЕЧАНИЯ: (добавить)

Уважаемый В.Шимберев! Нет ничего противней, чем критик не критикущий, а так... сболтнувший, зевнувший, отмахнувшийся ""я тут вам наговорил, но может быть и ерунду"" и преспокойно, ничего конкретно не отметив, а только пят╦ркой абзацев выразив убогую мысль двоечника, удалившийся.
""Аляповатость, кич"" - нет таких слов в мо╦м алфавите!
А если уж вам не понравилось, то этого и достаточно, так, лаконично, и напишите. А то ведь ""очень просто при таком напускном многословии скатиться к кичу""!

<Корытин Д.> - 2002/01/29 07:09

Споткнулся на первом же авторском абзаце:

Конец дня, одного из последних осенних, когда последний мелкий дождь ещ╦ успевает смыть преждевременно появившиеся первые снежинки, застал опального (перекроенного томной рукой на новый, искаж╦нный расстоянием лад в "зеркального": чему виной удивл╦нное эхо времени и девушка Эльф (Л.), не устаявшая перед чарами обольстительного зеркальца) русского писателя за рулем своего, уже давно взятого напрокат, старенького, но ещ╦ бодрящегося "ситроена"; последняя роскошь той по мартовски теплой, по настоящему, по весеннему теплой заграницы, лишение которой подвело бы клетчатую черту за спиной последнего, отставшего от более удачливой группы участника забега.

Это меня почти отпугнуло от текста. Но я прочитал до конца. Теперь жалею, потому что подобных абзацев там 3/4

<Вова Бурый Волк> - 2002/01/27 20:42

 ЗАМЕЧАНИЯ: (добавить)

Зачем же себя было мучать?

<Корытин Д.> - 2002/01/29 06:51
В абзаце, конечно, нагромождено. Честно пыталась распутать, и мне это почти удалось...
Поверить вам на слово, Вова, или самой рассказ прочитать?

<Griffin> - 2002/02/09 03:41
Поверьте МНЕ на слово - не читайте.

<Корытин Д.> - 2002/02/09 09:55
На самом деле было бы круто, если бы сам автор осмелился обойтись в этой вещи без этих изъятых букв. Удалось бы, кстати, избавиться от лишнего в тексте. А то героя своего "на муки обречь" всякий горазд.Тем более, что одно из самых емких и востребованных сегодня, это, ну вы сами знаете. Так что и не послать никого. А вас многие захотят послать за ваши ребусы вначале. Я вот тоже, наверное не выспался сегодня, и никак не догоню, сколько там букв экспроприировали - то ли три, то ли одинадцать, то ли третью часть, то ли десятую. Привет.

<Nebairon> - 2002/02/09 16:03
Я по диагонали прочитала, честно.
И создалось впечатление ярких, хороших словестных находок перемежаемых, да, к сожалеию малопонятными кусками.
Из ярких же словесных находок отмечу такую:

"...отчего он, ещ╦ завершая нелепое па, потерял равновесие, но тут же был подхвачен вес╦лым смехом Лены."

За этот пассаж я многое могу простить автору. А кто еще из нас так может? Ну?

<Griffin> - 2002/02/10 01:14

вс╦ Это можно ужать в миниатюру - станет намноголучше . Ваше. авторское - возражать , а Вы попробуйте ,лбопытства ради сжать процентиков на 33 , а то и 50 . А ?

<pasior> - 2002/02/10 09:18

 ЗАМЕЧАНИЯ: (добавить)


По-моему , произведение несколько "размыто" . В целом - часто всплывали пафосные лиричные нотки , а стиль мне показался вычурным . Подобные изяЧеста быстро надоедают , но если уж читать все буквы алфавита , то впечатление создается довольно приятное . С уважением , Чиль╦ Мо╦ .

<Chilio> - 2002/02/10 12:56

 ЗАМЕЧАНИЯ: (добавить)


Я не спецалист в "великом и могучем". Об этом знают все, кто меня читал. Поэтому, моя оценка будет равнозначна оценке рядового читателя, который читает ради того, что бы хорошо отдохнуть за интересной книгой или потрепать себе нервы напряж╦нным сюжетом.

Автору же в таком случае необходимо в рассказе подтекстно прятать либо вопрос либо знание, что повлияет на читателя. В этом ценность любого произведения.

Извеняюсь за обидные слова, но я ничего подобного не наш╦л. С трудом осилил. Выкурил пять сигарет и выпил три чашки кофе.Хотелось дико спать. Горчичники - полезное и правильное лекарство, но люди обычно любят лечится малиновым чаем или стаканом водки, а ещ╦ иногда сексом. На крайний случай - аспирин. Он немного приятный.

Ценность художественного произведения не в сложных предложениях и не в грамотности. Его ценность в содержании и доступности этого содержания.

<Роговской П╦тр> - 2002/02/10 22:46

 ЗАМЕЧАНИЯ: (добавить)

"Рядовых читателей" как и "обычных стиральных порошков" не существует. Вся эта безликая, малограмотная масса (не "читатель", а именно так - скопом) либо ест то, что дают, либо спит. И кофе тут не спасает. Ваши мысли, не смотря на изменения, произошедшие в головном мозгу под действием этого бархатного напитка в целом здравы, но отвлеч╦нны.

Вы ведь не думаете, что ценность бинома Ньютона определяется доступностью понимания его сути.

К тому же этот ваш читатель никогда не найд╦т "подтекстно спрятанный вопрос или знание" хотя бы потому, что не ищет.

<Корытин Д.> - 2002/02/11 06:35

S etim shedewrom horoso lech na diwan i podohnut ot nenabokowskoi skuki. Spasibo sa spasennie zizni.

<Юрий Меркулов> - 2002/02/12 16:12

 ЗАМЕЧАНИЯ: (добавить)


Да уж, не повезло с рецензентами вам. Но вы ведь не очень-то всерьез к ним отнеслись, правда? И правильно, так как по секрету, на правах старожила скажу: первый из них Стивена Кинга чуть ли не любимым своим писателем считает, второй ≈ целиком под определение ╚РЯДОВОГО ЧИТАТЕЛЯ╩ подпадает, ему и литературу соответствующую подавай, остальные же ≈ вообще без году неделю на этом сайте и судя по репликам их ≈ тут-то им и место самое, среди таких же утонченных ценителей ╚ИНТЕРЕСНЫХ КНИГ И УТОНЧЕННЫХ СЮЖЕТОВ╩. Собственно, мне уже давно в лом кого-то рецензировать по-настоящему или хотя бы пытаться делать это. Скажу лишь, что пишете вы хорошо, не без изъянов, конечно, но хорошо. Я даже больше скажу: более чем за год моего пребывания на этом сайте вы единственный созвучный мне манерой письма автор из всех за этот срок немалый прочитанных. Только у вас, мне как показалось, одномерного пространства текст, поэтому и легкой добычей для критиканов сделался он.
В общем, если не лень ≈ загляните на мою теперешнюю страничку, там есть пара вещиц, которые, думаю, равнодушным вас не оставят.

<Naval OY> - 2002/02/15 22:11

 ЗАМЕЧАНИЯ: (добавить)

Михаил, ну что это за булыжник в мой огород?! :)
Говоря словами еа, литература должна стремиться к универсальности!

<Вова Бурый Волк> - 2002/02/16 04:54
К универсальности должны стремиться стиральные порошки

<Корытин Д.> - 2002/02/16 06:34
Уважаемый Д.Корытин. Ну конечно стиральные порошки стремятся к универсальности. А почему литература не может? Или вы хотите писать исключительно для себя и 2-3 читателей?

<Вова Бурый Волк> - 2002/02/17 07:04
Да я что? Человек смирный, булыжниками не кидаюсь. Только вот досадно мне, что автор этого рассказа с отстойным моим "Терминатором" ознакомился. Я-то другие вещицы к ознакомлению предлагал.

<Naval OY> - 2002/02/17 21:52


Национальная Литературная Сеть
Наши анонсы
Реклама на сайтах ИЗДАТ.РУ

Предлагаем рекламу на наших ресурсах. Полный комплекс услуг: от баннера для вашей страницы до раскрутки вашего имени в сети.

Лента новостей
[17.01] Подведены итоги конкурса СП России за IV квартал 2002 года

[15.01] "Пятая аксиома" - литературная программа лито ПИИТЕР

[05.01] В новый год - с новыми именами


См. также
Самиздат


На правах рекламы
M2K Network