Шкловер Марк: другие произведения.

Последний час тысячелетий

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
  • Комментарии: 6, последний от 11/10/2002.
  • © Copyright Шкловер Марк
  • Обновлено: 15/11/2002. 25k. Статистика.
  • Рассказ: Проза
  • Оценка: 4.86*8  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Номинировано в литконкурс "Тенета-2002" в категорию "Рассказы".

  • - И даже не спорьте со мной, мистер, ничего вам с этого не выгорит. Выслушали мое мнение и довольно. Единственное, что вам теперь остается – согласиться, потому что доказать мне вы все равно ничего не сумеете и только понапрасну себя намучите. Боже мой, за столько-то лет можно было чему-нибудь научиться. Ну неужели так трудно зарубить себе на носу, что когда речь заходит о детях, со мной лучше не связываться. Ух и не хотелось бы мне, мистер, оказаться на вашем месте, если вам еще раз вздумается поспорить на эту тему. Уж я вам тогда не позавидую.
    На этой угрожающей ноте миссис Элейн Сотник неспешно вырулила серебряный бьюик марки «Парк Авеню» 1991 года на шоссе номер семьдесят три. На прямоугольнике указателя, вспыхнувшего в лучах бьюика фосфорно-зеленым светом, высветилась надпись: Хилтаун - 35 км. В другую секунду прямоугольник гулко вздрогнул под порывами ветра и сгинул во тьму. Зеленые цифры на электронном табло приемника показывали 23:33. Ненастным выдался вечер 31 декабря 2000 года.
    Небо над шоссе оказалось гораздо сумрачнее, чем миссис Сотник представляла себе, и сей неприятный факт застал ее врасплох: она совсем отвыкла водить машину в вечернее время суток. Озадаченно покачав головой, она приотпустила педаль газа, и верный бьюик послушно сбавил обороты.
    Мокрый асфальт шипел и пузырился под шинами словно брошенный на раскаленную сковороду кабачок. За окном лениво моросил редкий дождик – привычное для этих краев явление. Капли дождя на лобовом стекле распадались на миллиарды звезд, вспыхивающих под фарами встречных машин, а затем медленно угасающих. Как не стыдно было в этом признаться, но факт оставался фактом: миссис Сотник отчаянно трусила.
    - Ничего, Лялюшка, у тебя все образуется, - уговаривала себя миссис Сотник, до боли в суставах стискивая руль узкими и сухонькими ладошками, отчего сильно натянулась кожа на острые костяшки пальцев, и кровь отхлынула из-под кончиков ногтей.
    - И нечего на меня дуться, Вильям, - снова обратилась она к мужу. – Поверь мне, я перед тобой ни в чем не провинилась. В который уже раз пытаюсь объяснить тебе очевидные вещи, а вместо благодарности натыкаюсь на стену отчуждения. Да тебе любой специалист подтвердит, что дети бывают разные. Раз-ны-е. Да будет вам известно, некоторые дети требуют повышенного внимания и чуткости. С ними нельзя напрямик, а надо действовать мягко и в обход. Потому что они – не обычные. Понимаешь? Над ними взошла другая звезда - вот, что я хочу сказать. Послушай, Вильям, - перебила она сама себя, - ты не чувствуешь запах бензина в салоне? У меня от него во рту першит.

    Миссис Сотник робко перестроила автомобиль из правого ряда в левый, чтобы налетающим со стороны полей порывам ветра не удалось опрокинуть машину в кювет, из недр которого зловеще мерцало черное зеркало воды.
    - Ты и сам должен понимать, что Стю не стандартный ребенок, - после непродолжительного молчания продолжила миссис Сотник. - Он удивительно чувствительный и отзывчивый. Если этого мальчика понять, то его нельзя не полюбить. Конечно, порою он неуправляем; чего уж тут поделаешь-то. Чтобы дикого зверька превратить в ручного надо запастись терпением. Сегодня, например, он целый вечер просидел за компьютером на меня даже не обернулся. Только я то все равно знаю, что он все слышал и переживал. Характер-то у него, конечно, ершистый, но душа ласковая. Уж мне ли того не знать! Вот вы все тут считаете будто он звезд с неба не хватает: признайся, ведь считаете. Может оно и так, но я вам с полной ответственностью заявляю – он еще себя покажет. Покажет! Помяните мое слово! Я же говорю: Стю особенный ребенок. У той же Дженифер и подружки, и увлечения разные, а у него ничего нет кроме компьютера. Сидит целый день, уставившись в экран и переписывается неизвестно с кем. Дженифер, та целыми днями пропадает на улице, а его словно к стулу приклеили – не оторвать. Господи, ему кажется, что это и есть настоящая жизнь. Конечно, Дженифер - умничка, красотулечка, но она себе на уме. Нет, я ничего не хочу сказать: Дженифер очень ласковая девочка, просто золото, а не характер. Особенно это заметно на фоне вечно чем-нибудь недовольного Стю. Только я вас попрошу не обижайте моего мальчика. Господи, да ведь ему уже скоро четырнадцать лет стукнет. Как время-то летит. Боже, как бы я хотела, чтобы у него жизнь сложилась! Кстати, Вильям, ты обратил внимание, как наш Робчик осунулся? Весь в заботах. И ведь никогда рта не раскроет, чтобы пожаловаться. Все в себе держит, бедняжка. Чтобы у них все было хорошо. Они же оба совсем молодые – он и Лорна. Конечно у Лорны иногда возникает желание вырваться из повседневной рутины. Разве же я ее не понимаю? На ней и дом держится, и дети, и работа. Я всегда тебе говорила, Вильям и буду повторять: Роб сделал прекрасный выбор. Я его с самого начала в этом поддерживала. Мы с Лорной вполне можем ладить – грех жаловаться. Надо только сразу договориться, что есть вещи, ради которых я не сдвинусь с места. Столбом буду стоять, но не сдвинусь. Не забывайте все-таки кем я работала, и сколько детей за это время через мои руки прошло.
    Она скосила глаза на часы и всполошилась:
    -О, чего-то я с вами совсем заболталась, мистер. Теперь бы успеть домой до Нового года…
    Она неожиданно замолчала, быстро поправила пучок волос на голове и поерзала на сидении, поудобнее устраиваясь на сбившейся подушке, которую использовала, чтобы скомпенсировать недостаток роста. Справившись с подушкой, она поцокала языком, высвобождая застрявший между зубов кусочек пищи, от которого во рту стало неуютно и горько. В результате у нее слегка закружилась голова, и она прервала это занятие, сосредоточив все внимание на дороге.
    Чтобы отвлечься от грустных мыслей, миссис Сотник включила радио. Нет, предварительно она поинтересовалась у мужа не будет ли он против, а затем уже включила радио. И вот же везение: сразу попала на начало своей любимой песенки. Эллочка Фицджеральд голосом маленькой девочки рассказывала, как ее сердце, переполненное любовью к папе, не позволяет ей пойти играть с понравившимся ей мальчиком, чтобы не огорчать своего любимого папочку. Певице удалось передать озорные и трепетные нотки крошечного ангела. Миссис Сотник очень живо представила себе эту маленькую оторву, похожую на ее внучку Дженифер, в чьих густых каштановых волосах водится запах соснового леса. Музыка неожиданно напомнила ей еще одну почти забытую песню из детства. Интересно: другая мелодия, другие слова, другой язык, даже страна и та - другая, а настроение то же самое.

    -Кстати, Вильям, я убеждена, что Дженифер необходимо брать уроки музыки. Господи, они такие милые дети, Вильям, что у меня просто сердце разрывается от любви. Понимаю, что это глупо, но ничего с собой не могу поделать. Ох-хо-хо, скорее бы уже попасть домой. Только бы снег не пошел. Одно могу сказать, Вильям, слава богу, что этот год подходит к концу: он был для нас не самым счастливым.
    Она выключила радио, бросила взгляд на часы и включила дворники, поморщившись от визгливого скрежета мокрой резины о стекло. В ту же секунду зазвонил сотовый телефон – подарок ее сына.

    * * *

    -Мам, это ты? - раздался в трубке приглушенный и, казалось, немного растерянный голос.
    - Конечно, а кто же еще? - живенько ответила миссис Сотник и острым плечиком крепко прижала трубку к уху. В трубке раздавались посторонние шумы и шорохи, словно это жук-скарабей полз по дну железной коробочки.
    - Ты где сейчас? Уже на шоссе?
    - Я нормально. -Ворсистый воротник впился ей в шею, но она не решалась высвободить руку, опасаясь не удержать машину в узкой створке дороги. -Как дети? Укладываются спать?
    - Спать? Как бы не так: они решили досидеть до конца.
    - Ах, да, Дженифер же мне говорила.
    - Мам, как ты там?
    - Все нормально. Скоро уже буду дома. Даже не ожидала от себя такой прыти.
    - Идет дождь?
    - Чего ты говоришь?
    - Я спрашивал тебя про дождь?
    - А-а.
    - Мам.
    - Что?
    - Как ты там?
    - Ты уже спрашивал.
    - Ну и как?
    - Господи, да прекрасно. Сейчас приеду домой, покормлю рыбок и спать.
    - Устала?
    - Почему устала? Совсем немножко.
    - Мам.
    - Ну?
    - Мне надо было самому тебя отвезти.
    - Не выдумывай. Иди лучше за стол, тебя там небось заждались.
    В трубке послышались щелчки и шуршание.
    - Але, Роб! Куда ты пропал? - прокричала в трубку миссис Сотник.
    Он ответил так явственно, словно стоял за ее спиной. От неожиданности она вздрогнула.
    - Ты не обижайся, мама. Не обижайся, ладно?
    В трубке снова воцарилась тишина. Миссис Сотник услышала шум воды и сделала вывод, что Роб разговаривает с ней из ванной комнаты.
    - Я и не обижаюсь, - коротко ответила миссис Сотник и еще крепче сжала руками руль.
    - Ты же знаешь, в другой раз я бы ни за что не позволил тебе уехать на ночь глядя, да еще в такой день, но Лорна в последнее время сама не своя. По правде говоря, у нее кое-какие неприятности на работе, и поэтому она все последнее время сидит на этих чертовых таблетках, которые ей помогают, как…
    - О, Господи! Что случилось с ее работой?
    - А-а, ерунда. Яйца выеденного не стоит. Ну, ты же знаешь Лорну. Она, хочет, чтобы все было идеально, понимаешь. Все или ничего! Максимализм такой дурацкий, по другому и не назовешь. Заводится на ровном месте. Устроили там, понимаешь, девичьи посиделки, а у начальства не хватает духу вмешаться. Да мне что за дело до всего этого! Не хватало еще оказаться у них козлом отпущения. Скажи лучше, как ты с машиной справляешься? После смерти папы ты наверное впервые оказалась за рулем в такую поздноту. Ч-черт, не должен я был тебя одну отпускать. Я себе этого теперь никогда не прощу.
    - Прекрати сейчас же. Слышишь? Чего ее вести? Она сама меня везет, - придавая голосу веселую беззаботность, пошутила миссис Сотник. -А по поводу ваших проблем даже не думай расстраиваться: все само рассосется. Вот увидишь.
    - Вот именно, что рассосется. По большому счету все уже рассосалось.
    - Ну, а я что тебе говорю! Ты не думай, я просто счастлива, что у вас такая хорошая и дружная семья. Лорна прелесть: прекрасная хозяйка и заботливая мать. Я ее очень за это уважаю. Вы мне все такие дорогие… И пожалуйста не думай будто я настолько беспомощная, что домой доехать не могу.
    Они опять помолчали. Наконец, ровным как у робота голосом, Роб сказал:
    - Я знаю, что все вышло самым мерзким образом. Я виноват в том, что ты сейчас одна и вынуждена встречать Новый Год в этой чертовой машине, где-то посреди…
    - Если ты не против, - перебила сына миссис Сотник, - я бы не хотела снова поднимать эту тему. Мы чудесно провели время. Лорна приготовила замечательную индюшку – все было прекрасно. Господи, ты себе даже представить не можешь как тяжело на старости лет засыпать в чужой постели. И давай больше не будем затрагивать эту тему. Договорились?
    - Хорошо-хорошо, успокойся. Чего ты в самом деле? Знаешь что? Давай, я завтра днем к тебе заеду. Хочешь? С Дженифер. Может быть даже Стю к нам присоединится. Представляешь, встретимся в третьем тысячелетии! А? Мам? Хочешь?
    - Да, - тихо ответила она.
    - Считай, что договорились.
    - Что она сейчас поделывает?
    - Кто? Дженифер?
    - Да.
    - Сидит себе за компьютером. Дожидается твоего пирога и не сводит глаз с подарков под елкой.
    - За компьютером? А Стю? Я думала он ей и приблизиться к нему не дает.
    - Так оно и есть, - усмехнулся Роб. -У них сейчас временное перемирие. Скоро он ее выпихнет оттуда. Во всяком случае сразу после полуночи она пойдет спать.
    - А Стю когда ложится? Поздно?
    - Поздно? - Роб снова усмехнулся. - Да кто же это знает. Во всяком случае позже нас всех.
    Миссис Сотник вынуждена была наклонять голову вперед, чтобы разглядеть разметку на дороге. За время их разговора на улице еще сильнее стемнело, и дождь усилился. От напряжения у нее вдруг разболелась голова.
    - Завтра вы приехать не сможете, - вздохнула она в трубку. – У вас же будут гости.
    - Вам надо помириться, - сказал Роб, пропуская ее слова мимо ушей. –Лорна сама хотела поговорить с тобой, но у нее жутко раскалывается голова. Она сказала, что очень жалеет, что все так получилось.
    - Знаю. Когда ты позвонил, мы как раз обсуждали…, - миссис Сотник внезапно замолкла на половине фразы, словно наткнувшись на непреодолимое препятствие.
    - Мы к тебе обязательно заедем, - сказал Роб. –Не завтра, так на неделе. Так даже еще лучше: выберемся в полном составе. –Он громко прокашлялся и добавил:
    - Мам, дети будут очень довольны твоими подарками. Зачем только ты такие дорогие вещи им покупаешь? Балуешь их…
    - Чего это у тебя шумит?
    - А-а, это я воду включил. Просто так. Сижу на краю ванной, вот и включил.
    - Понятно. А ты? Тебе понравилось?
    -В смысле?
    -Я специально тебе искала такие же часы, какие были у папы. Он их потерял на пароходе. На Аляске. Помнишь?
    - Конечно помню. Черт, как быстро летит время.
    - Вот именно, - подтвердила она и машинально посмотрела на часы. – Оглянуться не успеваешь.
    Они помолчали.
    - Слушай, я вдруг вспомнила, как ты попросил нас уйти в кино, когда привел Лорну знакомиться. Мы ушли тогда. Помнишь?
    - Да, ты всегда была самой лучшей. Тебя даже ученики любили, - сказал он. - У тебя кличка была «Указка», но не потому, что ты всем указывала, а из-за маленького роста.
    Они посмеялись. Снова до ее слуха донесся шум воды, а затем далекий голос Лорны.
    - Это Лорна прогоняет Дженифер от компьютера, - сказал Роб. - Пятнадцать минут осталось. Хочешь поговорить с ней? Потом она сразу пойдет спать. Я имею в виду с Дженифер,- добавил он.
    - А можно?
    - Сейчас, погоди.
    Миссис Сотник крикнула в трубку, чтобы он никого не беспокоил, но слова ее улетели в пустоту. В салоне машины тоже воцарила тишина, не считая успокаивающего поскрипывания темно-желтых кожаных сидений.
    Дождь снаружи заладил еще сильнее, и капли уже не растекались по стеклу, как раньше, а принимали форму растаявших снежинок.

    * * *

    - Алло! Бабушка?
    - Дженифер!
    - Ба, ты почему так быстро ушла? Даже пирога не дождалась. Больше так не делай, ладно.
    - С Новым годом тебя, ласточка моя. Всего тебе самого-самого: здоровья и счастья, и благополучия, и долгих-долгих лет жизни. Тебе пирог понравился? И Стю тоже? Хорошо, тогда я вам еще такой спеку. Хотите?
    - Да, хочу. Ты когда еще приедешь?
    - Скоро. Когда скажешь, тогда и приеду.
    - Приезжай сейчас.
    - Нет, деточка, сейчас не могу. Тебе спать пора, и я устала.
    - Тогда ты завтра приезжай. Ты мне обещала книжку почитать.
    - Посмотрим, сладкая моя. Я забыла тебя спросить, как у тебя в школе дела? Не пристает ли к тебе тот ужасный мальчишка?
    - Нет, ты что. Никто не пристает. И вообще, я теперь дружу только с Самантой. Она такая добрая, и мы с ней слушаемся друг друга. И еще с Кейди. Тоже очень хорошая девочка. Ты это знала? Знала, ма? То есть, ба. Знала про Кейди? Разве я тебе про нее не рассказывала?
    - Нет, не помню. Расскажи сейчас, если хочешь.
    – Нет, мне уже надо спать идти. Ладно, я тебе сейчас быстро кое что скажу. Знаешь, внутри школы нам говорят с кем надо играть. Может быть, когда учительница разрешит мы будем все вместе играть. Мы поднимем руки и попросим у нее разрешения. Мы в классе учим грамматику и еще играем в «покажи и скажи». Это надо показывать и рассказывать про разные вещи. Про всякое разное. Про что хочешь. Я уже показывала тигра, колечко и фламинго. И другого фламинго. Одна девочка принесла рыбку.
    - Настоящую?
    - Чего?
    - Рыбу настоящую?
    - Нет конечно! Как она может быть настоящей? Как бы она тогда жила у нее в руке? Или ты говоришь про настоящую убитую рыбу?
    - Угу.
    - Так вот - Нил Чармен - я его не люблю. Он самый задуренный из всех детей. Только с Дженифер он сидит. С другой, не со мной. У нас в классе две Дженифер: Лопес и Сотник. Все он любит с той Дженифер Лопес делать и ни с кем больше. Но с Дженифер он всегда играет, потому что у него нет своих сестр или братов, а ему их хочется.
    - Сестер и братьев.
    - Да, сестер и братьев у него своих нет поэтому он играет с этой выскочкой Лопес. Я его пустила в наш клуб, где Кейди и Саманта, и я. Иногда мы ходим к мисс Келас, чтобы делать уроки. Все учительницы для того, чтобы уроки делать. Ты это знаешь?

    * * *

    Роб приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы бесшумно проскользнуть внутрь. В спальне стоял полумрак, но желтая полоса света, прокравшаяся за ним из коридора, наискосок пересекла неподвижное тело лежащей навзничь женщины. На его приход Лорна никак не отреагировала, разве что еще сильнее уткнулась лицом в подушку. На ней был одет розовый халат, отороченный по краям белым мехом и нежно-розовый тапочек, зацепившийся за пальцы правой ноги.
    - Я только что разговаривал с мамой.
    Молчание.
    - Может помиритесь?
    Молчание.
    - Скоро полночь уже.
    Молчание.
    - Сейчас с ней Дженифер говорит.
    - Знаю.
    - Постарайся пожалуйста с ней помириться. Хотя бы завтра…
    - Послушай,- сказала она в подушку,- я не мегера какая-нибудь…
    - Никто и не говорит.
    - Ага. Знаю.
    - Ничего ты не знаешь. Она тебе привет передавала.
    - Мне с ней нечего воевать.
    - Тогда зачем же воюешь?
    - Зачем воюю? Потому что черта с два я доросла до такой святости, чтобы на протяжении всего вечера выслушивать идиотские советы и обвинения.
    - По-моему, ты преувеличиваешь, - возразил Роб. Он все еще стоял у двери, как будто никак не мог решиться продолжить этот разговор или уйти.
    - Что ж, это по-твоему. Я же не полная дура. Говорила-то она детям, а относилось это все ко мне. Не надо из меня полную идиотку делать.
    Она перевернулась на спину и заложила правую руку за голову, загораживая локтем половину лица. У нее была удивительно светлая кожа: даже при слабом освещении это сразу бросалось в глаза.
    - Не хотелось бы начинать по второму кругу, дорогая, - он подошел к кровати и присел на самый ее краешек, точно так же, как сидел до этого на краю ванной. Он провел ладонью по ее плечу, по бедру и убрал руку. - Господи, ты же знаешь, как она переживает смерть отца. Раньше она никого не поучала. Сейчас она обмолвилась, что разговаривает в машине с отцом. По-моему, ей многое можно простить.
    - Простить? – Лорна хрипло расхохоталась. – Надеюсь ты уже рассказал ей про Алисон?
    - Нет еще.
    - Нет? Как же так, ведь она была ее любимой ученицей? Желанная невеста для дорогого сыночка. Обязательно расскажи. Поведай ей, как ее любимица подсидела свою лучшую подругу. Расскажи, ей будет приятно услышать про успехи ее фаворитки.
    Роб склонил голову на бок, прислушиваясь к вою ветра за окном.
    - По-моему ты все преувеличиваешь.
    - Преувеличиваю? Неужели ты и вправду думаешь, что я законченная дура?
    Роб включил лампу над изголовьем кровати. Комната залилась зеленым светом.
    - Знаешь, а не махнуть ли нам в отпуск? А? Давай наконец поедем в полноценный отпуск: махнем вдвоем куда глаза глядят – лишь бы было поменьше народа вокруг. А? Поваляемся на песке, позагораем. Или знаешь что, у меня есть другая идея: поехали на Аляску. Вместе с детьми. На пароходе. Для них это будет незабываемое путешествие. Туда надо ехать летом, когда тают ледники и цветут травы. Давай, а?
    Она молча глядела на него из-под локтя краешком глаза. Потом она извернулась телом, высвобождаясь от его руки. - Ах, если бы ты знал, как я сегодня устала, - прошептала она. – Будь добр, дай мне ровно одну минуту полежать, голова у меня просто разламывается. Через минуту мы все садимся за стол.

    * * *

    -Вот видите, мистер, а вы волновались. Я же вам говорила, что все само образуется. И утра не пришлось дожидаться. Запомните, все происходит именно так, как я говорю. В следующий раз, мистер, повнимательнее прислушайтесь к моим словам. И не вздумайте снова вступать в дискуссию… Вильям, ты только посмотри, что за окном творится! – вдруг вскрикнула миссис Сотник. Выхваченные светом фар из темноты, перед машиной кружились огромные, как гагачьи перья, снежинки. Они раскачиваясь в светящемся воздухе и мягко бились в лобовое стекло, распластывались по нему и исчезали под быстрыми взмахами стеклоочистителей. Поежившись, миссис Сотник повернула ручку обогревателя еще на одно деление. По левую руку от дороги на сколько хватало глаз чернело поле, на дальней границе которого, как тлеющие угли костра едва мерцали окна домов, а справа – лес, похожий на замалеванный тушью низ холста, продолжающийся до едва различимой границы с темно-серо-заснеженным небом.
    - Вильям, я тебе уже говорила, что в салоне пахнет бензином? Ужасный запах. Просто дышать нечем. Боюсь, как бы нам не отравиться. Завтра же надо будет отвезти машину в гараж к Дейлу –пускай он ее проверит.
    Вдруг тишину ночи разорвал неистовый гул: ее машину на полном ходу обошел огромный трейлер. От его протяжного рыка у нее сжалось сердце. Дрожащими руками она включила обогреватель на максимальную мощность и сразу почувствовала на руках и лице теплые струи воздуха, но холод из области груди не исчез. Ей показалось, что дорога вдалеке свернулась в рулон и превратилась в узкий бесконечный тоннель.
    - Между прочим, Вильям, у Роба тоже были проблемы в общении со сверстниками. Все дети повторяют судьбу своих родителей. Впрочем, нет, не все - Дженифер никого не повторяет. Только бы им не выпала наша бродячая судьба. Эмиграция укорачивает сердце – боже упаси испытать это на собственной шкуре. О, Вильям, знаешь о чем я вдруг подумала? Стихотворение, которое ты мне посвятил на корабле. Было удивительно звездное небо, и мы проплывали мимо залитых лунным светом ледяных скал, когда ты сказал, что у тебя есть для меня небольшой сюрприз. И ты прочитал мне это стихотворение:

    В последний миг тысячелетий
    Я пронесусь в своей карете
    По тонкой ломкой кромке льда,
    В последний миг тысячелетий
    Замолкнут птицы в Назарете,
    И с неба скатится звезда.

    Я тебя тогда спросила, про какие такие тысячелетия идет речь, а ты ответил, что и сам не знаешь. Теперь-то я все понимаю. Спасибо тебе, милый, за Новогодний подарок.
    Миссис Сотник замолчала и прислушалась. Что-то изменилось в воздухе: или ей только показалось. Повалил снег? Или он уже давно идет? Огромные плоские хлопья с мягкими шлепками ударялись об кузов машины, наполняя ее непривычными звуками. Возникало ощущение будто бы она находится внутри большого барабана, по которому нежно пробегают ловкие, быстрые, перебинтованные марлей палочки барабанщика. Вдруг из темноты прямо над машиной пролетела стая диких гусей. Она слышала их спазматические гортанные крики. Черные лапы сосен вытягивались из темноты и махали над машиной широкими мохнатыми ладонями. Вдруг она спокойно подумала: приближается третье тысячелетие. Это значит, что тысячу лет будут жить люди в этом тысячелетии – целую тысячу лет. Какое оно будет? Такое же, как и второе или совсем другое? За историю человечества не многим людям на земле выпала честь оказаться на таком временном перекрестке. Только для избранных. Ручка времени переходит в новое положение и перетаскивает всех нас за собою. Сколько же там еще свободных делений?

    - Вильям, а я знаю, куда я подевала твои часы. О, господи, конечно же ты был прав, я положила их над иллюминатором. Точно, как же я сразу-то не догадалась. Они золотом сверкают на солнце. Как золотое яичко, снесенное волшебной птицей. Как золотые рыбки. Как маленькое золотое солнце. Как же я могла забыть? Подожди, сейчас я их оттуда достану. Подержи-ка руль, Вильям. Дети - я их так всех люблю, так люблю, что сжала бы их в своих объятиях и вдыхала бы аромат, и не выпускала бы никогда. Возьми-ка у меня пожалуйста руль, Вильям, чтобы освободить мне руки. Слышишь, Вильям, помоги мне пожалуйста. Держишь? Тогда я отпускаю.

    (с) Марк Шкловер, Январь 25,2001
  • Комментарии: 6, последний от 11/10/2002.
  • © Copyright Шкловер Марк
  • Обновлено: 15/11/2002. 25k. Статистика.
  • Рассказ: Проза
  • Оценка: 4.86*8  Ваша оценка:

    Все вопросы и предложения по работе журнала присылайте Петриенко Павлу.
    Журнал Самиздат
    Литература
    Это наша кнопка