Евгений Медников

ДОКТОР МОЕГО КАРМАНА


    Из кабинета послышались крики. Дверь распахнулась, в коридор вышел человек и, стараясь ни на кого не глядеть, быстрым шагом направился к лифту.

- И чтоб больше я вас не видел! - неслось ему вслед из недр кабинета, - Не хотите лечиться - загибайтесь! 

Ботнева передернуло. Заходить в кабинет уже не хотелось. Но отступать было некуда - слишком уж хотелось изменить свою жизнь, а, вернее, ее материальную сторону. Скромному кандидату наук жилось несладко. Финансирование их НИИ было сведено до минимума. Коммерческие заказы помогали регулярно выплачивать зарплату, но львиная доля денег доставалась как раз тем лабораториям и сотрудникам, которые выращивали кристаллы по этим заказам. А вместе с Ботневым работали настоящие ученые, они вели серьезные исследования и свысока смотрели на своих коллег, предпочитающих погоню за длинным рублем служению науке. Понятно, что зарплаты старшего научного сотрудника на четверых не хватало (жена сидела с младшим сыном и не работала). Ботнев пытался хоть как-то поправить дела, выиграв в лотерею - но безуспешно. Лишь раз, купив с премии десять билетов "Русского лото", он выиграл рублей четырнадцать, получать которые, естественно, не пошел, сочтя подобный "успех" откровенной насмешкой судьбы. Есть же люди, которые выигрывают! Есть же люди, которые находят на улице кошельки, набитые долларами! Ботневу и рубля никогда не попадалось - почему? Вот и пришел он сюда.

- Герман Тимурович cтрогий... Иной раз и накричать может... - покачала головой сидевшая рядом старушка, - А как на нас не кричать? Процедуры не выполняем, занятия прогуливаем...

Лампочка загорелась, приглашая Ботнева войти. Он неуверенно переступил порог и закрыл за собой дверь с роскошной кожаной обивкой и блестящей металлической табличкой "Доктор Г.Т. Кошелев".

Доктор Кошелев в возбуждении ходил по кабинету взад-вперед. Равнодушно спросив у Ботнева: "Первичный?", он кивнул в сторону медсестры и продолжал свой взволнованный монолог:

- Ха! Он думает, я волшебник! Думает, он пришел, деньги заплатил, со мной поговорил - и все само собой нормализуется. А я не волшебник, а доктор. И если он не хочет выполнять рекомендации... я умываю руки. Больной прежде всего сам должен желать выздоровления! Вас, кстати, тоже касается! - доктор погрозил Ботневу пальцем и вышел из кабинета. 

- Чай пить пошел! - улыбнулась медсестра, - Да вы заполняйте, заполняйте, не торопитесь... Меня зовут Лена, а вас (она посмотрела на талон)... Аркадий Аркадиевич?

- Можно просто Аркадий! - сказал Ботнев внезапно осипшим голосом.

Нервный доктор Кошелев не вызвал у Ботнева никаких положительных эмоций, но медсестра... Только ради знакомства с ней стоило прийти сюда! Лена была очаровательна и прямо-таки излучала ауру доброжелательности. Ботневу вдруг стало стыдно за свой недотепистый вид и дешевый серый пиджачишко, в котором он пришел на прием. Впрочем, другого пиджака у него все равно не было. Перед Ботневым лежали какие-то бумаги с грифом Клиники социальной терапии - их надо было подписать. 

Так... Больной должен предварительно оплатить лечение... Больной обязан... обязан... имеет право... согласен со всеми лечебно-диагностическими методами, применяемыми Клиникой... обязан... должен... при несоблюдении не гарантируется... "Чего уж пиджака стесняться! - промелькнуло в голове у Ботнева, - Раз уж сюда пришел - ясно, неудачник..."

- Может быть, сумма покажется вам высокой, но это ведь за весь курс лечения! - улыбаясь, рассказывала Лена, - Сюда входят приемы у лечащего врача, абсолютно у всех остальных специалистов - а у нас ведь профессора консультируют, даже один академик... Если понадобится, то вам пропишут и групповой тренинг...

- Лечебную физкультуру? - усмехнулся Ботнев, вынимая из кошелька несколько крупных купюр. 

Лена с готовностью рассмеялась, пересчитала деньги...

- Аркадий, а вы сотню мне не разменяете? 

У Ботнева в кармане рубашки как раз лежали десятки - ровно сто рублей, отложенные на продукты. Пересчитав ботневские десятки, Лена смущенно подняла глаза:

- Аркадий, тут только девяносто...

- Сейчас, сейчас, - засуетился Ботнев и, порывшись в кошельке, передал Лене две пятирублевые монеты. 

Дверь кабинета распахнулась, и вошел доктор Кошелев. Чаепитие благотворно подействовало на него - он был спокоен и деловит.

- Деньги заплатил? - осведомился он у Лены и, получив утвердительный ответ, обернулся к Ботневу, - Ну, больной, можете считать, что лечение уже идет. Садитесь вон на тот стул. Рассказывайте. Значит, проблемы с финансами?

- Понимаете, Герман Тимурович...

- Не стоит... - мягко прервал его Кошелев, - Я в данном случае не Герман Тимурович, а врач. А вы - больной, и чем скорее это поймете, тем лучше. Обращайтесь ко мне просто "доктор". 

Ботнев удрученно кивнул.

- Скажите, больной, вы давно находили деньги? Просто так, на улице? 

- Давно, уж не знаю, когда. В школе, наверное, классе в шестом. В столовке, помню, пять рублей нашел - по тем временам большие деньги!.

- Мороженного наелся? - понимающе подмигнул доктор Кошелев, незаметно переходя на "ты".

- Да нет... Понимаете, доктор, я, как дурак, сразу начал кричать: "Кто пять рублей потерял?". Тут же нашелся восьмиклассник, который взял эту пятерку и даже спасибо не сказал...

- Обидно было? 

- Ну конечно. Я сразу понял, что это не его деньги, но что уж поделаешь...

- Н-да... Это ты сплоховал... А последнее время ничего не попадалось?

- Ну, так... Вот когда сюда шел, какая-то монетка попалась...

- Какая? 

- Да не знаю, десять копеек, наверное... Я не стал поднимать...

- Не-е ста-а-ал? - доктор Кошелев медленно поднялся со своего кресла и в глазах его забегали сумасшедшие огоньки. 

- Ну что на десять копеек купишь? - неуверенно пробормотал Ботнев, чувствуя, что доктор вновь выходит из себя.

- Ржавую копейку из лужи поднимать должен! - заорал доктор Кошелев так, что даже Лена, привыкшая, видимо, ко всему, подянла голову и испуганно посмотрела на него, - Иначе подохнешь! Подохнешь с голоду в своем НИИ! А не с голоду, так от стыда, когда дети вырастут и ты им джинсов нормальных не сможешь купить! Леночка, принесите, пожалуйста, чаю...

Лена поспешно вышла из комнаты. Доктор Кошелев устало опустился в свое кресло. "Анкету мою читал... - пронеслось в голове у Ботнева, - Знает и про НИИ, и про детей..."

- В общем, ставлю диагноз. Ты просто не любишь деньги. Они тебе не нужны! Поэтому у тебя их и нет. Денариофобия. Увы, болезнь весьма распостраненная - согласно исследованиям академика Гольдмана, ею страдает до семидесяти процентов населения России. Поскольку денег человек по определению должен желать, то когда он их не любит и они ему не нужны - это болезнь! Будем лечить.

- Как так - не нужны? - растерялся Ботнев. В голове промелькнули до боли знакомые образы - сломанный "Москвич" в гараже, кухня с облезшими обоями, жена, вечно жалующаяся на тесноту в квартире и на то, что ей нечего одеть...

- А вот так! - раздраженно усмехнулся доктор Кошелев, - Говорить и думать ты можешь что угодно. Но на практике ты отвергаешь то, что тебе дают... Маленьких денег не бывает! Оставшиеся на дороге десять копеек - очень точный индикатор. Да, на десять копеек ничего не купишь. А на десять рублей купишь?

- Купишь... 

В кабинет вошла Лена с двумя стаканами чаю. Ботнев с удовольствием отхлебнул ароматный чай с лимоном и с не меньшим удовольствием увидел, что доктор на глазах успокаивается. Чай оказывал на него благотворное действие!

- На десять рублей вы можете кое-что купить - спокойно рассуждал доктор Кошелев, вновь перейдя на "вы" - А ведь вы без всяких возражений просто подарили десять рублей первой встречной. Вот ей! Когда стольник разменивали. Ведь у Лены все ваши сто рублей были в руках. Почему же вы не попросили ее пересчитать еще раз? Там ведь сто было, а не девяносто. Но вы без разговоров добавили еще десять!

Ботнев угрюмо молчал. 

- Знаете, вчера у меня был пациент... Побогаче вас, на "Мерседесе" приехал. У нас все больные разменивают деньги - это тест такой. Так вот он у Лены эти деньги взял из рук и сам пересчитал. Да, он тоже болен, но у него форма болезни куда менее острая. Вам, наверное, будет достаточно пяти тысяч долларов в месяц (Ботнев кивнул - было бы достаточно и двух), а ему нужно полтора миллиона зараз. Но они их получит скорее, чем вы - свои пять тысяч! Понятно, почему? Потому что деньги надо любить! - доктор допил чай, откинулся на спинку кресла и заговорил мечтательно - Любите ли вы деньги, Аркадий Аркадьевич? Деньги! Любите ли вы деньги так, как я люблю их, то есть всеми силами души вашей, со всем энтузиазмом, со всем исступлением? Нет, Аркадий Аркадьевич, вы ТАК не любите деньги... Вот скажите, если бы у вас была очень большая сумма...

- Миллион долларов?

- Ну нет, я говорю - действительно очень большая. Сто, двести миллионов. Триста, если хотите. Мало будет - пятьсот. Расскажите, куда бы вы их потратили? 

Ботнев улыбнулся. Подумать о том, куда можно потратить деньги, он любил, хотя иногда и упрекал сам себя в излишней мечтательности. Конечно, мечты те были невысокого полета: подержанный "Фольксваген-Гольф", терраску к бытовке построить на садовом участке или вовсе домик соорудить... Отдохнуть в Турции или в Болгарии на море. Да даже у нас на Черноморском побережье - пивка попить, поесть шашлычков. А тут...

- Ну, купил бы квартиру хорошую. Пятикомнатную в центре. "Мерседес" или, нет, джип... То есть, собственно, и джип, и "Мерседес" можно! Дачу... нет, виллу на Канарах. И еще дом хороший в Подмосковье с бассейном. Всем родственникам бы по квартире, одежду им хорошую. На благотворительность. Еще чего жена скажет, на все ее потребности. Детям отложить на хорошее образование. Ну... на черный день отложить... 

- Смелее, больной, смелее! Вы потратили от силы два-три миллиона, а у вас их сто или двести! 

- В путешествие бы поехал, в морской круиз. И, это... ребятам из нашей лаборатории установил бы доплату к зарплате. Или просто дал бы каждому по миллиону - пусть не думают о деньгах и наукой занимаются. Детским домам бы пожертвовал, церкви. Еще бы "Спартаку" дал, пусть купит парочку хороших нападающих, настоящих звезд. Ну, все, наверное. Деньги уже кончились?

- Деньги еще и не начинались... И не начнутся при таком подходе! - доктор Кошелев озабоченно покачал головой, - Все, что вы здесь рассказали, делится на две части. Сначала вы озвучили обывательское представление о "красивой жизни" - "Мерседес", Канары. А как дело доходит до лично вашего выбора - вы тут же начинаете мечтать, как отдали бы кому-нибудь свои деньги. Жене, церкви, детскому дому, лаборатории, "Спартаку"... Как же к вам деньги придут, если вы только и мечтаете от них избавится? Получается, лично вам деньги не нужны. Природа, больной, мудра. Она устроена по принципу целесообразности и действует по линии наименьшего сопротивления. Если вы все равно отдадите деньги "Спартаку", то зачем их давать вам? Они сразу идут "Спартаку", минуя ваше ненужное посредничество. А вы сидите без денег. 

- Так что ж, надо жадным быть? 

- Надо быть жадным, да. Пока не разбогатеете. А когда разбогатеете... У вас только что было много миллионов. Скажите, кто вам мешал построить стадион - и пусть на нем "Спартак" играет, если уж вы так хотите ему помочь? Кто вам, наконец, мешал купить весь "Спартак" и сделать его лучшим клубом Европы, на неограниченном-то финансировании? Кто вам мешал открыть собственную научно-исследовательскую фирму и положить там достойное жалованье талантливым ученым?

Во всех этих случаях вы бы вкладывали свои деньги в дело, которое, может быть, и не дает прибыли, но нравится лично вам. Но вы предпочли эти деньги отдать. Чувствуете разницу? Лечиться будем. Вот вам домашнее задание. Сейчас вы куда идете?

- На рынок оптовый. Продуктов купить домой...

- Прекрасно. Значит, идете на рынок, выбираете самую длинную очередь...

Выслушав задание, Ботнев с сомнением покачал головой. 

- Давайте, давайте. Смелее. Надо бороться с собой, иначе жизнь поборет вас окончательно. Да, больной, и не забудьте Леночке пять рублей за чай отдать - он у нас не казенный.

Ботнев положил Лене на стол пять рублей, задумчиво попрощался и вышел.

- Симпатичный! - сказала Лена,- Жалко его. Вылечится?

- Не знаю, - покачал головой доктор Кошелев, - Видишь, пятерку отдал. Стало быть, пока никаких изменений!

Купив крупных молдавских яблок по шестнадцать рублей килограмм, Ботнев не спешил отдавать деньги. Он стоял, мысленно складывая: "Килограмм сто пятьдесят - это шестнадцать плюс рубль шестьдесят, плюс восемьдесят копеек..."

-Что, мужчина, заклинило? - язвительно осведомиась продавщица. 

В очереди засмеялись. Именно такой ситуации еще с детства боялся Ботнев - оказаться в глазах окружающих нелепым и смешным. Ему мучительно захотелось отдать деньги и поскорее отойти. Но тут в голове что-то щелкнуло, и он представил, как доктор Кошелев, топая ногами, выгоняет его из кабинета. А потом еще и жена узнает, сколько денег он заплатил за лечение, которое не помогло... Ботнев сложил все цифры и твердо сказал:

- С меня восемнадцать рублей сорок копеек, а не девятнадцать-шестьдесят, как вы говорите.

- Пакет пятьдесят копеек! - презрительно бросила продавщица.

- Значит, восемнадцать-девяносто. Но я пакет не просил, если он платный, давайте пересыпем яблоки в мой.

- Вот крохобор-то... - вздохнула какая-то тетка в очереди.

Ботнев взял полагающуюся ему сдачу, тщательно пересчитал (продавщица из вредности выгребла все копейки, которые у нее были) и сознанием честно выполненного долга направился домой.

- Начало хорошее. А контрольные весы? - раздался голос у него за спиной. Ботнев обернулся. Из-за его правого плеча выглядывал, хитро улыбаясь, доктор Кошелев. 

Контрольные весы показали девятьсот семьдесят граммов. 

- Обвес сто восемьдесят граммов. Надлежит вернуться к продавщице и получить с нее причитающиеся вам два рубля восемьдесят восемь копеек. 

- Герман Тимурович! Что ж мне теперь, всю жизнь с продавщицами скандалить? - взмолился Ботнев.

- Нет, больной, еще два-три таких скандала - и вас практически перестанут обвешивать и обсчитывать. Они же чувствуют, кого можно, а кто за свою копейку удавится! Ну, а когда у вас будет много денег, вы можете не ругаться из-за каждой мелочи. Но это будет ваш выбор. Личный. А не выбор программы вашего подсознания, которая считает, что бороться за свои деньги стыдно!

- Но давайте хотя бы в следующий раз... Сейчас мне трудно...

- Резать хвост по кусочкам хочешь? Не дам! - ухмыльнулся доктор Кошелев и вдруг заголосил неожиданно громким голосом, - Подумай о детях, Аркаша! О жене подумай! До чего ты их довел? 

Ботнев покраснел. Окружающие заинтересованно оглядывались. Приходилось выбирать между двумя скандалами - но скандал с продавщицей был хотя бы полезен в лечебном смысле! И Ботнев направился за своими деньгами.

Прошел месяц. Леченье шло своим чередом. Ботнев старался вести себя вел себя так, словно за каждым его шагом наблюдает доктор Кошелев. Несколько раз доктор, действительно, вдруг оказывался рядом и заставлял делать нечто не очень приятное, но, очевидно, нужное для выздоровления. Что-то в жизни менялось. Ботнев нашел в себе силы поговорить с заместителем директора института Рублевым, через которого проходили все коммерческие заказы. Теперь приходилось задерживаться в институте и после окончания рабочего дня, но на зарплате это сказалось весьма положительно. А в один из обеденных перерывов, когда почти вся седьмая лаборатория занималась любимым делом, то есть перемывала косточки институтскому начальству и Рублеву в частности, среди ее сотрудников неожиданно обнаружился доктор Кошелев. В своем белом халате и сигаретой в руке он был похож на рядового ученого-химика, зашедшего по делам в соседний отдел и остановившегося перекурить. Увы, в бывшее режимное учреждение теперь пускали кого угодно! Да и как не пустить, когда за проходной располагались мебельный магазин и туристическое агентство, арендующие площади на первом этаже...

- Рублев к науке не имеет отношения, он и кандидатскую в свое время защитил еле-еле! - горячился один из научных работников - А уже замдиректора и фактически всеми делами заправляет!

Ботнев уже не поддерживал подобных разговоров, но и не пытался никому возражать, отмалчивался.

- А вы, коллега, что думаете по этому поводу? - хитро улыбаясь, доктор Кошелев вынырнул из-за спин химиков и указал на Ботнева сигаретой. 

- Думаю... возможно, здравое зерно в том, что делает Рублев, есть. Ну, некоторое... - неуверенно начал Ботнев, - Ведь мы же все живем за счет этих денег от аренды и от коммерческих заказов... Вспомните, сколько наших заявок на оборудование было оплачено из внебюджетного фонда...

Тут же разгорелся спор, причем Ботнев оказался отнюдь не одинок, нашлись и те, кто поддержал его. А мавр в белом халате, сделав свое дело, без шума удалился. 

Что-то менялось, но случай Ботнева, похоже, действительно был тяжелым. На очередном приеме доктор Кошелев сказал:

- Подождите за дверью, больной. Вас сегодня должен посмотреть сам академик Гольдман. Возможно, он согласится вас курировать, несмотря на занятость - тогда считайте, что выздоровление в кармане. Мы тут все неплохие специалисты, но академик - это светило! И практик отличный... Постарайтесь произвести на него хорошее впечатление, подробно отвечайте на вопросы, не возражайте, если с ним не согласны - он этого не любит. 

В холле сидело несколько человек, и мужчина в дорогом костюме рассказывал: 

- ...говорю ему, пустил бы еще две линии, наладил бы лицензионную сборку из импортных комплектующих. А он: видите, вам лично деньги не нужны, вы их все в производство готовы вложить...

- Смотрите, академик! - прошептала какая-то женщина, - Три недели не могу к нему на прием попасть... 

- Я тоже, - ответил мужчина в дорогом костюме, - Хотел денег дать - нет, говорят, занят...

В конце коридора показалась внушительная процессия, возглавляемая академиком Гольдманом. Академик выглядел точно так, как носители этих званий изображались в фильмах шестидесятых годов - внушительная фигура, распахнутый белый халат, лауреатский значок на лацкане пиджака, доброе лицо, очки, бородка. Он вошел в кабинет доктора Кошелева, туда же просочилась следовавшая на почтительном отдалении свита. Через несколько минут в кабинет пригласили и Ботнева. 

Академик Гольдман доброжелательно побеседовал с ним, в то время как остальные врачи стояли и слушали, не вступая в разговор. Манерой речи академик также напоминал сошедшего с телеэкрана героя старого фильма про науку, а слушал, смешно прикладывая ладонь к уху. Говорить с ним было приятно - не то что с доктором Кошелевым, от которого в любой момент можно было ожидать каких-то подвохов. 

- Ну-с, батенька, а еще подобные случаи у вас бывали?

- В институте! Я на еде экономил, брал в столовой только чай с хлебом... У нас столовая такая хорошая была, разносолами кормили, как вспомню, до сих пор слюнки текут - шашлычки, салат со сладким перцем, азу по-татарски... А я копил на куртку джинсовую. Накопил, за двести рублей купил - настоящий "Ливайс", тогда такие только у фарцовщиков были... Как пришел в институт, все девчонки просто упали! И в тот же день вечером какие-то хулиганы у меня ее отобрали...

- Понятно, понятно. Что ж, голубчик, посидите тут, мы посовещаемся...

Ботнев присел к столу медсестры. Лена сочувственно улыбнулась. Но ему было не до Лены - он прислушивался к тому, о чем вполголоса говорили врачи. "Случай сложный... Забит канал к эгрегору денег... Денариофобия с неврозами... Динамика переменная... Стойкая статерофобия... Синдром шинели..." "Какой еще шинели?" - подумал Ботнев и тут же отчетливо улышал растерянный голос доктора Кошелева: "...уж не знаю, все методы испытали..." 

Академик Гольдман направился к выходу из кабинета и у дверей остановился. 

- Я беру вас, Аркадий Аркадиевич. Сейчас спуститесь на второй этаж в мой кабинет, оплатите прием и запишитесь у сестры на эту неделю, если все будет занято - на следующую.

Ботнев встал, хотел поблагодарить. Но тут в его голове что-то щелкнуло... и дальше сознание словно раздвоилось. Одна половина личности Ботнева замерла от ужаса, слыша слова, вырывающиеся из его собственных уст, но вторая половина эти слова упрямо произносила:

- Большое спасибо, я запишусь. Что же касается оплаты, то в начале лечения я уже оплатил все услуги специалистов, в том числе возможные консультации у профессоров и даже у академика.

- Что-что, извините? - академик Гольдман поднес согнутую ладонь к уху и губы его капризно скривились.

- Я говорю, ваши услуги, как и остальных специалистов, я уже оплатил!

- Я не приму вас! - отрезал академик. В комнате повисла напряженная тишина. Ботнев прислушался к своим ощущениям - страх растаял, и в груди мерно билось теплое ощущение собственной правоты. 

- Я не приму вас, потому что вы здоровы. Поздравляю, Герман Тимурович! - обратился академик уже к доктору Кошелеву, - Курс лечения завершился вполне успешно!

Ботнев закрыл за собой дверь клиники, сделал несколько шагов по направлению к автобусной остановке и тут же увидел деньги. Несколько призывно-блестящих, словно только что покинувших монетный двор копеек лежали перед ним. Ботнев, как грибник на поляне, прошел по кругу, нагибаясь над каждой монеткой и кладя ее себе в карман. Поднимая последнюю, он заметил лежащую возле урны десятирублевую купюру. "Да..." - сказал вслух Ботнев, вложив в это высказывание всю сложную гамму эмоций. Окажись сейчас перед ним кошелек, набитый долларами, он бы не удивился. Кошелька пока не было, но это было уже неважно. Начиналась новая жизнь. 

Врачи во главе с академиком Гольдманом, улыбаясь, смотрели на Ботнева в окно. 

- Вот так бы и всю Россию вылечить! - вздохнул доктор Кошелев, - Кстати, коллеги, не одолжит ли кто-нибудь рублей двести до завтра?



© 2001