Овчинников Пётр Георгиевич: другие произведения.

Где-то Там (венок квазисонетов)

Журнал "Самиздат": [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Регистрация] [Помощь]
  • Комментарии: 14, последний от 11/10/2002.
  • © Copyright Овчинников Пётр Георгиевич (root@mathan.kcn.ru)
  • Обновлено: 25/05/2002. 7k. Статистика.
  • Сборник стихов: Поэзия
  • Оценка: 7.80*8  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Предлагается для номинации в литконкурсе Тенета-2002 в категории "сборники стихотворений"

  • 
    
    
    
    
    
    
    
    
    
    1
    
    А где-то там пылает странный мир.
    Я весел, но предвижу расставанье:
    Предчувствую, что вечные созданья
    Потребуют сменить ориентир.
    
    Кровавый червь, вгрызусь в могильный сыр,
    И черный дождь, как деготь мирозданья -
    Как липок он! - зальет мое сознанье
    И склеит вновь на дне бездонных дыр.
    
    Агония февральского мороза.
    В мозгу мотив - все та же Lacrimosa.
    Вдоль улицы колышется трамвай.
    
    Он - красный гроб, летящий из трампарка.
    Привычная мелодия, прощай!
    Все хорошо. На праздник жду подарка.
    
    
    
    2
    
    Все хорошо. На праздник жду подарка.
    С тоской вокруг бросаю тусклый взгляд.
    Кто рядом здесь, пастух или свинарка?
    Не выдаст бог - они нас не съедят.
    
    Венеция. Канал. В канале - барка
    Скользит во тьме, виляя наугад.
    Схвати меня, культурная дикарка,
    И унеси, как коршун, в райский сад.
    
    Коптят огни, бессмысленны и алы.
    И, все-таки, кто здесь? Одни каналы -
    О темная романтика зеркал!
    
    Призывный звон: трамвайчик из трампарка
    Велит скорей покинуть карнавал,
    Но этот мир пылает слишком ярко!
    
    
    
    3
    
    Но этот мир пылает слишком ярко,
    И суслики в шершавой тишине
    Дают совет, и топят жизнь в говне,
    И мудрость их - лишь самогона варка.
    
    Желудочно бурлит нора-хибарка,
    Знакомятся знакомые вполне,
    Чтоб заново сковать себя на дне
    В гнилую цепь, и чайная заварка
    
    Зажгла в душе минутные огни,
    И ртутные еще чадят в тени
    Вчерашнего веселия лампады,
    
    И зелие изысканный вампир
    Протянет вам меж прутьями ограды,
    Как будто бы волшебный сувенир.
    
    
    
    4
    
    Как будто бы, волшебный - сувенир,
    Но гроб пустой, фальшивый на поверку
    Вот пронесли со скрипом в эту дверку,
    И он готов обманывать. Факир
    
    Допил с тоской, с ознобом рыбий жир,
    Дрожит в тоске, достал отравы мерку
    И вновь убрал под столик табакерку.
    И не в гробу тот мертвый пассажир
    
    Скрывается, и роль его завидна!
    Под столиком захрюкала ехидна.
    Всю жизнь свою я комья черных дыр
    
    Разбрасывал, хочу собрать в могиле.
    Сквозь море слез часы, хрипя, пробИли,
    Одену я парадный свой мундир.
    
    
    
    5
    
    Одену я парадный свой мундир -
    О не стыжусь я зелени военной!
    По духу я, скорей, военнопленный,
    Измотанный мочалок командир.
    
    На снимке - я, рентгеновский кумир,
    Вам виден лишь обрубок кости бренной.
    Но я хочу мой организм надменный
    Преобразить в живучий дух-эфир.
    
    Где мой живот, и где моя пиписка?
    На снимке нет, но где-то очень близко.
    Распахнут я и в звездный льюсь простор.
    
    Моя звезда замерзла, как дикарка,
    Вакханка, свой забывшая костер -
    Увы, мне в нем, наверно, будет жарко.
    
    
    
    6
    
    Увы, мне в нем, наверно, будет жарко,
    Возрадуйтесь, владельцы острых жал.
    Или костер - невинная припарка?
    Так что же я от страха задрожал?
    
    Пролей ведро, небесная доярка,
    Во благо тех, кто мыслил и рожал.
    Зловонный дым растет, как будто арка,
    Я дверцу в день триумфа потерял.
    
    Подбросишь ли ты хвороста вязанку,
    Прохожий, нет? Мою звезду-вакханку
    Страшись смутить. Твой черствый гуманизм
    
    Не стоит и священного огарка
    От космоса. В нем - дыры черных клизм.
    Так не жалей меня, моя кухарка!
    
    
    
    7
    
    Так не жалей меня, моя кухарка,
    Пусть клизмы дыр сосущие скорей
    Избавят нас от пыток и червей,
    От ахиней, мышей, деревьев парка
    
    Растущих вкривь и вкось, томов Ремарка,
    Шипящих змей, павлинов и ... людей.
    Что ж, от всего. Выходит, я - злодей,
    Достойный жить лишь в клетке зоопарка?
    
    Угрюмый, я ведь вместе с вами рос,
    Мне близок ваш запор и ваш понос,
    Мой трезвый ум заблудшего приветит.
    
    Хочу теперь позвать вас всех на пир.
    Пока моя звезда вам тускло светит,
    Пусть адский жар изгонит лишний жир.
    
    
    
    8
    
    Пусть адский жар изгонит лишний жир -
    Хи-хи... Ха-ха... Но, в сумерках зловещи,
    От синевы прозрачны стали вещи,
    И в синеве стал призрачным эфир.
    
    И будто бы угрюмый конвоир
    Толкнул меня - все резче, резче, резче...
    И голову мою сдавили клЕщи -
    Не обойтись без трещин и без дыр.
    
    И голова бессмысленным ошметком
    Рванулась в ночь на поводке коротком,
    Но нечего, увы, схватить вокруг.
    
    И в черепе потрескавшемся смело
    Гуляют тьма и мозговой паук,
    Изобретать и думать надоело.
    
    
    
    9
    
    Изобретать и думать надоело,
    Закисла дум холодная струя.
    Не разберу, где я, а где не я,
    От плесени душа позеленела.
    
    Клопы во мне проделали умело
    Семь дырок, чтоб кормилась их семья
    И ползают, восторга не тая,
    Сосут меня, кровавясь очумело.
    
    И, сам решив, что неодушевлен,
    Готов принять я волю и закон
    Любых слоев в предчувствии расстрела.
    
    Полки клопов, идущие на нас, -
    Не шутка, нет! Вся жизнь - как унитаз,
    Болит мое измученное тело.
    
    
    
    10
    
    Болит мое измученное тело,
    Но мышка спит, одна в своей норе.
    Захочет в мир - и выйдет на заре
    Чрез черный ход, припрятанный умело:
    
    Глотнула жизнь, на солнце посмотрела.
    Она до слез горюет в декабре,
    Ей веселей порою в январе,
    За столько лет бедняжка постарела.
    
    Готовит ей минутный трон февраль.
    Запасов нет, погибнуть было б жаль.
    Лишь баночка вишневого компота
    
    В ее окне рубинчиком горит.
    Чтоб видеть, жить - не чувствую полета,
    И я, увы, ослеп, мой вымер вид.
    
    
    
    11
    
    И я, увы, ослеп, мой вымер вид,
    И я один брожу по всем дорогам.
    Хоть не аскет, мечтаю о немногом,
    Во мне костер былого все горит.
    
    Лицом угрюм, но светел и небрит,
    Мечтаю о своем свиданьи с богом.
    Влачусь в пыли я солнечным ожогом,
    Не зайчиком, почти совсем убит.
    
    Откуда шум, откуда эти дети?
    Они спешат забросить снова сети
    И чешую роняют на бегу.
    
    Вдоль грязных рек, как труп, набитый ватой
    Ползу, когда идти я не могу,
    И вдоль ручья, беспечный и горбатый.
    
    
    
    12
    
    И вдоль ручья, беспечный и горбатый,
    Ползу. Ручей извилин мозговых
    Стремит во тьме меж берегов крутых
    Свой грозный вал, холодный и чреватый
    
    Бедой для всех, надменный и предвзятый.
    Во первых - тьма. И что же во вторых?
    Вновь - тьма и тьма. Цепь откликов простых
    И фейерверк рыданий над утратой
    
    Рассеять мрак не могут вековой.
    Гниет во тьме ручей мой мозговой.
    Болотный свет. Какой-то зверь хвостатый -
    
    Он на меня похож, но он - не я! -
    Кричит, что я вдоль нового ручья
    Отправлюсь в путь с заплечною лопатой.
    
    
    
    13
    
    Отправлюсь в путь с заплечною лопатой,
    На зов могил я страстно притеку
    Плеснуть свою могильную тоску,
    Бессмысленный, кривой и волосатый.
    
    Как злая мышь, я серый и усатый
    И тощий хвост уныло волоку,
    Мудрец во мне - забава дураку,
    И череп мой едва прикрыт заплатой.
    
    Я - впереди, помощники - за мной,
    С носилками, покрытыми землей,
    В потрепанном и сером одеяньи.
    
    На лбу - мой глаз, он желт и ядовит,
    В башке звенят мои мозги бараньи,
    И где-то там мой нежный мир сгорит.
    
    
    
    14
    
    И где-то там мой нежный мир сгорит,
    И многое еще со мной случится,
    Но я готов. Кто в дверь мою стучится?
    Не робкий стук, а дьявольских копыт
    
    Угрюмый гром, и воздух весь изрыт.
    Но солнышко ленивое лучится,
    И хочется по-прежнему напиться
    Со свиньями из траурных корыт.
    
    Звенят ручьи. В каналах много гнили.
    Трамваи спят, кого-то удушили
    Их провода, и в сыре много дыр.
    
    Дрожит земля - то едут бронетанки.
    Закрой глаза, вокруг поют цыганки,
    А где-то там пылает странный мир.
    
    
    
    15
    
    А где-то там пылает странный мир.
    Все хорошо. На праздник жду подарка.
    Но этот мир пылает слишком ярко,
    Как будто бы волшебный сувенир!
    
    Одену я парадный свой мундир -
    Увы, мне в нем, наверно, будет жарко.
    Так не жалей меня, моя кухарка,
    Пусть адский жар изгонит лишний жир!
    
    Изобретать и думать надоело,
    Болит мое измученное тело,
    И я, увы, ослеп, мой вымер вид.
    
    И вдоль ручья, беспечный и горбатый,
    Отправлюсь в путь с заплечною лопатой,
    И где-то там мой нежный мир сгорит.
  • Комментарии: 14, последний от 11/10/2002.
  • © Copyright Овчинников Пётр Георгиевич (root@mathan.kcn.ru)
  • Обновлено: 25/05/2002. 7k. Статистика.
  • Сборник стихов: Поэзия
  • Оценка: 7.80*8  Ваша оценка:

    Все вопросы и предложения по работе журнала присылайте Петриенко Павлу.
    Журнал Самиздат
    Литература
    Это наша кнопка

    MAFIA's
Top100