СОВРЕМЕННОЕ ИСКУССТВО

Только в доспехах поэты
Неподвластны коррозии будней.


WWW.ARBA.RU


ИЗОБРАЗИТЕЛЬНОЕ ИСКУССТВО

ХУДОЖНИКИ
Аэлита Жумаева
Канат Ибрагимов
Чингиз Ногайбаев
Ербол Мельдибеков


ГАЛЕРЕИ
Коксерек

ЛИТЕРАТУРА

ПРОЗА
Марат Отыншиев
Tima Altrueast
Анвар Мамраимов
Сергей Баймухамедов
Толебаев Алмаз
Сергей Буянов


ПОЭЗИЯ
Superjigit
Улугбек Есдаулетов
Канат Омар
Ербол Жумагулов
Олжас Сулейменов
Бахыт Кенжеев
Ерлан Аскарбеков
Вадим Дергачев
Аскар Туганбаев
Гульмира Садыкова
Лиля Калаус
Гадильбек Шалахметов


МУЗЫКА

Назим Надиров
Тимур Тлеухан


КИНО

Наталья Аринбасарова
Тимур Сулейменов
Рашид Нугманов


ШОУ

Театр
Цирк
Мода
TV



Театр печали
4.06.2002

Сборник стихотворений

Еще одно письмо эмигрантке (врядлипоследнее-2)
...немного о просьбах... (миниатюрный такто-лагоэд)
Полупророческое (Илоне Якимовой и Галине Давыдовой посвящаю)
Определение одиночества (из раннего)
В ожидании того, как... (той же самой о том же, что и...)
Мне никто не расскажет об ангелах (Татьяне Ошлыковой)
Незавершенное послание к тебе
Сославшейся на добродетель и жалость
Одному поэту-соотечественнику о его поэзии (недавно исправленное)
28 октября 2001 года
Предисловие к осени
Отрешение
Надпись гвоздем на мраморе
Немного о не...
Немного о не...- 2
Коричневая осень
Арка в утро или коллизии по поводу девочки Алены
Предвкушая Эвтерпу
Окликая Ангела
Бледный мастер подобий...
...мирнаощупь...
...особенности предощущений...
Грань между "очень" и "слишком" не на волос, но почти.
Преднемотное
Немотное... или поцелуй в лоб поэзии
...преди(после?)словие к Агате Гурто... (фрагмент первый)
Преди(после?)словие к Агате Гурто (фрагмент второй)

Еще одно письмо эмигрантке (врядлипоследнее-2)

Иногда - временами, секундами, сутками, жизнями, вечностью - вешая всю вину
на случайности, злясь на прерванный доступ к Сети с перегруженной кем-то почтой,
я жалею о будущих снах, дезертирую, нет, пытаюсь впотьмах иммигрировать в тишину
своего откровения перед временем, зная которое, я догадываюсь о том, что

когда Господи молча оправится самым последним дождем на головы сонных лип;
бородатый художник изгадит мольберты ожогами всех неземных пейзажей;
удивленный араб, подлетая, поймет, что авиалайнер напрасен, а Пентагон снесли;
загорелое фото задницы шлюхи с "Плейбоя" не вызовет должного эпатажа;

Лувр опустеет - Да Винчи с Ван Гогом пойдут с молотка за шершавую горсть юаней;
теребя смолянистый хайер, подросток не свяжет двух слов, чтобы сказать "простите";
на гробах будут гордо сверкать золотые шприцы, а по радио утром ранним
ровный голос расскажет о том, что вернулась осень, но не на Крите; -

обнаружится Завтра, в котором не будет места порыжелым календарям -
только скромным листам арестантов Народных фронтов с их чернеющими плакатами -
сомневаясь лишь в том, что есть еще вещи, которые можно не потерять,
мы, конечно, останемся вместе┘ только опять по разные стороны полосы экватора┘
02.05.02.

...немного о просьбах... (миниатюрный такто-лагоэд)

Обними чистого,
и к груди бережно.
Обними истово,
чтоб в слезах пережил.
Обними близкого,
обнеси ласкою.
Я свою исповедь
расскажу наскоро┘

Полупророческое (Илоне Якимовой и Галине Давыдовой посвящаю)

┘мы вросли в это время - словом, крыльями, плавниками,
et cetera┘ Мы чувствуем запахи, звуки и их длинноты,
умирая на ощупь, любя всеми силами, болью сердечных камер,
памятью, вздохами, порами, выкриками, рывками┘
так растет ощущение вынужденной немОты┘

┘мы умрем по соседству, хорошие, в выцветшем алфавите,
заслужив, разумеется, лавров, бюстов нерукотворных,
за угрюмую верность материи азбук, литер
пережженных наречий звенящих сердец пиитов,
за глагольную музыку внутренних разговоров┘

┘и опять зажужжат медуницами перед нами
девять грустных теней, и служение, бред с терпеньем
заскользят по аортам┘ Склонившись над черновиками,
мы тихонько зашепчем о горечи┘ над головами
лишь белесые нимбы качнутся, сливаясь с бемолем осенним┘

Определение одиночества (из раннего)

Над зубчатою кровлей повис огрызок
почерневшего солнца, который, кажется,
задохнулся в тумане белесо-сизом,
и прорезав стекло, перестал куражиться.

Только выключив свет, наблюдаю яркость
немигающих точек, объявших город -
так и мы, забываясь, покуда жарко,
никогда не включаем в расчеты холод.

Вспоминаются женщин, нагих и праздных,
голоса, раздававшиеся истошно
вперемешку со смехом, вином, экстазом...
и теперь я уверенно знаю то, что

одиночество - это почти не плача,
небольшую такую молитву истово
недошептывать, двигаясь не иначе,
как от пьяного блядства к чему-то чистому

В ожидании того, как... (той же самой о том же, что и...)

Сентябри все равно приходят и остаются
ветреной памятью, пылью, недельной ангиной,
тарой от виски, болью, треснувшим блюдцем
из кофейных сервизов из пережженной глины...

Сентябри все равно наступают, календарями
зашуршав о неведомой, странной и близорукой
(в силу страсти влюбленных)встрече... Уже царями
нам не выступить, разве что подданными науки

осознания. Но сентябрь начнется и натиском демидрола
ты уснешь в самолете, а мне - будет тесно в зале
ожидания счастья, в котором кого-то ждали,
но разминулись, как пешка с ферзем, удаленным с поля...

Мне никто не расскажет об ангелах (Татьяне Ошлыковой)

Мне никто не расскажет об ангелах. И особенно ночью - при слабых лампах.
Виноградник созвездий накрыло ладонью тумана и слишком тонок
аромат неразмокших чаинок в надтреснутой чашке, запах
перекрашенных окон и невыветрившегося ацетона┘

В нас всегда не хватало смелости, чтобы суметь смириться
с тем, что когда-нибудь "правила" жизни перерастут в "законы",
с тем, что мы - птицы, да-да, дорогая, птицы,
те, что банальному "кар" или "чир" предпочитают стоны┘

Знаешь, а я обращался к Богу, не за смелостью, не за силой -
всем самим обращался: не то, что б от нечего делать или простуды┘
Впрочем, надо ль об этом рассказывать? Ты и сама просила,
называя его Зевесом, Всевышним, Христосом, Аллахом, Буддой┘

Ничего не попишешь, и, как ни крути, шевеля гербарий
поздней осени, невозможно уже подменить тишину молчаньем
в пустоту, ибо нынче за окнами - сухо: пейзаж пережил сентябрь,
оскорбился зимой, и встречает весну, возбуждаясь ее началом.

Ну да черт с ним. Прощай, дорогая, я вижу ладью Авроры -
нет, соврал, колесницу - и ухожу: беспокойным зуммером
ты меня не отыщешь, любимая, ради слезливого разговора┘.
Рассветает. Кусаю перо. За окном - в не по-мартовски цепких сумерках

все до боли по-прежнему. Утро. Воздух тягуч и сер. Псал-
-тырь слишком пылен и, дабы не слыть пресмыкающимся паяцем,
я скребу по измятой бумаге осколком дурного сердца,
и сжигаю молитвенник - нам, хорошая, больше некому поклоняться┘

Незавершенное послание к тебе

...нет, не пыль поцелуев, но очень, наверно, тягучее нечто
мне заменит ту жизнь, по которой я выдуманно оловянной
безделушкой пройдусь... Видишь, мир оскорбительно клетчат,
правда, я не горюю, постольку поскольку не постоянно

быть обмануто-попранным... Странно - плевать в гобелены скучно,
позвони мне, хорошая... Знаешь, возможно, и я был немного терпок...
Подскажи, как мне быть - скоро утро, и я замечаю какой-то луч, но
понимаю, что это всего лишь последний привет Эвтерпы...

Сославшейся на добродетель и жалость

Страшно быть ненавязчивым, зная, что вечер и ночь никогда не закончатся откровеньем┘
"Это мне не грустить? Вы смеетесь, мадам┘ издеваетесь? Разве можно? Ах, вы случайно..." -
пролетает над ухом, и я понимаю, что кроме меня никому, по большому - на то и гений -
счету не надо тревожить твой слух, ибо это приносит проблемы┘ Повспоминай: на

тех столах были желтые скатерти, правда? Не помнишь? Ну, как же такую мелочь
отнести к несерьезному? Я, выходит, тоже, по твоему, не Вергилий и, в принципе, не Гораций
Флакк? Ну зачем ты так резко дала мне понять то, что -раньше не было до откровенности дела -
я опять гениальный актер, исполняющий вновь бесподобную роль декораций?

Одному поэту-соотечественнику о его поэзии (недавно исправленное)

1

┘ в утробе матери, удобной не всегда -
порой там тесно (впрочем, суть не важно) -
он протирал мольберты, а вода
текла по жилам, несмотря на жажду┘

┘ в аортах, ризах, венах, стенках жил
он жил, живя, живее всех живущих,
блевал, курил, дышал, дарил, твАрил-
от слова "тварь" - во благо неимущих.

Тех неимущих, от которых пятый год
не пахнет женщинами (словом, импотенты)┘
Он их любил заГАДочно и вот
нежданно получил свои патенты

на вседозволенность - теперь его стихи
озолотились временным налетом
его фантазий, их немым полетом┘
И, несмотря на общее "хи-хи",

2
теперь он рубит классику с плеча,
и не крича и даже не шепча,
крадет, картавя, рифму к "ча-ча-ча",
латунный сон тревожит ильича,
и думает: "не я, так - ничья",
мечтая пушкина оставит без меча,
а мандельштам и вовсе на грача
похож - обобран до сырого кирпича┘
иосиф тоже ┘ "парафраз кача┘",
и белый с пастернаком - два бича,
а он живет, никак не додроча,
ведь вот в очках советует нача┘,
чтоб ГЕНИЙ плагиата не конча┘

3
И крылышкуя золотом письма,
он вновь поет :"сума, тюрьма, зима,
мне переспать бы, бабы вот нема"┘
И плен поллюций - комнатами тьма -

мозолит руки┘ "Сука, гренадер",-
кричит он мне, зашедшему┘ Ковер
пускает пыль┘ "Я мастер! Это вздор -
то, чем вчера ты кончил разговор!
Я ведь не вор! Подумаешь! Не вор!
Ты сам попробуй, блядский ревизор!
Вот видишь, как красиво написал:
"я вас любил и мой на вас вставал┘",
и если пИсал не подходит, то писАл
я вставлю в текст. Ну, кто же мне не дал
такого права? Я же - маргинал!
(таким бы званием гордился кардинал
Всея Руси) большой оригинал!
А ты бы угрызенья испытал?
О, Боже мой, я знал┘! Я так и знал!
Пиши, как я, иначе ты пропал┘"┘

4
┘ и вновь вернувшись в матери нутро,
он вдруг подумал : "Ветреная дурость",
из-за аорты выдвинул ведро,
хлебнул вина, чтоб лимфы не раздулись┘

И тут он понял, как ему слабо,
он сел писать┘ Опять: "тубо-любо"┘
и переправил сАмбо на самбО┘
"Бобо мертва┘ Мертва┘ моя Бобо┘
опять мертва┘ О, Господи! О, Бо┘!
Эол┘ я зол┘ бессонница┘ гомер┘
о, пенье арф┘ кифары┘ где бетховен?
ах, зинзивер┘ прелестный зинзивер,
неровен час.. как тот сказал┘ не ровен┘

5
но что за боров, нет, скорей, свинья,
горя, паря, по склону бытия
так движется и тешится заря
кровавыми слезами сентября┘
Скажи-ка "пли", а я отвечу "бля",
здесь белый бы поставил рифму "ля",
а я в ответ впаял бы "вуаля",
и пусть не в тему┘ В принципе, золя -
и тот - невтемщик┘ Правда, от меня
он отличался честностью, а я
сижу, печален, свесив якоря,
молчу : "мои.. мое.. не ваша, а моя┘",
царя корону мне┘ Поэзии царя!
и турпоездку в жгучие моря,
в пучину гения и славы┘!!! Но змея
бездарности кусает не щадя,
и я краду, но, братья, погодя,
прошу отметить: "Е┘ля" - не "еб┘Я"┘
Опять не в тему┘ Черт! И все края
никчемности остры, так, что моя
душа не выдержит┘ Пи┘дец! омар хайя┘

28 октября 2001 года

Этой осенью все откровенно и воздух так липок
в зараженном пространстве охрипших гобоев и скрипок;

перебитым смычком оробелую суть настигая,
поиграй мне еще┘ поиграй мне еще, дорогая!

И теряясь, прозрачная, в сонме расплывшихся пятен,
не срывай мне парик - я кому-то еще непонятен┘

Не срывай мне парик - я кому-то еще ненавистен
за убогую правду никем не приемлемых истин┘,

от которых не жить, но дышать и любить нестерпимей┘
Поиграй мне еще┘ воспаленней и неповторимей┘,

потому, как часы торопливы предательски┘ знаешь,
этой осенью все "напоследок", и ты уезжаешь┘

Дорогая, звони, расстояния пересекая -
в беспокойные сны никого, кроме нас не впуская,

я теряюсь и жду: невеселья, гудков, многоточья┘
Дорогая, пиши┘ я запомнил заплаканный почерк┘

И колючей судьбой, и густым октябрем изувечен,
я, увы, никому и никак ни на что не отвечу┘

Не отвечу, увы, никому и никак, дорогая┘
в эту псиную осень привычно тебя окликая,

мне уже не найтись - успокоенным и полупьяным:
человек за бортом - не иначе, как часть океана┘

Дорогая, живи, вспоминая о промельках счастья┘
Слишком страшно "быть сильным", но вдвое страшнее прощаться┘

Ты пиши, дорогая: не нервно, не грустно, не кратко,
об изменчивых днях полюбившей меня эмигрантки,

чтоб в сиреневой тьме я дышал чистотой твоих писем.
Дорогая, пиши, я от чуткости нашей зависим┘

Но когда-нибудь я не смогу ей сыскать продолженья,
ибо каждая смерть назревает с момента рожденья,

да и ты, ускользнув в дымку слабых зрачков перламутра,
оскорбишь мою ночь, не приснившись однажды под утро,

и опять пустота, обнаружив поэта склоненным
над волною метафор, обнимет его удивленно┘

Предисловие к осени

Я смотрю на сентябрь взглядом пытающегося чихнуть,
то есть, отбрасывая детали, оттенки, запахи, мишуру,
ибо мне так приятнее. Выдохнуть, чтоб вдохнуть
интересней, чем спать, не желая зевнуть к утру.
И меня не прельщает способность сидеть без дела,
согревая потертыми джинсами спины пустых скамеек
в оголившихся парках, рощах или аллеях,
потому, что окрест - не август, и,вроде бы как, стемнело.
Я иду по проспекту, скользя по пространству взглядом
молодого аллергика - отбрасывая детали -
где-то носятся шины, и мы, оставаясь рядом,
ничего не меняем... Мы все уже променяли...

Отрешение

Отрекаюсь от всех
непридуманных мною побед,
от прохладных утех
под ногами оставленных лет.

От игольчатой мглы
отрекаюсь - в тени пирамид
мы ничтожно малы,
чтобы вновь воскресить этот миг┘

Если переверну
все, что нужно, любимая, верь,
я, возможно, вернусь
сквозь нескладицы и круговерть┘

Отрекаюсь от нег,
от убийственных ласк полутьмы,
если это побег,
я хочу добежать до зимы,

где в сиянии льда,
возвращая секунды годам,
я приду и тогда
ты прижмешь мои пальцы к губам,

и прерывистый смех
набежит серебристой волной┘
Отрекаюсь от всех,
отрекись, если можешь, со мной┘

От безумных людей
распухают мозоли души,
отрекайся скорей -
мы вдвоем и без них хороши!

Я уже пережег
порыжелые черновики┘
Отрекайся, дружок,
оскорбленным ночам вопреки!

Мы вплетем в нашу тишь
моих песен гортанную медь┘
Отрекайся, малыш -
это все, что нам нужно суметь!

Что ж┘ не хочешь? Иди┘
Мне пора, не держи мою кисть┘
Не могу┘ не гляди┘
заклинаю тебя, отрекись!

Позволяю сейчас
успокоиться карандашу┘
Отрекаюсь от нас,
отпусти мои плечи, прошу!

Без таких передряг
мне - поэту -немыслима жизнь,
ты молись в сентябрях,
и держись┘ непременно, держись!

Этот сумрак картав,
и не в силах его перебить,
отрекаюсь от прав,
позволяющих снова любить┘

И ладони скребя
всей неправдой пропитанных плах,
я запомню тебя -
я тобою навечно пропах!

Отрешившись от слез -
пусть опять неуклюж и смешон -
я печаль перенес,
и уже от себя отрешен┘

Отрекаюсь от всех
непридуманных мною побед,
от прохладных утех
под ногами оставленных лет.

От игольчатой мглы
отрекаюсь - в тени пирамид
мы ничтожно малы,
чтобы вновь воскресить этот миг┘

Надпись гвоздем на мраморе

Я снова здесь. Ты спишь. Ты умерла.
Скрипучий наст. Плывущие рулады.
Вокруг декабрь - весь город добела
окрашен холодом. У стынущей ограды

твоей могилы я опять один,
и с дерзостью мороз щекочет шею┘
Я слишком пьян, но я не сожалею
о крепости невыдержанных вин.

Опять один. Вчера я тоже пил,
ласкал впотьмах беременную шлюху
в тисках минета машинального, курил,
и что-то истиха пришептывал на ухо.

Я пил за нас, за то, что больше ты
Уже не промолчишь мне "мой хороший".
Повсюду полумесяцы, кресты,
надгробья, занесенные порошей┘

Опять один. Я думаю, что мы,
нет, я уверен, завтра невозможны┘
Меня тошнит от блеклости зимы,
и ненависти к небу. Слишком сложно

понять себя... О, Боже, как давно
я где-то был... Как все пестро и броско!
Пространство памяти опять засорено
присутствием далеких отголосков...

Плевать на храм - шершавый аналой
отныне чист, молитвенник утерян.

И скучным надписям, исполненным иглой
дурной любви я вряд ли буду верен.

Иду домой, заснеженный ландшафт
Пьет жгучий проливень, начавшийся нелепо┘
И, знаешь, некому прикрикнуть "Где твой шарф?
На улице, казалось бы не лето!"

Я не приду - грядущих перемен
не объяснить словами из тетради -
я ничего не в силах дать взамен
тяжелому молчанию, и ради -

опять!? - тебя я не приду. Финал
не терпит предрешений и упреков,
и тут мое "о, если бы я знал!"
по меньшей мере, незачем. В пороках -

вся блажь людская. Звуки не о нас,
а мне, поверь, исхлипываться нечем -
пытаюсь плакать┘ вздрагивают плечи..,
но вновь ничто не катится из глаз.

Я не приду. Фрагменты наших встреч,
возможно, будут сниться. Временами,
мне кажется, я не смогу сберечь
несуществующее. Между нами -

небытие. Не жди - я не вернусь,
не наслежу у насыпи с твоими
инициалами: я, видишь ли, боюсь
на гладком мраморе читать родное имя...

Квадрат окна. Печать метаморфоз
на лбу пространства. В качестве подарка
на Новый год - блюющий дед Мороз,
с десяток птиц на небе, и под аркой

сидящий бомж, прохожих матеря,
перебирающий цветастые отрепья
из сумки в сумку: знать, до февраля
он жить еще намерен. В меру крепок

и жидок воздух. Ропщут небеса,
неровный горизонт исполосован
тугими струнами. Аллеи парка, сад,
проспекты вымерли, а я пытаюсь снова

найти людей. Почти случилась ночь.
Осины скрючены. Из ливневой завесы
не вырвать гор. Единственный источ-
-ник света тускло падает на кресло.

В конверте стекол сохнут мотыльки...
Сегодня год, как ты ушла в иные
и странные миры: мы далеки,
а вместо глаз твоих зеленоватых ныне -

квадрат окна. Ловлю губами дождь,
ему с лица не смыть налет печали.
Под жуткий плеск, под хлюпанье подошв,
кого-то ждут, волнуются, встречают...

Квадрат окна. Рассвет настал скорей,
чем ожидалось. Направляюсь к ванной,
чтоб сонно стоя, как обычно, в ней,
напротив зеркала застыть фата-морганой.

Опять один. Я больше не приду.
Квадрат окна вмещает только то, что
извечно вне. Моей тоскливой почтой
послужит скоропись в полУночном бреду.

Немного о не...

Накорми меня ложью с руки - дрожью розовых пальцев,
чтобы слух, не догнавший пустую вибрацию звука,
различил тебя в сонме подобных невинных скитальцев┘
Ах, как ночь большеглаза! Внимай ворожбе перестука

охмелевших сердец, не хватающих вечность за пятки.
Мне не надо безмолвия, если оно не о светлом:
я хочу оказаться не здесь, в суете беспорядка,
а в какой-нибудь области чувств, не изъеденной ветром.

Накорми меня ложью - в прогорклости правды досадной
не сыскать утешенья - я знаю насколько безгрешен
и сухой поцелуй, наследивший на шее прохладной,
и губы фиолетовой привкус незрелой черешни┘

В свой двадцатый январь я слежу, как моргают созвездья,
не в прослойках тумана, но где-то значительно выше,
и из грусти красив, из минутной боязни любезен,
я пытаюсь молчать, но вокруг не становится тише

Накорми меня ложью┘ В неона густой оболочке
мы найдем еще место - его не должно не остаться┘
Погляди, с этой выси ты - будто угасшая точка,
перестань, не беспамятствуй┘нам ли пристало прощаться?

Немного о не...- 2

Я не знаю кому и за что я сейчас подарен,
не успев появиться на свет, умирают планы.
От вчерашних костров любви потянуло гарью -
остается лишь теплым пеплом посыпать раны.

Я вплетаю гортанью руладу в полночный шелест
опадающих пятен. Желудок тревожит голод.
Мои бледные пальцы, разжавшись, почти согрелись
от секундного взгляда спички на сонный город.

Желтоватыми струями месяц целует темя -
остальные источники света опять незрячи;

запахнись в темноту, остальное покажет время:
в этом рваном пространстве глаза ничего не значат.

Где-то рядом зима, ненавязчиво пахнет хвоей,
зарываясь под щебень, закончился переулок -
из слезящихся карих зрачков, умножаясь вдвое,
парниковым эффектом Венеры глядит окурок.

Бестолковым прохожим какую-то смерть пророча,
я не знаю кому и за что я сюда ниспослан.
К амальгаме кровати приникши щекою ночью,
я не помню себя среди всех в непонятном "после".

Я не знаю на что я теперь без тебя способен.
В геометрии рамы ландшафт перегружен небом:
чей-то профиль в окне напротив трясет в ознобе┘
Ухожу от сует┘ но не вздумай срываться следом┘

Коричневая осень

Коричневая осень. В замедленном томленье
Я слышу голоса. Я впитываю звуки.
И тени сонных лип, качаясь на коленях,
Покорно обнажают раскинутые руки.

Пронзительная тишь щекочет перепонки,
и в сумерках меня из шепчущего сада,
почти как поцелуй несмелого ребенка,
едва коснулась ночь дыханьем листопада.

Немного порыжелый, немного исхудалый,
уснувший календарь не помнит прошлых чисел.
Укутавшись в октябрь, в ознобе небывалом,
Я снова пью печали со дна забытых писем.

О, долго ль мне крепиться? Возможно, нужно просто,
прикрыть глаза, вбирая обманчивые звуки,
но сколько б мне не жить, запомню до погоста
коричневую осень┘ и вскинутые руки┘

Арка в утро или коллизии по поводу девочки Алены

┘ и мы опять невинно утонули
в красноречиво долгой тишине┘
(для номинации на самый банальный эпиграф - из раннего)


алло алена лень лианы лоно
наливка ленин линии полена
луна по льну и рукопись делона
о летних отдаленных переменах

ланиты клинопись кленовые наклоны
колено лани лондонские лужи
нелепый байрон близок и простужен
а где алена летняя алена

алена наледь ленточка нейлона
и нил как ноль линяет и не малость
о лик марии сколько мне осталось
лианы лоно лень алло алена
18.02.02

Предвкушая Эвтерпу

Мелкою рябью, ползущей неровно, подернулась блуза,
запах парфюма, слегка перебитый сезонным морозом,
вник в эту полночь, и вновь удушил мою Музу
выцветшей прозой...

облако┘ летнее! нет, это я закурил, опечален,
тем, что уже никогда, облачившись в потертые джинсы,
мы не обнимемся и утомляющей хлябью проталин
не пробежимся┘

┘шелест сирени┘ в дымчатом танго┘ память и шепот ┘
┘я создаю твою гибкую тень непонятного цвета┘
гибнет рассвет в однодумных зрачках мизантропа
лживым фальцетом.

Нет, не безвольно тугое пространство фиалок и тмина!
мы одиноки, но мы сопредельны, как волны и суша┘
и разливается морем безумным минор клавесина
против удушья┘
14.02.2002, Алматы.

Окликая Ангела

Мне еще ни о ком никогда не мечталось такое количество осеней -
лиловатых под утро, а в полдень - стесненных неясно густым листопадом,
и скользящая пыль проносящихся сумерек вязнет в застиранной просини,
ошалев от которой, я молча курю у сырой от дождей балюстрады.

А пожухший ландшафт, обозначившись рядом, встревожил горбатыми ивами
удивленную тишь, оскорбленную шелестом редких, сухих поцелуев,
продолжающих вечность, чья память, поверь, сохранит наши взгляды красивыми...
...Появись... перебей эту жгучую грусть... появись или напропалую

сохрани мою боль... я тону в сентябре, и в чешуйчатых шорохах - вслушавшись -
выделяю сугубо осенний минор вперемешку с пустыми хлопками
растерявшихся соек... Постой уходить... отзови обнищавшую душу из
наплывающей мглы... Мы придымлены сном, растворяющимся над нами...

...впрочем, все это - так: не от скуки, а жуткой и скорбной моей безысходности,
ибо мне твоей нежности странной и сладкой, не то, чтобы мало, но вроде...
...и дрожит воспаленное "здравствуй", привычно разбившись о твердь непригодности,
заставляя опять, успокоившись, стыть, монотонно шепча о погоде...

Бледный мастер подобий...

Бледный мастер подобий,
я, испробовав яд
"филий", "тропий" и "фобий",
тишиною объят:

лишь пустые ладони
двух подсвечников во
мраке ночи, и кроме
темноты - ничего.

И тоскою невнятной,
за минуту до сна,
эта вечность на вряд ли
будет завершена.

В обвалившейся коме
ни черта не найдешь -
лишь гудков в телефоне
непременную дрожь,

от которой не плача,
но кусая губу,
жаждут переиначить,
в перегибах, судьбу.

Вспоминаю субботу,
вкус аллеи из лип,
в чьей широкой аорте,
я, не в меру шутлив,

улыбался, согретый,
в сторонившихся нас
летних сумерках цвета
твоих значимых глаз.

И во рту упечали
мне тебя не начать┘
Сколько мы промолчали?
Сколько будем молчать?

Не хочу ни молиться,
ни к косому лучу,
навязавшись, проситься:
ничего не хочу -

либо Бог шизофреник,
либо точно - ослеп,
коль молебен - до фени,
а излитое - блеф┘

И грехами опутан,
признаю: и вино,
и стада проституток -
суррогаты лишь, но

даже если со нравом
ковырять до крови,
между ног у шалавы -
школа первой любви.

Я - в тисках и уколах,
не дающих дышать -
недостаточно молод,
чтобы не поспешать

оказаться на пике.
Знаешь, я не боюсь,
что когда-нибудь в крике
всех печалей лишусь:

кто и вправду не тленья
ради Богом рожден,
тот плевать на паденья
правом не обделен.

Будет кровью упитан
серебрящийся меч,
и живущих пиитов
от него не сберечь.

Лишь при боли и порчах
убеждаешься в том,
что ругаясь и корчась,
мы, скорее, живем,

чем от жизни до смерти
сокращаем пути,
в чьих пустых круговертях
мне тебя не найти.

Что ж┘ пляши - без царапин
невозможны побед
отягченные капли┘
Без любимых поэт -

меньше эгоистичен.
От прохладной души
поклонись Беатриче,
и ступай, попляши┘
(Алматы, лето 2001)

...мирнаощупь...

Я не чувствую, где ты┘ наверное, здесь┘ начать
разговор не в силах, прошу лишь тссс┘ не шептаться -
верь, любимая, если помедленнее молчать,
полагаю, что будет возможность поцеловаться.

Я не чувствую, где ты┘ наверное, возле┘ миг
озабочен ненужной, но вряд ли случайной фразой.
Только это не фраза - потрясший пространство крик,
повторяемый стенами. Оба раскрытых глаза

все не чувствуют, где ты┘ наверное, где-то┘ ты,
вероятно, не знаешь, зачем и откуда явлен
силуэт человека, который твои черты
в перегревшемся кубе не может сыскать, и явно,

нет, не чувствует, где ты┘ наверное, рядом┘ он -
это больше пейзаж, чем деталь натюрморта. Помнишь,
я всегда говорил, что король, потерявший трон,
все равно есть король, но которому Бог не в помощь?

Так вот знай: я был прав┘ я не чувствую, где ты┘ быть
может, есть еще в мире, а, впрочем, не слишком важно┘
Ибо самое главное в том, что меня знобить
ни за что не устанет, и больше ладоням влажным

не почувствовать, где ты┘ возможно, поблизости┘ ад
страшен смертным не карой со смятых страниц Корана,
а прощанием с жизнью, и горечью, что назад
западающих клавиш юродивого органа

никогда не вернуть┘ я не чувствую, где ты┘ мысль
устремляется к области памяти черно-белой,
на экране которой зима, и конечно, мы с
отвратительной серостью взглядов. Всей болью тела

я не чувствую, где ты┘ не чувствую, где ты┘я
замечаю, как время, не знающее пощады,
между нами выводит немое тире┘ хотя,
я могу ошибаться. Ужели моя отрада -

сторожить пустоту, и не чувствовать, где ты┘ век
обрастает секундами, легкие дышат грустью.
За окном чьи-то ноги, спеша, уплотняют снег,
и прислушиваясь к учащающемуся хрусту

я не чувствую губ┘ тех, назвавшихся вдруг тобой,
в духоте кабинета, где имя уже навечно
сохранило свой слепок. Вымаливая покой,
в неприличный осенний час я пытаюсь лечь, но

ни черта не выходит. Не чувствуя, где ты, мир
незаметно тускнеет, но я на смертельном фоне,
даже если мне скажут, что лопнули струны лир,
напоследок исполню одну из своих симфоний.

...особенности предощущений...

Ночь не ведает большей опасности, чем рассвет
и горбатая линия. Сну уже не прийти,
и поэтому, видимо, проще ответить "нет"
на отцовское "спи" в пол-шестого без десяти.

Пройденное - ничто, но, уверен, ты не права,
размышляя о том, что несказанные слова
так и будут несказанными, что гобой
отыграл уже марш похоронный, и наш с тобой

век недолог, и пробовать вздохами объяснить,
что же, собственно, так подтолкнуло больную нить
на потерю надежды на вечность - тщета и вздор┘
К сожаленью последний пронзительный разговор

я запомню┘ вернее, уже┘ только в том ли суть?
Мы случились внезапно, и также уходим слепо,
но, хорошая, если немыслимо притянуть
чьи-то бледные губы, обычно целуют в небо┘
(Алматы, весна - 31.05 - 2001)

*********

Грань между "очень" и "слишком" не на волос, но почти.
Мысли плетутся в орнамент, и скоро начнет светать;
всюду лишь мятые письма с постскриптумами "прочти":
так и не высланны адресом - некому высылать.

Мутной морфиновой горечью - шлангами голубых
вздутых вен - циркулирует выцветшая тоска.
Хочется спать, затерявшись в рассеяности простых,
ненавязчивых снов, в чьих беспамятствах неблизка

твердость тщеты, но, позволив сегодня себе не спать,
я наблюдаю горбатый восход в густоте цветов,
чтоб быть уверенным в том, что уже не смогу не встать,
и не плестись за тобой многоточиями следов┘

Преднемотное

Ухожу, дорогая┘ опять, но уже навсегда, ухожу,
оставляя себе пустоту и способность ее осознать
(без тебя┘ без твоих.. одному, в общем), но к багажу
не приписывай оную┘ Странно, но, видимо, эта весна

нам не даст пересечь себя┘ Сколько грядущих истом,
покидая пространство моих откровений, уносит с собой
твой заносчивый жест┘ Ухожу┘ Отстраняйся: над нашим костром
разлетаются ангелы, зная, насколько протяжно гобой

исторгает "ду-ду"┘ разлетаются ангелы┘ что-то упорно шепча
о безумстве ухода, но нам никогда, не осилив движения вспять,
не свести наши тени, не быть их причиной, не спать
в двух шагах от рассвета, от жизни, от грез, от любви, от начал

P.S.
поцелуев под утро┘
23.04.2002

Немотное... или поцелуй в лоб поэзии

┘связки теряют упругость, срывается голос, и рваная аритмия
предпоследних фальцетов бескрайна┘.
(еще один вечный эпиграф)


...в утесненном себе, задыхаясь опять, различаю твои шаги,
как застенчивый шелест сливается с болью бессвязных молчаний┘
Подходи┘ обнимай меня крепче, мой самый придирчивый гид
в бесконечность, в которую нынче, мы, видимо, вряд ли отчалим┘

┘ говори┘ говори┘ нам немного осталось - осталось совсем чуть-чуть┘
Я устал,┘ да и ты, я смотрю, перешла на юродивый шепот:
я тебя понимаю, мы оба измотаны - правда не по плечу
даже Богу,┘ но хватит о нем┘ наливай - после стольких поделенных стопок

мы меняем ландшафты, хорошая, но обручальные кольца
оставляем на пальцах - для памяти "о", для надежности глупых улыбок "после"┘
А теперь уходи┘ уходи, дорогая! Вернее сказать, уволься
из моих вечеров - подуставшей, но легкой, печальной и, видимо, взрослой┘

┘срежиссируй судьбу, опьяненную музу за длинный подол ловя,
различи пустоту между "рано" и "вовремя", между "не к месту" и "поздно",
но уже без меня - высыхающий грим на лице говорит, что сегодня я -
мотылек с невредимыми крыльями, но опаленным мозгом

и серебряной памятью (именно это бывает ужасно длинно),
чьей последней отрадой на старости выцветших лет послужат
полукадры из рыжего детства┘ и мне - опечаленному кретину -
остается шептать "не прожил┘ не прожил┘", ощущая себя ненужным

...в сероватой, нечистой, уставшей от собственных снов, толпе,
продолжаясь, чужими слезами озябшую душу грея,
чтоб в какой-нибудь миртовый сумрак, чего-нибудь не допеть,
и расслабить дрожащие легкие, тихо впуская время...

...преди(после?)словие к Агате Гурто... (фрагмент первый)

Фиолетовый май. Над бульварами - аромат
послезавтрашних "помнишь?", "а если бы знал!" и "было ведь..."┘
Я шатаюсь меж лип, оборачиваясь назад,
и пытаюсь опять - без особых успехов - выловить

твою мягкую поступь┘ Ты снова сегодня одна,
и, похоже, нужна (я сказал бы точнее - первична, но
невозможна) не мне одному, и в весеннем сценарии сна
мы достаточно счастливы, но пресловутое "личное",

как всегда, не в порядке┘ Но пОлно - не поленись
продержаться┘ дыши в пустоту: исправь ее
учащенным дыханьем, приветствуя вечный антагонизм
не вернувшихся ПИСЕМ и замкнутой ГЕОГРАФИИ┘

Преди(после?)словие к Агате Гурто (фрагмент второй)

┘мы лежим в можжевельнике┘ дышим последней минутой под этой доверчивой просинью┘
тихо спорим о том что наверное трудно уснуть если страх не проснуться присутствует┘
ибо жизнь как строка┘ непонятно чем кончится┘ точкой ли┘ запятой ли┘ вопросом ли┘
или вовсе не будет дописана (кто в таком случае молча тебе посочувствует?)┘

оставляя пространству лишь скоропись недопись борзопись рукопись подпись
и последнюю фотокарточку┘ страшно┘ лежим в можжевельнике┘ это весенний блюз
аперитив из печали и нас┘ он еще не созрел но уже как мерещится Отпит
непонятно каким и зачем┘ я люблю тебя┘ странно? ┘ да, странно, но я люблю┘

┘мы лежим┘ и до боли приятны секунды не-ожиданий каких-то не-встреч
и тем паче приятней, что все завершилось┘ осталось немного┘ и дважды
нет не выйти живым из теченья┘ (и вряд ли - войти┘) и опричь твоих плеч
у меня больше нет┘ мы лежим┘ умираем┘ я самый счастливый из всех журавлей не- бумажных┘
29.05.02



Номинирован на конкурс русской сетевой литературы ТЕНЕТА-РИНЕТ'2002



Ербол Жумагулов




Архив:
участник
Участник Казахстанской Интернет Премии

Rambler's Top100 Rambler's Top100 НАЧАЛО / АРБАКЕШ / WEB-МАСТЕР

при поддержке www.guelman.ru и www.zhumayeva.ru
мнение авторов и мнение редакции сайта Арба не всегда совпадают, а также редакция сайта не несет ответственности за содержание авторских текстов и тестов, полученных от информационных агентств