Реклама наших авторов:
 Национальный сервер современной поэзии 
  
 Главная
 Регистрация
Классика
Произведения
Колонка редактора
Рейтинг произведений
Авторы
Обсуждение
Руководства по стихосложению
Сервисы
Ссылки
О сайте

editor@izdat.ru
© Copyright

TopList



Rambler's Top100
Rambler's Top100


RB2 Network.



RB2 Network.
Отправить в виде открытки Отправить в виде открытки
Версия для печати Версия для печати

Пристань
Андрей Дитцель


Noch immer glaube ich, den Boden unter meinen Fuessen
schwanken zu spueren, aber ich habe keine Angst mehr
davor, zu stuerzen. Es ist ein schoenes Gefuehl.
Es ist das Gefuehl von Leben in Bewegung.

Andreas Steinhoefel,
"Die Mitte der Welt"


***

Заблудившись однажды осенней порой в череде
странных снов, ты окажешься в маленькой комнате, где
приступает к своей монотонной работе паук,
принимает и форму, и запах, и вкус каждый звук:
каждый шаг превращается в поступь, а шорох страниц —
в шелест моря; над миром главенствует скрип половиц.

Сообразно ему обрывает листву за окном
с веток яблони ветер; покинув лесной водоем
с каждым скрипом луна — осторожный впотьмах пешеход —
поднимается ветка за веткой на облачный свод
как по лестнице. Скрип половицы, высокий — одной,
тоном ниже — еще. Кто-то встал у тебя за спиной.

(Дышит в ухо и трогает волосы.) Может быть, он, —
человек или призрак — в тебя простодушно влюблен,
но не в силах открыться... А, может, его вовсе нет,
и неясную тень на стене начертил лунный свет.
Или это всего лишь обман четырех из пяти
твоих чувств, и ему суждено так же быстро пройти,

как возникнуть. Попробуй спросить обо всем у зеркал,
в чьих владениях сам ты, бывало, приют обретал;
обратись — как испуганный мальчик — к самой тишине,
той, с которой когда-то ты тоже был счастлив вполне;
к ветхой мебели, мутному фото, которому пыль,
а не рамка давно придает респектабельный стиль.

Ты не спишь. Или спишь. Или просто не можешь заснуть,
оттого, что вокруг пеленой непроглядная муть,
что взметнулась со дна — то ль случайно зашедшей сюда
беспокойной души, то ль покрытого ряской пруда,
о котором ты грезишь — лесной колыбели луны —
И еще непонятней, что — явь, а что — сон, полусны.

Разлетаются даты настенного календаря,
исчезают бесследно заклятья лесного царя;
взгляд задержит причудливый знак на одной из страниц
старой книги — и вновь за спиной этот скрип половиц.
Монотонно, бессонно по-прежнему с пряжей паук.
Что-то вновь ускользает из рук безвозвратно, как звук.


***

Здесь, в тихой комнате с раскачанной тахтой
на месяц спрятались от любопытных взоров, —
с десятком книг, трюмо, кофейником, плитой,
недолговечным счастьем, — за зеленой шторой.

Сегодня ветрено, и форточки скрипят —
еще уютнее, обнявшись, в одеяло
на лишний час зарыться с головы до пят.
В такие дни все начинается сначала.

Когда уменьшится до глобуса земля
и постучится в окна ночь усталой птицей,
я подарю тебе стихи о королях,
драконах, рыцарях и разных небылицах.


ЯНУС, ЯНВАРЬ

Вот и уходит, оставив пустые облатки,
пару монеток, хандру и лукавые речи, —
вволю намедни с тобой наигравшийся в прятки, —
месяц двуликого Януса. Ладно, до встречи...

Если, отринув сомнения, было бы можно
в кои-то веки довериться лучшему богу,
жили с тобой неразлучно, деля осторожно
счастье, и горе, и хлеб на двоих понемногу;

и берегли бы, любовно и неторопливо,
каждую мелочь; и, верно, не знали печали;
утром, пропитанным запахом кофе и сливок,
за руки взявшись, до вечера не разнимали.

Кто там стучится в калитку? Не сам ли двуликий, —
может, наскучило спать под замерзшим подзолом
или случайно разбуженный солнечным бликом, —
жжёт воспаленное горло февральским ментолом?


***

Небо стало как последняя рубаха.
Покидая накануне Капернаум,
все добро раздал Малахия, как учит,
собирая разноликий люд на площадь,
босоногий проповедник с медной рыбой.

И смеялись над Малахией бродяги,
никогда не жившие в домах с садами:
дорогое ложе, пышный виноградник
и красавицу из Мидии оставил,
а повесил рыбу медную на шею.

"Пусть становятся грубее руки, кожу
обожжет скорей неласковое солнце.
Если выведет дорога в новый город,
на окраине жилище для ночлега
отыщу по медной рыбе над дверями..."

Как ребенок, удивляясь свежим краскам
неба и земли, он направлялся в горы,
не успев еще, как водится, постигнуть
разочарования. Казалось, ветер
доносил ему вдогонку запах рыбы.

Облака над иудейскою пустыней
истончились. Через рваную прореху
медно-красный луч упал на хмурый камень,
притворившийся сейчас огромной рыбой.
И померк левиафан за горизонтом.


***

Как кукла. Нет, куколка. Будущей бабочки
в траве. Как личинка речной стрекозы
под берегом в тине. Как почка, набухшая
к далекой весне. Как невзрачный бутон,
предтеча цветка. Ты готов к превращению,
И мягко шевелится что-то внутри;

чужое, но невыразимо прекрасное
вот-вот разорвет оболочку тебя.

Личинка боится погибнуть и, глупая,
нарывом считает зачаток крыла;
в бессильном отчаянье пробует вытравить
нить множества жизней связующий плод.

Но ты - человек, наделенный терпением
и мудростью, и добротой. Помоги
раскрыться бутону. Войди в мироздание
крыла мотылька, чутких глаз стрекозы

и посоха странника, чтобы увериться:
ты выбрал единственный правильный путь.


***

Ты хочешь прикоснуться к тайне?
Не прекословь и просто следуй
за мной. К восходу мы должны быть
у старой заводи — да, той,
где я рассказывал тебе
о стольких пустяках... Смотри
как медлит сесть на лист кувшинки, —
еще тягуч для тонких крыльев
прохладный воздух, — стрекоза;
но опускается — и блики
в холодном зеркале воды
как чешуя или монеты.

Взлетает; и опять садится
на тот же лист; и снова блики,
как будто кто-то под водой
играет зеркальцем. И тихо.

Минутой позже всплеск и шум.
В испуге обратился в бегство
дракон, поймавший стрекозу.


***

Der Drache, finge mir eine Libelle
mit feinem Fluegel, zart und schwerelos.
Sie sieht so aus wie ungestoerte Seele,
die niemals wird entschieden durch das Los.

Als Zauberer auf dem oeden Hugel
ich sehe in der Ferne, so allein,
dass es ganz spurbar mir ist, wie Erdkugel
sich dreht und dreht; das Wasser wird zum Stein.

Der kleine Drache, dem ich laengst befehle,
mein einziger und braver Untertan,
bringt mir sofort grossartige Libelle.
Die Welt veraendert sich von heute an.


СТИХИ НА СТРАСТНУЮ ПЯТНИЦУ

*
Не было мрака,
и боль прикоснулась едва ли.
Хлопнули ставни,
пропел в свою пору петух.
Сестры меня, как дитя, на руках пеленали,
в полном молчаньи,
а смерть сохранила мне слух.

Будь в моих силах еще,
свою бледность сотри я, —
зрение только
немного подернулось льдом,-
встретимся рано ли, поздно,
утешься, Мария.
Марфа, поверь, не придет в запустение дом.

*
Всё, как мне было обещано: медные блики
и облака, города как большие цветы.
Кто же зовет меня
(тлен, удивленные крики)
так, что я должен
сейчас же последовать, Ты?

Голос был властен, когда я вернулся оттуда,
как мне носить в себе
всё, что я знаю теперь?
С трепетом ждать — и бояться
последнего чуда,
ждать, пока снова откроется узкая дверь…

*
Вечером в пятницу
время помедлит и вскоре
вовсе застынет,
отлившись зерном в янтаре.
Где же тот прежний
насмешливый спутник, который
чашу Тебе предлагал на масличной горе?


ДВЕ РОЖДЕСТВЕНСКИЕ ТЕМЫ

1.
А за окном — библейская метель
сбивает с ног беспомощных случайных
прохожих, превращая утро в гжель.

Тепло старинной пары чашек чайных
наполнило уютом этот дом
и создало покров какой-то тайны.

И я, и ты заключены в своем
молчании, и зря в окно стучится
озябший от мороза Купидон.

А память перелистывает лица
ушедших и нашедшихся людей,
как будто что-то важное случится.

И новое меж тем еще видней.

2.
Пришли цари. Был безмятежен сон
ребенка, и смущенно на подарки
смотрела мать. И ветхий Симеон

еще не произнес под сенью арки
в безлюдном храме: "Твоего раба
Ты ныне отпускаешь…" И от барки

не призван был к служению рыбак…
Но позади уже такая веха
истории, что общая судьба

людей планеты – в отголоске эха:
- Осанна в вышних Богу. На земле
многострадальной мир. И в человеках

благоволение. И путь во мгле.


ЖАЛОБА (ИЗ ГЕРМАНА ГЕССЕ)

Нам недоступно быть. Дано же нам
стремиться заполнять любой объем,
вливаясь в день и ночь, вертеп и храм.
Слепая жажда быть – везде, во всем.

За бесконечной сменой форм порой
мы ждем привала после всех трудов…
Но нет пути, ведущего домой,
и нива не приносит нам плодов.

Нам не постигнуть замысел Творца:
гончар, своим искусством увлечен,
он мир за миром лепит без конца,
а человек еще не завершен.

Бывает, в глубине проснется вдруг
желание оставить этот путь,
порвать непрочных воплощений круг,
и, камнем став, немного отдохнуть.


***

Приметы города, в который ты
вернешся умножать синичьи толки —
озноб и пустота. Зимой мосты
невидимы как прошлое, и только
зеленый лед под ними — словно соль
под веком Пенелопы. Не тоскливо,
а тихо. Отдохни еще. Позволь
себе казаться мудрым и счастливым.

Пока не различается земля,
как глаз не напрягай. И мирно дремлют
в мехах Улисса бури февраля.

И Посейдон оберегает землю,
играя днем и ночью кораблем.
Не обживаться же на старом месте.

Еще твердишь заветное "вдвоем",
Хотя уже честнее "были вместе".
Что делать... Посмотри, как не спеша —
куда спешить ей, праздная гуляка,

по набережной — кто, твоя душа
бредет или бездомная собака?


НОВЫЙ МЕНЕЛАЙ

Влюбленный мальчик сделал шаг
к непоправимому, и вскоре
вражда народов вспыхнет так,
что закипит от весел море.

Но ровно дышит старый понт:
в делах людей все та же скука,
И чем яснее горизонт,
тем бесконечнее разлука.
И тем настойчивее боль,
чем дальше от меня Елена...

Эол приносит йод и соль,
и волны окаймляет пена.


***

Ветер треплет в облаках верхушки сосен.
— Неужели скоро осень?
— Скоро осень.

И за ней зима по облачному следу...
— Ты наверное уедешь?
— Да, уеду.

— А писать, хотя бы редко, что-то будешь?
— Ну, конечно, буду помнить...
— Нет, забудешь.

У меня еще один кусочек лета,
вот, возьми его на память.
(Без ответа)

Потому что в облаках верхушки сосен
ветер треплет. Скоро осень.
— Скоро осень.


***

Край ворчливых голубок, скворцов, осторожных сорок,
воробьев, — для которых за пазухой несколько крошек
ты хранишь, что б тебе ни готовил неведомый рок, —
и, конечно, таких гениально бессовестных кошек;

прочих тварей — притом обязательно упомянуть
разномастных терьеров весьма дружелюбного нрава.
Край, в который попав, постигаешь чудесную суть
тихой жизни в провинции, приобретая по праву

свой билет на сверхпрочный и сверхкомфортабельный борт
самолета, который малыш волочет через лужу...
Край, в котором живешь и не ведаешь, в общем, забот
о приюте в жару, обогреве в суровую стужу.

Городская окраина, место возвышенных дум
и обитель безвестных поэтов, моя Затулинка!
Здесь с утра за окном раздается общественный шум
и диваны на солнышке нежат потертые спинки.

Если мне не придется вернуться сюда — ну так что ж,
Только нежное имя случайно касается слуха, —
то ли в сердце тихонько шевелится спрятанный нож,
то ли просто касается прядь тополиного пуха.


***

Как стихи на чужом языке или вовсе без слов,
или просто нехитрый мотив, несказанно чудесен...
Мне бы сразу понять, что ты, странник, и впрямь Крысолов
и, конечно, не слушать твоих обольстительных песен.

В старом Хамельне ночь, и еще не сбивается с ног
по исчезнувшим детям хозяйка, ей снится похлебка;
бургомистру в сенате повторно доверили срок;
и трактирщику снова причудилась полная стопка.

Городские ворота спросонья открыл часовой,
почему-то он был равнодушен до странных прохожих.
Лишь луна озирала окрестности желтой совой,
но пока ни о чем в своей лени не ведала тоже.

Я еще не старик, но мой Хамельн уже так постыл...
Забери и меня, Крысолов, если дело за малым;
вдалеке от золы очага, от отцовских могил,
может статься, еще обрету все, чего не хватало.

Я уже не ребенок, внимаю добру равно злу,
за одним и другим я входил в полноводные реки.
Крысолов, обучи. Обучи своему ремеслу,
чтоб оно не исчезло с тобой, не пропало навеки.


ЭЛЬБА

Если бы тайный советник вкусил этой речи —
смог ли, играя, дожить до восьмидести двух?
Сброд ста языков проводит у пирса весь вечер
и оскорбляет акцентом изнеженный слух.

В ратуше судят, убрать ли от пристани сваи
старых причалов, но дело никак не идет —
благо для чаек. И прусскую спесь покрывает
как благородную патину жидкий помет.

Парусник, свежие сходни; воздушные змеи
над головами матросов, туристов, зевак;
и с неохотой на башне, но все-таки реет
в пору крестовых походов потрепанный флаг.

Если и ты, заблудившись как праздный прохожий,
тоже однажды под вечер окажешься здесь,
мокрого дерева, рыбы, продубленной кожи, —
запахов моря нахлынет пьянящая смесь;
и ни земной человек, ни небесная птица
в эти мгновения твой не нарушат покой.

Эльба спешит разветвиться в каналах и слиться
с морем, дотронуться моря прохладной рукой.


ЖЕНЩИНЫ (ИЗ РАЙНЕРА МАРИИ РИЛЬКЕ)

Они лежат, запутавшись в своих
прекрасных волосах; пусты их лица,
обращены к неведомому взгляды.
Цветы, скелеты, рты... Исчезли губы,
но зубы, ровные и чистые как шахматы
слоновой кости, пощадило время.

Цветы и ленты, потемневший жемчуг.
Накидки, платья, — дорогие ткани.
Распавшаяся ткань.
И почему-то
так тянутся побеги к старой крипте,
что здесь цветение до самой поздней,
холодной осени. Возможно, это
от талисманов и колец, — кошачий глаз
и бирюза обычные подарки
любовников, чтоб не остыли чувства.

И много жемчуга, рассыпавшийся жемчуг.
Расписанные вазы, на которых
портреты молодых и властных женщин.
Потрескавшиеся флаконы для
различных натираний сохранили
все ароматы оттого, что мастер
придал им формы фруктов. Алтари,
домашние, с веселыми богами,
открыто предающимися страсти.
Серебряные скарабеи для
застежек, статуэтка голой
танцовщицы, еще одна — атлета,
втирающего масло и другие
смешные безделушки, амулеты
для всяких дел, приспособления
(иные хитрые) ухаживать за кожей
и волосами. Множество булавок.

И снова темный жемчуг, столько бусин.
Звучавшая когда-то нежно арфа.
Тончайшие восточные вуали,
из-под которых выпадет ключица,
как мотылек, укрывшийся в бутоне
или начинка из разбитой куклы.

И так они лежат среди вещей,
с которыми успели прочно сжиться, —
камней, колец, игрушек, талисманов —
глубокие и темные как реки.

Они и были —
лишь речные ложа,
на них оставили свои следы
течения и волны, что во все
века себя стремили к новой жизни.
На них ложились юные тела —
и постепенно зарастали илом.
Как якоря врастали тут и там
широкие мужские костяки.
А иногда к реке спускались дети,
пытаясь разглядеть сквозь толщу вод
сокровища — и волны выносили
диковинные камни и монеты.

Когда же дети покидали берег,
река рвалась за ними вон из русла,
кружась в воронках, поднимая взвесь,
пока в ней вновь не отражались берег
и облака, закат и стаи птиц.
Сгущались сумерки, и из воды
всплывали дорогие безделушки звезды.


Новосибирск, Гамбург
март 2000 – апрель 2002
_______________________________________________
Перевод эпиграфа: «Я все еще нетвердо стою на ногах, но уже не испытываю страха падения. Это прекрасное чувство, чувство жизни в движении». Из необычного, замечательного романа «Середина мира» детского писателя Андреаса Штейнхофеля. Надеюсь, что эта книга вскоре будет переведена на русский язык.
«Малахия» (древнеевр.) – «вестник». Хотя к этому Малахии имеет какое-то отношение и герой Курта Воннегута («Сирены Титана»)…
Ангел с чашей, спускающийся к Иисусу на Масличной горе — этот мотив часто встречается в пластике средневековых кладбищ Европы.
Ссылки на оригинальные тексты стихотворений Гессе и Рильке:
http://www.hhesse.de/gedichte.php?load=klage
http://www.rilke.de/gedichte/hetaeren-graeber.htm
Вот и всё


© Copyright Андрей Дитцель, 2002

Редакции этого произведения:01 02 Последняя

Количество прочитавших: 636 (список)




<< Предыдущее | Содержание | Следующее >>



 РЕЦЕНЗИИ

  Добавить рецензию


Андрей, мне понравились Ваши стихи.
Я добавил Вас в свои ссылки.

Желаю удач в жизни и творчестве!

АК

<Андрей Коровин> - 2002/06/07 15:14  

 ЗАМЕЧАНИЯ: (добавить)


Ух ты... зашла случайно, по рецензии, а тут столько и ТАКОГО! Здорово, просто здорово!.. Голова кругом, вернусь видимо еще не раз... сразу вредно...
Скоро осень.. - я в восторге, слов нет. Кто Вы, признавайтесь???

Потрясенная - Леа...

<Lea> - 2002/06/07 16:33  

 ЗАМЕЧАНИЯ: (добавить)

да я тут всегда жил

<Андрей Дитцель> - 2002/06/07 17:15

ошеломило.
замечательный цикл. приду ещё раз, конечно.
сказать трудно что-либо, просто нужно читать и наслаждаться.
а нужны ли вам вообще рецензии?:)

<ЛюБа> - 2002/07/25 22:30  

 ЗАМЕЧАНИЯ: (добавить)

Рецензии на этом сайте почти никто не пишет:) Это форма общения. Но вам спасибо большое, приходите и читайте пожалуйста

<Андрей Дитцель> - 2002/09/02 18:37

приятно читается
было интересно познакомиться

<ANNA LEBEDA> - 2002/07/29 20:45  

 ЗАМЕЧАНИЯ: (добавить)


Привет, Андрюш. Давно к тебе не забегала.

А не длинноват цикл получился? все стихи по отдельности замечательные, но много, слишком много... имхо. Разве что это чем-то оправдано утилитарно.
Как дела вообще?
где носит этим летом МШ, я уже даже не спрашиваю - все потерялись...

<Fcz> - 2002/08/29 09:49  

 ЗАМЕЧАНИЯ: (добавить)

Всегда тебе рад. Стихов, и правда, многовато, сходу через эти дебри не пробраться. Висит тут из-за "Тенет", то есть оправдание действительно только утилитарное.
МШ слышали на днях, вся в делах, поэтому пока никуда не едет. Восточная мудрость и пр. Слушай, а ты, м.б., в ДУ в "Восьми женщинах" играла? Знаешь, что фильм Француа Озон снял по этому сценарию? Очень душевный:))
Что у меня - буду заниматься русской литературой в университете, занятно? Может, осилю магистратуру. Ну вот, и почти письмо получилось... Я напишу еще...

<Андрей Дитцель> - 2002/09/02 18:20

Превосходно, Андрей! Дракончик и стрекозка - высший класс! ;-) Особо хочется отметить, КАК собрана подборка, насколько подходит эпиграф. Профессиональная работа.

<ms> - 2002/08/29 13:28  

 ЗАМЕЧАНИЯ: (добавить)

Tvoimi slovami by... Kak ray Fzc otvetil na etot schjot. No spasibo, otcenka vsjako vdohnovila. Budesh| pobliyosti- priezzhay v gosti! A to pochti sosedi...

<Андрей Дитцель> - 2002/09/02 18:25
Всё есть очень прекрасно, но откуда вы взять библейскую метель? поэт/ы права на ошибку не имуть.
Это не я сказать , это есть А. Ахматова's expression.
Стихи же хороши, хорошо закручены .
Good luck!

<Alla Gozun> - 2002/09/02 21:56
Если речь о метели ВЕСЕННЕЙ, то мой текст относится к 99 году или раньше. См. например:
http://sunduk.nevod.ru/qwerty/2000/ditcel/
:)))

А так коверкать русские слова стыдно!

<Андрей Дитцель> - 2002/09/02 23:12

Вообще-то вы очень неспроста свели вместе
реку и женщину. Что-то у них есть общее.
По крайней мере, в этом городе у реки.
Привет с Landungsbrьken.

С уважением

<YYking> - 2002/09/03 01:06  

 ЗАМЕЧАНИЯ: (добавить)

Да я не сводил, это все Рильке в "Новых стихотворениях"
А общее? Бррр... И вряд ли этот город такой особенный.
liebe Gruesse von Lockstedt

<Андрей Дитцель> - 2002/09/03 10:46
Да, проблем и здесь хватает
и чайки на столбах - не самая главная.

<YYking> - 2002/09/04 22:42

Уважаемый Андрей! Ей-Богу, порадовали Вы меня. Очень редко на этом сайте можно встретить поэта, сплошное графоманье, я в своей газете от подобных авторов избавляюсь с полтычка. И уж действительно редкий случай, когда поэта номинируют! Это -- эмоции. А вот по делу.
1.Жаль, что Вы все эти стихотворения объединили в один цикл. Такое объединение, на мой взгляд, искусственное. Превосходные стихи сливаются с просто хорошими, скачки по литературным первоисточникам рассеивают внимание и не дают как следует посмаковать стихотворения.
2. Опять-таки редко в наши дни встретишь такого образованного поэта. Меня это безмерно радует. Библейские и античные аллюзии в Ваших стихах... Органичное вливание в мировую культуру всегда отличало поэта. Вообще Гомер -- моя слабость. И Ваш "Новый Менелай" меня покорил. "Эол приносит йод и соль". А это Ваше стихотворение проливает оливковое масло на мою душу.
3. Не без недостатков. Я называю авторов, вольно или невольно подражающих Бродскому, ЗАБРОДИВШИМИ. К Вам это относится в меньшей степени, но все-таки...
Больше писать некогда. Жду новых стихотворений, откликнуть непременно. Удачи!

<Газетчица> - 2002/09/04 06:22  

 ЗАМЕЧАНИЯ: (добавить)

..."сплошное графоманье, я в своей газете от подобных авторов избавляюсь с полтычка"......

Мдаааа . Бедная газета. Бедные читатели...
Автор, извините за реплику.

<vitaly g.> - 2002/09/04 07:11
А мне вот больше "органичное вливание" по вкусу -
оливкового маслица, видать.

Автор, простите ("и не хочется, и упускать нельзя").

<Garry> - 2002/09/05 08:08
Ja i sam zaintrigovan, chto za gazeta takaja... I kto eto takoy groznyi: poetov tychkami. Vachtjorsha, navernoe? No spasibo za dobrye slova v ljubom sluchae.
A po suschestvu pro ob#edinenie stihov: vy pravy, zikl iskusstvennyi, no ego prednaznachenie sugubo utilitarnoe (o chjom uzhe otvetil drugomu chitatelju)ґ. Prochitat' eti texty mozhno i po otdelnosti, po sosedstvu

<Андрей Дитцель> - 2002/09/05 14:18

ПРЕКРАСНО!

<schwarz> - 2002/09/05 21:16  

 ЗАМЕЧАНИЯ: (добавить)


Здравствуйте.

У Вас много поклонников и стихов, кроме этого, я понял из рецензий и диалогов под ними, что вы всерьез занимаетесь поэзией, поэтому примите снисходительно несколько кототеньких сомнений от простого любителя поэзии относительно лишь первой строфы.

1. Для чего существует слово "однажды" в первой строке - мне непонятно, разве без него что-либо изменилось бы?
2. Поччему сны "странные"? Странные сны это должно быть нечто сверхособенное, так как сон - явление странное и загадочное само по себе, у вас же - вполне обычный для сна сюжет.
3. В череде(в той, которая трава, а не в череде - сменяющейся последовательности) невозможно заблудиться. Она низкая.
4. Какая разница - продолжает работу паук, или начинает?
5. Я бы не охарактеризовал работу паука как монотонную, ведь убийство жертвы, попавшей в паутину - это тоже работа, вообще работа в приложении к пауку - это все, что в его жизни происходит, кроме неподвижности, конечно, а жизнь пука вряд ли особенно монотонна в сравнении с любой.
6. Четвертая строка вначале - воспринимается как относящаяся к пауку, это мешает восприятию.
7. Какой цели служат союзы "и" в четвертой строке? Ведь без них ничего не изменилось бы, кроме ритма, естественно, по крайней мере без прервых двух - точно.
8. ПОСТУПЬ ж. 1. Манера ступать при ходьбе; походка. Во первых "каждый шаг" не может превратиться в манеру ходьбы, во вторых, поступь вполне может быть, например, кошачья или строевая, так что абсолютно непонятно что автор имеет ввиду.
9. Из последней строки мы все-таки узнаем, что имелась ввиду какая-то тяжелая поступь, впрочем, и при легуой поступи скрип(не скрежет) вполне может случиться, а упоминание шелеста страниц непонятно в этой связи...

Ну и хватит))))
Простите , если уж совсем наивно и не серчайте.
С уважением, Саша.

<бред> - 2002/09/08 09:44  

 ЗАМЕЧАНИЯ: (добавить)

Мне кажется, что если бы я учел все ваши замечания, получилась бы проза, причем очень скупая. Вы, Саша, наверное по-другому чувствуете образы. Или ерничаете просто (что вероятнее.) Про паука списываю на пробелы в природоведении: мне-то казалось, что сперва нужно сплести паутину. Видели когда-нибудь паука за работой?
За внимание, за перфекционизм все-таки большое спасибо

<Андрей Дитцель> - 2002/09/09 11:11
На счет ерничания - ничего подобного. Я пишу на полном серьезе. Честно)). Мне тут недавно стало казаться, что поэты, в большинстве своем, - не думают... над значениями слов и их сочетаний. Поэтому и мало великолепных стихов, но много - таких вот - не хороших, не плохих. А по большому счету - плохих. И талант - это талант труда, если Вы, конечно, не Моцарт.
Я Пушкина разбираю - у него ничего подобного нет в принципе - все предельно ясно, отточенно, без лишних слов и смысловых несуразностей(как минимум).

Всего доброго.

<бред> - 2002/09/09 12:19
Rad, chto Vy razbiraete Pushkina. Pochemu by togda ne vzjat' za obrazetc slog (v shirokom smysle slova) Derzhavina, Simeona Polotckogo (i dalee v glub' vekov)
Jazyk razvivaetsja, i ja by posovetoval Vam obraschat' vnimanie na novye obraztcy.
O roli poezii v razvitii jazyka (i primery kak raz v etoy svjazi) mozhno nayti u togo zhe Iosifa Alexandrovicha. K sozhaleniju, seychas ne smogu podbrosit' bibliografiju, dazhe s kirillitcey ploho, za chto kstati proshu proschenija.

<Андрей Дитцель> - 2002/09/10 18:51
Здравствуйте. Я у Бродского читал всю его прозу, эссе, интервью. Вообще все. Под развитием языка никто и никогда не подазумевал его коверканья. Это не развитие, а наоборот -разрушение. Развитие состоит в привнесении чего-то нового!, а не шинковке старого. И каждый нюанс развития - событие и -редкое. Я сейчас голословен, посмотрите, если когда выберете время мою рецензию на одно стихотворение, особенно там интересно многозначительное молчание в конце, впрочем так чаще всего:
http://www.stihi.ru/poems/2002/08/17-03.html

отдельное спасибо за не-высокомерие.
С уважением, Саша.


<бред> - 2002/09/11 11:53
poslednjaja replika ochen' pravil'naja sama po sebe. Tol'ko ja uzhe poterjal nit', k chemu ona otnositsja.
A voobsche pod "razrushenie jazyka" chto ugodno mozhno podvesti. V takom sluchae, u Vas navernjaka est' svoja klassifikatcija "destruktivnyh" i "konstruktivnyh" pisateley (poetov). Esli budet vremja - podelites'!

<Андрей Дитцель> - 2002/09/11 15:32
Ну вот, заставили Вы меня, теперь придется прочитать)):

Если есть факт литературы – факт писателя и поэта – то по определению разрушение отсутствует. Поэтому такой классификации быть не может. Поэтому я себя никаким поэтом и не считаю. Под разрушением языка я понимаю:
1.Нерациональное его использование, отсутствие лаконизма, т.е. когда можно сказать одно слово, а говорится много – не добавляя ни оттенка смысла, ни красоты выражения, что по большому счету одно и то же. Из за этого пропадает ясность, следовательно – смысл – следовательно налицо разрушение.
2.Смысловые несуразицы, противоречия – это прямое уродство –т.е. когда хочешь сказать одно, а говоришь другое. – разрушение смысла.
3.Несоблюдение формальных правил, не обусловленное какими-то осмысленными, явно логически объяснимыми целями, обыгрыванием. – разрушение формы и смысла.
4.Фантазерство, химериада всяческая бессмысленная. – разрушение всего.
5.ну, может я сейчас что-то упустил и поставил не в том порядке, подробно, конечно, надо долго формулировать.

Я как бы исхожу из того, что литературное произведение, особенно поэтическое – плотно спресованный смысл, как организм человека – и что-то добавить или изъять из него невозможно по определению, без разрушения первоначальной смысловой и художественной цельности. А если можно – то тогда это разрушенный человек с протезами или увечьями, его можно и нужно лечить)). Так наверное)).

Я считаю, что вдохновение – от Бога и что в то же время Бог – источник правил языка, являющихся истиной и красотой, что одно и то же. Смысл слов неразрывен с их звучанием, единственен и идеален. Т.е. каждая и любая единица языка – до запятой – такой же организм как весь «Евгений Онегин», к примеру, и как весь Бог целиком. То, что написано по наитию, - не может по определению противоречить сложившимся за тысячелетия нормам и смыслам, так как время разрушает все неистинное, оставляя только истинное, уничтожая все, что не «оттуда», а наитие – оно оттуда же. Поток сознания – вообще идеальная вещь, по идее – так как это прямой прием божественного, но сознание такого человека должно быть либо гениально(божественно) от рождения, либо каким-то способом настроено(либо, естественно, какая-то комбинация дара и профессионализма). Способ этот – осмысление сложившейся культуры человеческой, что является одним из проявлений Бога. Совокупность дара и осмысленной мировой культуры, технические навыки – вот из чего состоит художник.

Подобно тому, как в математике создание открытие новой теоремы не отрицает предыдущих, но основывается на них, в языке привнесение нового не отрицает старых правил и основывается на них. Поэтому как неправильно сегодня брать за образец слог Кантемира или Ломоносова, Пушкина или Тютчева, Цветаевой или Бродского….. (невозможно решать современные задачки лишь на математическом аппарате прошлого), так же неправильно фантазировать, игнорируя этот прошлый опыт(потому, что невозможно строить что-то без фундамента, все будет рушиться, только на основании аксиом и уже доказанных теорем создаются новые теоремы и открываются новые заканы). Если же говорить о геометрии Лобачевского, например, - о революции - то нужно помнить, что он, во первых, был традиционным профессиональным математиком высокого уровня, когда к нему в голову пришла эта посторонняя мысль, а во вторых – что подобное в языке вообще вряд ли возможно, это скорее означало бы создание в принципе нового языка. Подобных революций в одном языке никогда не было. Только переемственность. Все, что в свое время создавали наши эпохальные мастера – Ломоносов, Пушкин, Символизм, Бродский – все было на фундаменте старого и не отрицало ни формальных правил, ни смыслов слов, ни чего-либо другого. Были созданы новые правила, новые формы, новые смыслы, новые приемы, открыты новые нюансы. Была смелость шагов в неизведанное, а не «…до основанья, а за тем…».

Поэтому под разрушение языка нельзя подвесть что угодно, как Вы говорите.

Примерно на этом всем и была основана моя критическая заметка к первой строфе Вашего первого стихотворения.

С уважением, Саша.

<бред> - 2002/09/12 09:10
Приятно было прочитать эти рассуждения. Но мне просто страшно подумать, сколько времени Вы на это потратили...
Не это ли и есть нерациональное использование языка? :)))

<Андрей Дитцель> - 2002/09/12 22:58
Нууууу, Вы еще посетуйте на нашего многотомного царя писателей за нерациональность))))

<бред> - 2002/09/13 12:23

Пусть эта реца и выглядит как 'визит вежливости', но именно её-то голубушку мне и и хочется в данном случае продемонстрировать...
Потому что в целом я как-то уже высказывал свои восторги, а они нисколько не убавились после прочтения многого у тебя Андрюша в последнее время.
_________________________________________Мне кажется
что всё у тебя будет замечательно и
это будет справедливо!

<Annikov> - 2002/10/13 06:38  

 ЗАМЕЧАНИЯ: (добавить)


Интересно, а в названии цикла - существительное или глагол? Или оба сразу?
Очень даже хороший цикл, разнообразный, протяжённый во времени и особо в пространстве. Что-то понравилось больше, что-то меньше, и это хорошо когда больше-меньше, когда есть, где жить читательскому интересу.

<Патинов> - 2002/12/23 15:00  

 ЗАМЕЧАНИЯ: (добавить)

пристань, что-то с пристанищем (...) Спасибо за то, что про протяженность
С уважением,

<Андрей Дитцель> - 2002/12/24 01:01

А Вы сами как оцениваете своё творение?

<Призрак Дядюшки Шредера> - 2002/12/28 10:33  

 ЗАМЕЧАНИЯ: (добавить)

Вы искренне интересуетесь?
:)

<Андрей Дитцель> - 2002/12/30 00:55

Не в первый раз читаю, более того, распечатал в полном объёме... очень яркое впечатление.
Как справедливо заметил обозреватель по итогам сентябрьского хитпарада, уровень подборки колеблется. Однако в целом... мне думается, гармонично, талантливо... Интересно взаимопроникновение русской и немецкой стихий, то, что они не растворяются друг в друге... очень важный момент.

Для себя особо выделил "Нового Менелая" и - открывающее подборку восхитительное стихотворение (близко до онемения))

Спасибо, Андрей!

<Мистер D> - 2003/02/17 11:33  

 ЗАМЕЧАНИЯ: (добавить)

Mne v svoju ochered' ochen' prijatno, chto vy zametili o sosedstve russkogo i nemetckogo. Moi sobstvennye texty-favority, pravda, drugie:) I podborka byla sdelana lish' instrumental'noy - chtoby vsjo bylo v odnom meste.

No vsjo-taki bol'shoe...

<Андрей Дитцель> - 2003/02/18 11:29
Ну, у каждого автора свои "любимые дети"... главное, что у тебя полно удач!...

Мало, очень мало такого на стихире...

<Мистер D> - 2003/02/18 12:26
udach - tak polno ih!

<Андрей Дитцель> - 2003/02/18 12:57
Искр - много, пламени - мало (это я о стихире)

<Мистер D> - 2003/02/18 14:32
много званых, мало... etc:)

<Андрей Дитцель> - 2003/02/22 00:48


Национальная Литературная Сеть
Предложения
Полдень, XXI век

Приобретайте третий номер журнала "Полдень, XXI век" под редакцией Бориса Стругацкого!

Вы можете получить его по почте, заказав через интернет.

Анонсы событий

Лента новостей
[17.02] В состав жюри Литер.ру вошел Олег Павлов

[16.02] Состоялась встреча авторов Прозы.ру

[17.01] Подведены итоги конкурса СП России за IV квартал 2002 года




На правах рекламы:
M2K Network