САЛОН


Лена Альшанская

Стихотворения


* * *
Серафимы крылаты и птицы
Небеса и пучины глубоки.
Все слова и все взгляды лживы.
Все влюбленные – одиноки.

Отпустите меня на небо,
Заберите меня с собою.
Я стою на земле некрепко,
Я земли этой, право, не стою.

На четыре стороны ветра
И на солнца четыре стороны
Дом не сложен, песни не спеты,
Круг не сомкнут, хлеба не собраны.

Серафимы поют и птицы.
На земле поют и на небе.
Те, кто там, не могут спуститься.
Те, кто здесь –никогда там не были.

* * *
Ли–ца. Тянутся тучей стоглазою.
Ты просыпаешься, хочется сбросить удушливо–войлочное воспоминание
то ли из прошлого, то ли прошедшего сна. Чувство своей примелькавшести, пустости -
как ностальгия по собственной совести, имя, блеснувшее стеклышком в памяти.
Только бы вырваться, выбраться, вы–тянуть тело свое из тягучей неясности.

Море… Светло– зеленой безмерностью полнится,
ветер разносит по берегу запахи, светло–зелено–безмерные запахи,
и пробираясь горячими дюнами все наполняет песочным шептанием…

Прячась в закрытых глазах, словно в ракушке, ты собираешь осколки понятных,
ясных картинок, проверенных памятью, силясь глаза не открыть для навязчивых,
колющих веки углов настоящего, громких шагов наступившей реальности.

Боже, почем нынче жизнь неудачника?

* * *
Есть лишь одно, что может в темной ночи спасти,
Страшный сон отогнать, вывести прочь за круг,
Клетку раскрыть и прошептать „лети“ -
Прикосновенье твоих покой приносящих рук.

* * *
Если ты устанешь.
Устанешь под пристальным взглядом,
под неусыпным оком
делать свои
движения манекена.
Если ты вспомнишь.
Вспомнишь тех,
кто стояли рядом,
не смея пошевелиться, не смея назвать твое имя.
Если ты сумеешь.
Сумеешь упасть на колени
и попросить прощенья
у тех,
кто стояли рядом.
Тебе откроются двери.
И если ты не устанешь, вспомнишь все, что случилось,
и сумеешь сделать
самый тревожный шаг.
То окажешься где–то.
Но вот об этом
я уже ничего не знаю.
А ты не сможешь вернуться, чтобы мне рассказать

* * *
Того не томит одиночество,
Кто не ищет тепла от холода,
Тишины от совести,
Кто не заполняет пустоты,
А вслушивается в эхо…

* * *
Бережно обернув буквы в белые бумажки,
сберегая от сквозняков, прямых солнечных лучей и забвения.
Я пишу тебе письма, пишу свои заклинания.
Чтобы было тепло, и просто, и попутным был любой ветер.
В темноте, за глазами, растворяю твою улыбку.
И прошу за тебя, отдаляясь от сна непрошеного.
Не дано тебе будет погибнуть от глада и мора и морских болезней.
Ты не сможешь погибнуть, пока я во ржи над пропастью…

* * *
Каждым шагом я хороню своё будущее,
Но когда придет осень, мне станет лучше.

Отсыревшие крыши заплачут, роняя капли
В буро–рыжие лужи, застывшей цаплей
задрожит антенна на крыше, и равнодушный
унесется ветер, напоследок затушит
городской фонарь, никому не нужный
серым утром.

И когда придет осень, мне станет лучше,
В моросящий дождь как–то проще без будущего.

Кислым, дразнящим запахом без печали
полон воздух, за это лето мы одичали
и отвыкли от пьянящего разум покоя
бытия в одиночестве, нам с собою
все скучнее, все больше шума и зноя
в наших душах.

Но когда придет осень, мне станет лучше,
Суета отпадёт за ненужностью будущего.

Так откровенно лишь осенью небо и воздух
проникают одно в другое, границы просто
исчезают, бездонный колодец над нами
камуфляж облаков не закроет, и тот, кто знает,
всё, почему–то позволил просочиться правде
мира большей.

Но когда придет осень, мне станет лучше,
Ведь в безвременье легче лелеять свою безбудущность,
Не возникает желанья цепляться за каждый камень,
В безвременье четче истины и бескорыстнее память,
А это, наверное, главное.

* * *
Не пугайся суеты этой, пустоты этой,
До размера мира разросшейся.
В этом нет ничего страшного, в этом нет ничего личного –
Это просто кризис среднего возраста…

* * *
Справишься ли, справишь ли пир
По убиенной старой беде?
Вот кто–то жизнь за тебя положил,
Пока ты гулял по огню и воде.

Справишься ли, скривишь ли душей?
Руку протянешь – увидишь канат.
Вот кто–то лестниц наплел пред тобой,
Пока ты искал дорогу назад.

Справишься ли, спрячешь ли взгляд,
Когда тебе прямо скажут „Иди“?
Вот кто–то нёс на руках тебя,
Пока ты считал, что идешь один.

* * *
Поймали. Вора с поличным.
Жука в коробок спичечный.
Беглого в чужом городе.
Небо – рябью в речной воде.

Держат силком, не выпустят.
Судно без ветра, на пристани.
Зверя, за прутьями, взглядом в степь.
Душу мою, без тебя опустевшую.

* * *
Я тебе подарю ракушку речной улитки,
Чтобы ты мог услышать, как ветер тихонько бормочет,
может песню поет или что–то пытается вспомнить.
Бормочи про себя, если будет тебе одиноко,
Может кто–то услышит твой голос в ракушке речной улитки.

* * *
время есть
время ест тебя
время – жадная шлюха,
ненасытная прорва
в исступленьи
кричит „ещё!“
растворяя тебя,
время питает брюхо,
не отвлекаясь,
не прекращая счет
время ест
время ест тебя

* * *
Нет ничего,
Как прежде сижу, жду.
Лес по деревьям считаю,
Пытаясь миру вернуть его математику,
Его опредмеченность, понятость.
Но нет ничего.
Мир разлетелся.
В пух тополей, в прах.
Березы плутают, местами меняются с ивами.
Заветные истины
Наивных алхимиков
Может быть навсегда,
А может быть за грехи их детей,
До седьмого колена, до семижды седьмого,
Покинули.
И в каждом кусте,
В каждой ветке ольхи,
То самое -
Несказанное и простое.
Но нет ничего,
Нет ничего,
Нет.
Что возвращало бы мир
К ясности
Неба
Над головою.



Оставить отзыв
В Салон

TopList