Света ЛИТВАК

 

ЗАДОРНИЦА

 

 

 

 

Русская жизнь

XPOHOC
ФЛОРЕНСКИЙ
НАУКА
РОССИЯ
МГУ
СЛОВО
ГЕОСИНХРОНИЯ
ПАМПАСЫ
МОЛОКО
ГАЗДАНОВ
ПЛАТОНОВ

 * * *

грозовый облак из грёзы дальней
проникнет тенью в уснувший дом
войдёт неслышно в девичью спальню
задует свечи пунцовым ртом
 
сквозит как ветер его дыханье
сливаясь в ниши, скользя в углы
где плачет лютня и прячет тайна
и пляшет пламя из рдяной мглы
 
глядится фавном в кувшине медном
крадётся мимо шипастых роз
танцует взглядом на теле бледном
играет прядью густых волос
 
в постели пышной в истоме нежной
примяв подушку в ночном поту
лежит прикрывши рукой небрежной
желаний прелесть и наготу
 
светясь от страсти во тьме кромешной
мерцая кожей как яркий змей
ласкает деву душой нездешней
в разлуке вечной скорбя о ней
 
её любовник несовершенный
герой мечтаний и дивных снов
уйдёт неслышно скиталец пленный
по смутной цепи своих следов
 
полна тревожной любовной злости
спросонья щёку прижав к стеклу
рисует облик ночного гостя
незавершённый как поцелуй
 
 
* * *
 
Сладкая нега, ленивый покой,
Кончается день без заботы и пользы.
Ветер помахивает метлой,
Пылью крутится возле.
 
Вьётся над лугом, невидимый нам,
В руках заржавела лесная иголка,
Мелькая по выцветшим лоскутам
Крепкого синего шёлка.
 
Дикая слива роняет плоды,
Раздвинув забора шершавые доски.
Закатное солнце поверх темноты
Ровно чертит полоски.
 
 
 
ЗАДОРНИЦА
 
Расплету косичку и выйду во двор,
Лягу в тень плодоносной сливы,
На две половинки ломает пробор
Светло-рыжих волос извивы.
 
Маленькая птичка, в ветвях хлопоча,
Пьёт нектар из плодов румяных,
Сушатся на солнце табак и чай,
Виснет хмель в белоснежных травах.
 
Развевай, задорница, дымку тепла!
Набухают на листьях жилы,
Ковса жевта и пальмы лилы,
 
На скамейке в лунку вода натекла,
В медный ковш залетают пчёлы,
Попила водичку, домой пошла.
 
 
 
* * *
 
трепещут листики и каркают вороны
весёлая бурлянка воду льёт
лежать и наслаждаться воздухом сосновым
 
недвижным стадом золотая ягода прибита
в далёких ульях нежен толстый мёд
крутая тропка к озеру ведёт
трава кудрявится и пачкает зелёным
посверкивая рогом заострённым
гатецкий бык печатает копыта
 
вдоль края поля тянется обрыв
под ним в кругу запутавшихся ив
развёрнутое озеро застыло
топырящийся стрелами осот
высовывает стебель из крапивы
 
вода рябыми бликами дробится
по небу белым облаком летит
лучом закосым в озеро глядится
жучок вертлявый возится в пыли
 
гуляют тени сосен против ветра
на солнцепёке в неурочном месте
ещё раз происходит случай смерти
стремительно кидая ветви вниз
и поднимая их до небосклона
деревья успокаивают кроны
чьи веточки сжимают когти птиц
 
 
 
* * *
 
ям-то ям-то на заворе
посреди камней да глыб
в мутных заводях приволье
водяных червей и рыб
 
тюнь задёрнутый за пояс
блеют овцы то да сё
на здыме житьё простое
назамал солданасё
 
очажок обмажет глиной
накопает катунки
тебюляки из долины
юны юрки и прытки
 
выдет на чоль дров наколет
сложит штабелем в сарай
и гуляй башка на воле
бахай тюнем за хисар
 
юньюна ему селица
брызжет святик во лицо
на осёльчика саддиса
поправляет седлитсо
 
сяхи мягкие из юфти
бацаколка на верхе
едет цоком в тюбелюхти
драть юстицу на пахре
 
 
 
Орешки
 
Холодный лес внезапно потемнел,
Зашелестело травами болотце,
Совсем зашло, за гору скрылось солнце,
И сумеречный воздух помутнел.
 
Посыпалась засохшая листва,
Завыл на воду леденящий ветер,
Воздушную закидывая петлю
На голый сук огромного ствола.
 
Торчали сероватыми ветвями
Кусты под халцедоновой горой,
И стебли их со светлою корой
Роняли на валежины порой
Пустые чёрно-серые орешки.
 
 
 
* * *
 
Видишь ствол меж тонких теней -
Или тени лёгких стволов?
Видишь пену белых валов -
Видишь розу белую в ней?
 
Слышишь травный жалобный стон -
Несмолкаем ласковый трень.
Там лепечет-плещет ирень -
По лужайкам пляшет трезвон.
 
По хвоинкам капает сок,
Потянулся ввысь островерх
Узелками веточек всех,
Лепестками тычется вбок.
 
Ниже - русла тёплые слёз
По кореньям жался искал.
Береста - орнамент - тоска
Сила воли - солнце - откос
 
 
 
* * *
 
ты опускаешь молчанье своё
и заедаешь брезгливою кашей,
перемогая простуженный кашель,
до середины дивана врезаешь
узенький свой стружколом;
 
там, на панели качает брандспойт
до потолка заливную бодягу,
на воспалённую плещет бумагу
из коллективно напруженных шлангов
трепетный твой строчкогон;
 
каждый твой взгляд по структуре струист,
каждый молчок на поверку неистов,
дико вращая сверлящим мотивом,
вдруг замирает в режиме цветистом
твой заводной струнозвон;
 
 
 

варианты

 
натерпелась я давече страху
натерпелась я давече страху, касатка
а он слушать не хочет - такая-сякая
слушать не хочет и - в драку
 
и кричит. Пристал и кричит / Пристал,
кричит - давай! - и кричит в прихожей
дала ему... Ушёл / дала ему... Что же?
чистое наказанье, срам!
 
Сняла чепец / сбросила чепчик
накрылась платком / надела шаль
жильцы затихли мало-помалу;
запахло гарью притушенных ламп
 
помрёте / умрёте / навзрыд / уже плача
брызнули слёзы / уже на глазах
слёзы блеснули и брызнули - ах!
...утром Макарыч поил её чаем
 
 
 
* * *
 
как ты прекрасен, как красен упругий бампер
два колеса, два круга блестящих спиц
правит наездница - Лиза из “Пиковой дамы”
шины призывно дразнят резиной ресниц
 
я хохочу, обмывая его из шланга
тискаю бампер и весело жму клаксон
как я люблю его, своего мустанга
кажется - сплю, и это всего лишь сон
 
мигом умчится прочь легкоструйным вихрем
выжав сцепленье, сгинет, винтя финта
где мой мопед? - мотор, завывая, стихнет
грохнет выхлоп - дыма густой фонтан
 
 
 
* * *
 
и снова с раннего утра
стоит несносная жара
едва проснувшись, засыпаешь
очнёшься - солнце высоко
вернулись с пастбища коровы
но вот уж снова в путь готовы
мальчишка щёлкает кнутом
коровы лезут напролом
а козы вскидывают ножки
через овраг на дальний луг
куда погонит их пастух
на поле издают щелчки
стручки созревшие бобовых
и в ожиданьи лакомств новых
жрут колорадские жуки
побеги сладкие картошки
капусту ест капустный червь
и доедает понемножку
с ботвой не справится никак
на грядке выросший сорняк
всю зелень выполоть готовы
гнут спину бабы, мужики
до темноты таскают воду
и поливают огороды
спешит тропинка вдоль плетней
минует ветхий сруб колодца
хитро петляет меж кустов
и продолжает извиваться
взбираясь на гору, на ней
шипят гадюки меж камней
внизу, меж двух отвалов сланца
коровий пруд, лишённый глянца
такая мутная вблизи
вода призывно запестрела
тельцами тонущих слепней
и у поверхности своей
теплей температуры тела
ил топкий, вязкий словно клей
но ключ придонный сводит пальцы
бросает тень столетний дуб
и простоит ещё лет сто
в дупле осиное гнездо
оса своё готовит жальце
уже стремглавая летит
едва успеешь отойти
метнуться тенью в лес густой
как туча кровожадной мошки
сейчас залепит всё лицо
свернув с проторенной дорожки
задрав на голову рубашку
чрез сухостой и бурелом
ломая ветки, продерёшься
внизу пылит засохший мох
а наверху смыкают своды
деревьев разные породы
с покрытых плесенью коряг
висит лохмотьями кора
вопят истошные сороки
стоит несносная жара
всё так же вьётся мошкара
и нет спасительной дороги
сквозь гладкоствольный березняк
бесплодный тянется малинник
мелькают чёртики в глазах
древесный мусор в волосах
и руки в липкой паутине
преодолев не знаю как
неодолимые преграды
я слышу матерную речь
по краю выжженной отавы
бредёт измученное стадо
повис на ниточке паук
совсем молоденький пастух
едва переставляет ноги
и матерится во весь дух
грядёт вечерняя пора
заходишь в избу со двора
в поклоне пригибая тело
не из почтения, а ради
лежащих низко перекладин
кругом обманчивый покой
по дому ходит домовой
шуршат заботливые мыши
роняет жестяную крышку
литровый с вмятиной бидон
спускаюсь в подпол глубоко
там киснет козье молоко
уставши от дневной мороки
валяюсь на пружинной койке
над носом вьётся паразит
броженьем пищевых отходов
ведро помойное разит
пора на боковую, что ж
постель, ворочаясь собьёшь
солёным обливаясь потом
но до рассвета не уснёшь
и встанешь полным идиотом
и снова с раннего утра
стоит несносная жара

 

* * *

Я пойду на огород к дяде Славе,
В огороде выкопан пруд,
В небольшой неровной глиняной яме
Плавунцы и водомерки живут.
 
Стану долго там плескаться и плавать,
У меня купальника нет,
Будет на меня смотреть дядя Слава,
Пачку выкурит плохих сигарет.
 
Сильно пьяный, весь заросший щетиной,
Даст мне руку и потянет наверх.
Так некстати подойдёт тётя Зина,
А я голая совсем, как на грех.
 
Сяду вечером в саду на скамейку,
За забором пьяная брань.
Я поссорила простую семейку,
Непутёвая приезжая дрянь.
 
Дядя Слава защищается слабо:
- Говорю, мы занимались не тем,
Она нормальная современная баба,
Это ты сдурела, Зина, совсем!
 
 
* * *
 
за ушами леденцы
на сосочках бубенцы
расписные плечики
на руках колечики
шоколадная спина
пополам разделена
с белою начинкой
на две половинки
грудки взбиты высоко
в них парное молоко
а под ними брюшко
сладкая ватрушка
мёдом смазаны уста
между ног блестит звезда
 

© "Русская жизнь"  литературный журнал

 
Rambler's Top100

WEB-редактор Вячеслав Румянцев

Русское поле