Анастасия Романова: МЕХАНИКА АСКЕЗЫ - Литературный журнал "ПЕРИФЕРИЯ"
  в номер

Карта сайта




Анастасия Романова


МЕХАНИКА АСКЕЗЫ


    
    Дышала холодом удача,
    захлопнула входную дверь
    пляшу, как Соломея , плачу, -
    иначе что же мне теперь...
    безглавый арлекина клянчит
    мою грошовую судьбу, -
    «меняю сердце на тюрбанчик
    и сахарное марабу»…
    молчи, меняла, дух разъятый,
    исчезни в бестелесный дым.
    
    И в пламени петух проклятый
    сверкнет под гребнем золотым.
    
    
    ***
    Вот и все, сказать больше нечего,
    потому что сезон закрыт,
    ты сказал, Париж нежен вечером,
    а на утро душа хандрит,
    пусть над миром кружат как грифоны
    белокаменные облака,
    и плюется женскими рифмами
    перезвон сороков сорока,
    причитания, боже мой, побоку,
    припозднившийся поезд метро,
    кто ж вонзил в сердце этому отроку
    тыщесладостное перо?
    Как на варварском дышит кириллица,
    так моя удалая печаль,
    точно сырость дорожная ширится
    отлетает в подлунный Грааль.
    Вот рубины в ветвях рябиновых,
    вот агаты - на площадных,
    вот надежды в шипах малиновых
    песен жарких и заводных.
    Что еще? - ведь искать больше нечего,
    ты сказал, мы остались одни,
    боже мой, Париж вечен вечером,
    посмотри, как пылают огни!
    
    
    КОРАБЛЬ ДУРАКОВ
    
    1.
    
    Всякое быдло хочет быть
    пугалом, соболем, идолом,
    всякое быдло хочет сбыть
    валидол, пиво, повидло…
    
    На горе завод,
    под горой урод
    маленькие дети, куда спешите?
    К мамочке! К мамочке!
    Маленькие дети, кина хотите?
    К папочке, к папочке.
    
    По сугробам тащатся
    городские ящеры,
    из кафе таращатся
    пращуры.
    
    Я не с вами, Савл,
    рукопись сгорела,
    за углом облава,
    на газоне тело.
    
    2.
    
    Надо убираться, надо убиваться,
    надо уходить в слепоту.
    Зимняя куколка, отёчная бабочка
    отечески обнимает меня за плечи.
    Оттенки ржавых волос и улыбок,
    красный лак на пальцах,
    красная краска в венах, -
    
    пусть кричат !
    пусть орут!
    
    я впускаю в себя этот вопль,
    меня хватает на стадионы,
    меня не хватает на одиночество.
    
    3.
    
    Живая патока - постоянство,
    убей пчелу - и в медовый рай.
    Его владения, блеск убранства,
    мой обреченный бог, выбирай.
    
    Пойми мелодия там простая,
    твой выстрел сделан, и будь таков,
    живая патока налитая
    для му - да - ков.
    
    
    4.
    
    На корабль!. Доски, кожа, капуста,
    вертела, в бочке кислый портвейн.
    В вертоградное узкое устье
    протекают Волга и Рейн.
    
    А еще в этой зге евразийской
    обелисковые берега,
    золотые посмертные списки,
    безупречный поиск врага.
    
    На корме - вавилонский журавль
    на носу - повитухи - шуты,
    и плывет этот чертов корабль
    за седмицу морей до черты.
    
    По ночам штурман горько смеется,
    тихо дразнит его капитан,
    и на небе, как из колодца,
    злые звезды и бледный туман.
    
    Здесь босые кривые старухи
    свои косы седые плетут,
    и прекрасные тощие духи
    свои сладкие речи ведут.
    
    Сотни зим - самозванок из Леты
    догоняют и рвут паруса,
    и на палубе без билета
    места хватит для каждого пса.
    
    Продолжается славное девство,
    на корабль спешит детвора,
    и Безумное Королевство
    вновь отчаливает. В пять утра.
    
    5.
    
     Утро, утро, утро, утро!
    рифма: сутра, пудра, нутрия!
    Я слышу музыку о солнце и конце времен,
    о! Английское дитя, американский дьявол!
    Ты нежишь мое сердце,
    топишь мои берега изо льда в рычаниях и хрипах!!!!
    Я дышу одержимостью,
    выдыхаю одержимость,
    я люблю!
    Вы слышали?
    Это мантра! Радио- молитва! О начале времен,
    гонги и барабан! Боги и боги...
    На плите выкипает чайник, взрываются яйца!
    Скрипка!!! Оставь меня в покое, я хочу стряхнуть твое игольчатое тело, твою идеологию остроты.
    Нет, твоя паутина слишком крепка и опасна,
    твой череп слишком гулок и меланхоличен, чтобы вызвать тебя на битву!
    Хэй!!!
    Почему именно сейчас вспоминается Эразм?
    Похвала глупости,
    корабль дураков в лоне музыки и утра!!!
    Корабль дураков завален сельдью и поцелуями!
    корабль дураков - дитя чумы и запретов!
    Корабль дураков!
    Твое вечное плавание закончится в этом заливе нашей реки!
    Но умалишенные плывут мимо,
    они не слышат меня!
    Они не возьмут меня с собой, потому что я не горю их безъязычием, а они слишком искушены, чтобы сосать мой язык!
    Нет, я плачу,
    и музыка, сутра печали и безвозвратного томит меня, жилы предсердия выгибают спины,
    я не пускаю ее ближе, я учусь защищаться!
    Утро! Ты прощаешься со мной.
    
    6.
    
    Отойди от меня, химера,
    мне твой профиль с детства знаком,
    я к трюмо подходила несмело
    в черных туфельках, с рюкзачком.
    
    Я болела ветрянкой и гриппом,
    забивала занятия в школе
    и связалась с опасным типом -
    дядей мишей, затем дядей колей.
    
    Целовала ему ягодицы,
    а он финкой царапал трехстишье,
    обсуждали, любил ли он бриться,
    этот каверзник, мертвый Ницше.
    
    И теперь вот себя созерцаю,
    через пленку смеется девица, -
    я достану тебя! поймаю!
    но она меня не боится.
    
    
    ***
    Нарисуй меня на песке,
    нарисуй меня на воде
    Беловодье лазури, ты с кем
    охраняешь свой жалкий удел?
    
    Суламифь, береста, поцелуй,
    капли масла на белых губах,
    Соломон, тамада, ветродуй,
    я собака твоя на бобах
    
    На песочных равнинах жара,
    скорпионья улыбка теплей,
    мое жало прокисло. Пора
    пить расплеванный небом елей.
    
    Я за вами помчу без коней,
    я развею песочную гарь,.
    уходи Суламифь, так верней,
    улетай, белокрылая, в старь.
    .
    Уходите же, глядя в глаза,
    ваши крылья и лица в огне
    я - лисица, я пена, я - за,
    никогда не грусти обо мне.
    
    ***
    То ль на улице пальба,
    то ли сердце закипело,
    где самсы, а где судьба,
    где аукнулось, где пело.
    Пена, пена, океан,
    тело хрупкое такое,
    мир, колодец, котлован
    с шоколадом за щекою.
    Без клубники, безо льда
    бьется море голубое,
    увлекает нас вода
    безмятежно за собою.
    Хочешь пей, а хочешь в пляс,
    локотками, каблучками,
    и так тихо, без прикрас,
    с облачками.
    
    ***
    Он привстанет с колен, просияет челом -
    В этой страсти измотанной виден надлом,
    В этом доме на лестнице винтовой
    Семиглавый рыдает городовой.
    Семь голов - безъязыких богов пустоты,
    Сколько слов - отведет от ночной дурноты,
    От болезни - спасет только сцеженный яд,
    Вой кошачьего племени, слышишь ли, брат? -
    Рык песчаных людей и подраненных львов?
    Сколько надо бескостных протравленных слов?
    
    Он молчит, я немею в блужданье сирен,
    Жаркий демон кружится в сплетениях вен.
    Это воля игры - фанатичный твой блеф -
    На змеиные ласки ловить королев,
    Эта милость кошачья - прекрасный улов
    Вскормит грудью подраненных, загнанных львов,
    Перекинется, схлынет драконья чума,
    И цикория горечь, и душная тьма.
    Станет вечною тема твоих Бодхисаттв,
    Распускающих племя в расстеленный сад,
     простреленный сад.
    
    
    ***
    Ваше имя родится на стыке
    Многоликих гимнических арф.
    Неприкаянным разноязыким
    Я бросаю шелковый шарф.
    
    Для бездельников, чародеев
    Мир Садовым кольцом обнесен -
    Любомудрая эта затея, -
    Обойтись без тяжелых знамен.
    
    
    
    ПОДМОСКОВНАЯ ХАНДРА.
    (по причине поездки к приболевшей бабушке)
    
    Утренняя спешка
    утренняя давка
    королева с пешкой
    на стальной булавке
    хурма - не хорек
    сладкий королек
    город Королёв
    не близок не далек
    (скорее прав, чем лев)
    город королев
    из районов спальных
    подданных вокзальных.
    
    Глаза - буравчики
    губы -с кислотой
    торговка прячет тряпочки
    пугает наготой
    рынок по дешевке
    воруют культурно
    ловкие плутовки
    расселись по урнам
    читают порно - руны
    дергают струны
    жуют зефир
    сосут мармелад
    мармоний пир -
    Мамай был бы рад
    майя это - сыр
    копоть из дыр
    вонючий до дури
    прованс в глазури
    водка в натуре
    бабки в ажуре
    семечки грызут
    на тапки плюют
    а у деток зуд -
    
    пьют и ебут
    за родной уют.
    другого ж не дают
    так и живут
    пока не перебьют.
    
    
    
    ***
    Просыпаюсь ближе к закату,
    Старый Свет, чем меня удивишь?
    Разве полк евразийских пиратов
    Ты заманишь в мертвый Париж?
    Я не верю в естественность боли,
    Я не ведаю горечь твою,
    Палестинские слезы неволи
    Я тебе за медяк отдаю.
    Вспомни как иудей светлоокий
    За последней надеждой спешил,
    Осиянный помнил о Боге,
    Божий промысел он совершил.
    Я черчу эти дымные строки
    Из мытищенских окон смотрю -
    Без базара, без слез, без эпохи -
    На летящую в небе зарю.
    
    
    ***
    В чешуе драконьей
    рыбьей чешуе
    обойдем законников
    из папье-маше
    вот тебе поп-корн
    и маленькая роль
    в пресловутом порно
    сам себе король
    он будет невезучим
    этот твой король
    так давай разучим
    маленькую роль
    
    
    ***
    Спящий спящему
    смертный смертному
    богу богово
    кесарю кесарево
    где настоящие?
    
    
    
    ***
    ты за мною по пятам, опрометью,
    по шагам считаешь тьму, часоводица,
    нежно шаришь языком, очертью,
    вейся змейка ты моя, глаголица,
    вейся змейка моя, сквернословица,
    полночь полночью играет в комнате,
    на кукушечьих часах - вдовица,
    да глаза чахоточные в омуте.
    Да глаза твои холодные, молоды,
    огибают чисть широкую скверную,
    а над пустошью шумят оводы,
    вейся ж ты моя судьба неверная.
    Мне с тобою по пути, нитями,
    дерном крепким лепишь тело гибкое,
    чешуя змеиная невидима,
    и до сладости дыхание зыбкое.
    Разгулялись по земле поросли,
    обрывают по утру красны ягоды,
    рвут тяжелые на пагубе колосы,
    и легчайшие колосья на пагоде.
    Говорят, ты мол, лисица-обманщица,
    обращаешься, волчица, лебедкою,
    нежный ангел, но воровка карманница,
    покалеченная с легкой походкою.
    Покаяние как дождь переменчиво,
    темень света белого окромя,
    как с монашками танцуешь, обвенчана,
    и двоится твой язык до крови.
    
    
    ***
    Ты не ведаешь разлук,
    бледный воин
    ты не ведаешь огня,
    серый воин
    ты не ведаешь побед,
    глупый воин
    
    от чего твой путь пролег на небеса?
    
    
    
    ***
    Голова - по кругу,
    нечего жалеть -
    кто другой, кто другу
    яшмовая клеть,
    гильотина ласковая -
    гиацинт в виске,
    эта юность аховая -
    нянька - на крюке,
    моя пряха щупальцем
    в зеркало стучит,
    не дает очухаться,
    уходить велит...
    
    
    
    ***
    На арене d`Elisee
    тает сладкое безе
    Баронесса N у Ша
    отсосала не спеша.
    
    Ша осматривал ландшафт
    Пил с Дэ Дэ на брудершафт
    Падал и вставал с колен,
    Занимаясь некой N.
    
    Но, проказница ушла,
    Не оставив шанса Ша.
    
    
    
    ***
    по небу Рабле
    плывет на корабле:
    губы в сахаре,
    пропитаны лимонадом
    прохожие ахали, -
    так им и надо!
    
    
    
    
    ***
    Тот бесчувственный поцелуй,
    В десять обмороков я миную,
    Алый этот твой поцелуй
    Я губами своими целую.
    Разольются тысячи струй
    Сотни рук изогнутся мостами -
    Посягают на поцелуй,
    Смоляными жалят устами.
    
    
    
    ***
    Та ли горечь во рту, - кислота фруктов и никотина,
    та ли ночь - распустила простыни из косы,
    просто небо над головой, под сандалиями мокрая глина,
    за заборами дохают злые псы.
    То ли руки ослабли, глаза мои стали слабее,
    на губах только стынет кислое молоко,
    а над пагубой голубиной небо становится голубее,
    ты сейчас далеко.
    
    
    
    . ***
    Нет ни смысла ни стыда,
    только талая вода,
    трубят в горны города,
    лопаются обода.
    
    Слобода моя одиночка,
    я сама себе сын и дочка,
    ты сказал, что я милая? Точка.
    Называй так иных и прочих.
    
    Нам нужны имена короче,
    без изысков и проволочек,
    а не в крапинку, не в горошек,
    пару букв, восклицаний - не больше, -
    
    Здравствуй Аз!
    Валяй на Марс,
    там буду Ять, -
    в траве лежать,
    землянику греть от вечности.
    
    
    
    ***
    Точно блядь из больничных палат
    воздух мускусом по земле,
    тянет трубочкой шоколад.
    
    Это сон о чужом тепле.
    
    Пальцы - краденный утром хрусталь.
    Губы - бледное божоле.
    
    
    ***
    Ненавижу (люби!)
    я не вижу! (еби!)
    смотрю в оба (она...)
    и до гроба (хуй на!)
    ближе-ближе (грубей)
    до Парижу! (забей!)
    ваши пятки (ого!)
    без оглядки (его)
    отъебите! (кричит)
    (сними свитер!) (дрочит)
    так войдите! (нагнись!)
    (любишь Питер?) (О, жизнь!)
    вы молчите? (лекар)
    помочитесь! (кошмар!)
    глубже-глубже! (она)
    ну же, ну же (спина!)
    (он) кончает на грудь
    (она хочет) вздохнуть
    сигареты! (зажгли)
    (а минет) вы б смогли?
    я не вижу! (ваш рот)
    чуть повыше (my God!)
    есть ли ванна? (акстись!)
    я останусь (молись!)
    ах как сладко (ему)
    ах как горько (ну-ну)
    целовались (опять!)
    ах сломалась! (кровать)
    где бы где бы? (она)
    можно здесь! (у окна)
    
    
    
    
    ***
    - Такие липкие и невозможные...
     Тело, верните тело!
    В очереди спорят вельможи, -
    (не ангельское вообще-то дело).
    Небо! Откройте окна!
    Ты глаза закрываешь часто
    Человечки - из кокона,
    глина - из пенопласта.
    
    
    ***
    
    
    ...Был в лихоманке, был в ангине,
    был в триппере и гайморите,
    не в Касабланке, не в Нанкине,
    тем более не в Сринагаре...

    
    Я тебе отвечу, милый,
    в Ялте, или под Москвой,
    в Дели или в Хиросиме
    с нами следует конвой.
    Будь ты блядью иль матроной,
    бандюком - мотоциклистом,
    ты возьми свои патроны,
    отправляйся в путь неблизкий.
    Плод наш сладок, вишня, груша,
    яблочко с начинкой горькой,
    мир - тебе вода и суша,
    калька или неустойка.
    Небо вменит нам нетленку,
    на пожар народ сбежится,
    чадо сядет на коленки,
    перевооружиться.
    Дым и слезы, водка, фотка,
    кто по шаткой сцене ходит,
    где легка твоя походка,
    где ваганты колобродят.
    Там, где музыка и сладко,
    юбка алая измята,
    время крутится вобратку,
    там, где мы не виноваты.
    Там, где время под конвоем,
    за вино оплачен счет.
    Пусть о нас другие воют.
    Иже слава и почет.
    
    
    
    ***
    Ах, ты Маха - нагая бесстыдница,
    ах, шалава, воровка, цветочница,
    и куда, подь, упряжка-то двинется,
    и чего ей еще захочется.
    Лето буйное, люди - скромницы,
    на песочке босые нежатся,
    по дубравам спешат к любовницам,
    а смаковницы - тешатся.
    
    
    
    ***
    В Марокко метель,
    под Москвой жара.
    Ты приляг в постель,
    засыпать пора.
    Вавилонский хмель,
    вертоградная тьма,
    где песчаная мель,
    где царит зима.
    Ледокол лебедей
    гонит в тепло,
    я не знаю людей,
    и мне повезло.
    Я от жажды горю,
    как первый Трувор,
    а ты встретишь зарю
    на вершине гор.
    Пастухов пусти
    по полям моим,
    их стальной травести
    разбоярит в дым.
    В городах метель,
    в Палестине стрельба,
    и я лягу в постель,
    здесь моя судьба.
    А над Римом огни,
    вавилонский звон,
    не пугайся, усни,
    это страшный сон.
    
    
    
    ***
    Как поеду в Чудь,
    про меня забудь,
    уйду к пустынникам,
    буду пить пустырник,
    нацеплю ошейник,
    стану отшельником,
    поселюсь в пустыне,
    выращу дыни,
    на сто персон
    накрою стол.
    
    Позову только тебя.
    
    
    
    ***
    Грусть -это только сон,
    сияние неба, песка.
    Молитва - только chanson
    в неводе рыбака.
    Он крутит на пальцах сеть
    пением жадной воды.
    Лодка - узкая клеть -
    не оставляет следы.
    
    
    
    ***
    Легкость - липко
    душа моя дышло
    хриплая скрипка
    что вышло
    то вышло
    
    
    
    ***
    Каин на окраине,
    Авель на мели.
    Парень мыслит правильно,
    чтоб не замели.
    Небо - глянец купольный
    осколками плюет,
    шансонье под куполом
    весело живет.
    По тенетам пыльным
    бродят братья врозь,
    царских шлет посыльных
    пресвятая Рось.
    
    
    
    
    ***
    В небе соколы,
    на земле – осока.
    Саваоф, Софокл -
    в спину осколки.
    Аскеты по кельям,
    в бильярдных кии,
    киряю зелье
    в заморских Чили.
    Острое – чилли,
    на полке ключи,
    губы горчат,
    тела горячи.
    В поле иголка
    на воле волк
    игра бестолковая
    войлок.
    Заведу радио
    выключу рацио
    мир только радиус
    и профанация.
    
    
    
    
    ***
    Ливень. Зубровка. Ливер. Ривьера.
    Перенесена премьера.
    Спрашивается: какого хера?
    Слышится, - большого хера!
    
    Что ты смеешься, химера?
    Жаль, сорвалась премьера.
    Что ты вопишь, сеньора?
    Это твоя афера.
    Это твоя фигура?
    Какая ты все-таки дура!
    Ищи себе нового гуру.
    
    Отступает новая эра!
    Подступает новая эра!
    
    
    
    
    ***
    Эх! Бы в баньку на вожжах,
    я с тобою на ножах,
    город - квелый каравай,
    бойко торможу трамвай.
    Глобус бело-голубой.
    На бульварах мордобой,
    в банке пахнет гашишом,
    в бане девки нагишом.
    Запотевшее окно,
    запрещенное кино,
    лона, груди, локотки,
    стройны, пухлы, коротки.
    Разговорчики в строю,
    горячо, ай! I loved you!
    Я ждала вас столько лет.
    Видишь? - Это мой скелет.
    
    
    ***
    Когда холодно - жарко, жарко - темно,
    Дарвин с Ламарком хлебали вино.
    В городе хлама история - бред,
    гордость Адама- хамов обет.
    Хуево сито - скарб - сельдерей,
    viva la vita, и поскорей!
    Хочешь быть рядом - выпей мой яд,
    в дерзких нарядах звезды шипят.
    Блеск базилика, лики невежд,
    губы в клубнике - нежность надежд.
    По небу войлок птичий летит.
    Выпей же пойло, выпей, mon petit!
    
    
    
    ***
    я смотрюсь в свои колодцы
    из зеркальной пустоты
    слышен рокот первородства
    безупречной черноты
    там братва моя и морок
    бравых орд перченый прах
    и судьба шипит как порох
    в моих каменных шатрах
    
    
    
    ***
    Смерти нет.
    - Смерти нет!
     - Смерти нет?
    Смерти нет.
     - есть она !
     - есть они!
     - есть оно!
    Есть оно!
    Одиночество
    В порядке очереди, -
    Фамилия. Имя. Отчество
    
    
    
    
    ***
    это масло маскалин,.. мой бог,
    это тело- галифе,.. мой бред
    наше дело пить малиновый сок
    наше время - подшофе, мой свет.
    
    
    
    
    ***
    Дыхание- в клетке,
    рёбра- тенета,
    качу по запретке,
    чураюсь запрета.
    Дорога закрыта
    шлагбаум -железо,
    душа - только сито
    overdoze, бездна .
    
    
    
    
    ***
    На земле оранжевой
    на воде пурпурной
    они встречаются и целуют
    
    
    
    
    ***
    Колода карт, посмертие, -
    не думать ни о чем?
    а в космосе отверстия
    вскрываются ключом,
    а в комнате - окошечко
    уводит в ясный сад,
    по ниточкам по крошечкам
    на волю пустишь ад,
    лети, лети, кукушечка,
    на крыльях мармелад,
    а я шепну на ушко ей,
    где этот божий сад…
    
    
    
    ***
    В триедином царствии полно решето
    сладкими лукавствами, памятной тщетой,
    то ли нам поелику вышел долгий срок,
    я качу на велике через рябь дорог,
    где народность устная, там и статус-кво,
    города прокрустово древнее родство,
    королевства сытые - соколы в петле,
    звенят стекла битые по большой земле,
    челобитны омуты да галдеж невест
    на мирские опыты времени в обрез,
    гусляры безбожники пляшут на стриту,
    крепко спят заложники на чужом счету,
    манит сладким солодом штормовая даль,
    и горит над городом золотом миндаль.
    
    
    
    ***
    Написать поэму,
    выиграть время,
    убить любовницу,
    дозвониться до президента,
    выкинуться из окна
    (оставив записку на видном месте),
    в полете вспоминать детство
    и чем отличается ямб от хорея,
    стукнуться головой об асфальт,
    успеть принять эффектную позу для смерти
    
    остановить погоню за прекрасным
    
    
    
    ПРИБЛИЖЕНИЕ
    
    Твоя кожа - чертогон,
    твои губы – пыль,
    винодельня - небосклон,
    благосклонна гиль.
    Свистуны на place magique,
    горлуны и голь,
    пиренейский южный шик
    роялисту в роль.
    Он – барон, она – княжна,
    вертопрах с Пигаль,
    как она с тобой нежна,
    ничего не жаль.
    Здесь арабский василиск,
    там дурная масть,
    на ступеньках блядский риск
    захмелев упасть.
    Не жалей былых времен,
    ни чужих перстней,
    под ключицей мягкий лен
    влажных простыней.
    Не ищи ни строк, ни душ
    в выволочках трасс,
    дестифранковую чушь
    крутит Монпарнас.
    Стопудовые мосты -
    брань зеленых рек.
    Помни, чужды и пусты
    чаянья калек.
    Под броней твоей холсты,
    кожа - чертогон,
    губы -гибель, но и ты
    торопись, барон.
    
    
    ***
    
    Душная ночь...
    Я помню, ты говорил мне, как лица
    уплывают за линию горизонта,
    превращаясь в точку, черту, чайку
    в точности затем, чтобы вернуться в провалы снов,
    в жарком бреду просоленного юга.
    Тогда я встаю и пью разбавленное вино,
    глотаю темный воздух, просеянный электричеством,
    очерчивающий окно, ведущее в сердце Абхазии.
    Ты спишь, а я вспоминаю
    трассы, трассы,
    из Кяхты в Москву,
    из Константинополя в Антиохию,
    которые кажутся неважными сейчас,
    когда Рица - куда ближе, чем Ницца или дацан в Иволге.
    А ты спишь,
    барахтаясь в образах странствий и рыцарства,
    которые нам навеял
    один расстрелянный конквистадор.
    
    
    ***
    Морская соль, лебяжье жало,
    аттракцион на берегах,
    «централ» затянет зазывала,
    мелькнут наколки на руках.
    Бормочут чайки у причалов,
    Осирис пялится с высот,
    поет осипший зазывала
    не видя нот.
    Он плачет о проклятой славе
    таежных занесенных троп,
    хрипит и стонет зазывала
    под водку чтоб.
    А завтра снова на прибрежных
    пространствах я дождусь его,
    и будет пьяно и небрежно
    его арго.
    
    
    
    ***
    Узре меня, помоечник,
    на святках ты святой,
    ты ветер трешь ? пригоршнях
    с отравленной водой,
    твоя жена - холодная
    плясунья на часах,
    и солнца путеводные
    горят ? ее глазах
    
    
    ***
    Рыбки-рупии ? кармане,
    почем ноне благодать?
    с подорожников нирваны
    можно много нааскать.
    Вот гашиш, вот блуд совместный,
    вот сапожки от Картье,
    за небесною завесой
    ходят боги по воде.
    Дао прачки, дао свечки
    на чиновничьем столе,
    и табачные колечки
    стелят дао по земле.
    
    
    
    ***
    Говорить на пушту
    носить рыльце ? пушку.
    Винтить праной башку
    на чеку
    колют ножичком лед
    палантин полиглот
    в моих пальцах разлад
    шоколад
    на костях рыбий ад
    на страстях божьих чад
    здесь мои снегири…
    прикури!
    
    
    
    ***
    Что дрожишь, барашек?
    Эти земли наши.
    
    
    
    ***
    Несвобода, небосвода,
    у тебя такая мода:
    платье желтое надень,
    улюби кого не лень.
    
    В горле кость да душу оземь
    с молоком кровь эта осень.
    
    
    
    ***
    вольность в волости одна
    карнавал полощется
    Один сладкого вина
    отпивал и морщился
    за свободой сторожа
    смотрят через стеклышко
    змееловка - госпожа
    ловкая как перышко
    за тобой я поспешу
    через край на сут’локу
    раскурю как анашу
    раскумарю чучелко
    гэй крылатая десна
    шелкопрядка вздорная
    мне моя броня тесна -
    мне нужна просторная
    
    
    
    
    ***
    Я не верю ? гей поэзию, терпеть не могу женскую,
    часто думаю ? мужественной
    долблю ? перчатках по клавишам, на улице минус двадцать
    синицы наконец клюют сало,
    телефон пытался звонить дважды,
    сегодня вечером приедут друзья, они будут выгребать золу из печи, двигать мебель, играть ? гляделки, галделки, шахматы,
    я буду варить глинтвейн ? корицей ? думать ? том, что ? меня спутанные волосы.
    Мой любовник испарился ? магазин за сахаром.
    Я хотела сказать купи "водку", но осеклась,
    на кой черт! Русская зима!
    Морозко ходит по саду, прикидывается соснами ? сугробами.
    Три цвета - голубой, золотой, белый.
    Лучший способ согреться - это войти друг ? друга ? посмотреть, что будет,
    никакого садомазохизма, никакого разврата, никаких конструкций.
    Мы просыпаемся под пятью одеялами ? одной гончей, - все равно холодно!
    Кофе, шоколад, ваниль, сметана, лед, конфорка, собачий лай, Эдит Пиаф, два часа дня,
    под ковром - мыши...
    
    
    
    
    ***
    Кризис возраста сверчка
    ослепляет простачка.
    Феникс пляшет надо мной,
    я стою на проходной,
    тьма проделок за душой,
    сто проступков ? анашой,
    сто ошибок грубых,
    поцелуи ? губы,
    сотни сотен от любви
    разлетелись соловьи,
    пять восьмых - презрение
    две – перерождение,
    счет ведет жар-птица,
    небесная полиция.
    Феникс пляшет заводной,
    я стою на проходной,
    простачку nongrat? -
    льготная палата.
    
    
    ***
    тело ряжено ? одежды,
    овцам сужены волхвы,
    ешь конфеты, жги надежды,
    пилигрим без головы…
    львы стоят на бездорожье,
    птицы воздух продают
    звездный голод, глины обжиг
    мимолетный даст приют…
    вспоминаешь милых пагод
    белоснежные тела,
    привкус вечен - горечь ягод
    корь, простудная хула…
    слышу пестрые проклятья
    ворожей ? звонарей,
    я хочу ? твои объятья
    поскорей…
    
    
    ***
    Жарко (Жанна де Арк)
    запарка (идите вы в парк)
    затравка (травы цветы)
    Кафка (фэны, понты)
    справка (завтрак на берегах)
    ах как (Варвара в мехах)
    колодка (часы для немых)
    чечетка (душевнобольных)
    находка (сама простота)
    начинка (внутри пустота)
    
    
    
    ***
    Ах! Она блядь!
    а я честный малый.
    в армии не служил,
    на сырую землю не ложился,
    кислотные дожди шли,
    миновали.
    
    
    Сиэтл город убийства.
    Ливерпуль город воспоминаний.
    Париж мертвый город.
    Нью-Йорк – рваная подстилка.
    до свидания человек, до свидания человек,
    я буду помнить твои ноги и твою грудь
    досвиданиясвиньядосвиданияиньяндосвиданиясвинья…
    я буду помнить, как ты блевал
    
    
    - «Тс! Доктор, он еще живой!
    Я слышу его слабый хрип - .
    Подумай братец головой!
    Покойник этот тип!» -
    
    
    Итак, господа! Он умер!
    Заседание считаем открытым
    дело сшито, сито полно скарба!
    Вот- веник - оружие против грязи,
    вот - лупа - оружие против ничтожеств,
    вот- палка - оружие против удара,
    вот - палец, господа, указательный,
    - оружие против.
    
    
    
    
    ***
    трансмутация богов
    десять праведных шагов
    око требует живьем
    эхо свищет соловьем
    море пенится сполна
    и строптивая жена
    новобрачная волна
    неподкупна неверна
    
    
    
    ***
    Ты, царица теней Маат,
    на весах твоих красная медь,
    как же смертная может посметь
    ставить мат?
    Разрываю лживую сеть
    в ноль часов ноль минут аккурат,
    возмещаю убытки утрат,
    но на треть.
    Из Урарту гоню подлецов,
    мало ль ? мире прекрасных чтецов
    и кудесников пономарей.
    Поминая слово отцов,
    прячу радостное лицо
    и встаю ? дверей.
    
    
    
    
    ***
    Государыня - удавка,
    чуда требует мордва,
    где истерика – затравка,
    там и треплется молва.
    Подождет, глазами смерит
    неподкупный Алладин,
    один Бог тебе поверит,
    коль останешься один.
    Вновь потребует начала
    вожделеющий конца,
    у ковчегова причала
    не дознается лица.
    Сотни ев, сто тьмущ адамов,
    но останется один
    сын прекрасный валаамов
    против гневных палестин.
    Будут лестницы разбиты
    расписные рукава,
    и разъята miа vita
    на отдельные слова.
    
    
    
    
    МЕХАНИКА АСКЕЗЫ
    
    Вещи, пространства, вещие сны, поцелуи, побои, почерк, часы,
    окурки, турецкая дудка, черта, дурь, движение, шутовство, пробуждение, наркотики, лунатики, тина, тень, скука,
    фисташки, кофе, флажки, чуткость, уродство, рот, чушь, чечетка, предчувствия, мрак, шепот, бред, башмак, матерщина, шок, суфии, судии, смех, суеверия, силы, нежность, помехи, повадки, тяжесть, притяжение, требуха, задница,
    воля, похмелье, искус, платья, истерика, сладости, заговор, забытье, история молчание, сперма, память, наваждение, ужин, язык, отчуждение, запонки, танец, пальцы, бессонница, пах, грусть, грудь, гроздья, яблоки, беготня, желание, жар, тело
    преданы огню
    и больше не потребуются
    на пути к спасению.
    
    
    
    
    ***
    Что вы ищете мытари, блудники?
    Там паскуды ваши сыны.
    На распутье стоят распутники,
    Да нет воинов - без вины.
    Но раскаянье - частый вестник
    Вам, терявшим заоблачный крен,
    И отвесная на землю лестница
    Пахнет вереском перемен.
    
    
    
    
    
    
    ***
    сад, конечно же забор, ночь нежна,
    нагоняет хмурь Тагор с бадуна,
    были Ямы и Раджи в ступоре,
    и вертелись как ужи глупые,
    скука, сука, скука - ах! - да особая,
    неужели сад зачах под засовами...
    
    
    
    ***
    Уна Форте, картофельная ангелица.
    В Крым норд - эст шлет поцелуи во льду,
    занавесь Рима, львицы, алтынная Ялта - на вес чугуна, струны на пальцах,
    алтари волн заперты на губах,
    лавр воздуха, пение Леды во тьме, лебединая слепота душит часоводства чудес,
    бах! - гордиев свод законов разбит,
    через сито сочится кружево горного молока, с небес
    единоперстно падают ливни на розы тел, нагота
    опия, ризницы цветов молят искуса минуя тишь,
    да! Ту ли звезду юга плела тебе Уна Форте?
    Юная дева хладных утр, жарких ночей,
    алый янтарь плещется в черепицах царств ее гор.
    Кыш кошки! Слышишь биение сердца - сжатого скалами?
    Ее сердце украдено, заковано морем и дуновение ветра непостижимо,
    черным очерчены берега глаз, синим - прикосновения,
    эротика грубости, кротость фанатиков, блядство болтушек, усидчивость педофилов, лезвия кровопийц, нежность юношей, сны кухарок, движение заповедей
    на запястьях пустынных пляжей,
    в квадратах комнат,
    в окружностях набережных.
    Уна Форте - низ иллюзий заперт верхом, небожители засеивают горизонт мачтами кораблей.
    Уна Форте, чайки слизывают соль с твоих рук, в туне, пучине черноморья муэдзины хрипят через расстояния пустоты, проклиная, прославляя умерших .
    Уна Форте -
    белое перестает быть черным, души селятся у воды.
    
    
    
    ***
    Сколько будут водить Моисеевых жен
    из египетских спален пески,
    и пустынники гнать инородных племен
    от своей заповедной тоски?
    Палестинская дочь в темнотканных шелках
    отрекается от балаклав.
    Слишком древняя месть в ее белых руках,
    и дамасская сталь в рукавах.
    
    
    
    ***
    Пусть объятья грубые - будут вам
    поцелуи в губы ли - пополам
    зажигалки куплены - ровно в час
    влюблены заступники - верно в нас
    долгие ли пристани водят в старь
    богова ли истово режет сталь
    дьяволовы приставы целят в голь
    смотрят в воду издавна глубже вдоль
    корабли на отмелях ветра ждут
    короли на опии - больно врут
    а в халдейском коробе полном снов
    отобьются голуби ото львов
    обернулись змеями - и шипят
    в звездоликом тереме звездопад
    в лунорукой горнице - лунный смрад
    селится разбойников - стройный ряд
    ангелы на приисках - небесных черт
    девушки на вывесках - дают концерт
    от улыбок жмурятся - каблучки
    девушки на улицах - юбочки
    жемчуга и устрицы - на базар
    чудодейки - чудицы крепких чар
    заразили голодом - жарких тел
    одарили поводом - огалдел
    в ночь играет волнами волнорез
    и бегут любовники в темный лес
    косы рыб расхристаны и мягки
    да кипят у приставов маяки
    и кружат над городом глядя ниц
    василиски - омуты ангелиц.
    
    
    
    ***
    У пристани вода черная пропасть
    у арабки волосы змеиные ежевики
    земная высота гор непостижима
    
    
    
    
    
    ***
    Капитализм, сортиры в моде,
    зеленый чай, хорал и свод,
    а мы все спорим о свободе
    с издевки мод.
    Избитый Фауст, Маргарита -
    пронумерованы тела,
    кафе под пальмами открыто -
    хозяйка зла.
    Над пламенем шныряют рыбы,
    и всхлипы ястребов весной,
    их боги гордые могли бы
    стоять стеной.
    Иной раскосый обыватель
    листает справочник надежд,
    горюя о чужой утрате,
    где ветер свеж.
    Но укротительница игр
    порочна и коварна, как
    (здесь следует невнятный шифр),
    да губы -мак.
    Драматургия ее плясок -
    для любодея на живца
    включает в шумную развязку
    абсурд конца.
    
    
     .
    
    ***
    Тело - модная тема,
    покидаешь тело
    покидаешь терем
    
    Каждому по вере.
    каждому по паре
    встречаются в начале эры
    милые государе
    
    Огненная геенна
    пускают по венам гены
    гуляют во тьмах мурены,
    воды текут по венам
    воют в зоо гиены
    в городе гигиена
    замуж выходит Лена
    спит под фатой вселенная
    
    
    
    
    ***
    уважаемы березы, презираемы полки
    и растут цветы-занозы близ закованной реки
    где твой брат? - ушел на пашню
    где сестрица? - на печи,
    как листву, срывают башли
    умники и палачи
    
    кулаки - кулики,
    ни одной улики
    куличи в печи
    жить не учи
    
    Я сама здесь казнокрад,
    гром и град
    отвези меня назад
    в круглый ад
    отведи меня в обход,
    грозный Лот
    грузно дремлет мой народ
    путевод
    
    
    ***
    Прекрасных юношей велеречивых
    довлеют сны
    чудовищ грязных и учтивых
    в огне весны
    поющих рыб толпы беззвучной
    кристалл в груди
    оставь гостей благополучно
    и уходи.
    
    
    ***
    Ввечеру поют пересмешники,
    клянут боговы имена,
    да текут мои воды бешено,
    позолотой болеет страна ,
    зарекаются девки клятвами,
    стоят страдники у ворот,
    и небесными ведуют чатами
    войска стражников сефирот…
    уходи, говорят, ведь не велено
    нам селиться у темной реки,
    и застынут, как мрамор эллина,
    мои сжатые кулаки
    
    
    
    
    ***
    Вот тебе жало,
    вот тебе кости,
    вот зрители умирают от злости,
    вот когти – кинжалы,
    вот локти
    
    вот Локки, вот тебе его имя,
    вот сроки, отмотанные другими,
    вот тают розы, вот идет Джимми,
    вот ваши розги,
    вы были ими
    
    
    
    
    ***
    Здесь море чадит над растратами
    худых рыбаков,
    раскрашена и раскатана
    степь чумаков,
    и соль привозная пенная
    скорбящих чел,
    волнуются песнопения
    под градом стрел.
    Осадные манят окрестности,
    в плену норд-ост,
    вину не хватает крепости
    и ясных звезд.
    Кружит буревестник без толку
    у берегов.
    Часы отстают на несколько
    моих шагов.
    
    
    
    ***
    Кару примут за карму,
    уходя, уходи,
    говорящего "амос"
    сердце бьется ? груди,
    полногрудая Ганга,
    полноводный Байкал,
    шей мне платья для танго
    без небесных лекал.
    Небо - белая дырка
    в моей голове,
    оспяная пробирка
    горлопенья ? Туве.
    Отведи пассажиров
    в безопасный отсек,
    будет липкость инжира
    по-над пасекой снег.
    Будут спелые дхармы
    над холодной рекой,
    только ангельским шармом
    дышит вечный покой
    Видишь чертовы шрамы
    на нежном лице?
    И смеющийся Рама
    заперт ? кольце.
    Большегрузая паства
    роится на свет,
    в поднебесное царство
    железных тенет.
    На платформах дорожных
    гудят поезда
    И горит невозможно
    постовая звезда.
    
    2000 - 2002
    
    
    
    
    
ваше мнение   архив   начало
Литеросфера
 


< >
TopList UP.RU - Internet catalog