Наша кастетика
 
Манифесты
 
Касталог
 
Городская шизнь
 
Касталия
 
Гониво
 
Les libertins et les libertines
 
Читальня
 
Гостиный вздор
 
Периферия
 
Кастоnetы
 
back

 ЧАСТНОСТИ ЛЕГКОЙ ЖИЗНИ



       

       Католический сочельник,
       Чай и что-нибудь еще,
       Романтический бездельник
       Размышляет ни о чем.
       
       Век - эпоха, век - эпоха,
       Карта мира, широта,
       Одиночество неплохо,
       Но сыщи такого лоха -
       Открывайте ворота!
       
       У простого человека
       Пара рук и две ноги
       (Впрочем если не калека,
       Боже нас убереги).
       
       Так и людям лучше парой,
       Мирозданье кратно двум,
       Дед зовет свою варвару,
       Дед берется за гитару:
       Камон, бэйби, вместе бум!
       
       
       
       обычная ситуация
       
       Хуевой рифмой прикрывая
       Свое стремленье к полноте,
       Поэт Егорьев у сарая
       В зелено-влажной темноте,
       Отбросив помыслы о рае,
       Словами разными клубя,
       Прижал к стене красотку Марью
       И отлюбил ее любя.
       
       
       
       акростишок
       
       Юг, север, запад, там где мы
       Земля - театр кутерьмы,
       Вещдоков истины нема,
       Арабов тьма.
       Куда ни глянь - хоть плач, хоть вой,
       
       Явленья взяли под конвой,
       Нимб - на анализ - со святых,
       Едва живых.
       
       
       

       Светомузыкою по снегу
       С поднеба скалится луна,
       Голубка, где я только не был -
       Везде видна.
       
       Глухая тишь, лихие танцы,
       Волчары в стае, инок спит
       Где не прощенные скитальцы
       Срубили скит.
       
       Курчавый леший в поле зырит,
       Монгол целуется с огнем,
       Ночные странники упыри
       Молчат о нем.
       
       И всякий всякому добыча,
       Полночь, дурная голова,
       У хищной твари свой обычай
       Плести слова.
       
       
       
       

       Белка крутит колечко вспять,
       Ей одной по колечку гулять,
       Bella белочка, вас бы пять -
       Поломались бы спицы.
       
       
       
       

       Мир не слишком силен в предсказаниях,
       Книга судеб на скорую руку,
       Ведь уроки чистописания
       Завсегда наводили скуку.
       Бесконечное знакочерчение,
       Обозначена ночь многоточина,
       В непечатное светосечение
       Эта жизнь включена, заколочена.
       На завалинках лица полощутся,
       Стан девицы слегка сутулится,
       Ей ужасно чего-то хочется
       Или просто идет по улице.
       
       
       
       

       С закатом соревнуясь взглядом,
       Кто первый с вида пропадет,
       Полулежа в тяжелых нарядах,
       Попивает царица мед.
       Солнцекругу привычно катиться
       От востока на запад. И ночь
       Опустилась. Не в силах царица
       Одиночество превозмочь.
       
       

       чудное утро
       
       Изюм, орешки,
       Неспешно солнце,
       Недвижно небо
       И все что надо,
       Гуляет небыль
       В подножьи сада,
       Вишь, пересмешник -
       На нас смеется.
       
       
       
       2-й день Великого поста
       
       Осваивать ведическую кухню
       С утра с бутылкой красного винища,
       Над сковородкой риса эй-эй-ухнем,
       Бродяги дхармы, где теперь их сыщешь?
       Двадцатый век, тридцатый, сорок пятый,
       На то она ведическая пища,
       Чтоб ведать, и еще листочек мяты
       И встать по ветру, пяткой в костровище…
       
       Мир к каждому весьма несправедлив
       В контексте разбираемый мгновенном,
       Луна здесь обеспечила отлив,
       Вино и чертичто танцует в венах.
       А гости кто? Кто вовремя ушел.
       Вот я один с посудою нетленной
       Насвистываю Леннона с ножом,
       С тарелками читаю П.Верлена.
       
       Но мой французский лишь а пёти пё,
       И жизнь как все французские глаголы,
       А хочется как минимум вдвоем,
       Так, чтобы каждый каждому был голый.
       Не в масть, пускай, не наша эта воля,
       Пустяк, забава, пыль, я пью вино,
       Свисти судья, я за пределом поля,
       Не мне спасать, но мне не все равно.
       
       Но впрочем, на ближайшие недели
       Тоска любая - искус ледяной,
       Пришпорил печь забывчивый Емеля,
       Готовит щуку нежный Водяной.
       
       
       
       

       За пределом - предел, не медли,
       Здесь не медь ли на трубах, пламень,
       Запах жженого мяса въедлив,
       Что ж, приветствую, цезарь, амен.

       Мир расчерчен до кости белой,
       На границах цветы ясновидцы,
       Есть тропа по костям для смелых
       И ковер для костлявой царицы.

       Она ходит вокруг да возле,
       Зазывает спокойным взглядом,
       Вне игры, - говорит, - жизнь после,
       А игры, - говорит, - не надо.

       Ну и что, - ты ответь, - седая,
       Знаю, всех ты дождешься, сука,
       Мне цыганка тебя нагадает,
       Когда ей протяну я руку.

       Вне игры, говоришь, и что же,
       От желающих нет отбоя,
       Знай, вернусь, но еще моложе
       И сыграю еще с тобою.
       
       
       
       

       Дали выдались лихими,
       На экспрессах места нет,
       Неудавшийся алхимик
       Перемешивает свет.
       Паства хлебища и зрела,
       Щи, похлебка, бастурма,
       Наши предки в джунглях ели
       Только пищу для ума.
       Мама! Маня! Хан Мамай!
       Пышногубый месяц май!
       Сколько времени осталось?
       Только рот не разевай...
       
       Птицы профи интонаций,
       Кушке скучно с соловьем,
       он ей - хочешь поебаться?
       А она - мы все умрем...



   наверх


Поэзия

Алексей Яковлев

частности легкой жизни

меланхолия, милая...

серебряная дробь


Проза
TopList порочная связь: kastopravda@mail.ru